reminiscence

      У них по субботам вечер американского кино. Наруто мало чем действительно интересовалась в этой жизни — спорт, музыка, друзья. Всё остальное так или иначе выходило из первого, как ветки от столба. В Америке она вбила себе в голову научиться кататься на скейте, начала массово скупать всевозможные носки и пить пиво. И смотреть кино. Когда-то, когда она только загорелась переездом в США, Саске на пару с Сакурой пришлось ебаться с её нулевым знанием языка и минусовыми способностями к обучению, и когда уже никакие, нахуй, нервы не выдерживали, она швырнула ей планшет, включила «Побег из Шоушенка» на его родном иностранном, и через полгода Наруто пиздела на английском будто учит его лет пять — быстро и бегло. Правда, с кучей ошибок и ужасным произношением, но американцам даже понравилось.       «Очаровательно, Нару, очаровательно.».       Язык Узумаки развивался с её любовью к американским фильмам — словно привезти ребёнка в планетарий и открыть новые вселенные. Саске, которая жила с ней, посмотрела ебучий «Бойцовский клуб» ебучих одиннадцать раз. Спасала положение сама Наруто, которая накупала кучу еды, обожаемого пива, и разрешала Учихе даже не выходить на лестничную клетку, лишь бы та не отвлекалась — та похуй, кури тут, только не на кровати.       Сейчас суббота, восемь вечера — Америка шумит под окнами, а Наруто, стоя целой страны, возится на кровати Саске (и всегда, блять, именно на ней) и пытается умостить три открытых пачки чипсов так, чтобы ей не оторвали голову за крошки. У неё гулька волосами во все стороны торчит, делая её похожей на миядзаковскую ведьму, а красные трусы спрятались под серой майкой-алкоголичкой, найденной где-то в секонде. И носки до самых колен с Сейлор Мун, куда ж без носков-то, на которые посмотришь и глаза хочется себе вырвать.       «— Тебе ебучих двадцать лет.        — Тибе ипучих дацать леть.»       Отличный разговор тогда получился, достойный двух интеллектуально образованных японок.       Саске смотрит на это чудовище на своей кровати, смотрит в экран телефона, где светится «Не хочешь куда-нибудь сегодня сходить?» сообщение, и решает: «Ну нахуй». Она тушит сигарету в банке, встает, отряхивая домашние штаны, и идёт прочь. Прочь-прочь-прочь от Наруто, этой квартиры, этого вечера кино.       — Ты чего? — внимательные глаза, зависшие над клавиатурой пальцы. У Саске почти щимит в груди от мнимого предательства, но от иррациональной злости щимит сильнее.       — Дела появились.       Выкуси.       — Чего? — блондинка округляет глаза, смотрит на экран ноутбука, и тут же разворачивает его к Учихе, смотри, мол, тоже. Там «Криминальное чтиво» наполовину прогружено и сурово светит заставкой.       — Иду на свидание, — она бросает эту фразу как окурок на тротуар, а сама впивается в Узумаки, ожидая реакции.       Ей хочется взрыва, бури, чтобы пиздец аж до потолка. На деле банального «Не иди, оставайся со мной», и Меган получит моментальное на отъебись. Но голубые глаза лишь на миг светлеют грустью, пара взмахов ресниц, и радужка словно толстым стеклом покрывается, и, если бы не дёрнувшиеся пальцы и напряжение одними уголками губ, то на кошачий наклон головы можно было бі повестись (и когда только научилась). Но Саске давно ловит Наруто каждой клеткой.       Ну, давай. Скажи, скажи хоть что-то.       — А с кем?       — Меган, — светлые брови чуть взлетают вверх, но тут же возвращаются, а губы расплываются в этой ебучей улыбке. Она ей, блять, улыбается, словно ей действительно похуй, куда там Саске и с кем.       — Она классная, здорово, — говорит.       — Хорошо вам провести время, — говорит.       А Учиха хочет вот там прямо на полу сесть и завыть. Или дёрнуть за блондинистые космы и в лицо выплюнуть: «Какая же ты неебически тупая».       Меган на самом деле классная, они на матче познакомились. Она высокая, она блондинка, она капитанка баскетбольной женской команды универа. Ещё она учится на литературном, не пьёт пиво, не носит дурацких носков, и смех у неё бархатистый и текущий, и обаяние в одних движениях сильных рук. А какие трёхочковые, а. За ней пол универа бегает, и сама Наруто что-то там пыталась, когда только пришла в команду, а тут бац, и она просит у Учихи номер телефона, просит как-нибудь прогуляться.       