Gratuitous

— Думаешь, это была плохая идея? — Чимин облизывает губы непонятно уже какой раз, в этом определённо есть что-то нервное. Намджун в ответ лишь пожимает плечами, напряжённо всматриваясь в галдящую толпу, большей частью состоящую из подростков, молодых парней и девушек, а ещё двух студентов, сбежавших с занятия Хосока. Они пошли в клуб вдвоём, потому что Чимину захотелось потанцевать. Без Тэхёна. Ким сегодня на пары вообще не пришёл, зато отзвонился Паку и предупредил, что возможно у него есть температура и возможно она выше нормы, поэтому скорее всего его не будет. — Может пока не поздно, стоит вернуться? — Намджун пытается, честно пытается уговорить Чимина, потому что Хосок — друг Юнги, один самых дорогих ему людей. Разумеется он, обнаружив пропажу, тут же позвонит Мину и доложит об их побеге. — Не кипишуй, я уверен Юнги тебя поймёт, в конце концов он тоже когда-то был молодым, знает, что каждому студенту нужно иногда отдыхать и развлекаться. — Он и сейчас может веселиться на всю катушку, Чимин. И он не старый, — Намджун кривит лицо. Он понимает Чимина, их с Юнги разница в возрасте всегда настораживает и наводит на мысль, что у них по-любому должны быть проблемы, что вечно хмурый Мин ограничивает юного Намджуна в его желаниях. — Я просто боюсь, что он будет переживать, вот и всё. — Не смеши меня, он же знал кого выбирал, — Чимин усмехается, сверкает своими глазами и смотрит прямо на Намджуна, будто он только что сказал что-то похожее на истину. Это звучит так, словно это Юнги повезло с Намджуном. У Кима на душе мерзко и горько. Ему хочется ударить своего лучшего друга, сделать больно, потому что всё, что он сейчас говорит, будучи уже немного подвыпившим — неправильно, неверно. Он ни черта не знает об их отношениях. Кто ему давал право делать вывод, исходя из стереотипов и собственных догадок? Музыка слишком громкая, Чимин слишком пьяный и Намджун, который слишком много волнуется. Они стоят рядом с барной стойкой, пытаясь перекричать этот гул. Пак всё вливает в себя алкоголь, и это… Явно плохо кончится. У Намджуна телефон вибрирует в кармане брюк, оповещая хозяина о новом сообщении. Слегка дрожащие пальцы еле нажимают на кнопку разблокировки экрана, чтобы в следующую секунду увидеть одно маленькое сообщение от Юнги. — Что, думает, ты у той девчонки? Требует объяснений? — Чимин ухмыляется пьяно, пытается заглянуть что там пришло другу и от кого, как тут же замолкает, удивлённо уставившись на текст. «У тебя всё хорошо? Хосок сказал, что вы ушли с его пары. Будь осторожнее, ладно?» И всё. Больше ничего. Может, было бы намного легче, если бы Юнги написал, что так вести себя не положено, почему он вынужден терпеть выходки Намджуна? Но… здесь — сплошное беспокойство, никакого намёка на выяснение отношений. — А ему что, не интересно, где ты пропадаешь вместо учёбы? Мне вот Тэхён вечно названивает, постоянно от него слышу «почему не предупредил?», «я волнуюсь», «переживаю», «где ты?» как будто я к нему приклеен, — Чимин почему-то испытывает раздражение, сдавливающее тисками всё внутри него, толкает Намджуна локтём в бок, снова и снова скользя взглядом по этому короткому посланию. — Я хочу свободы, хочу знать, что я могу делать всё в этой жизни, не спрашивая ни у кого разрешения. Почему я должен… — Ты ничего не должен Тэхёну, — Намджун прерывает Чимина в нужный момент, когда у того голос начинает дрожать. Сказанное Чимином ставит Намджуна в тупик, они идеально подходят друг к другу, с чего бы Паку чувствовать себя некомфортно? Или это Тэхён временами перегибает палку с заботой о младшем? — Он… Тоже переживает за тебя, потому что… Потому что боится, что не успеет