Огонь Феникса

— А это за нашего малыша Бэкки! Громко заявляет Пак, поднимая стакан вверх. В нём плескается янтарная жидкость со льдом — виски. Огненный напиток. Рядом слышатся одобряющие возгласы, а Бэкхён мило улыбается, немного стесняясь такого внимания к себе. После гонки Чанёль решил собрать всех в «гнезде», чтобы хорошенько отметить победу. Пришло немного людей, человек девять, быть может. Кай до сих пор был у своей мамы, а Кёнсу ушёл домой, ссылаясь на головную боль и говоря Бэкхёну хорошенько повеселиться, ведь он заслужил. Сэхун разместился на диване, обвивая одной рукой тонкие плечи Луханя, а во второй держа банку пива, переговаривая с каким-то парнем, сидевшим напротив. Остальные люди были друзьями Чана. Бэкхён чувствует себя не в своей тарелке. Единственные, кого он знает, это Лу и Сэ, но они заняты разговором, и им не хочется мешать. Он оглядывает помещение в поисках хоть кого-нибудь, с кем можно было завести знакомство, но комната полна лишь подвыпивших парней и девушек в ещё худшем состоянии. Он вздыхает. От шума немного кружится голова, да и адреналин не до конца выветрился из тела после гонки. Глаза находят нужную дверь, ведущую на веранду, и он идёт прямиком туда, подальше от душной толпы. Воздух на улице холодный, кусающий щёки и пробирающийся под майку. Осенний. Бэкхён корит себя за то, что не подумал нацепить на плечи свою кожаную куртку. Он всматривается в огни ночного города, облокотясь на перила веранды. Делает глубокий вдох, закрывая глаза, позволяя воздуху цапать лёгкие, оставляя после себя какое-то сладкое послевкусие. Сзади слышатся тихие шаги, и в следующую секунду на тонкие плечи Бэкхёна опускается что-то тёплое. Он открывает глаза и поворачивается, встречаясь взглядом с тёмными омутами. Замёрзшие плечи согревает кожаная куртка, но не его — она слишком большая, пропахшая сигаретами, терпким одеколоном и машинным маслом. Бэкхён борется с желанием зарыться в ворот носом, вдыхая столь приятный запах. Вместо этого он лишь мило улыбается, укрываясь курткой больше, и шепчет тихое «спасибо». Чанёль возвращает улыбку, переводя взгляд на цветной город. Огни отражаются палеткой красок в его глазах. Бэкхён ловит себя на мысли, что хотел бы утонуть в этих омутах. Хотел бы посмотреть на себя глазами Чанёля. — Почему ты не внутри? Твои друзья, верно, потеряли тебя. Спрашивает Бён, смотря на профиль Чана. Острая линяя челюсти, слегка пухлые губы, аккуратный нос, разметанные пряди красных волос. Он стоит в одной майке, и взгляд Бэкхёна невольно скользит по подкачанному телу с рельефными мышцами. — Они мне не друзья. Хмыкает Пак, не сводя взгляда с города. Бэкхён удивлённо смотрит на него, а потом из горла вырывается маленький смешок. — Ты пользуешься ими? Чанёль поворачивается, пристально глядя на Бэкхёна. — А ты разве не пользуешься людьми, Бэкхён? В голосе не слышен упрёк, но сам вопрос ставит Бёна в тупик. Он не может считать эмоции в глазах напротив. Между ними повисает тишина, которая вскоре нарушается низким смехом Чанёля. — Всегда хорошо иметь много знакомых, Бэкхён. Когда у тебя есть связи, жизнь становится в разы проще, не находишь? Бэкхён не может не согласиться. Чанёль возвращает свой взгляд к ночному городу, а Бён невольно задумывается о том, насколько же их жизненные принципы разные. Взгляд скользит к руке, на которую облокачивается Чан. Глаза замечают, как что-то выглядывает из-под ремня часов. — У тебя есть тату? Восторженно спрашивает он, ощущая детский восторг. Чанёль смотрит на него снисходительно и утвердительно кивает. Узловатые пальцы тянутся к застёжке часов, и перед глазами Бэкхёна предстают инициалы «K.J.». Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кому они принадлежат. Взгляд Бэкхёна грустнеет, и он позволяет себе аккуратно, почти невесомо, очертить татуировку подушечкой пальца. — Мне правда жаль.. Он поднимает взгляд на Чанёля, который всё это время пристально наблюдал за действиями парнишки, не смея одёрнуть руку. — Расскажешь мне каким он был? Вопрос слетает с языка быстрее, чем он может окончательно обдумать его. Бэкхён уже готовится к грубому отказу, но в ответ получает лишь тихий смешок. Взгляд Пака стремится вдаль, а на губах играет лёгкая улыбка. — Он был добрым... Рассказывал тупые анекдоты и смеялся громче всех со своих же шуток. Он совершенно