Его кюна

Девять лет спустя       — Папа, а можно мне из лука пострелять? Ты же не будешь против? — Восьмилетняя девочка с большими голубыми глазами, как у отца, и длинными русыми волосами, взглянула на Ивара Бескостного, пытаясь найти у него разрешения на шалости.       — Буду, дорогая. Тем более, если мама узнает, нам обоим не жить. — Ивар ласково пригрозил дочери пальцем, дескать отца-конунга нужно слушать.       — А мы ей не скажем. Прошу, пап, — взмолила дочь.       — Нет, я не хочу, чтобы ты была воительницей. Слишком уж дорого достается слава воинов. Лучше давай букетик цветов маме насобираем. — Бескостный забрал у дочери лук и стрелу, положил на место возле домика.       — Как было с дядями? — невзначай спросила девочка и начала искать в траве цветы.       Ивар тяжело вздохнул, и вдруг в уголках глаз как будто добавились морщины. Красивые волосы уже давно витиеватыми вплетениями украсила серебряная седина, но все равно Ивар Бескостный оставался хорош собой, могущественен, властен, хоть и калекой, но теперь отцом и мужем. А еще, узнав ужасную не только для себя, но и для всей Норвегии новость, что его брата Хвитсерка саксы сожгли на костре, не простив викингам былые грабежи и набеги, то и непроходимая печаль проглядывалась в лице конунга.       — Твои дяди и твой дедушка Рагнар были самыми великими Скандинавскими воинами в истории, но я не хочу, чтобы еще кто-то из моих близких подвергнулся такой участи, я не хочу больше никого терять, милая, — Ивар обнял дочку и ласково поцеловал в макушку, — поэтому я так забочусь о тебе.       — Вот так всегда, когда родители правители страны, — ничего нельзя.       Ивар лишь рассмеялся и помог дочери собирать букет.       Спустя какое-то время конунг Ивар и принцесса Алессандра уже возвращались по небольшой речушке, которая вела из леса в Каттегат. Бескостный любил брать старшую дочь на прогулку. Он ее обожал и души в ней не чаял, моментами видел в Алессандре себя. А когда она и вовсе повторяла его характер, то ему приходилось ее наказывать в виде запрета на засахаренные фрукты.       — Пап, а Ёрмунганд существует? — спросила девочка, всматриваясь в воду, пока Ивар греб веслами по спокойной стихии.       — Существует, но сейчас он спрятался, боится нас.       Алессандра расхохоталась, и этот смех так напомнил Ивару Лорену. Казалось, дочка взяла от родителей только лучшее.       Прибыв в Каттегат, Алессандра тут же направилась в Большой Зал, забыв про букет, который так незаметно и прилип к рукам Ивара. Наверное какая-то сила хотела, чтобы Бескостный сам подарил эти цветы жене. Ивар уже приготовился ускорить шаг, чтобы побыстрее добраться до Лорены и детей, но глава стражи задержал его, сообщая о предстоящем тинге. Хевдинг начал разговор с викингом, но вдруг на больной, обвитой железом, ноге кто-то повис маленький.       — Сигурд, где сестру потерял? — улыбнулся Ивар, приобнимая четырехлетнего сына. Мальчик расплылся в счастливой улыбке при виде отца, сверкнув черными, как у матери глазами с длинными ресницами. Да что говорить, он вообще был очень красивым и ярким мальчиком. В его жилах в большей степени текла жгучая южная итальянская кровь, которая совсем не соответствовала его имени.       — Она с мамой в Большом Зале, — ответил Сигурд.       — Тогда пошли скорее. — Ивар взял сына на руки и, одобрительно кивнув своему воеводе, ушел прочь.

