Огонь Феникса

— Бэкки, давай покрасим тебя? Спонтанно предлагает Чанёль, лёжа на коленях Бэка, докуривая сигарету. Бэкхён отрывается от книги, которую читал, и смотрит на него в недоумении. — Ты спятил? Чанёль смеётся и быстро поднимается, садясь в позу лотоса напротив Бёна. — Ну давай, Бэк, тебе пойдёт пепельный цвет. Канючит он, смотря на младшего щенячьим взглядом. — Тебе делать что ли нечего? Спрашивает Бэк, смотря на Феникса снисходительно. Они у Чанёля в «гнезде» с самого утра. Сэхун уматал к Луханю — они поспорили, что Лу сможет обойти Сэха на гоночной трассе. А Кай наконец набрался смелости, чтобы позвать Кёнсу на свидание. Так что дом оставался полностью в их распоряжении на целый день, и теперь в голову Чанёля пришла очередная бредовая идея. Через пятнадцать минут Бэкхён сидит в ванной, разрешая Паку колдовать над своими волосами. Касания Чанёля аккуратные, даже трепетные, и у Бэкхёна на губах наворачивается улыбка. После их первого поцелуя прошло полторы недели. Чанёль буквально носил Бэка на руках. Он был нежен и заботлив, не позволяя себе ничего лишнего. Но самому Бэкхёну было чертовски мало простых касаний и поцелуев. Ему хотелось большего. Он хотел сгореть дотла. Тёплые струи воды стекают по Бэкхёновским плечам, смывая остатки краски. Чанёль бережно промывает его волосы и помогает подняться, набрасывая на плечи полотенце, а вторым вытирая голову Бёна. — Всё? Я могу смотреть? Спрашивает Бэк, пытаясь увидеть себя в зеркало. Чанёль заливисто смеётся и щёлкает его по носу, качая головой. — Подожди, непоседа, дай хоть высушу их. Бэкхён закатывает глаза, но всё же позволяет ему высушить волосы феном и уложить. — Всё. Теперь можешь смотреть. Бэкхён подрывается с места, несясь к зеркалу. Он не узнаёт самого себя. Шелковистые волосы падают прядями на лоб, в свете лампочки они играют чистым серебром. Он будто бы повзрослел — лицо смотрится более эстетично и отдалённо напоминает аристократичность Сэхуна. Чанёль подходит сзади, довольно щурясь, явно гордясь своей работой, и обнимает Бэкхёна со спины, прижимая к крепкой груди. Бён улыбается, накрывая его руки своими. — Нравится? Тихо спрашивает Пак, глядя Бэкхёну в глаза через зеркало. — Очень. Кивает Бэк и откидывает голову на плечо Феникса. Бён говорит далеко не про новый цвет своих волос, хотя они ему безумно нравятся, он говорит про то, как смотрится Чанёль, стоящий сзади него и обнимающий его вот так. Тот, в свою очередь, наклоняется, невесомо целуя оголённое плечо, а Бэкхён плавится под нежными прикосновениями. — Эй Бэкки, как ты смотришь на то, чтобы взять реванш? Шепчет Чан в кожу Бёна, обдавая горячим дыханием. У младшего мурашки бегут вниз по позвоночнику. Он в непонимании хмурит брови. — О чём ты, Чан? — О нашей с тобой первой гонке. Слышится ответ, а у Бэкхёна глаза загораются опасным огоньком. О да, он безусловно хочет взять реванш, и в этот раз хорошенько надрать задницу этой огненной птичке. Он ухмыляется. — Заводи тачку, пташка. Я тебя сделаю в два счёта. Чанёль глухо смеётся — звук заглушается кожей Бёна. Он отстраняется, смотрит сверху вниз, а на губах играет уверенная ухмылка. Бэкхён бесится. Да кого он из себя строит? Бён знает, как ездит Чанёль — наблюдал за ним на гонках —, знает все его маленькие трюки и грязные уловочки. Они выезжают на трассу. На улице уже глубокая ночь, а на дорогах почти никого нет. Чанёль опускает стекло, встречая Бэкхёна