не умел готовить, предпочитая заказывать на дом. Не поверишь, но в его холодильнике находилось лишь молоко, пару баночек пива и масло. С губ Бэкхёна слетает смешок, а на душе становится легко. Голос Чанёля нежный, в этот раз не пропитанный горечью утраты. В нём слышится лишь теплота воспоминаний. Глаза у него стеклянные и всё такие же нечитаемые, но в них Бэкхён видит калейдоскоп моментов. — Он был превосходным гонщиком, лучшим лидером и просто офигенным другом. Всегда поддержит, всегда подскажет. Сэхунни был привязан к нему сильнее всех. Не знаю, быть может мы с Каем не давали ему достаточно любви, но он всегда полагался на Чунмёна чуть больше. А Мён, в свою очередь, души в нём на чаял, действительно считая его своим донсэном. Думаю, можно смело сказать, что Мён вырастил Сэхуна. Нас всех... Поэтому рана потери слишком глубока для нас. Её не так просто забыть, а стереть из памяти то, что мы видели в тот день... Мне до сих пор изредка снятся кошмары, проигрывая тот ужасный момент, словно на репите... Пак запинается, явно представляя ту ужасную картину вновь. Бэкхён поднимает руку, оглаживая плечо Чанёля, даруя безмолвную поддержку. — Не надо, Чан, не вспоминай. Неожиданно для Бэкхёна, Пак накрывает его руку своей, поднося к щеке, ластясь к ладошке Бёна, словно кот. Ну вот и какой из него Феникс? Домашний кошак, не более. Бэкхён улыбается собственным мыслям, позволяя себе огладить тёплую кожу чужой щеки. Чанёль чуть ли не мурлычет, заставляя улыбку Бэкхёна стать ещё шире. — Ты, может, выберешь уже, кем ты хочешь быть: Фениксом или котом? Чанёль заливисто смеётся, а у Бэкхёна в груди теплеет от этого шелковистого баритона. — Эй, Бэк, может, ну нафиг эту вечеринку? Не хочешь прокатиться? Я давно хотел попробовать поездить на Ауди. Бён удивлённо смотрит на него, хлопая ресницами. — Ты хочешь сбежать с вечеринки? На моей машине? Чанёль кивает, расплываясь в довольной улыбке, а Бэкхёну не остаётся ничего иного, как обреченно вздохнуть и кивнуть, соглашаясь. — Так, так, так, ну уж нет, Пак. Подрывается Бэкхён, когда Чанёль открывает дверь, чтобы сесть на водительское сидение. Чан смотрит на него с упрёком и мольбой. Бэкхён цокает, закатывая глаза. — Можешь даже не пробовать, твой щенячий взгляд на меня не действует. А свою малышку в чужие руки я не дам, так что брысь отсюда! Повышает голос Бён и буквально за шкирку вытаскивает Чанёля из-за руля, быстро занимая его место. Пак смотрит на него обиженно и закатывает глаза, но покорно обходит машину, садясь на пассажирское сидение. Впрочем, не теряется, устраиваясь поудобнее, регулируя всё возможное. Бэкхён скрипит зубами, когда Пак нажимает не на ту кнопку, и вместо того, чтобы отодвинуть кресло назад, умудряется открыть бардачок. Машина выезжает на практически пустую трассу, смотрясь белым призраком в свете уличных фонарей. Внутри салона играет X-Japan — группа, которую отыскал Пак в плейлистах Бэка и теперь сидит довольный, слушая свой рок. Бэкхён весьма расслаблен, изредка поглядывая на Чанёля, когда тот начинает играть на невидимой гитаре. На губах у Бёна играет улыбка. — Эй, Бэк, что ты едешь, как дед старый? Ну же, трасса почти пустая! Довольно громко говорит Чан, пытаясь перекричать музыку. Бэкхён закатывает глаза, уменьшая звук, и переспрашивает. — Я говорю скорость прибавь, а то едешь, как старпёр. Бён смотрит на него несколько секунд, а потом пожимает плечами и давит на газ сильнее, разрешая стрелке на спидометре достичь отметки 150. Рёв мотора заглушает музыку, и Чанёлю приходится вновь сделать её громче. Бэкхён не возражает, чувствуя себя весьма комфортно и легко. Он даже начинает подпевать, барабаня по рулю тонкими пальцами, в точности повторяя биты песен. Вот только сине-красные огни и характерный вой полицейской сирены заставляют вернуться на землю. — Вот блять! Ругается Бэк, тут же вырубая музыку и сбрасывая скорость. — Нет, Бэк, газуй, я знаю, как от них оторваться. Проговаривает Чан, а на губах играет маниакальная улыбка. Бэкхён смотрит на него, как на умалишённого. — Ты совсем спятил?! Это же копы! Нас посадят! Срывается Бэкхён. Тело противоречит хозяину, вдавливая педаль в пол. — Посадят, если догонят. А они не догонят. Уверяет Пак, подначивая прибавить ещё. — Ты ебанутый, Пак! Выкрикивает Бэкхён, но всё же сжимает руль крепче, прибавляя