Проект «Пигмалион»

      — Джин, перестань так самоотверженно давить лыбу, ну право слово! — Намджун забавно нахмурился, пока Джин, широко и счастливо улыбаясь, набирал что-то на экране своего смартфона.       — Я не могу. — Закончив с отправкой сообщения, Джин, наконец, поднял на Джуна глаза. — Знаешь, на что это похоже? Чувство, когда твои ожидания оправдываются. Когда ты на подсознании очень надеялся на благоприятный исход, и он вдруг случился. И последние несколько дней я действительно счастлив. Безусловно, мне, в принципе, грех на что либо жаловаться, но... Ты же знаешь, что мне всегда чего-то не хватало и…       — И это что-то теперь сидит в гостиной за мольбертом и строчит тебе любовные послания, я понял. И знаешь, мне бы стоило тебя предупредить, что вы слишком мало знакомы и изначально были слишком незнакомы, чтобы теперь так безаговорочно доверяться чувствам, но я ему верю. — Намджун был уверен в своих словах и достаточно нежен в своих интонациях, чтобы Джин ему благодарно, за оказанную поддержку, улыбнулся.       — Спасибо. Честно сказать, я не хочу ни о чем думать и ничего анализировать. Я постоянно думаю на работе, я постоянно думал до этого, все время находясь в поиске золотого сечения, под которое смогу подогнать идеальные отношения и… С меня хватит. Все, что я хочу…       — Теперь сидит в гостиной за мольбертом и строчит тебе любовные послания. — Джун очаровательно улыбнулся, продемонстрировав всему миру свои ямочки, затем серьезно посмотрев на Джина. — Я рад за тебя. Я рад, что ты влюблен и, честно сказать, немного завидую, потому что моя влюбленность уже давно переросла во что-то слишком большое и значимое, чтобы иметь возможность теперь ей умиляться. Но у тебя через три дня выставка…       — Совершенно точно! — Джин кивнул, вновь схватившись за телефон.       — И ты, кажется, не волнуешься по этому поводу… — Намджун с сомнением смотрел на брата, вновь, после прочтения пришедшего на смартфон уведомления начавшего как дурачок улыбаться.       — Не волнуюсь, просто потому, что очень хорошо выполнил свою работу, остальную, что не выполнил сам, поручил очень грамотным и ответственным людям, и теперь совершенно могу не беспокоиться по поводу организации. А исход аукциона… Здесь уже как сложатся звезды. Я сделал все, что мог.       — Грамотно. Все-таки ты не до конца потерял рассудок от любви, что не может не радовать.       — Слушай, ну я все-таки взрослый мужчина! — Джин серьезно посмотрел на брата, ради этого самоотверженно сдерживая постоянно расползающуюся по лицу улыбку.       — Но влюблен как школьник. Кстати, а что ты планируешь делать, когда Тэхену нужно будет от тебя съезжать? Насколько я помню, между вами был заключен контракт, или это не помешало тебе уже отдать ему часть своей гардеробной? — Намджун заговорщицки посмотрел на Джина.       — Нет, мы спим в разных комнатах.       — Ну, вообще, это удобно, конечно: ночь у тебя, ночь у него. Разнообразие.       — И в разных постелях. — Джин спокойно наблюдал за тем, как лицо младшего брата от слова к слову становилось задумчивее.       — То есть, вы не…       — С каких это пор у тебя интерес к обсуждению подобных вопросов? — Джин скрестил руки на груди, теперь с сомнением смотря на Намджуна.       — С тем самых. Я состою в браке и имею полное право раздавать по этому поводу советы, особенно тому, кто влюблен как школьник и, по ходу, ведет себя тоже как школьник. Джин, если ты забыл, как это делается и что для этого нужно… — Голос Намджуна звучал наиграно обеспокоенно, при том, что он отчаянно пытался сдержать улыбку.       — Ай, умник какой… — Джин качал головой. — Все само случится, тогда, когда нужно. И я совершенно не собираюсь ни на чем настаивать.       — Похвально. Очень благоразумно, если не сказать, альтруистично. Но я бы на твоем месте все же подготовился, потому что, ну как это бывает, никогда не знаешь, когда вас накроет волной страсти, а если накроет, бежать в аптеку уже будет слишком поздно, и это я тебе говорю как состоящий в браке человек, которого волной страсти накрывает с завидной регулярностью! — Намджун забавно поднял указательный палец, как будто настаивая на том, чтобы Джин прислушался к его словам.       — Очень ценная информация. Почувствовал себя подростком, которому отец впервые показал презерватив. — Джин лишь закатил глаза.       — Ах, мой маленький, неопытный друг…       — Джун, я тебя сейчас ударю, если ты не прекратишь. — Джин решительно вложил купюру в давно принесенный счет и поднялся. — Мне пора.       — Что, испугался?! Подожди, сынок, я ведь еще не показал тебе презерватив… — Намджун также торопливо поднялся.       — Тебя Юнги покусал перед тем, как уехать? Откуда столько игривого остроумия? — Джин с сомнением посмотрел на младшего брата, который уверенно теперь направлялся вслед за ним.       — Я просто очень по нему соскучился. Всего две недели, и меня вновь накроет волной страсти. Ну или хотя бы зацепит..