сделать Чимина счастливым, боится оставить его одного хотя бы на день. Тэхён решил любить Чимина так, как должен был с самого начала, но надо ли оно Паку сейчас, когда свобода стоит в приоритете, а потом уже где-то на задворках — любовь, свадьба, семья? Странно, но Намджун этой свободы и не желает, он иногда гуляет с друзьями, да, но ему никогда не хотелось пойти на дикие тусовки с танцами и музыкой с целью либо оторваться до мозолей на ногах, либо забыться. Юнги никогда бы не пошёл с ним на такого типа мероприятие, а без него идти и смысла нет. Даже сейчас Ким ощущает себя настолько некомфортно среди всего этого неона, толпы и качающегося из стороны в сторону Пака, что рука тянется позвонить Юнги, чтобы его шепелявость и недовольный тон накрыли Намджуна волной покоя. Когда Намджун собирается продолжить свою мысль, он замечает, что рядом Пак уже танцует с какой-то девчонкой незамысловатый танец, точнее пытается танцевать. Он заливисто смеётся, откидывая голову назад, хватает её за талию и прижимает к себе. Они могли бы выглядеть неплохо, если бы у Чимина не было Тэхёна. На девушке надето очень откровенное платье шоколадного цвета, еле прикрывающее колени, она необычайно привлекательна, особенно фигура, но от того, что она двигается в такт музыке сейчас с Чимином, всё её очарование почему-то резко сходит на «нет». Подойти к нему сейчас или позволить насладится моментом? Намджун мечется, топчется на месте, не решаясь подойти к ним, а потом он видит, как её пальцы сцепляются у него за шеей, притягивая к себе для поцелуя. И Намджуна от этого зрелища выворачивает наизнанку, он чувствует, как ему не хватает воздуха, словно вокруг него становится слишком много людей, слишком много пьяного смеха. Ему кажется, он слышит их стоны от ударяющего в голову удовольствия. Всё это противно, неправильно, так не должно было произойти. Ему обидно за ждущего Чиминова звонка Тэхёна, который наверняка продолжает его закидывать сообщениями с просьбами откликнуться. — Эй, парень, может тебе воды дать? Выглядишь ужасно болезненно, — бармен спрашивает, заметив панику на дне глаз Намджуна, неотрывно следящего за действиями своего лучшего друга. Намджун не может и рта раскрыть, а если бы на месте Пака оказался он, что было бы с Юнги? А что будет с Тэхёном, если он, не дай Бог, узнает о случившемся в клубе? — Парень, да ты дрожишь весь! Ну-ка пойдём со мной, — бармен обходит барную стойку и хватает невменяемого Намджуна за руку, уводя его непонятно куда. Ким смотрит на копну рыжих волос, на прямую осанку молодого человека, любезно оказывающего незнакомцу помощь, хотя он и не должен был. А если выговор получит? Намджуну неловко, он чувствует крепкую хватку на своём запястье и подавляет в себе желание вернуться в зал к Чимину. — Мне нужно успеть… Мой друг… Он там один, — брюнет мямлит, спотыкается на месте, заворачивает голову назад, ища макушку своего друга. — Тебя самого надо спасать, чел, у тебя случилась паническая атака. Кто-нибудь может тебя забрать отсюда? — парень останавливается перед дверью жёлтого цвета, вытаскивает из кармана брюк ключи, тратя ещё минуту на то, чтобы её открыть. — Приступ может повторится в любой момент, с тобой такое раньше происходило? — Только в детстве, когда мама забыла меня забрать из садика. Нас у неё пять, она уставала, работала днями и ночами, — правильно, Намджун, расскажи этому парню всю свою биографию, у него же других дел нет. Но возможно разговор — единственное, что способно его отвлечь сейчас. По крайней мере он не задыхался, а значит — самое трудное ещё впереди. Ему нужен Юнги. Срочно. Они оказываются в комнате, озарённой мягким желтоватым светом от