Брачное агенство Хлои Буржуа

      Иногда Маринетт поражалась: как можно быть такой? Разве есть на Земле еще один настолько забывчивый человек? Собственная память удивляла девушку с каждым днем. И как только такими темпами она свое собственное имя не забыла?       Сегодняшний день, семнадцатое июня, был обведен красным маркером в настольном календаре Дюпен-Чен. В смартфоне было поставлено пять напоминаний о важном событии. Маринетт попросила Алью позвонить ей утром, если вдруг она забудет, какой сегодня день, и даже Тикки знала о том, насколько важно семнадцатое июня.       Именно тогда должно было состояться, наверное, одно из самых важных событий в жизни Маринет, а именно: встреча с месье Бопре, профессиональным фотографом, который по просьбе Габриэля согласился работать во время осеннего показа, который разработала сама Дюпен-Чен. От переизбытка эмоций кружилась голова. Мечта детства должна была вот-вот сбыться, стоит лишь протянуть руку.       Главной задачей, поставленной Маринетт, было не опозориться на глазах известного человека и постараться произвести хорошее впечатление. Именно поэтому девушка две недели назад разработала дизайн новой шляпы, предназначенной специально для Бопре. Девушке казалось, что так она проявит свое уважение к фотографу и заодно покажет, на что способна.       На удивление, Маринетт оказалась полностью довольна задумкой и сразу же приступила к исполнению. Поначалу все шло просто прекрасно, даже слишком прекрасно, что не могло не насторожить Дюпен-Чен. «Впрочем, неужели хоть раз в жизни все не может пойти по плану?» — подумала девушка и успокоилась.       За день до, шестнадцатого июня, Маринетт утром, еще до работы, довела до ума некоторые детали в шляпе, оставив совсем немного на вечер. Но на работе случился полный аврал. В Габриэля словно демон вселился, и он срочно потребовал продемонстрировать ему эскизы всех изделий коллекции, показать отчет по всем необходимым тканям и поставщикам и даже обсудил с ней состав моделей, которые будут демонстрировать коллекцию.       К концу дня Маринетт просто валилась с ног. Казалось, она успела оббежать десять этажей офиса вдоль и поперек, перевыполнив нормы по количеству шагов раза в три. Еще как назло родители, затеявшие ремонт в пекарне, позвали ее на помощь.       Домой девушка вернулась невероятно уставшая. Не было сил даже для того, чтобы пошевелить пальцем. Дюпен-Чен рухнула на кровать, не снимая одежды, и совершенно не заметила, как уснула. Конечно, о том, чтобы поставить будильник, она и думать забыла.       Какое-то чудо спасло от сладкого сна в кровати до полудня. Проснувшись, девушка обнаружила, что до начала рабочего дня оставалось всего полчаса, а она безнадежно опаздывала. Поначалу Маринетт удивилась, почему Тикки не разбудила ее раньше, но потом вспомнила, что еще вчера днем отпустила малышку-квами к Мастеру Фу, чтобы та встретилась с остальными квами.       — Ну почему это постоянно происходит именно со мной? — взвыла Маринетт, попутно сползая с кровати и приходя в ужас от размеров синяков под глазами.       Но все же Дюпен-Чен кое-как собралась и пулей выбежала из квартиры. А недоделанная шляпа так и осталась лежать на столе.