***

      — Я дома! — Джин вошел в свою квартиру, сразу став торопливо избавляться от обуви.       — Бэш, папа пришел. — Голос Тэхена раздавался из глубины гостиной, как раз в то время, как Бэшер, очевидно до этого мирно спавший, почуяв Джина немного неуклюже подошел к нему, прижавшись к ноге в ожидании хозяйской ласки и поощрения.       — Иди на место, мальчик. — Джин потрепал пса за ухом, и он с чувством выполненного долга отправился досыпать. — Мне нужно будет купить ему новую лежанку. Я уже присматривался на сайте, который мне посоветовал Чон Чонгук. Там есть настолько замечательные модели, что я бы лишний раз подумал, прежде чем отдавать ее собаке.       — Да, они выглядят как диваны, только без ножек. Я тоже смотрел. Думал, сделать Бэшу подарок в честь того, что он остается с тобой. — Голос Тэхена раздавался как будто поблизости, но Джин до сих пор не мог его разглядеть, затем смекнув, что он наверняка сидел на ковре.       Джин расстегнул манжеты рубашки, сразу закатав рукава, а затем — несколько дополнительных пуговиц у воротника. Он сел на диван позади Тэхена, и тот сразу облокотился о мягкое сидение, расположившись прямо между устроившихся на нем босых ног.       — Я скучал. — Тэхен запрокинул голову назад, чтобы иметь возможность взглянуть на Джина.       Этих слов и этих устремленных на него глаз было достаточно для того, чтобы забыть обо всей до этого прочувствованной городской суете. Теперь все так или иначе связанное с работой он уверенно оставлял за порогом своей квартиры. Вообще, в их совместном с Тэхеном проживании почти ничего не изменилось. Кроме того, что они теперь частенько и подолгу задерживались друг на друге. То за просмотром фильмов, то и дело прерываясь на поцелуи, вынужденные потом пользоваться перемоткой, чтобы восстановить упущенную в определенный момент хронологию сюжета. То приводя кухню в порядок после обеда или ужина, остановившись в районе кухонного острова. Или за приготовлением завтрака, когда сонный Тэхен крепко обнимал Джина сзади, совершенно отказываясь его отпускать, вынуждая его развернуться и сделать серьезное увещевание, которое неизменно заканчивалось неторопливым, чуть ленивым, абсолютно домашним поцелуем, изредка прерывающимся на недостаточно настойчивые уверения Джина по поводу необходимости завтрака.       Они действительно не могли оторваться друг от друга, и этому, вопреки всей теперь неизменно преследующей их романтике, было рациональное объяснение. Начало отношений, когда постоянно мало и всегда хочется еще. Самая прекрасная пора, которая в последствие, разумеется, переходит в еще более по-своему прекрасные этапы, но… Джин нежно обвил шею Тэхена своими руками, наклонился вперед, чтобы обеспечить тщательное соприкосновение губ, на которых планировал оставить поцелуй. Но он получился недолгим.       — Я нашел для нас парные костюмы на открытие галереи! — Тэхен отстранился, поднялся и сел рядом с немного ошарашенным таким резким поворотом событий Джином.       — Парные? — Он обнял прильнувшего к нему Тэ, который уже демонстрировал ему экран своего смартфона.       — Разумеется. Мы же пара. Или ты против? — он серьезно посмотрел на Джина, который задумался, но лишь на мгновение, затем улыбнувшись.       — Как я могу быть против… Показывай.       — Вот. — Тэхен протянул ему смартфон. — Двубортные пиджаки на четырех пуговицах, фактурный плотный лен, светло-розовый для тебя и шоколадный для меня. Брюки прямые. И никаких рубашек — обычные белые футболки. Мне очень понравились эти прорезные кармашки для платков: у меня будет розовый, а у тебя — шоколадный.       Тэхен выглядел очень довольным собой, и Джин просто не мог, глядя на то, как он был воодушевлен, отказаться от этой затеи или высказать хоть какое-то недовольство.       — Мне нравится.       — Отлично, потому что я уже сделал и оплатил заказ, и завтра после 19.00 тебе очень нужно быть дома, для примерки. — Тэхен отложил телефон, и не теряя времени, улегся на диван, расположив голову на коленях немало удивленного Джина.       — Оплатил? Тэ, а откуда…       — Во-первых, я видел ярлыки на твоей одежде. И во-вторых, это все равно твои деньги, которые ты почему-то продолжаешь мне регулярно переводить. Просто я… — Он задумчиво смотрел прямо перед собой. — Уверен, мы будем отлично смотреться в них.