ухмылкой. Бён сжимает челюсть, стискивая руль. — Первый, кто доедет до конца моста, выиграл. Шелковистый бас отчётливо слышится даже через рёв обоих двигателей. В нём проскальзывают нотки соперничества. Бэкхёну это только на руку. Его план совершенно прост. Чанёль превосходный гонщик, но теперь у Бэка есть свой собственный козырь. Пак во время гонки, спокоен, как удав, но если слегка раззадорить его, сбить фокус — Чан несомненно проиграет. Бэкхён ухмыляется ему в ответ, отражая его оскал — уверенно, слегка надменно. — Приготовься, Чани, в этот раз я сделаю тебя. В голосе Бэкхёна звучит уверенность, а тон сладкий. На губах всё так же играет ухмылка. Чанёль хмыкает в ответ — звук теряется в эхо мотора. Он поднимает стекло, Бэк повторяет, переводя взгляд вперёд. На этот раз у них нет стартовых огней, а по дороге ездят, хоть и редкие, но всё же обычные граждане, делая гонку более опасной, но и более интересной. Они ждут подъезжающего трамвая. Бэкхён вновь чувствует, как адреналин привычно-жгучей негой, просачивается в его кровь, а сердце отбивает ускоренный ритм. Вот показались огни трамвая. В тело Бэкхёна скользит рычание двигателя, заставляя того сильнее сжать руль. Трамвай подъезжает всё ближе и ближе. Бён бросает взгляд в сторону, тут же встречаясь с тёмными омутами Чанёля. Чернота в них мутная и вязкая — в теле Пака адреналин, словно наркотик, бежит по венам. Они отводят взгляд, и в ту же секунду звучит гудок трамвая. Машины срываются с места. Бэкхён стартует резко, вырываясь вперёд, выигрывая важные секунды. Чанёль у него на хвосте. В поле видимости показывается поворот, и Бэкхён знает, что Пак попытается обойти его. Но он играет по-другому, чуть сбрасывая скорость, будто бы пропуская Феникса вперёд. Тот, не заметив подвоха, резво обходит его на повороте. Бэкхён лыбится. — Попался. Шепчет он себе под нос и выравнивает корпус Ауди, идя аккурат за Мустангом. Между ними меньше метра. И тут Бэкхён начинает вилять, уходя то в одну сторону, то в другую. Это напоминает вождение человека, который выпил как минимум бутылку виски. Но Чанёль довольно быстро обращает на это внимание, не особо понимая, что творит младший. Он смотрит в зеркало заднего вида, автоматически снижая скорость, чтобы, не дай Бог, не врезаться в проезжающую машину или вообще вылететь на обочину. Бэкхён ухмыляется, резко выравнивая машину и газуя, быстро обходя Мустанг. Чанёль скрипит зубами, понимая, что его только что обвели вокруг пальца, и прибавляет скорость, равняясь носом с задней дверью беленькой Р8. Бён ловко лавирует между редкими машинами, не обращая внимание на агрессивные гудки. Перед глазами лишь разноцветные огни моста и заветный финиш. Феникс равняется с передней дверью, и Бэкхён начинает нервничать, что весь этот цирк был зря. Он скрипит зубами, вдавливая педаль в пол. Бён Бэкхён никогда не любил проигрывать, а конкурентный характер у него с рождения. Так-то он и стал лучшим учеником сначала школы, а потом уже и института. Вот и сейчас в нём играет его конкурентоспособность, разжигая внутри острое желание доказать, что он лучший, что он сможет обогнать даже самого Феникса. Чанёль равняется капотом с зеркалом бокового вида, идя практически параллельно машине Бэкхёна. Но перед глазами показывается заветная финишная черта, которую они так и пересекают. Машины тормозят, сворачивая в один из переулков. Бэкхёна немного трясёт. Он выиграл. В голове не