скорость. Чанёль заливисто смеётся, явно не видя в этой ситуации проблемы. Будто бы сто раз уже так делал. Поздравляю, Бён Бэкхён, ты связался с человеком, по которому плачет психушка! — На развилке уходи влево, потом резкий поворот направо через десять метров. Свернём во дворы и там потеряем. Говорит Пак, пристально наблюдая за полицейской машиной через боковое зеркало. У Бэкхёна будто бы дежавю сегодняшней гонки. Сердце в груди колошматит о стенки рёбер, а адреналин чистым пламенем растекается по венам. Он слушается Пака, уходя влево, а затем резко поворачивая вправо, чувствуя, как машину чуть заносит. — Поворот направо через пятнадцать метров, потом резко налево и вновь направо. Там заезжай в один из двориков и гаси мотор. Бэкхён кивает и прибавляет скорости, быстро достигая нужного поворота. Корпус машины слишком сильно клонит, но Бэкхён быстро выравнивает её, вписываясь в другой поворот. Полицейская машина порядком отстаёт, поэтому у Бэка появляется чуть больше веры. Он быстро находит нужный дворик, резко тормозя и выключая двигатель. В ушах звенит тишина, и отдаются гулкие удары собственного сердца. Кажется, он забывает, как дышать, когда полиция проезжает мимо. Он выдыхает, откидываясь назад, прикрывая глаза. Рядом слышится тихий смех. — Я же говорил, что нас не поймают. Бэкхён открывает глаза, встречаясь с самодовольной улыбкой на Паковских губах. — Да ты ёбнутый на голову, Пак! Бэкхён смотрит со злостью, а Чанёля это лишь раззадоривает. Он смеётся громче, а Бён не выдерживает и начинает его бить. Но Чанёль не терпит такое отношение к себе — быстро перехватывая запястья своими пальцами. Резко тянет на себя, заставляя Бэка неудобно перевалится через середину. Оба затихают, находясь в опасной близости друг к другу. Бэкхён невольно облизывает губы, что не остаётся незамеченным. — Бэкхён... Голос Пака тихий, гранича с шёпотом. Бён ждёт продолжения, но следом наступает лишь тишина. — Что? Спрашивает он. Его тон вторит тону Чана. Он слегка прикусывает губу, не замечая, как в глазах напротив разгораются костры. — Не провоцируй меня. Через шёпот проскальзывают нотки рычания. Бэкхён не знает, кружится ли у него голова от адреналина, или же от слов Чанёля. Он чуть щурит глаза, приоткрывая губы. Это открытая провокация, и Бэкхён прекрасно это знает. Просто ему уже надоело бегать от себя и своих чувств. Ему надоело бегать от Чанёля. — Сам напросился.. Горячее дыхание обдаёт губы Бэкхёна перед тем, как Чанёль накрывает их своими. Бён отвечает тут же, высвобождая свои руки из хватки Пака и зарываясь ими в кроваво-красные волосы, наконец ощущая их мягкость. Чанёль обнимает его плечи, пытаясь притянуть ближе, но поза крайне неудобная, да и ремень безопасности Бэкхён так и не отстегнул. Чанель отстраняется, тянется к замку и щёлкает кнопкой, высвобождая Бэка. Тот, в свою очередь, времени не теряет и ловко перебирается к Паку на колени, тут же притягивая для нового поцелуя. Горячие ладони Чана оглаживают его бёдра, посылая жар по всему телу. Чанёль углубляет поцелуй, но не смеет зайти дальше, быстро отстраняясь после первого же полустона, слетевшего с Бэкхёновских губ. — Стой, Бэкки, подожди... Я не хочу, чтобы наш с тобой первый раз был вот так. Шепчет Пак, всматриваясь в горящие глаза напротив. Бэкхён хмурится, дышит рвано и, кажется, совсем туго соображает. Чанёль тихо смеётся, поддаваясь вперёд и чмокая Бэка в нос. — Я не хочу чтобы это было спонтанно и на адреналине, Бэк. И уж тем более не в такой машине. Здесь слишком мало места, и тебе будет крайне неудобно. А я хочу принести тебе минимум боли и максимум удовольствия. Вновь шепчет Чанёль, довольно наблюдая за тем, как милый румянец покрывает щёки Бэкхёна. Тот колеблется ещё секунду, но согласно кивает и в миг перебирается на свою сторону. Возбуждение болезненно давит на ширинки обоих, но ничего не поделаешь. Они едут домой в уютной тишине. Большая ладонь Чанёля покоится на бедре Бэка, изредка поглаживая, не смея подниматься выше. Каждый думает о своём. Чанёль о том, что Бэкхён на самом деле слишком невинен и чист. Его хочется оберегать всем тем, что есть. Чанёль клянётся, что так и сделает. А Бэкхён думает о том, что он растворился в этих чувствах, растворился в этом огне, позволяя пламенным языкам целовать себя, сжигая изнутри. Он растворился в Пак Чанёле.