***

      В галерее собралось достаточно много людей, чтобы Джин мог чувствовать волнение перед своим вступительным, чуть претенциозным, но неизменно воодушевляющим и мотивирующим на большие свершения словом, но Джин волнения не испытывал.       — Я уверен, что ты сорвешь овации. — Тэхен крепко держал его за талию, чуть наклонившись к уху, и его бархатный голос успокаивал нервную систему лучше всякого седативного средства. — Я буду аплодировать громче всех.       — А ты не волнуешься? — Джин повернул голову, и Тэхен тут же быстро поцеловал его в щеку.       — Нет. Я в себе уверен как никогда!       — Отлично, потому что я как раз собирался представить тебя отцу, как только он появится. — Джин спокойно улыбнулся, пока выражения лица Тэхена с расслабленного стало стремительно меняться на взволнованное.       — Зачем? — голос дрогнул, и ему пришлось откашляться.       — В смысле? Ты полагаешь, что пока я буду говорить с ним, а ты будешь стоять рядом, я вас не должен буду представить друг другу? Это будет выглядеть довольно странно… Нет, мой отец крайне лоялен ко всему, но это будет просто невежливо. — Джин вновь посмотрел на Тэхена, после того, как взглядом и кивком головы поприветствовал кого-то за его спиной. — Теперь волнуешься?       — А что если я ему не понравлюсь? Или ему в принципе не понравится идея того, что мы вместе? Или…       Джин широко улыбнулся, прикрыв глаза, как будто услышал какую-то очаровательную глупость.       — Если ты ему не понравишься, мне придется на время семейных праздников оставлять тебя дома, только и всего. А если ему не понравится идея того, что мы вместе… Ну, что поделать, придется…       — Джин, я серьезно. И это серьезный вопрос. — Тэхен смотрел неожиданно строго, его голос звучал почти угрожающе низко и даже холодно, но, вопреки ожиданиям, Джина это нисколько не напугало, скорее, наоборот.       — Ты, наверное, думаешь о том, что отец возлагал на меня, как на старшего, большие надежды по поводу наследника его бизнеса и все остальное прочее? Спешу тебя расстроить — мой папа не придерживается настолько консервативных взглядов, чтобы его единственной целью была передача бизнеса по наследству и по крови. Он предпочитает в этом случае полагаться на профессиональные навыки и качества, а не на сходную с его комбинацию генов, формально обуславливающую родство. — Джин улыбнулся, мягко пальцами коснувшись такой же напряженной как и взгляд щеки Тэхена. — Именно поэтому я, например, управляю Фондом, а не корпорацией, а Джун, как это ни странно, находится уже три года на стажировке, пока отец к нему присматривается. Причем, так, как будто каждый раз видит как в первый. И все для того, чтобы удостовериться в его полной проф. пригодности!       — А то, что ты нашел меня на улице и…       — О божечки, Тэ! Что вообще за пещерные представления?! Я что, племенной кобель или английский лорд, чтобы кого-то заботило происхождение и родословная моего потенциального полового партнера? Какие глупости! — Джин забавно нахмурился, затем вдруг посмотрев Тэхену за спину и внезапно улыбнувшись. — О, отец. Мы как раз говорили о тебе.       Тэхен чувствовал, что кровь отлила от лица и, кажется, мгновенно выпарилась из всего организма, тем самым, остановив сердце.       — То-то у меня всю дорогу горели уши! — низкий мужской голос звучал по-мальчишески задорно, и Тэхен вдруг почувствовал облегчение, до этого полагая, что все сильные мира сего чопорны и недружелюбны. — Привет, дорогой. Намджун будет чуть позже — он как раз заканчивает дела, которые я ему поручил, чтобы иметь возможность тебя поддержать перед формальным открытием.       Мужчина в следующее мгновение появился перед Тэхеном, крепко обняв сына, а затем повернувшись.       — Здравствуйте, молодой человек. Ким Хенджин. — Мужчина протянул свою руку для рукопожатия, а Тэхен не мог отвести взгляд от его умных и живых глаз, в которых было слишком много блеска, привлекательного и непривычно молодого для расположившихся в углах глаз морщин.       — Ким Тэхен. — Джин мог сказать, что это была вежливая улыбка, все еще немного скованная напряжением и волнением.       — Мне доводилось слышать о вас и сразу спешу заверить — только хорошее! — Мужчина хитро подмигнул, в то время как Тэхен от удивления округлил глаза, быстро бросив взгляд на Джина, который в это время о чем-то говорил с каким-то подошедшим к нему молодым мужчиной, очевидно, что-то связанное с работой и с предстоящей официальной частью, которая введет всех присутствующих в курс инициированного Джином большого и благого дела.       — Правда?       — Можете мне поверить. Именно появлением вашей персоны мой младший сын объяснил все произошедшие в Джине изменения. О, не стоит краснеть, это вещи вполне себе естественные. — Ким Хенджин положил руку Тэхену на плечо, очевидно, заметив его волнение. — Если честно, меня больше интересует, что вы сегодня предложите взыскательной публике... Особенно тем, кто вообще не разбирается ни в искусстве в общем, ни в современном тем более...