укладывается. Они синхронно выходят из машин, и Бэк встречается со взглядом Чанёля. У того в глазах полыхают костры, да чёртики пляшут вокруг них, вскидывая свои рогатые головы кверху и протяжно воя. Чан направляется к нему, а Бён уже не рад своей победе, потому что видеть вот такого вот Пака он уж точно не хотел. Он делает шаг назад, но упирается поясницей в белый капот своей Ауди. Чанёль подходит близко, смотря сверху вниз своими пылающими глазами. Бэкхёну кажется он уже горит. Пак делает ещё один шаг вперёд, протискивая колено меж ног Бёна, а руками облокачиваясь на капот, зажимая Бэкхёна в импровизированной клетке. Бён сглатывает. Чан наклоняется, обдавая его ухо горячим дыханием. — Поздравляю. Ты выиграл. Низкий шёпот посылает табун мурашек вниз позвоночника Бэкхёна. Его начинает мелко трясти. Чанель ведёт носом по изящной шее, шумно вдыхая аромат, словно собака. Но Бэкхён знает, что Чанёль далеко не собака, а гордый волк. Руки Бёна слегка подрагивают, когда он ведёт ими по плечам Чана, поглаживая. Феникс невесомо целует его шею, спускаясь к её основанию и там резко кусая. Бэкхён шипит, пальцы путаются в красных волосах, пытаясь оттащить этого недовампира от своей шеи. Чанёль отстраняется, заглядывая в разъяренные глаза Бэкхёна. — Совсем охренел? Больно же, придурок! Пак посмеивается и наклоняется вновь, проводя языком по укусу. Бэкхён тут же замолкает. — Это была плата за то, что ты играл грязно. Шепчет Пак в кожу Бэка. Бён закатывает глаза, а Чанёль вновь заглядывает в них. — Ты победил, Бэкхён. У тебя есть право просить у меня всё, что захочешь. Голос Чанёля низкий, тягучий. Бэкхён чувствует, как в его груди раскрывается цветок прекрасной лилии, а белые лепестки загораются пламенем. Он смотрит на Феникса снизу вверх и прикусывает губу. Тёмные глаза пристально следят за каждым движением. — Поцелуй меня. Просьба сама слетает с Бэкхёновского языка, но он ни секунды об этом не жалеет. Чанёль ухмыляется и спешит исполнить его пожелание, припадая к его устам. Он целует жадно, несдержанно. А Бэкхён в ответ кусает его губы, пытаясь отомстить за оставленную на шее больную метку. Чанёль чуть приподнимает колено, а у Бэка из горла вырывается первый стон, тоня в поцелуе. На улице довольно холодно — зима скоро должна взойти на престол, но Бэкхёну невыносимо жарко. Огонь Феникса греет его изнутри, а горячие руки обжигают снаружи. Пак отрывается, смотря в глаза напротив. — Я бы конечно всё отдал, чтобы посмотреть как ты бы выглядел, лёжа на капоте своей Ауди, но для первого раза, думаю, салон Мустанга подойдёт гораздо лучше. Хрипло проговаривает Чан, а Бэкхён слишком возбуждён, чтобы соображать. Он покорно идёт за Паком, когда тот тянет его в сторону своего Шелби и открывает заднюю дверь, буквально впихивая Бэка туда. Заднее сидение, конечно, не самое комфортное, но Бёну плевать, он жаждет вновь ощутить Паковские губы на своих, вновь обжечься его прикосновениями. Чанёль нависает над младшим, целуя, чувствуя, как сильно тот льнет к нему. Он ухмыляется, чувствуя маленькие ладошки у себя под майкой. Отстраняется, снимая ненавистную, в данной ситуации вещь, и помогая Бэкхёну избавиться от своей. Тот замечает тёмные линии на плечах Пака и не отказывает себе повторить их изгибы подушечками пальцев. — У тебя есть татуировка на спине? Тихо спрашивает он, закусывая губу. Чанёль кивает и слегка поворачивается, позволяя Бэку увидеть своё