подсвечников, стоящих в разных углах помещения. У стены стоит мягкий диван с подушками, а впереди находится журнальный столик с кипой бумаг. Прямо как у Юнги дома. Намджуну уже здесь нравится. Не хватает только самого Мина, проверяющего очередную студенческую работу. — У нас не очень-то и уютно, но зато есть на чём отдохнуть. Лучше тебе прилечь ненадолго, позвони только сперва, — у парня приятные черты лица, правда, нос с лёгкой горбинкой и разрез глаз крайне необычной вытянутой формы. Намджун садится на диван, не выдерживая придирчивого взгляда своего нового знакомого. Хорошая ли идея звонить Юнги, у которого сегодня запланирован просто катастрофический объём работы? Но с другой стороны… Он же должен позвонить ему, чтобы Юнги удостоверился в том, что Намджун в порядке. Ким набирает Юнги, пытаясь собрать мысли в кучу. А если он занят? — Намджун? — усталый голос Юнги звучит из динамиков, а у Кима тут же что-то йокает внутри. — Со мной всё в порядке, я с Чимином в клубе, кажется, перебрал немного, не волнуйся за меня. Скоро приеду, — Намджун видит, как вытягивается лицо у парня, стоящего неподалёку со стаканом воды. Он, наверное, ожидал услышать от него жалобы, может всхлипы, но только не это, на удивление, уверенное «со мной всё в порядке». — Не перенапрягайся, пожалуйста, и не забудь поужинать сегодня. — Скажи адрес, я чувствую подвох. Намджун смеётся, кажется, и паника начинает понемногу отступать. Он прислоняет телефон ближе к щеке, чтобы создать видимость того, что Юнги сейчас не в своей квартире, а здесь, рядом с Намджуном. Ким называет адрес, но в глубине души надеется, что Юнги всё же останется дома и не будет тратить свое драгоценное время на него. Он отключает звонок и смотрит на смущённого и улыбающегося ему бармена, протягивающего ему стакан. — Парень? Намджун так сильно хочет назвать Мина мужем, это звучит естественно и подходяще для их отношений, но он лишь кивает и вздрагивает, когда слышит сзади себя громкий крик запыхавшегося Чимина, который после падает перед ним на колени и ощутимо хватает его за плечи. — Боже, я так испугался, Намджун, весь клуб обыскал, потом мне сказали, что похожего на тебя парня увели в комнату для персонала… И… — Успокойся, Чимин. Со мной всё хорошо, просто случился приступ, — Намджун всматривается в как будто протрезвевшее лицо друга, испачканное помадой. Брюнету снова вспоминается та девица, и тошнота точно по сигналу тут же подступает к горлу. — Я не должен был оставлять тебя одного, боже, я же… Изменил, да? Ты, наверное, ненавидишь меня, но я заслуживаю этого, правда, заслуживаю. Тэхён достоин лучшего, правда же? — у Чимина блестят глаза, он так часто облизывает губы и сжимает пальцы на плечах Намджуна, после них наверняка останутся синяки. Бармена в комнате уже нет, скорее всего увидел, что Намджун теперь в порядке и под присмотром, поэтому спешно вернулся на своё рабочее место. Он и так много сделал для Кима. Нужно не забыть поблагодарить его за помощь. А вот с Чимином разговор предстоит серьёзный. — Я не ненавижу тебя, просто твой поступок… Это ненормально, друг. Зачем ты так делаешь? Можно же просто поговорить с ним и попросить, чтобы контроля было поменьше. Зачем делать больно и себе, и ему? Намджун на Чимина не давит и не кричит, он пытается всё объяснить доходчиво, но видимо его осуждение всё-таки просачивается сквозь эту обёртку «психологической помощи», и… Пак всё-таки плачет. Не громко, но так, чтобы Намджун успел напугаться раз десять. Если подумать, они оба здесь не совсем здоровые, один — пьян, другой страдает от панических атак. И тогда к ним заходит бледный, уставший, замотанный в несколько слоев шарфа Юнги.