***

      — Знаешь, что я тебе скажу, Ким Тэхен? — Джин открывал входную дверь своей квартиры одновременно с этим обращаясь к стоящему рядом с ним и положившему голову ему на плечо Тэхену. — Если уж мой отец заинтересовался твоим творчеством настолько, что решился торговаться с бывалыми в вопросе приобретения объектов искусства людьми, значит, ты действительно талант! Хотя, в пользу этого говорит и то, что твоя картина стала второй по количеству участвующих в торгах ценителей современного искусства. До сих пор не понимаю, как среди них оказался мой отец…       Пока Джин занимался избавлением себя от обуви, Тэхен стоял в дверях, внимательно и серьезно на него смотря.       — Как ты узнал, что это моя картина? — его озадаченный голос, сочетающий в себе и удивление, и сомнение, заставил Джина улыбнуться.       — Счастье в моменте. Метеоритный дождь и колоритно широкие плечи, на одном из которых располагалась чужая рука. По-моему, все очевидно. Если честно, я очень хочу получше ее разглядеть, потому что, как мне объяснил Сонвон, ты там использовал много разных черных красок и средств, и несмотря на это, картина все равно получилась душевной и даже...ммм... оптимистичной? И… — Джин подошел к Тэхену, положив руки ему на плечи, и его голос тут же стал звучать мягче. — Я горжусь тобой. И собой горжусь. Но больше тобой, разумеется.       — Ты вдохновлял меня. — Тэхен широко улыбнулся, при этом его взгляд выдавал не только бешеный блеск, но и нежное восхищение.       — В таком случае, я горжусь собой чуть больше. — Джин, все еще слишком воодушевленный очевидным успехом первой проведенной в галерее выставки, быстро и крепко поцеловал Тэхена в губы. — Предлагаю принять душ и устроить пижамную вечеринку. С вином и сыром. Возможно, у меня даже есть виноград, хотя я настолько счастлив, что могу ограничиться только вином. Или только сыром…       Тэхен, видя как Джин забавно прикидывает в уме возможное меню для импровизированного банкета, так сказать, без галстуков, рассмеялся.       — Я согласен.       Услышав это, Джин вновь приблизился к нему и с нежностью взял в руки его лицо, светящееся по неведомой причине, которая наверняка перекрывала первый триумф на аукционе, затем с чувством поцеловав, опять лишь на пару мгновений задержавшись на губах.       — Все, встречаемся здесь через тридцать минут. Или сорок. В общем, в любом случае, место встречи — диван.       И когда Джин вошел в гостиную, облаченный теперь почти в такую же как у Тэхена полосатую пижаму, молодой художник сидел на ковре, подпирая спиной диван и сосредоточенно смотря на экран.       — Тэ, у нас же запланировано вино и то, что есть в моем холодильнике… — Джин как будто задавал вопрос, при этом почти заворожено подойдя к дивану, не спуская взгляд с экрана, на котором мелькал знакомый ему уровень слишком знакомой ему игры.       — Я решил, что раз сегодня мне повезло один раз, повезет и другой. — Тэхен нажал на паузу, картинка замерла, а он развернулся к Джину, который смотрел на него с некоторым недоумением. — Я хочу отыграться. И я хочу, чтобы ты исполнил мое желание.       Джин теперь внимательно изучал Тэхена, явно уловив что-то в его интонации и теперь стремясь узнать все остальное по выражению его лица, спокойному и невозмутимому.       — Ты хочешь, чтобы я исполнил твое желание?       — Абсолютно точно. Но для этого, мне еще нужно выиграть. — Тэхен, отложив геймпад, поднялся, уверенно проследовав на кухню.       — И куда ты?       — Ты хотел пижамную вечеринку с вином. Пижамы на месте, а вот вино — нет. — Он уже был в поисках штопора.       — Хм… Знаешь, это даже лучше, чем я задумывал изначально. — Джин в следующее мгновение оказался на кухне рядом со справляющимся с бутылкой вина Тэхеном. — Немного винограда и сыра.       — Как ты успеваешь пройти маятник? — Тэхен вернул на поднос бокал белого сухого вина, до этого сделав из него большой глоток, пока Джин ощипывал виноградную гроздь.       — Там просто нужно выждать момент, когда он будет в крайней точке, и сделать двойной прыжок — он покатится колесиком. — Джин отправил в рот очередную виноградину, когда Тэхен неожиданно нагнулся к нему и поцеловал, взявшись пальцами за затылок, а ловким языком — за ничего не подозревающую виноградину, быстро переместив ее в свой рот. — Это было нечестно вообще-то! — Джин по-детски нахмурился, побудив Тэ взять новую виноградину.       Он вновь наклонился к Джину и с помощью языка протокнул ягоду между пухлых губ.       — Ловко. Мне нравится. А можно всегда так? — Довольный Джин со вкусом жевал виноград, с помощью геймпада настраивая новый уровень.       — Эй! Не ставь высокий уровень сложности — это несправедливо! — Тэхен активно протестовал, пока Джин, быстро сделав глоток вина, убавлял сложность до минимума. — А теперь ты хочешь дать мне фору?       — Я хочу… — Джин задержал свой взгляд на хитрой улыбке Тэхена, затем вновь вернув глаза на экран. — Дать тебе фору, да. В конце концов, ты должен выиграть хотя бы один раунд.       — В таком случае, я еще усложню тебе задачу. — Тэхен поднялся, аккуратно отодвинув поднос. — Мне нужно место.       Он стоял над Джином, пока тот ни сообразил расставить ноги, чтобы Тэхен тут же уселся между ними, очень комфортно на Джина облокотившись.       — Другое дело.       — Ты действительно думаешь, что это усложнит мне задачу? — Джин расположил свои руки с геймпадом перед Тэхеном, в районе его живота, в то время как Тэ теперь держал геймпад на уровне своей груди, согнув руки в локтях. — Я могу играть, не смотря на кнопки.       Однако, задача все-таки усложнилась.       — Перестань, ты меня отвлекаешь. — Джин пытался внимательно смотреть на экран, в то время как лицо Тэхена было повернуто к нему, находясь в слишком волнительной близости от его губ. — Вот это действительно нечестно.       — Думаешь? — Тэхен чуть наклонил голову и остановил свои губы на шее Джина, чуть пониже уха, затем проследовав ими по краю нижней челюсти вплоть до подбородка.       Джин по-прежнему пытался сфокусироваться на игре, но на этот раз ключевым здесь было слово «пытался», потому в этот момент все его сознательно и бессознательное было сфокусировано на оставляющих после себя волнение в нервных окончаниях губах.       — Ты доволен? — Джин повернул лицо к теперь смотрящему на экран Тэхену.       — Вполне. Впереди решающий раунд.       Но Джин слишком быстро сдался, даже не пытаясь противостоять, находясь теперь совершенно не в том настроении, чтобы добиваться победы. По крайней мере, не в игре.       — И какое твое желание? — он отложил геймпад, двумя руками обняв Тэхена за плечи.       — Я хочу эту ночь провести в твоей кровати. — он звучал как будто невозмутимо, как будто совершенно спокойно, и казалось, что его желание было чем-то совершенно обычным, если не сказать заурядным.       — Под мои одеялом действует строгий дресс-код. Никакой одежды — только первозданная нагота.       — Ты спишь голышом? — Во взгляде Тэхена было любопытство, но оно лишь прикрывало какие-то более значимые и глубинные чувства, эмоции и желания.       — Только если нахожусь под одеялом не один. — Джин переместил свои ладони к основанию шеи Тэхена, несколько раз мягко сжав немного напряженные мышцы пальцами.       — В таком случае, это честно. — Тэхен сделал уверенное движение и через мгновение поднялся, сразу протянув Джину руку. — Пойдем. Сегодня был слишком сложный день, чтобы продолжать откладывать сон.       В спальне Джина было темно, и весь позволяющий разглядеть лишь очертания находящихся в комнате предметов холодный свет исходил от расположенного в противоположной стороне от кровати окна, за которым висела почти полная луна, придающая всей сложившейся обстановке в общем и целом чуть больше волшебства, чем обычно.       И чуть больше волнения, особенно в тот момент, когда Тэхен, как и было оговорено до этого, стал освобождаться от пижамы, небрежно отбросив ее на ковер рядом с кроватью, пока не остался совершенно обнаженным. И в этот момент Джин мог поклясться, что лунный свет отражался от его кожи.       — Теперь твоя очередь. — Тэхен, кажется, был совершенно спокоен и невозмутим, стоя обнаженным под внимательным и дотошным взглядом Джина, который не мог себе позволить оставить без внимания ни сантиметра с каждым мгновением все более желанного тела.       Однако, теперь действительно была его очередь. Тэхен удобно устроился под одеялом, в то время как Джин стал постепенно оголяться.       — Однажды я нарисую тебя обнаженным в лунном свете. Это выглядит…потрясающе.       Он обернулся, сразу заметив, что взгляд Тэхена суетливо скользит по его телу, как будто не имея возможности определиться, что именно хотелось разглядеть и запечатлеть в памяти получше, потому что хотелось всего и сразу. Здесь и сейчас.       Джин лег под одеяло. Это все до сих пор было похоже на то, что они действительно теперь пожелают друг другу спокойной ночи, закроют глаза и отправятся в царство Морфея смотреть цветные сны. Тэхен лежал на безопасном расстоянии, зарывшись в одеяло, и это было… странно. Джин не мог определиться с эмоциями по этому поводу, решив для начала завести будильник. Он повернулся на бок, потянулся к прикроватной тумбочке, в процессе размышляя над тем, во сколько он может себе позволить проснуться, как вдруг, прежде чем ощутить горячую близость тела, он почувствовал губы на своих плечах, мягко, кропотливо оставляющие короткие, очень чувствительные поцелуи, а затем — закинутую на его бедро ногу и оказавшиеся в районе талии пальцы, которые тут же заскользили вверх, как будто нарочно избегая остановиться на в миг затвердевшем соске.       