***

      — Джесс, ну почему я такая ду-у-ура? — взвыла Маринетт, уткнувшись носом в плечо коллеги. — Я убила столько времени на эту дурацкую шляпу, и все зря!       — Ты уверена, что точно не успеешь ее доделать? — поинтересовалась девушка.       В ответ Маринетт пробормотала нечто нечленораздельное. Спустя пару минут она подняла голову и внимательно посмотрела на Джессику.       — Да точно я уверена! Мы же собирались туда все вместе сразу поехать после работы. У меня просто не будет времени вернуться домой. Это конец! Бопре не понравится моя коллекция и сама я, о чем он, конечно же, вслух не скажет, ведь он все-таки крайне вежливый человек. Но потом обязательно расскажет все Габриэлю, а уж он-то церемониться не будет и сразу уволит меня, — Маринетт издала страдальческий стон и уткнулась лицом в сложенные на столе руки, но вскоре продолжила, еще более убитым голосом. — А еще Адриан полностью разочаруется во мне, и мы никогда больше не будем общаться. И я потеряю работу, мечту и расположение самого классного парня на свете. Все! Это провал, Джесс!       — Маринетт, ты слишком драматизируешь. Иди сюда ко мне, — Маринетт с радостью согласилась на предложенные объятия. — Подумаешь, какая-то шляпа. Ничего страшного не случится, если ты ее не принесешь. Тем более, ты вообще не обязана ничего делать, только прийти на встречу.       — Но я… я ведь хотела показать, что достойна всего этого, — Маринетт шмыгнула носом. — Тем более, обидно ведь очень, шляпа-то почти доделана, осталась всего пара деталей…       — Маринетт, а ну-ка хватит киснуть! — притворно строгим голосом сказала Джесс. — Мы обязательно найдем выход. Хотя подожди-ка… Проблемы ведь никакой нет! Ты можешь быстро сбегать домой и доделать шляпу, а я тебя прикрою. Вот увидишь, никто и не заметит.       — Джесс, спасибо, ты — гений! — воскликнула Дюпен-Чен, обнимая подругу. — И как я раньше не додумалась?       — Просто ты слишком сильно нервничала из-за встречи, голова была забита совсем не тем. И даже если у нас тут что-то пойдет не по плану, насчет чего я сильно сомневаюсь, я позвоню тебе, ты прибежишь и доделаешь шляпу прямо здесь.       — Спасибо-спасибо-спасибо, Джесс! — пропищала Маринетт, вскакивая с места. — Только, пожалуйста, звони при малейшем поводе, я обязательно прийду.       — Относись ко всему проще, Мари. Ну кто планирует какие-то серьезные вещи в пятницу? Все и так уже наполовину мыслями в выходных, так что даже не беспокойся.       — Ну все, я побежала. Увидимся! — девушка напоследок еще раз обняла коллегу и быстрым шагом направилась к двери.       — Пока! — улыбнувшись, Джесс помахала Маринетт рукой.       Через две минуты Дюпен-Чен уже стояла у лифта и нетерпеливо постукивала пальцами по экрану смартфона, дожидаясь заветного прибытия транспорта. Вскоре на электронном табло цифра восемь плавно сменилась на семь, и перед Маринетт раскрылись двери лифта.       Прямо напротив Дюпен-Чен стояла Натали Санкер с красиво упакованной продолговатой коробкой в руках и приветливо ей улыбалась. Золотая лента, сверху завязанная в пышный бант, поблескивала в свете ламп. Подарок приковывал взгляд, и Маринетт не могла не признать факт, что тот, кто упаковывал его, действительно мастер своего дела.       — Добрый день, мадемуазель Санкер, — поздоровалась Дюпен-Чен.       — Здравствуй, Маринетт, —кивнула женщина.       Слабо улыбнувшись, девушка зашла в кабину и нажала на заветную кнопку с надписью «1», подходя ближе к Натали.       — Вам ведь тоже на первый? А то я что-то забыла спросить, — смутившись, пролепетала Маринетт.       — Да, ты права, мне туда же.       Маринетт покосилась на подарок в руках женщины. Любопытство разъедало ее изнутри. Только девушка открыла, рот, чтобы спросить, что же там, как вдруг случилось нечто непредвиденное.       Лифт вдруг резко дернуло вверх, а потом так же вниз. Раздался неприятный скрежет и лязг металла. Свет над головой потускнел. Кабина лифта перестала двигаться, неподвижно застыв в шахте где-то между третьим и четвертым этажом.