***

— Я… — Ты должен был мне позвонить сразу, не через полчаса после начала твоего приступа, Намджун. Юнги сердится, сжимает руль обеими руками и даже не смотрит в его сторону. Оно и понятно, но только Ким всё равно тянет к нему ладонь, которую тут же отталкивают. — А если бы ты упал в обморок, приложился бы головой о пол? Что бы я тогда делал? — Юнги шипит, бросает взгляд на зеркало, проверяя не проснулся ли Чимин на заднем сидении, а потом всё-таки переводит его на Намджуна: — Почему он плакал? Что произошло? — Он… эм, он поцеловался с девушкой, — Намджун умеет объяснять, ничего не скажешь. Юнги на его слова лишь удивляется, поджимает губы и кивает головой, намекая на то, чтобы Ким продолжил. — Но у него есть Тэхён и… — Они с Тэ вместе? Намджун пересказывает ему всё, как было на самом деле, вплоть до их трагической смерти в полном одиночестве. Юнги слушает его внимательно, изредка задавая вопросы, он тихо шмыгает носом, украдкой утирая глаза. Кому, как не им, знать, что значит видеть смерть любимого человека, когда кажется, что всё тепло этого мира исчезает вместе с ним. — Не рассказывай ни о чём Тэхёну, Намджун. Если Чимин посчитает это нужным, он обязательно признается ему в содеянном. Они должны всё решить сами. — Но, это же… — Чимин в отличие от нас не держится за прошлое… Он живёт настоящим, совершает те самые ошибки, которые по сути должен был совершить каждый из нас, но мы помним друг друга, пытаемся удержать, а надо ли оно нам на самом деле? Может, мы идём наперекор судьбе, ломаем сейчас её сценарий? Юнги останавливает машину около странного покорёженного здания, которое вот-вот развалится, очевидно, он хочет поговорить и смотрит вопросительно на резко притихшего Намджуна, смотрит влюблённо и болезненно грустно. Он тянет свои озябшие руки к Намджуну и переплетает пальцы, пододвигаясь к нему ближе, касаясь носом его щеки. Да, Чимин из них — самый счастливый, он не обязан любить Тэхёна только потому что в прошлом это было их мечтой. Он волен сам выбирать кому отдать своё сердце. — Ты бы смог сейчас быть с Субином только потому что судьба решила свести вас вместе? — Намджуну страшно от своего вопроса, он и представить такую картину не может. Но факт остаётся фактом, они должны были быть вместе, Юнги должен был чувствовать эту нехватку Намджуна всю свою жизнь, медленно умирая изнутри из-за постоянных побоев и упреков. Он ждал бы его, человека, которого судьба решила определить всего лишь в качестве одного из сотни его студентов. Мин лишь сжимает пальцы сильнее и замирает, глядя в его глаза, на сомкнутые, чуть дрожащие губы. Мин с завидным напором накрывает их своими, наглядно демонстрируя свой ответ. Он просто бы не жил тогда, ждал бы своего конца, чтобы попытаться снова найти его среди множества людей даже с уже прописанным сценарием.