тату. На спине красуется картинка феникса, с расправленными крыльями, что слегка переходят на плечи. Бэкхён различает в рисунке лишь два цвета — оранжево-красный и чёрный. Он проводит пальцами вниз по позвонку, останавливаясь чуть выше поясницы, где заканчивается хвост феникса. — Красивый. Шепчет Бён, смотря в глаза напротив. Чанёль улыбается, ведёт горячей ладонью по поджарому телу, пересчитывая рёбра, чувствуя, как дрожит Бэкхён под его пальцами. А Бэкхёну плохо. Ему невыносимо жарко от каждого прикосновения. Чанёль наклоняется, даря нежный поцелуй. — Гори со мной, Бэкки. Бэкхён прикрывает глаза, позволяя горячим губам выцеловывать острую линию челюсти, спускаясь к шее, оставляя на ней несколько отметин. Когда Чанёль губами ведёт дорожку вниз от груди до живота, Бэкхён выгибается дугой, зарываясь пальцами в спутанные кроваво-красные пряди. Ему хорошо. Чанёль не долго церемонится, быстро избавляясь от последних предметов гардероба, с удовольствием слушая тихий стон облегчения сверху. Он целует тазобедренные косточки Бёна, слегка прикусывая, придерживая за талию, чтобы тот не особо извивался. А Бэкхён дышит рвано и уже не может терпеть. Ему душно, ему жарко, ему слишком хорошо. — Чанёль.. Хнычет он, но тут же давится стоном, когда губы Пака проходятся по всей длине, невесомо целуя. Чанёль растягивает аккуратно. Бэкхёну больно и непривычно, ведь до Пака у него никого не было. Но уже через несколько минут он стонет, извиваясь в умелых руках, прося наконец сделать хоть что-нибудь. Чанёль низко смеётся и исполняет его желание, входя медленно, давая время привыкнуть. Бэкхён впивается короткими ногтями ему в плечо и жмурится от боли, прося немного подождать. Чанёль сходит с ума, но удерживает своего внутреннего зверя, целуя Бёна, пытаясь отвлечь от неприятных ощущений. Через некоторое время, Бэк кивает, и Чан начинает двигаться, придерживая младшего за бёдра. Он попадает по комочку нервов и Бэкхёна прошибает. Он выгибается, царапая крылья нарисованному фениксу и стонет, прося сделать так ещё раз. Кожа Пака горячая, будто под ней действительно пляшет огонь, просясь выпустить его. А Бэкхён горит. Горит изнутри, чувствуя как языки пламени лижут душу и сердце, растекаясь лавой по венам. Белый цветок сгорает дотла, а пламя больше ничего не сдерживает. Оно сжигает Бэкхёна, подобно его белому цветку. Но Бэкхён не хочет, чтобы его спасали. Он будет гореть, будет обжигаться. Вместе с Чанёлем. Вместе с его Фениксом. Эйфория накрывает с головой обоих, и Бэкхён выстанывает имя Пака. Перед глазами на секунду мутнеет, но видимость быстро возвращается. Чанёль нежно целует его в лоб и ложится на его грудь. Спина ужасно затекла, но Бэкхёну откровенно наплевать. Он зарывается пальцами в чуть влажные волосы Пака, перебирая пряди, чувствуя, как всё тело обмякает. Лишь костёр в груди горит пуще прежнего, а его виновник вырисовывает странные узоры на бледной коже Бёна. Они лежат в тишине, слушая сердцебиение друг друга. Чанёль приподнимается, глядя на Бэкхёна с щемящей нежностью. Они не говорят это банальное «я люблю тебя», не видят в нём смысла. Зачем тратить слова, если всё и так понятно? У Бэкхёна внутри горит огонь, напоминая о себе приятным покалыванием в груди. Огонь Феникса, который сам выбрал его. А Бэкхён принял. Принял и приручил, позволяя сжигать себя, выбирая каждый раз перерождаться вновь, держась за руку Чанёля. А слова тут абсолютно лишние.