Джин опустил руку, которой лишь мгновение назад хотел заводить будильник, взяв остановившиеся на его груди пальцы, пока губы Тэхена продолжали немного жадно, но все же терпеливо исследовать нежную кожу шеи и плеч. Тем временем Джин мягко убрал с себя чужую ногу, чтобы иметь возможность перевернуться на спину, и как только ему это удалось, Тэхен сразу оказался сверху, до этого предусмотрительно откинув одеяло.       — Я не знал, как предложить это вслух. — Тэ мягко взял Джина за подбородок, другой рукой уперевшись в матрас с боку от его беспечно пока улыбающегося лица       Джин не мог упустить появившуюся возможность, а потому положил свои ладони Тэхену на поясницу, затем, касаясь лишь кончиками пальцев, заскользил по позвоночнику вверх, побудив его чуть прогнуться под напором вмиг забегавших по коже мурашек и прильнуть к находящимся под ним пухлым губам.       Это было похоже на неторопливую обстоятельную трапезу, когда единственной целью является наслаждение вкусом кулинарного изыска, а не физическое насыщение, так настойчиво требуемое разгорающимся аппетитом. Губы и язык перемещались по коже медленно, так же медленно разогревая кровь, возбуждение в которой, пока терпимое и позволяющее наслаждаться обстоятельными, но слишком деликатными ласками, постепенно начинало скапливаться в районе пока слишком не очевидно соприкасающихся членов.       Вновь вернувшись к губам Джина, Тэ сдвинулся чуть ниже, на его бедра, побудив Джина сделать незапланированно глубокий вдох. Перед поцелуем, к которому Тэхен поспешил приступить, став вдруг ощущать первые признаки нетерпения, которые могли помешать тщательным ласкам, пока что затрагивающим каждое имеющееся в организме нервное окончание.       Этот поцелуй отличался от тех, что стали, с позволения сказать, обычным повседневным делом, до дрожи в коленях романтичным и совершенно необходимым. Язык дразнил, то касаясь губ, то замирая между ними, не решаясь скользнуть внутрь, побуждая Джина настаивать на ласке. И Джин настаивал, решительно взяв в свою ладонь оба находящихся на его животе члена. И Тэхен перестал дразнить, чувственно языком о язык побуждая Джина к более решительным действиям.       Но Джин не торопился, потому что для решительных действия было слишком сухо, а прерывать поцелуй не было ни сил, ни возможности, ни желания, которое все увереннее разливалось по венам, пронизывая каждое клетку тела. Первым сдался Тэхен. Он оторвался от губ, при этом сразу приступив к шее, с чувством задержавшись на кадыке. Затем к ключицам, затем еще ниже, дразня теперь слишком чувствительную в терпеливом стремлении к удовольствию кожу легкими и быстрыми прикосновениями языка, которые, оказавшись на соске, заставили Джина остановить свои длинные пальцы в светловолосой голове. Заметив это движение, Тэхен поднял глаза, и Джин вновь ощутил на себе взгляд, который до этого не раз заставлял его смущаться. Но теперь было не до смущения, по мере того, как губы, иногда чувствительно втягивая тонкую кожу при влажном участии языка, спускались все ниже, вместе с все ниже перемещающимися по ногам Джина бедрами.       — У тебя очень красивый член, ты знал? — бархатный, чуть сбивчивый от, очевидно, внезапно накатившего чувства прекрасного голос волшебно дополнял длинные пальцы, которые бережно и деликатно обхватили идеально эрегированный член, нежно касаясь, как будто изучая, при этом заставляя Джина чаще выпускать и впускать в себя воздух.       Он чуть приподнялся на локтях, чтобы иметь возможность насладиться другим, более прекрасным видом, чем собственный член. Он внимательно наблюдал за тем, как Тэхен провел языком по всей длине, чтобы его рука могла при случае лучше проскальзывать по нежной чувствительной поверхности. Неожиданно слишком чувствительной. Джин как будто в два раза более тонко ощущал каждое прикосновение. Язык, едва касаясь скользил по головке, которая иногда останавливалась между губ, и казалось, что Джин мог кончить только от этого. Как будто ему было 17 и он впервые был влюблен.       