Gratuitous

Юнги заходит в квартиру первым, переступая порог и нащупывая в кромешной тьме коридора выключатель. Йонг должен был примерно час назад выйти из их дома, чтобы успеть на поезд. Неизвестно, наругает ли его отец, используя свой проверенный метод наказаний, но всё же мальчишке лучше запрятать ремень куда подальше. — А Йонг где? — Намджун щурится от яркости освещения, еле вставляя ключ в замочную скважину и поворачивая его ровно на три оборота — залог мнимой безопасности, воровать у Юнги нечего, из ценностей только телевизор, компьютер и… Намджун. Всё остальное — скромная мебель из Икеи, ненужный хлам вроде накопленных Кимом игрушек из шоколадных яиц (Юнги пришлось выделить для них самую большую коробку из-под обуви, в которой раньше была его лимитированная коллекция классической литературы). — Должен был уехать. Сомневаюсь, что он захотел бы остаться у нас. Повесишь и мою заодно? — Юнги протягивает ему куртку, всё ещё пытаясь наступить на пятку ботинка, чтобы снять его нормально. Да, возможно на данный момент они переживают непростой этап отношений. Ещё и эта девушка, положившая на Намджуна глаз… Юнги понятия не имеет, что ему с этим делать. Он же не может контролировать своего парня постоянно, это уму непостижимо. Любому человеку прежде всего нужна свобода, а ограничивать Намджуна только из-за неоправданной ревности… — Юнги? Всё хорошо? — М? — Ты задумался… — Намджун в свете выглядит ужасно бледным, он так и стоит посреди коридора и прижимает к себе чужую куртку, как будто удерживая себя от того, чтобы не подорваться к настоящему Юнги с объятиями. — Я страшно виноват перед тобой, но я обещаю, что больше не сделаю тебе больно. Мне следовало предвидеть, к чему это всё приведёт… Он тараторит, но смотрит Юнги в глаза, доказывает, что не врёт, только вот Мину ничего этого не надо. Он и так верит, но сбивчивость обычно ясной речи Намджуна нещадно трогает, Ким наверняка разъедал себя изнутри всю дорогу до дома. Это вовсе не ссора… Скорее инцидент, который мог привести к непоправимому, к потери любимого человека, без которого вся жизнь и остальные последующие раз и навсегда потеряют свой смысл. — Намджун, если бы меня что-то беспокоило, я бы обязательно сказал тебе об этом, — у Юнги в голосе сплошная нежность и плевать ему — была измена или её и вправду не было. Он столько лет прожил без Намджуна, неужели какая-то девчонка способна разрушить то, что они с таким трудом строили? — передо мной стоишь ты, а не изменник, если ты об этом. Куртка падает на пол, когда Намджун всё-таки сокращает между ними расстояние и целует напористо, оттесняя к стене коридора, из которого они уже минут десять выйти не могут. И в этом соприкосновении губ так много боли, надежды и облегчения, что даже Юнги начинает дрожать и цепляться руками за одежду, то ли снимая её, то ли ища опору. — Эм, сонсэм-ним? — Йонг застывает и пялится на них, сразу же оценивая то, с каким усилием его преподаватель заставляет себя не поворачиваться, буквально взглядом прожигая в таком же красном и смущающимся Намджуне дыру — Могу я у вас остаться? Юнги совершенно не против того, чтобы Йонг остался у них, в этом нет ничего криминального, ученики могут остаться дома у преподавателя ввиду своих обстоятельств, но боже, Мину почему-то стыдно. Не только ему, конечно, Намджун тоже топчется на месте, но Ким внимание с Мина на Йонга переключает: — Конечно, можно. Эм, мы немного повздорили и… Решили помириться. — О, ясно, а вы успели или мне лучше подождать… Ну, пока вы закончите? Юнги хочет провалиться куда-нибудь, он еле слышно рычит сквозь зубы на Намджуна, но тут же в удивлении распахивает глаза, потому что Намджун улыбается Квону, несмотря на повисшую в воздухе неловкость, и даже спокойно отвечает на его вопрос: — Всё хорошо, правда. Спасибо, что ты всё-таки остался у нас, чаю не хочешь? — Я очень устал… И… Думаю, мне стоит уснуть сегодня пораньше, иначе просплю пары. Надо же ещё доехать до универа… — парень замечает копошения преподавателя, точнее его тщетные попытки вырваться из крепкой хватки Намджуна, какого-то чёрта всё ещё прижимающего Юнги к стене. Всё становится ещё более неловким. Но ему не противно, вовсе нет. В домашней обстановке они смотрятся безумно правильно, руки Намджуна на хрупком теле Юнги выглядят красиво, как будто им там самое место и это… Восхитительно. — Где мне лечь? Йонгу достаётся мягкий и удобный диван в гостиной, а ещё простынь с машинками, яркими такими и мультяшными… Намджун сказал, что это не он купил такую и получил подзатыльник от недовольного и бубнящего Юнги. Но самое странное открывается уже засыпающему Йонгу позднее, когда наступает время повседневных обязанностей, пока Намджун крадется вдоль гостиной и ищет, по всей видимости, свою домашнюю