***

      Она убирала деревянные игрушки Сигурда со стола, некоторые были сделаны самим Иваром, некоторые — рабами, а в основном маленький потомок Лодброка любил играть фигурками из хнефатафла и мечтал стать королем всего мира. Весь был в папу.       В комнате господствовал полумрак. Кюна стояла и смотрела на скандинавские шахматы, о чем-то думала. Она все так же была очень красива и величественна, как и подобает королеве, царице, императрице в руках прекрасного правителя, Ивара Бескостного. Она будто бы стала еще красивее, чем раньше была, родив детей.       Но Ивар словно отдалился от нее. Спустя столько лет он решился на такое. Другая появилась? Да кто вообще мог затмить Лорену? Или война с саксами и смерть Хвитсерка так на него повлияла. Дети… И от этого все внутри нее похолодело. Лорена замерла, но уже не от холода. Кто-то подошел к ней сзади и нежно обнял. От его рук она почувствовала тепло. Это был Ивар. Он обнял ее сзади, прислонив свою голову к ее шее так, что она почувствовала его колкую щетину и прохладную щеку под ней. Его губы прикоснулись к ее коже, а руки спустились к уже довольно большому круглому животу.       — Кстати, это тебе. — Ивар повернул к себе жену и преподнес ей небольшой букетик полевых цветов. — Уже не дождусь, когда появится на свет еще один мой потомок.       Лорена улыбнулась, принимая презент.       — А мне кажется, тебе все равно. Ты так отдалился от меня, — грустно произнесла она, поднося цветы к носу.       Ивар отстранился от жены и закатил глаза.       — Я не отдалился от тебя, любовь моя. Просто уже месяц вынашиваю план захвата итальянского трона. Знаю, что тебе это не понравится, но ведь наши дети тоже претендуют на итальянский трон. Я захвачу еще и Ирландию, и восточную Англию, и Норвегия тоже при мне. А мои прекрасные дети — они ведь Лодброки до мозга костей — я хочу чтобы они продолжили судьбу своих предков.       — Зачем захватывать Италию, если у тебя и так есть там земли? — У Лорены отключился рассудок, понимая, что Ивар не шутит, рассуждая на тему захвата земель. — Тем более мы теперь христиане и должны показывать пример мира и любви другим северным государствам.       Ивар отошел в сторону, подходя к столу, чтобы налить себе выпить. Он видел по глазам жены, что подарок от дочери пришелся ей по душе, и был доволен своим выбором. Право же, угодить подобной женщине оказалось делом нелегким. Здесь было мало простых букетов, украшений, золота. Ивару необходим был иной подход, чтобы отблагодарить Лорену за свое счастье.       — Да-да-да… Сказки о любви и мире в государстве, где правят викинги. Очень забавно. Лорена, мужчина должен добиваться своей женщины, а я не делал этого, не добивался тебя. Ты сама ко мне пришла в руки, как трофей, как подношение богу. Я ничего не делал для этого. Поэтому я хочу захватить для тебя земли, где ты будешь настоящей королевой, не просто дочерью какого-то Венецианского короля. Я хочу этого, я подарю тебе земли.       Лорена в несколько плавных шагов оказалась рядом с Иваром. Вместо поклона, в знак почтения конунга, она обвила руками его шею и прижалась губами к мужским, влажным от эля, губам, заставляя его плоть загореться желанием, а сердце забиться сумасшедшим стуком. Он и думать забыл, что хотел сказать дальше жене, а лишь ответил на поцелуй.       — Подожди с захватами, мой конунг. — Она не отпустила мужа, все так же нежно обнимая за шею и вглядываясь в темно-синие глаза, продолжила говорить: — Я подарю тебе третьего Лодброка, но мне взамен ничего не нужно, лишь бы ты не пахнул другой женщиной.       Лорена помнила, как давеча Ивар ложился спать с запахом иной женщины и ей вдруг стало больно, что ее муж ищет утех на стороне. Но она не знала, что это было неправдой. Ивара желали многие женщины: рабыни, служанки, принцессы, ярлы, но он любил лишь свою кюну. Многие женщины искали с ним уединения, снимая с себя всю свою одежду, предлагая себя, но Бескостный никогда не поддавался на бессмысленные провокации.       — Другой женщиной? Ло, я не могу пахнуть другой женщиной. Я тебя люблю. — Ивар покрепче сжал костыль и отошел от Лорены, внезапно в комнату вбежали Алессандра и Сигурд. Бескостный взглянул на детей, а затем обернулся к жене. — Вот кем могу я пахнуть! Нашими детьми. — Ивар обнял дочку и сына.       И больше никто не сможет посягнуть на его счастье. Ивар Бескостный был счастлив здесь и сейчас. Но он еще успеет отомстить за Хвитсерка саксам и бросить к ногам своей кюны пол мира. Его кюны.