Season of you

В тот день мы снимали посвящение в монахи. Не твоё, конечно. Посвящение Тайпа. Но это, пожалуй, было самое странное, что мы вообще снимали за все два сезона. До этой сцены мы были раздельно. Каждый ходил мимо своих киосков с едой. Их было так много... Я не успевал столько есть! Говорят, у одного из них был плакат, где совместили наши детские фотографии. Малыш, почему мы не встретились раньше? Почему не были вместе с детства? Я бы любил тебя с твоего рождения... Знаешь, я ходил с Чоппером. Вокруг были слышны звуки умиления. Даже не знаю, кому из нас больше умилялись. Как думаешь, стоит ревновать моих фанатов к нему? Потому что, по-моему, они его уже любят больше, чем меня. И наших родителей наши фанаты, по-моему, уже тоже больше любят, чем нас. Но точно не больше, чем мы сами. Малыш, надеюсь, ты меня простишь. Кажется, я закопал нашу историю про ПиНонга, которые любят друг друга. Меня Милд подставил. А потом к словам цепляться начали. Я тут не при чём. Да и после премии KAZZ в эту историю верить перестали уже окончательно. Не то чтобы в неё вообще верили, но хоть пытались. Когда удалось оторваться от камер, я сидел в трейлере и наблюдал за тобой через окно. Я честно хотел подойти. Подойти, обнять и не отпускать. Подойти и поцеловать. Но меня попросили дождаться начала репетиции для съёмок здесь. Чтобы потом не искать нас по всей съёмочной площадке. Потому что мы бы обязательно спрятались где-нибудь, чтобы побыть наедине. Малыш, почему ты такой милый? Ты просто играешь с котёнком, а я тут от всей этой милоты умереть готов. Хочу, чтобы ты также со мной поиграл... Пришлось осмотреться, чтобы убедиться, что этого никто не услышал. Это ж надо было умудриться мысли вслух произнести... Ты всё ещё играешь с этим маленьким существом. Он тебя совсем не боится. Ластится и лезет к тебе. Вот он уже на твоём плече... Я вспомнил спецвыпуск. Тебе очень шли кошачьи ушки. Ты был таким... Чёрт, милый уже было. Как бы ещё тебя описать..? Ты так мяукал... Та реакция, якобы Тарна, была моей собственной. Я помню, как полез тебя целовать. А ты слабо упирался и смеялся. Мой маленький котёнок... Так, стоп. Этот кот только что укусил тебя за ухо?! Я не понял, тут у некоторых зубы и руки лишние что ли?! Сколько мне ещё терпеть? Твои уши это моё сокровище. Как и весь ты, в принципе. А те, кто покушаются на моё сокровище, явно смерти хотят. Долгой и мучительной! До того, как я всё же сорвусь выяснять, что там это животное себе позволяет, меня зовут на съёмку. Что ж, живи, четырёхлапый. И всё же участвовать в церемонии посвящения Тайпа немного... странно. На самом деле, если бы ты вдруг захотел стать монахом, я бы не стал тебя останавливать. Это твоё решение, и я бы его поддержал. Но всё же я бы не хотел. Я бы не смог без тебя так долго. Я бы начал задыхаться уже через два часа. Через два часа максимум. Возможно, даже и раньше. Я могу понять, когда мы расстаёмся по работе и не видимся по несколько долгих часов. Я могу это принять. Но быть монахом... Пожалуйста, пусть тебе не взбредёт в голову такая идея. Ну, а если взбредёт, то не раньше, чем я покину этот мир. Перерыв. Ура! Нас никуда не уводят друг от друга. Двойное ура! На улице жарко, ты обмахиваешься самодельным веером. А я наклоняюсь ближе к тебе, чтобы украсть немного прохлады, и спрашиваю: - Ты как? - Теперь лучше, - улыбаешься, глядя на меня. - Это потому что я рядом, да? - Конечно. - Малыш, хочешь чего-нибудь? - Курочки. Прямо сейчас. - Тут только жареная в панировке. А тебе в твоём положении лучше такое не есть. - Ну, Мью, я хочу курочки... Ну, пожалуйста... - Малыш, ну какая курочка, ты же свинину любишь. - А мы хотим курочки, - это запрещённый приём, Галф Канавут. Нечестно сваливать всё на желание детей. - Ну, хочешь, я тебе шаверму принесу, тут как раз парочка бегает, - пытаюсь перевести тему. - Ты не посмеешь! В твоих глазах паника. Но я действительно не посмею. Даже тот котёнок, который укусил тебя, останется в живых. Я его не трону. Это шутка. Насчёт шавермы. Ох, Малыш, я не хочу видеть, как ты грустишь. Ну, я же правда пошутил! - Хорошо, я принесу тебе курочку, - сдаюсь. Я всё же очень сильно люблю тебя. Вас. Вас троих. - Не надо. - Что? - Я уже не хочу. Хочу пить. Пи, пойдём, попьём? Тут жарко. - Пойдём, - улыбаюсь и помогаю тебе слезть с этого стула. - Молочко будешь, Котёнок? Сначала ты удивлённо смотришь на меня. Потом улыбаешься. А потом твоя улыбка превращается в ухмылку. И ты приближаешься ко мне, выдыхая прямо в ухо так, как только ты умеешь: - Мяу. Поднимаю тебя на руки. Ты и так выше меня на пару сантиметров, а сейчас ещё выше. Я смотрю на тебя снизу вверх и улыбаюсь. Ты также улыбаясь, смотришь сверху в ответ. - Котёнок. - Мяу. - Мой маленький любимый котёнок. - Мяу-мяу. Ты наклоняешься, и мы «целуемся» носами. Мы всё также широко улыбаемся. - Я так сильно тебя люблю. - Я тоже люблю тебя, Мью. И сейчас плевать, что съёмки должны продолжится через пару минут. Плевать, что все смотрят на нас. Плевать, что наши родители явно не особо понимают, что мы вытворяем. Плевать на всё. Плевать на весь мир. Я люблю тебя. Только ты можешь сделать меня счастливым. Только ты... Мой маленький, мой милый, мой забавный, мой единственно-любимый котёнок. - Жду, не дождусь наших котят, - ты смеёшься на данное заявление. Как и я. - Они тоже ждут встречи с тобой. Наш «папа-кот». - Думаешь? - Знаю, - ты наклоняешься и целуешь меня в губы. - И чувствую. Ты просто не знаешь, насколько они сейчас счастливы, что ты рядом. - Знаю. Я вижу это в твоих глазах, Малыш. - А скоро будешь видеть и в их глазах. - Я люблю тебя, - я точно не устану это произносить. Никогда. Это просто невозможно. - А я буду любить тебя больше, если мы сейчас пойдём и возьмём попить. Точно, мы же собирались сходить за напитками. - Хорошо, веди, - улыбаюсь, просто поворачивая в направлении киосков, всё ещё не отпуская тебя из рук. Сначала ты вцепляешься в меня, испугавшись, но через пару секунд уже руководишь нашими передвижениями. Никто уже не удивляется. Все уже приняли нас. Все уже поняли, что мы вместе. Весь мир просто ждёт, когда же мы, наконец, станем одной семьёй. Не волнуйтесь, осталось совсем чуть-чуть. Я обещаю...