Губы усилили давление и медленно стали опускаться по освобожденному от пальцев и теперь находящемуся в полной власти горячего языка члену. При этом обе руки остановились на бедрах Джина, кончиками пальцев слишком чувственно тревожа нервные окончания. Задержавшись у основания члена, губы стали скользить вверх, больше втягивая имеющийся в распоряжении воздух, отчего давление становилось еще ощутимее, заставив Джина закрыть глаза, чтобы не упустить ни малейшего ощущения. Пальцы также медленно продвигались вверх, и когда они оказались на твердых сосках, Джин вздрогнул. Он не хотел открывать глаза, потому что так все ощущалось острее. Медленные дразнящие пальцы и горячий, влажно и терпеливо испытывающий его сексуальную выдержку рот.       Через некоторое время Тэхен поднялся, успев довести Джина до того состояния, когда восприятие окружающей действительности становится делом второстепенным по отношению к получению удовольствия.       — Понравилось? — Он откинул со лба Джина волосы, с упоением наблюдая в ответ на свой вопрос расслабленную улыбку, в то время как все испытанное до этого удовольствие в следующее мгновение отразилось в устремленном на Тэхена взгляде Джина, полуприкрытом веками и почти полностью заслоненном наслаждением.       — Неуместный вопрос. — он с благодарностью и с еще большим энтузиазмом припал к улыбающимся губам, на этот раз намного нетерпеливее чем в самом начале, пустив в ход язык, который с жаром собирал с языка Тэхена его собственный вкус.       Момент, и Джин ловко оказался сверху, сразу ощутив как ноги крепко сомкнулись на его бедрах. Получив опору на локтях, Джин теперь ладонями бережно обхватил красивое лицо, все еще не сумев насмотреться на как будто знакомые черты, все еще испытывая неподдающееся рациональному объяснению волнение, когда его взгляд задерживался на устремленных на него с обожанием глазах.       — Я хочу почувствовать тебя… — нарушивший тишину шепот был буквально пропитан предвкушением и решительной нежностью, и Джин, переполняемый всеми возможными чувствами и теперь совершенно не способный сдерживаться, издал красноречивый гортанный, рвущийся изнутри звук, прежде чем припасть ненадолго к раскрытым губам.       Затем Джин поднялся, сразу потянувшись ко всему необходимому и заранее заготовленному для безболезненно комфортной любви, а Тэхен, без лишних слов, как будто они разделяли в этот момент одни мысли и желания на двоих, перевернулся на живот. Через несколько мгновений, побудив Тэхена подняться на колени, Джин приступил к ласкам, в которых теперь, кажется, испытывал почти смертельную потребность. Необходимость доставить удовольствие. Необходимость сделать этот первый раз по истине незабываемым. Казалось бы, это мелочи, наивные романтические формальности, но Джин впервые в своей сексуальной жизни захотел запечатлеть этот момент, потому что… Он впервые в жизни был влюблен.       Он поднялся к шее Тэхена и стал губами обстоятельно очерчивать ведущий к будущему удовольствию маршрут. Мягко, деликатно, пытаясь прочувствовать каждое отдельное прикосновение, по мягкой коже между сведенных лопаток, затем ближе к пояснице, наконец, добравшись до круглых ягодиц. Джин не мог сдержать улыбку. Если бы раньше ему сказали, что он будет обстоятельно и с упоением нацеловывать чей-то зад, он бы рассмеялся, про себя решив, что человек явно не в себе, но теперь… Он обстоятельно и с упоением нацеловывал мягкую, прикрывающую упругие ягодичные мышцы кожу, наслаждаясь или дразня, прежде чем приступить к серьезным ласкам.       Тэхен, облокотившись на предплечья, также не мог перестать улыбаться, потому что это было настолько неуместно трогательно для создавшегося момента, но… Он замер, прикрыв глаза и бессознательно крепко схватившись за собственное предплечье, ниже опустив голову и еще сильнее сведя напряженные лопатки. Он не мог определить, где вдруг сконцентрировалось больше удовольствия: на его члене или между ягодиц, потому что, казалось, удовольствие было везде. Он пытался понять, как такое возможно, но быстро сдался, полностью погрузившись в ощущения, немного подавшись назад за уверенными движениями пальцев и языка, который то скользил по члену, мягко и нежно дразня головку, то оказывался в районе промежности, настойчиво и решительно преодолевая невольное сопротивление мышц, находящихся на пути достижения максимальной близости.       Тэхен полностью опустился на простынь, уткнувшись в нее носом и схватившись за нее как за спасательный круг, чтобы не утонуть в водовороте безотчетных, неясных, но острых и сладостных ощущений, среди которых совершенно невозможно было различить чуть болезненные движения пальцев. Сознание цеплялось за них, начиная невольно испытывать тревогу, но затем все вдруг заслонялось внезапно вспыхнувшим наслаждением. У Тэхена начала кружиться голова. Впервые он настолько доверился и отдался, что перестал отдавать себе отчет в чем-либо.       