***

      От неожиданности Маринетт вжалась спиной в стену лифта и выпустила испуганный вздох. Взгляд отчаянно заметался по кабине и наткнулся на такие же испуганные глаза Натали.       — Что… это только что… было?.. — выдохнула Маринетт.       — Похоже, лифт сломался. И теперь он стоит, — Санкер постаралась придать голосу уверенности, но получилось так себе.       — И что нам теперь делать? Нас ведь обязательно спасут, верно?       — Очень надеюсь на это… — женщина опустила взгляд на панель с обозначением номеров этажей и нажала на кнопку вызова спасателей.       Раздалось неприятное шипение, а потом протяжный писк. Ровно через две минуты наступила тишина. Маринетт нервно сглотнула.       — По-моему, за это время нам должны были ответить, — пробормотала девушка, всеми силами стараясь не впадать в панику. От одной только мысли, что они зависли в многометровой шахте на лифте, подвешенном на какой-то стальной трос, по всему телу пробегал неприятный холодок.       — Наверное, у них какие-то проблемы со связью. Но ничего страшного, сейчас я позвоню кое-кому, и нас обязательно отсюда вытащат.       Натали достала свой смартфон и после несложных махинаций и пару прикосновений к экрану приложила гаджет к уху. Маринетт знала ответ до того, как Натали произнесла его вслух.       — Связь здесь не ловит, — слова прозвучали, как приговор.       — Мессенджеры тоже не работают, я не могу отправить ни одного сообщения, — грустно ответила Дюпен-Чен, откладывая бесполезный телефон в сторону.       — Значит, единственное, что нам остается, — ждать, — заключила Санкер, переступив с ноги на ногу.       Маринетт стала нервно мерить лифт шагами. Спустя какое-то время девушка наизусть запомнила размеры небольшого пространства пола. Четыре шага в длину и три в ширину. А еще в правом ближнем к ней углу есть маленькое пятнышко серебристой краски. У Дюпен-Чен понятия не было, как оно туда попало. А по взгляду на огромное зеркало, полностью занимавшее одну из стен кабины лифта, девушка поняла, что либо уборщица крайне плохо выполняет свои обязанности, либо у всех сотрудников есть странная привычка лапать зеркало руками, причем каждый раз забывая их как следует помыть. Почему-то Маринетт больше склонялась ко второму.       Прошло только пять минут, а Дюпен-Чен уже стала сходить с ума от скуки и отчаяния.       — Ну про нас ведь не могли забыть, верно? Мы же что-то значим, и кто-то обязательно заметит, что мы пропали из офиса и поднимет тревогу. И тогда нас тот час же найдут, и мы будем в безопасности, правда ведь? — вслух рассуждала девушка, пытаясь больше успокоить себя, чем Натали, которая внешне оставалась вполне спокойной.       — Конечно, ты права, Маринетт, — не успела женщина и договорить фразу, как вдруг ее лицо удлинилось, а глаза испуганно округлились. — Или нет…       — Что случилось? Что Вы вспомнили? — нетерпеливо протараторила Дюпен-Чен.       — Нашу пропажу вряд ли заметят, ведь сейчас наверняка никого не осталось в офисе.       — Но как?! — всплеснула руками Маринетт. — Сейчас же самый разгар рабочего дня.       — Да, но в связи с предстоящей встречей с Самюэлем у Габриэля значительно улучшилось настроение, и он принял решение отпустить всех сотрудников раньше. Когда я вышла из его кабинета, он как раз отправлялся сообщить эту новость. Ты разве не из-за этого собираешься домой?       — Я? — Маринетт испуганно вытаращила глаза. — Д-да, то есть нет. Эх, в общем, — девушка глубоко вздохнула, — я отпросилась ненадолго, чтобы доделать подарок для месье Бопре, но обязательно собиралась вернуться на рабочее место! А вышло вот как. Оказывается, даже отпрашиваться не надо было.       — Не очень хорошие новости. Меня, наверняка, тоже не будут искать, ведь я сказала Габриэлю, что поеду домой готовиться к вечеру. До начала встречи нас точно никто не хватится.       — Ох, но что же делать, что же делать? — взгляд Маринетт хаотично заметался по кабине лифта. — Ну не можем же мы тут просидеть целый день? Должен же быть какой-то выход!       «Конечно, я знаю этот выход. Тикки! И как я раньше не додумалась?» — пронеслось в голове Дюпен-Чен. «Только как сделать так, чтобы Натали ничего не заподозрила?» — подумала девушка, нахмурив брови. Но возбуждение в предвкушении свободы не покидало ее. Привычным движением Маринетт расстегнула небольшую черную сумку, приготовившись увидеть столь знакомое улыбчивое лицо своей пятнистой квами.       