***

— Ты хоть поблагодарил молодого человека? — Юнги завязывает сзади свой фартук с божьми коровками, игнорируя поплывшее выражение лица ещё чуть покачивающегося Чимина, очевидно Пак хочет как-то прокомментировать милейших насекомых и открывает уже рот, однако не успевает и звука произнести, как Ким стягивает с него пушистый свитер, вынуждая поднять руки вверх и оставляя в одной футболке. Намджун благополучно забыл об этом, он помнит, как хотел это сделать, но почему-то не сделал. Вероятно, ему было неудобно. Он даже имени у него не спросил. — Я забыл. — Прекрасно, Намджун, — Юнги выбирает между металлической лопаткой и деревянной. Это очень странный ритуал Мина перед каждый готовкой, хоть и по мнению Намджуна, качество блюд от этого вообще не зависит. — Но я планирую снова прийти туда и извиниться перед ним. Это же будет честно и… Эм… мило с моей стороны. На плите появляется хорошая антипригарная сковородка, щедро политая растительным маслом. Следом, опускаются цукини, которые Юнги постоянно помешивает. Мин оборачивается время от времени, чтобы убедиться, что Чимин всё ещё держится, несмотря на его вымотанность. Парню бы не помешало отдохнуть, пережитый стресс даёт о себе знать. — Мы пойдём туда вместе. Я не хочу, чтобы приступ повторился, достаточно всего одного напоминания… — Юнги протяжно вздыхает, он вдруг становится таким маленьким с этой деревянной лопаткой в руке. Теперь он переключается на мясо, убирая уже ненужную помощницу в раковину, но продолжает смотреть в сторону Намджуна. — Меня не было рядом с тобой в этот момент… И мне жаль. — Юнги… — Нет, правда, я должен был лучше заботиться о тебе. Должен был хотя бы поинтересоваться — есть ли у тебя проблемы со здоровьем или нет… Намджун садит Чимина на стул и следом сразу быстро подходит к Юнги, у которого в глазах отражается весь тот страх, что он испытывал на протяжении всего времени, пока проверял работы в квартире. Один Бог знает, что он там успел себе напридумывать, пока ехал до клуба, даже машину попросил у Хосока, только бы быстрее добраться до другого конца города. Смуглые руки бережно обхватывают тело Юнги, позволяя тому уткнуться носом в изгиб между плечом и шеей Намджуна, он прижимается губами к тёмной макушке, вдыхая родной запах, смешанный с ароматом специй и приправ. — Нельзя ничего предугадать, Юнги. Мы не знаем, что случится завтра, не знаем, какую глупость совершим сегодня. Всё очень непредсказуемо. Не вини себя ни в чём, пожалуйста. Я обещаю впредь быть аккуратнее и незамедлительно звонить тебе, если почувствую недомогание. — Оу, ребят, вы такие милые, — Чимин растягивает гласные, щуря глаза, не скрывая широкой улыбки. Он не завидует им, нет. Тэхён такой же. Он тоже тянется к Чимину с объятиями, тоже шепчет о любви к нему, как Намджун сейчас, словно надеясь, что Пак ничего не слышит, так же гладит по волосам, грубовато сжимая и оттягивая их у самых корней, как это делает Юнги. Но только Тэхён не может позволить Чимину дышать спокойно полной грудью, он выливает на него всю свою любовь, не зная о том, что иногда от неё тупо становится тяжело. Чимин не может понять, почему Тэхён это делает с такой фанатичностью, как будто они завтра не проснутся. Юнги поздно вспоминает о цукини, которые теперь не похожи на самих себя. Точнее, о них вспоминает Намджун и тянется к сковородке, чтобы убрать её с конфорки, но забывает о том, что она горячая (только Намджун умудряется проигнорировать ручку у сковородки) и обжигает себе руку. Глаза-щёлочки Чимина округляются и становятся похожими на европеоидные, это неплохо, но катализатором к такому неожиданному преображению является довольно отборный мат Юнги, бросившегося на поиски бинтов, которых «обычно дохрена, но именно сейчас их, как всегда нигде нет». Чимин дует на ярко-красную руку Намджуна, пока Юнги носится фурией по всей квартире. Мин рычит, разбрасывая пакеты с пакетами и другими вещами, пока не находит маленький рулон, ну то есть, совсем маленький, которого очевидно не хватит на всю руку. Поэтому Юнги вообще не может придумать ничего лучше, кроме как оторвать от своей длинной белой кофты кусок ткани. Он латает запястье Намджуна бережно, ругая и себя (за то, что не успел вовремя остановить) и его (за то, что он — Намджун, видимо). А потом вечер заканчивается диким, просто непрекращающимся плачем Чимина над своей тарелкой, когда он решает посмотреть, что ему там прислал Тэхён. После всех однотипных сообщений «позвони мне, пожалуйста», «перезвони» встречается одно маленькое, от которого Чимин и подрывается в коридор, спешно натягивая на себя куртку, ботинки и даже наматывая шарф. «Просто будь осторожнее, большего мне и не нужно»