Единственное, что смогло немного вернуть его к реальности — вдруг оказавшиеся в районе его правого уха губы и рука, обхватившая его плечи, побуждая вновь приподняться на локтях. Он стал чувствовать нетерпение. Отчетливое, капризное нетерпение, перед которым все сразу потеряло смысл. Он чувствовал упирающийся в него член, но не чувствовал ничего болезненного. Только нетерпение и предвкушение. Быстрее. Внутри.       Джин замер, но лишь на мгновение, потому что Тэхен почти сразу стал медленно подавать назад бедра, самостоятельно помогая члену постепенно входить глубже. Это было по-другому. Это было не так как обычно. Теперь ощущение на члене совершенно заслонено чувством морального удовлетворения. Чувством завершенности. Чувством невыносимой близости, когда ты некоторое время ходил вокруг да около, а потом тебе наконец дали возможность прикоснуться. Джин физически прочувствовал этот момент, что теперь не будет как раньше. Он всегда думал, что это все наивные домыслы романтиков, что после первого секса люди становятся по-настоящему близки и что отношения сознаются по-новому, разумеется, лишь при наличии чувств. Это правда.       Каждое движение было наполнено смыслом. Несмотря на медленно подступающее к члену беспощадное в своей силе удовольствие, которое постепенно нарастало как снежный ком, каждое движение было осознанно. И каждое новое движение лишь упрочивало близость. Это сложно было удержать внутри. Джин побудил Тэхена полностью опуститься на живот, затем, все также не вынимая член, встал, расположив одно свое колено между его бедер. Тэхен, как будто распознав замысел, согнул одну ногу в колене и повернулся на бок. Так у Джина появилась возможность поделиться своими волнительными переживаниями. И он тут же припал к губам Тэхена, двумя руками взявшись за находящееся сверху бедро согнутой в колене ноги, став быстрее и настойчивее приближать оргазм.       В момент, когда все нарастающее удовольствие максимально приблизилось к своему пику, Тэхен положив свою ладонь на шею Джина, затем скользнув пальцами к его щеке. Он хотел что-то сказать, но дыхание слишком участилось, и удовольствие слишком близко подобралось к горлу. Вместо слов из него вырвался тихий, сдавленный протяжный стон, и спустя несколько ожесточенных толчков и наполненных взбесившимся сердцебиением движений, Джин также замер.       И время замерло. И испытанное удовольствием замерло, затем постепенно начав отпускать в момент уставшие нервные окончания. Уставшие от долгожданного и романтично сладостного, наполненного глубоким смыслом и проникновением наслаждения. Джин аккуратно вышел, быстро взял с прикроватного столика несколько салфеток, чисто символически справившись с оставшейся между ягодиц смазкой и только что снятым с члена презервативом, который, вместе с салфетками, он небрежно оставил на деревянном полу, не прикрытом ковром.       Он справился со всем этим моментально, просто потому, что все, чего ему теперь хотелось — прижаться к тихому и уставшему Тэхену и уснуть, до момента наступления сна вслушиваясь в его размеренное дыхание.       Именно на этой мысли, Тэ открыл глаза и посмотрел на Джина. В этом волшебно проникновенном взгляде было что-то такое, что…       — Я люблю тебя. — слова вырвались сами собой, и Джин был готов, как ребенок, прикрыть рот ладошкой, потому что это признание в свете их еще как будто недавнего знакомства казалось неуместным, но... только казалось.       — Иди ко мне.       Джин лег рядом, захватив с собой край до этого отброшенного за ненадобностью одеяла, и Тэхен уже по привычке устроился под его боком, прижавшись в нему всем телом и теперь смотря на розовое от смущения после внезапного признания лицо Джина.       — Я люблю тебя. — Слова Тэхена прозвучали нежно, но при этом как будто ободряюще, как будто дав возможность Джину понять, что он здесь не один такой, наивный и влюбленный, а значит, нет поводов для переживаний.       И все, что оставалось Джину, нежно поцеловать находящуюся на его плече светловолосую голову. Счастье в моменте, когда ты дошел до конца дороги, вымощенной желтым кирпичом, обнаружив там… Любовь. Скромную. Наивную. Понятную только двоим. Лишенную яркой романтической обертки и сладких формальностей, но невыносимо нежную.       — Ты останешься со мной? — Джин повернулся к Тэхену, который все это время не спускал с него глаз.       — Только если мы заключим новый контракт. А то старый истекает через три недели. — Тэхен очаровательно улыбнулся, носом уткнувшись Джину в шею.       — Брачный договор. Пойдет?