Весь энтузиазм сник так же быстро, как и появился, когда Маринетт окончательно открыла сумку, не обнаружив в ней квами. «Она ведь улетела к Мастеру, ну как я могла забыть? Ну почему ей так нужно было оставить меня одну именно в этот день?!» — досадная мысль посетила девушку.       Тикки не любила врать, особенно своей подчиненной. Но на этот раз все было для блага самой Маринетт. Конечно, ей не нужно было навещать Мастера Фу и других квами. Ей и Плаггу, обзавевшегося привычкой прилетать к ней почти каждый вечер, вполне хватало. Но не могла же она сказать девушке, что должна покинуть ее, чтобы помочь Хлое в приготовлении всех условий для счастья самой Дюпен-Чен?       Маринетт окончательно сникла и сползла по стене вниз, садясь на поджатые ноги. И почему это опять происходит с ней? Если их не вытащат отсюда, возможно, один из самых лучшей дней в ее жизни превратится в полный провал, а ведь она так этого не хотела! Неужели ей нельзя позаимствовать хоть капельку удачи у Ледибаг, оставив ее для Маринетт?       Натали, все это время наблюдавшая за переменами в лице девушки, невольно усмехнулась. Интересно, что сейчас творилось в голове у этого юного дизайнера? Саму ее перспектива оставаться в лифте тоже особо не прельщала, но одно из главных правил, которое она получила за свою жизнь, — не прогибаться под обстоятельствами, а подстраивать их под себя. Поэтому главное — не поддаваться панике, чему она успешно следовала.       Но постепенно ноги стали затекать от неподвижной позы, да еще высокие каблуки дали о себе знать, и Натали последовала примеру Маринетт, опускаясь на пол. Пестрая коробка, которую она до этого держала в руках, опустилась между ней и Дюпен-Чен.       — Простите, — после долгого молчания вдруг отозвалась Маринетт. — Мы здесь застряли из-за меня. Это я во всем виновата!.. Я вечно приношу одни неудачи. П-прости, что мое невезение распространилось и на Вас, мадемуазель Санкер.       Дюпен-Чен не удержалась и всхлипнула. Натали удивленно подняла брови и подсела к девушке поближе.       — Маринетт, что за чушь ты несешь? Ты ни в чем не виновата! В такую ситуацию может попасть каждый, и это никак не связано с везением.       — Вы правда на меня не сердитесь?.. — пробормотала девушка, подняв глаза, полные печали, на Натали.       — Конечно, было бы за что, — хмыкнула женщина.       А потом она раскинула руки в дружеском жесте. Маринетт сразу же поняла, что к чему, и с радостью заключила Санкер в объятья. Натали мягко улыбнулась и обняла девушку в ответ.       Через какое-то время Маринетт отстранилась. Теперь она выглядела довольно повеселевшей. Натали улыбнулась краешком губ, мысленно отмечая, насколько же эмоциональна сидящая рядом с ней девушка. Вдруг женщина наконец поняла, что именно смущало ее в общении с Дюпен-Чен.       — И да, Маринетт, ну скажи, какая я тебе мадемуазель Санкер? Зови меня просто Натали, и давай уже на «ты».       — Хорошо, мад… Натали, — Маринетт лучезарно улыбнулась. — И что же мы будем теперь делать?       Натали не могла не признать, что этот вопрос так же волновал ее.       — Почему-то мне кажется, что наши горе-спасатели не спешат нас спасать и застряли мы здесь надолго. Предлагаю просто поговорить.       Маринетт пожала плечами, обдумывая ситуацию. Взгляд медленно опустился на пол, и девушка вновь обратила внимание на подарок.       — Натали, я все хотела спросить, а что в этой коробке?       Санкер вопросительно приподняла бровь, опустив взгляд на яркую коробку. Ее губы растянулись в загадочной улыбке, в голову пришла заманчивая идея.       — Подарок для Самюэля Бопре, — поймав удивленный взгляд Дюпен-Чен, Натали продолжила: — Да, не только ты одна собиралась порадовать его. Но знаешь, последний месяц был таким сложным, столько подготовок к показу… Мне кажется, мы тоже заслужили подарок, тем более, учитывая то, что мы здесь застряли. Так что, открой коробку, сама посмотри, что там.       — Что?! — глаза Маринетт ошарашенно округлились. — Но я ведь испорчу всю упаковку, мы не сможем восстанавить ее так же красиво, как было раньше. Что тогда мы подарим месье Бопре?       — А кто сказал, что нам вообще нужно что-то ему дарить? Что-то мне подсказывает, что на встречу мы можем не попасть или сильно опоздаем. Не пропадать же добру зря.       