одежду. — Ну что? Потерял? — Юнги язвит в темноте и тоже ищет, копаясь под грудой тряпок в шкафу — просил же убирать всё на своё место. Так нет же, надо обязательно захерачить её куда-нибудь подальше. — Я вроде её на диване оставлял, ты когда стелил постель Йонгу, не находил её? — Намджун шепчет, и Йонг еле сдерживает рвущийся наружу смех от комичности и тихой зарождающейся надежды в его шепоте. О да… У них в институте давно знают, каков Юнги в гневе. Наверное, Ким его ужасно боится, может даже занимает этот диван в моменты особо серьёзных ссор. Квона уже ничего не удивит. — А ты как думаешь? Да, я тут по приколу корячусь, — хлопает дверь шкафа, и затем слышится сдавленное шипение и звук падающего на колени тела Юнги — Чёртова древесина! — Больно? Дай посмотрю. — Что ты собрался рассматривать в темноте? Это всего лишь голова, сейчас пройдёт. Намджун ищет сжавшегося в комочек на полу Юнги, а когда находит, буквально подтаскивает его к себе и и прижимает спиной к своей груди, его пальцы зарываются в тёмные волосы и аккуратно массируют кожу головы, стараясь сильно не надавливать. Юнги незаметно для себя расслабляется, всё ещё шипит, но теперь делает это больше ради приличия. Он более взрослый по сравнению с Намджуном, может ли он плавится под чужой лаской, как в прошлом, совершенно наплевав на возраст, статус и прочую ерунду? — У нас там ужин остыл… — Намджун улыбается, наслаждаясь такой редкой близостью. Из-за занятости Юнги на работе им не всегда удаётся побыть вот так вот вдвоём. В квартире слишком темно, чтобы Йонг мог их увидеть, зато Намджун почему-то всё равно рассматривает Юнги, очерчивает его тонкую шею, линию челюсти, сгорбленную спину со всё ещё выступающими позвонками. Его вдруг с такой силой воспоминание ударяет по затылку — Юнги с павлиньими перьями на плечах и густая синева его пиджака, то, как они украдкой целовались, а потом долго извинялись перед краснеющим священнослужителем. Их свадьба была безумно красивой, это был один из самых счастливых моментов в их жизни. — Нахрен ужин, — Юнги отмахивается, устраиваясь поудобнее в руках Кима. Он становится таким мягким и тёплым, что у Намджуна просто отказывают тормоза. Он утыкается носом в шею Юнги и дышит, а потом нащупывает чуть подрагивающими пальцами чужие, переплетаясь с ними. — Йонг старается, да? — Намджун засыпает на ходу, его явно хватит ненадолго, но ему так приятно лежать на холодном полу, будучи придавленным Юнги. И это не сарказм, ни разу. — Он упёртый, как баран и вконец не уверенный в себе. Но я им так горжусь, ты даже себе не представляешь. Он гораздо лучше меня, Намджун, в миллион раз лучше. Будем ещё к нему очередь занимать ради автографа на книжку, только при условии если ты не поддашься на чары какой-нибудь старушки, может тогда мы и войдём в первую сотню, — Юнги смеётся и звучит до одури хорошо, идеально, если быть точнее. И Намджун им заслушивается, щипает себя, а потом его вторая рука всё-таки оказывается в захвате Юнгиевых пальцев. — Это уже не так смешно, принимая во внимание, что я сам уже не молодой. — Сколько бы тебе ни было, ты всё равно останешься таким же надутым, мягким, вечно беспокоящимся обо мне Юнги, хорошо, что ты есть, пусть тебе и за тридцать. Представляешь, каким бы ты был милым в восемьдесят? Может мы и смотрелись бы странно, но главное, что ты всё-таки был в этой Вселенной, и мы встретились. И это чистая правда, Намджун губами касается макушки, вкладывая всю свою любовь и благодарность тяжело дышащему Юнги, который не поднимает на него взгляда от подступившей к горлу горечи. Юнги проговаривает, спотыкаясь и чувствуя себя так, будто впервые признаётся кому-то в любви, настолько велико волнение: — Я люблю тебя. Он говорил это тысячу раз, но Намджуново сердце снова подскакивает куда-то вверх, не собираясь возвращаться обратно. Он счастлив прямо сейчас, прямо рядышком с Йонгом, что невольно задерживает дыхание от силы сказанного Юнги. Йонг лежит, практически не шевелясь и боясь спугнуть эту магию. То, что происходит между ними, так сложно назвать просто любовью, кажется, что этого слова слишком мало, чтобы вместить их двоих, чей шепот отдаётся в голове Квона громче крика. Потому что люди давно перестали говорить так, как говорят они: тихо, но так близко, что пытаешься запомнить и воспроизвести, но никак не получается, а оно неповторимо и слишком правдиво для их лицемерного и такого поверхностного мира. Йонг поднимается с дивана спустя полчаса и убеждается в своей догадке. Они действительно спят, буквально вжавшись друг в друга на этом холодном полу. Парень накрывает их своим одеялом и неприлично долго любуется, позабыв о собственной сонливости. Любовь и вправду им не походит. Они больше неё, больше всего существующего на этой земле.