Маринетт неуверенно протянула руку к золотистой ленте, все еще сомневаясь в правильности действий. Но любопытство все же пересилило, и она резко дернула за ленту, а вскоре справилась и с оберточной бумагой.       Остался самый ответственный шаг — открыть коробку. Зажмурившись, Дюпен-Чен откинула крышку и легко нащупала то, что скрывалось за упаковкой, осторожно вытягивая его. Про себя Маринетт отметила, что это нечто довольно тяжелое. Девушка поставила подарок на пол лифта, и в следующую секунду открыла глаза.       — Оу… — Маринетт не сдержала удивленный вздох.       На плиточном полу лифта стояла, поблескивая в тусклом свете ламп, бутылка роскошного коллекционного вина. Надпись на бутылке гласила: «Chateau Lafite Rothschild, 1983 г.». Маринетт поперхнулась воздухом и закашлялась. А Натали хитро улыбнулась.       — Да-да, перед тобой «Chateau Lafite Rothschild», прекрасное красное сухое вино урожая 1983 года. Оно сделано из таких примечательных сортов винограда, как каберне совиньон, каберне фран и мерло, выращенных в Бордо. Не вино, а произведение искусства. Выбирал сам Габриэль, а он в этом знаток.       — Вы… то есть, ты ведь не предлагаешь нам его выпить?       — Именно это я и делаю, — усмехнулась женщина.       Маринетт вдруг поняла, что в последнее время была так загружена работой, что даже не давала себе времени отдохнуть. Неужели хоть один день ей нельзя расслабиться? Девушка уверенно кивнула. Натали поняла ее без слов.       Санкер взяла в руки пузатую бутылку и ловким движением рук откупорила пробку. Маринетт даже позавидовала той легкости, с которой она произвела это действие. Тем временем женщина уверенно поднесла бутылку ко рту и сделала пару глотков. Спустя несколько секунд Санкер протянула вино своему товарищу по несчастью.       Маринетт колебалась. Она старалась пить как можно меньше и ничего в жизни, кроме шампанского и легкого вина, не пробовала. Этот напиток был явно крепким, и девушка не знала, как поведёт себя ее организм. Опозориться перед Натали, сболтнув какую-то чушь, в ее планы точно не входило.       Но где-то глубоко внутри, на задворках сознания, с жаром расцветал интерес, предвкушение чего-то неизвестного и чарующего. Пока странный порыв не прошёл, Маринетт одним резким движением сделала крупный глоток и тут же, не сдержавшись, скривилась. Натали не сдержала смеха.       Поначалу напиток казался просто отвратительным, но потом неожиданно раскрылся новый вкус, терпкое послевкусие. Захотелось попробовать ещё. На этот раз не спеша, распробывая каждую капельку, Дюпер-Чен сделала маленький глоток. В этот раз вино показалось ей напитком богов. Маринетт расплылась в блаженной улыбке. Приятное тепло распространялось по всему телу, дурманя разум.       — Восхитительно! — воскликнула девушка, делая ещё один глоток.       — А то! Габриэль знает дело в винах, — загадочно улыбаясь, ответила женщина. — Ты правильно поняла, в чем суть. Такие напитки надо пить медленно, вдумчиво, только тогда раскрывается их истинный вкус.       Маринетт согласно кивнула и с легкой улыбкой передала женщине бутылку.       — Ты так хорошо разбираешь в винах… Да и вообще во всем… Как у тебя получается быть такой безупречной? Мне кажется, нет ничего, что ты не знаешь, и тех дел, которые не сможешь сделать идеально. Как у тебя получается быть такой?       — Хорошее образование и годы тренировок, — спустя недолгую паузу ответила Санкер, пригубив вино. — А вообще работа с Габриэлем подразумевает… довольно обширные знания даже в самых неожиданных сферах.       Кто бы знал, что ей придется быть посвященной в злодейские планы и даже самой надеть на себя волшебную маску? Но об этом Маринетт, конечно же, знать не обязательно.       — А как ты вообще стала на него работать? Вы постоянно вместе и такое чувство, что постоянно сопровождали друг друга. Но… как? Как вы познакомились?       — Это очень необычная история и довольно долгая. Уверена, что хочешь ее услышать?       Маринетт хихикнула, сверкнув озорными искрами в глазах.       — Ну… времени у нас предостаточно, да и вина еще много, так что самое время для душевных историй.       — Ну смотри, сама напросилась, — шутливо серьезным тоном пригрозила Натали. — Мы познакомились ещё в институте. Тогда я была молодой наивной первокурсницей, смотревшей на мир широко раскрытыми глазами и, впрочем, ещё не знавшей, что хочет от мира. Габриэль учился на четвертом курсе и… — Санкер неловко кашлянула, — был довольно известной личностью среди всех девушек. Естественно, я не относила себя к их числу. Для меня в приоритете было образование, о любовных связях я даже не думала.       Все изменилось, когда мы впервые встретились. Когда я увидела его — статного, уверенного в себе, очаровательного юношу, от которого так и разило харизмой и влиянием, я сразу поняла, что должна с ним познакомиться. Наши взгляды на мир оказались схожими, мы быстро подружились и стали лучшими друзьями.       Многие завидовали мне, я не подавала виду, но внутренне ликовала каждый раз, когда понимала, что он предпочёл меня десяткам красавиц из университета. Я не представляла дальнейшей жизни без Габриэля, и, когда узнала, что он планирует открыть собственный бренд, сразу же высказала желание помочь.       — Это так романтично… Я всегда считала, что вы созданы друг для друга. Но… как так получилось, что Габриэль женился на маме Адриана?       Натали криво улыбнулась и сделала глоток вина. Похоже, алкоголь стал действовать и на неё, потому что ее мимика стала более подвижной, исчезла вечная холодность и отстранённость. Такая Натали нравилась Маринетт гораздо больше.       — Габриэль всегда считал меня просто другом.       Маринет не удержалась и прыснула. Как иронично, неужели история повторяется? Теперь понятно, в кого Адриан такой…       — Прости, просто вспомнился знакомый случай из жизни. Продолжай, пожалуйста…       — Я боялась себе признаться, но всегда желала чего-то большего… Простой дружбы никогда не было достаточно, — женщина тяжко вздохнула. Маринетт поняла, что сейчас ее боль притупилась, но прошло очень много времени, чтобы она это приняла. — К конце первого курса я стала думать, что Габриэль стал теплеть и, возможно, у нас еще есть шанс быть вместе. Но когда я перешла на второй курс, в институте появилась милая первокурсница из Англии Эмили Грэм де Ванили.       Габриэль влюбился в нее с первого взгляда, я сразу это почувствовала. Эмили тоже не осталась к нему равнодушна… Она быстро влилась в нашу компанию, но с каждым днем я стала понимать, что становлюсь третьей лишней. Знаешь, иногда когда любишь, стоит отпустить человека ради его же счастья, как бы грустно ни было…       Маринетт всхлипнула.       — Это так грустно… И что же было дальше?       — А дальше Габриэль закончил институт, открыл свой бренд, я не покинула его и стала главным помощником и партнером. Первые годы Эмили, подающая надежды молодая актриса, была главной моделью Габриэля. Я была подружкой невесты на их свадьбе и чувствовала, как мое сердце разбивается от осознания, что это не я нахожусь на месте Эмили.       Вскоре после свадьбы молодожены узнали о беременности Эмили. Габриэль был на седьмом небе от счастья. Видела бы ты его взгляд, когда он впервые увидел сына и понял, что он полная копия его любимой жены. Я всегда была рядом, следовала незримой тенью, и, мне кажется, все привыкли, что я была рядом. Я полюбила Адриана, как родного сына, и очень гордилась правом быть его крестной матерью.       Но все изменилось, когда Габриэль и Эмили отправились в Тибет. Они попали в какую-то катастрофу, после которой ничего больше не было прежним. Эмили… она очень изменилась, стала более замкнутой, закрытой. А потом она заболела неизвестной болезнью. Просто стала увядать день за днем. Когда… когда ее не стало, Габриэль словно тоже умер, но по-своему.       Тогда я поняла, насколько необходима ему. Я стала близка с ним, как никогда раньше. Габриэлю было очень тяжело, он не мог смириться со смертью жены очень долгое время и совсем недавно понял то, что ничего изменить нельзя. И… между нами что-то изменилось, мы стали старше, умнее, понимать друг друга оказалось гораздо легче. И наши отношения довольно… потеплели. Но все это так сложно и непостоянно, что нельзя ни о чем говорить наверняка.       Маринетт украдкой утёрла непрошеные слезинки. Алкоголь сделал ее слишком сентиментальной…       — Но а что же мешает вам сейчас официально быть вместе? Никого лучше Габриэля я не могу представить с тобой.       — Не поверишь, я тоже, — Натали сделала ещё один глоток. — Но иногда мужчины бывают такими тугодумами. Очевидные истины не хотят укладываться в их головах.       Дюпен-Чен разразилась хохотом. Она никогда не думала, что ее история настолько похожа на Натали!       — Ты даже не представляешь, как я тебя понимаю! Иногда мужики бывают такими баранами… — Маринетт потянулась к бутылке, ощущая острое желание выпить.       Натали вдруг широко распахнула глаза и посмотрела на Маринетт, словно видела девушку впервые.       — Мари, точно, расскажи о себе! Я так мало тебя знаю. И если честно, мне всегда было интересно, почему у такой симпатичной девушки нет парня.       Дюпен-Чен вспыхнула, как маков цвет, и неловко заерзала на месте.       — Ох, ну не надо меня смущать. У меня в личной жизни все так сложно, что сама уже запуталась во всех хитросплетениях.       — Может, поделишься?       Маринетт по-детски сощурила глаза, как бы оценивая, можно ли доверять Натали.       — А вы точно никому не расскажите?       — Ты мне не доверяешь? — усмехнулась Санкер.       — Конечно, доверяю. Просто боюсь, что кто-то еще узнает.       — Маринетт, ты о чем? Мы одни зависли в шахте лифта, даже если кто-то захочет, он не услышит наш разговор. А я умею хранить секреты, уж поверь мне.       — Действительно, чего мне бояться? Я так устала от этих сложностей и хочется, чтобы кто-то хоть раз подсказал мне, что делать, — Маринетт глубоко вздохнула, мысленно собираясь с силами. — Мне нравится один парень. Ещё с самого коллежа мы учились вместе, и я была просто без ума от него. Мы подружились, стали довольно близки, но для него я всегда была «просто другом».       — Как знакомо, — хмыкнула Санкер.       — С другой стороны, я знала, что в меня был влюблен другой парень, тоже замечательный, но к нему я никогда не испытывала тех чувств, как к тому, первому.       Спустя сотни неудачных признаний в любви я узнала, что его сердце отдано другой. Я провела целое расследование, чтобы узнать имя этой загадочной незнакомки. Но все оказалось гораздо сложнее, чем я думала. Оказалось, что он влюблен в меня же! Но не так, как я хотела! Ему нравится лишь часть меня, а не вся я. Понимаешь, сверху ему нравится, а снизу… снизу вообще нет!       Натали судорожно сглотнула. Что же это за парень-то такой ужасный? Неужели какой-то извращенец с изощренными вкусами?       — Какой ужас… — выдохнула женщина. — Я его знаю?       Маринетт поперхнулась вином и, прежде чем ее мозг осознал, какую ошибку она совершает, выпалила:       — Да! Даже не представляете, насколько хорошо.       Глаза Натали увеличивались с пугающей быстротой. В голове появилась сумасшедшая догадка, но озвучивать ее вслух было безумием.       — Неужели это Адриан?       Маринетт коротко кивнула. В минутном порыве Натали приблизилась ближе и заключила девушку в объятия.       — Почему с этими Агрестами так сложно? — пробормотала Дюпен-Чен.       — Эх, что сын, что отец, один пиз…       Договорить первое ругательство, услышанной Маринетт из ее уст, Натали не успела, потому что раздался лязг металла и лифт плавно стал спускаться вниз.       — Мы спасены! — воскликнула Маринетт и добавила заговорщическим шепотом. — Но с твоим высказыванием я полностью согласна.       Через несколько минут двери распахнулись, и на приятельниц уставилось три пары удивленных глаз. Рядом с Агрестами стоял неизвестный мужчина статного вида, предположительно, месье Бопре.       — Что-то вы долго нас искали, мальчики. Что, даже не соскучились? — поинтересовалась Натали.       Маринетт была готова поклясться, что секунду назад видела беспокойство во взгляде старшего Агреста, но оно тут же сменилось строгостью.       — Ты недооцениваешь нас, Натали. Мы потратили несколько часов, чтобы вас найти. Все спасательные службы города были подняты на уши, все сейчас ищут вас по городу.       — Почему вам, мужчинам, обязательно нужен повод, чтобы обратить внимание на женщин? — обиженно бросила Натали.       Самюэль слабо улыбнулся, из-за чего кончики его усов добродушно приподнялись, но он тут же спрятал улыбку ладонью.       — Ой, а я Вам шляпу приготовила… но так и не принесла… — пробормотала Маринетт. Разум кричал, как нелепо это выглядело, но сейчас девушке не очень-то хотелось его слушать.       Бопре улыбнулся во второй раз.       — Не дождусь нашей следующей встречи, чтобы увидеть Ваше творение воочию, мадемуазель Дюпен-Чен. Я о Вас наслышан.       — Надеюсь, хорошего?       — Вы даже не можете представить, насколько.       Маринетт зарделась румянцем. Вдруг до нее дошло осознание, что она до сих пор продолжает сидеть на полу лифта. Девушка поспешно попыталась встать, но ноги не слушались, и Дюпен-Чен с громким «ой!» снова плюхнулась на пол. Адриан протянул ей руку и обеспокоенно посмотрел на неё.       — Маринетт, ты не ушиблась?       — Я в порядке, не беспокойся.       «Боже, ну куда ещё сильнее краснеть?» — желая провалиться сквозь землю, подумала девушка, опираясь на руку парня.       — Все правда хорошо? — похоже, Адриан и правда был обеспокоен ее состоянием.       — Ну, не считая того, что мы просидели в сломанном лифте почти весь день и то, что я пропустила встречу, от которой зависит моя судьба, все просто прекрасно.       — Я думаю, это была наша не последняя встреча, и мы еще обязательно обсудим все ваши будущие коллекции, — Бопре приобнял девушку за плечи и озорно подмигнул Маринетт.       — Я думаю, сегодня ни о какой встречи и речи быть не может, тем более, уже глубокий вечер, — начал Габриэль. — Маринетт, надеюсь, вы не против, если мы вас подвезём?       — Конечно, нет, — улыбнулась девушка.       До машины Агрестов все дошли в молчании. Маринетт досталось место рядом с Адрианом, и в груди невольно теплело от этой невинной близости. Ночные пейзажи плавно сменяли друг друга, навевая спокойствие и умиротворенность. Девушка даже не заметила, как заснула.       Очнулась она лишь у себя дома. Кто-то заботливо поднял ее в квартиру, положил в кровать и даже не забыл укрыть одеялом. Утром на прикроватной тумбочке Маринетт обнаружила записку.       

«Ты так сладко спала, что я не нашёл в себе сил разбудить тебя. Адриан»

      По лицу невольно расползлась глупая улыбка.

***

      — Натали… Натали… Натали!.. Прошу, не игнорируй меня.       Санкер и Агрест только недавно приехали домой и находились в общей гостиной. Натали старательно делала вид, что очень увлеченно разбирает рабочий портфель.       — Что произошло? Из-за чего ты на меня обиделась?       Натали стояла к Габриэлю спиной, но все равно почувствовала его приближение даже до того, как руки мужчины опустились на ее талию.       — Неужели заточение в лифте так повлияло на тебя?       Обжигающее дыхание опалило щеку. Габриэль нежно провёл линию кончиком носа по тонкой кожи шеи женщины прямо до выступающих ключиц.       — Я не понимаю, что происходит между нами.       Агрест оставил дорожку поцелуев по ее обнаженному плечу.       — Разве это нужно комментировать? Сегодня я очень волновался за тебя. Боялся, что ты спряталась от меня, и я тебя никогда больше не найду.       Натали резко повернулась лицом к мужчине, так, что расстояние между их телами можно было изменять в миллиметрах.       — И что было бы тогда?       — Возможно, я бы сошёл с ума.       — Наш роман длится почти год, но ты ни разу не говорил о своих чувствах.       — Я люблю тебя, Натали, и, по-моему, это очевидно.       Габриэль страстно ее поцеловал, и Натали вдруг подумала, что с Агрестами, безусловно, сложно, но результат однозначно стоит того.

***

      Поздно ночью, лёжа в объятиях Габриэля после бурной ночи, Натали не могла уснуть. Из ее мыслей все не выходила Маринетт и ее слова об Адриане. Что, если алкоголь слегка помутнил ее разум, и, говоря о младшем Агресте, она имела в виду нечто другое?       Конечно, Натали знала, в кого ещё со времён коллежа влюблен Адриан. Его мечтой и по сей день оставалась Ледибаг. Маринетт влюблена в Адриана. Но она сказала, что парню нравится она же, но другая ее часть. Вдруг она имела в виду Ледибаг? И если это так, то Маринетт и есть пятнистая героиня Парижа! Теперь, когда эта мысль сформировалась в ее голове, она казалась такой очевидной.       — Черт возьми, да ведь Адриан даже не подозревает о том, что любовь всей его жизни все это время была без ума от него! — шепотом воскликнула женщина.       Натали прекрасно понимала, что без посторонней помощи эти двое ни за что не догадаются. Кто, как не она, должен помочь этим несчастным влюблённым? Маринетт, да и Адриан тоже, заслуживают быть счастливыми.       — Габриэль, милый, вставай, — Санкер аккуратно потрясла мужчину за плечо.       — Можно мы поговорим утром? — полузевнул-полусказал Агрест.       — Не время спать, от нашего разговора зависит судьба твоего сына!