Меган, ну вот правда, очень классная, но проверять Саске как-то не хотелось. Она бросает небрежное «ага» и собирается потом вредно медленно, крутясь перед зеркалом, чуть ли не впервые пытаясь уложить волосы. Конечно показательно, так-то оно ей нахуй не сдалось. Наруто переворачивается на спину, и её голова свисает с кровати, делая глаза ещё больше, хотя куда уж, и так вон огроменные. А ещё она весело советует Саске, на какую сторону зачесать чёлку, подскакивает к ней и отпихивает бедром от шкафа, доставая из недр красную майку, про которую сама Учиха забыла, и которая пиздецки ей идёт. Выпроваживая, словно мать, на свиданку, она говорит, что ждать не будет и ляжет без неё, и подмигивает.       Она ей, Саске, подмигивает.       Брюнетка вылетает из подъезда, прикуривает на ходу, и идёт по улице до того злобно, что прохожие её шарахаются. Когда на другой стороне показывается светлая макушка Меган с высоты метр восемьдесят семь, она замедляется, выкидывает третий окурок, и надевает свое привычное безразличное ебало, о которое орехи можно бить. А у Меган истинно голливудская улыбка, серые глаза с разводами, играющие мышцы рук, чёткое понимание личных границ, и голос мелодичный и вкрадчивый. И говорит она только по делу, фактами, и в какой-то момент Саске ловит себя на дёргающихся уголках губ от очередной шутки.       Меган оказывается действительно классной, и от этого блевать хочется. От самой себя блевать хочется.       — Ты же с Наруто живешь? — Улыбается она, открывая перед Саске дверь в кофейню. — У неё большой потенциал, круто играет.       Саске кивает. Она в курсе, вообще-то — с первой игры сидела в самой жопе зала, не отрываясь от хаотично скачущей фигуры, пока Наруто не начала играть лучше и не стала тащить её силой, предлагая первые места. А Саске и с задницы неплохо смотрелось, не нужно было скрывать гордого взгляда каждый раз, когда забившая в кольцо Узумаки поворачивалась к ней с довольной мордой.       Они гуляют ещё пару часов, пока сумрак не окутывает весь город, пока пьяные тела не начинают вываливаться из клубов. На часах час ночи, она позволяет себе совсем лёгкую, так, намёком, улыбку, чтобы девушка не настаивала на своём «Давай проведу». У Меган глаза серые в разводах, прямые и цепкие, а ещё она, в отличии от Саске, не дура. Провожает её до места встречи, и, вместо робкого поцелуя в щёку, мягко берёт за ладонь — на секунду, потому что Учиха вся сжимается и заклинивает в позвоночнике от чужих рук. Классная Меган говорит: «Я позвоню». Добавляет потом: «Приходи поболеть на игру», но за кого — молчит. Наверное, что-то понимает во взгляде, который такой же прямой и уверенный, но словно где-то в ебенях потерялся. И уходит. И не позвонит, Саске в курсе, как это происходит.       Она покупает самую маленькую виски в круглосуточном магазине под домом, где камер нет, и продавец знает их обеих. Горло обжигает и глаза слезятся, бутылка пустеет за четыре прикосновения к губам. Саске тянет блевать сильнее, потому что с утра в желудке ничего кроме трёх чашек кофе, но она это чувство закуривает свежей сигареткой, первой из двадцати в пачке, и смотрит на чернеющее бездной окно их квартиры. Очень пусто, очень тихо чернеющее в серой стене дома. Наруто действительно не ждёт, умостив тело на подоконнике с наушниками на своей пустой башке.       Саске злится, злится, и с последней тягой словно умирает — вся разом обмякает на лавочке, возводит глаза к небу, на котором солнца нет. Ни на небе, ни в её окне, пиздец какой-то. «Пустая башка тут только у тебя» — говорит она себе и встаёт. Кот, который умостился с ней на лавочке буквально минуту назад, дёргает ухом, но Учиха, наверное, не настолько интересная полуночница, так что он ложится обратно спать.       Семь лестничных пролётов, две двери. Саске скидывает кожанку прямо там на полу, там же оставляет свои мартинсы, подаренные Узумаки на её первый день рождения в Америке. Их потом пришлось идти менять, потому что, ну конечно же, она проебалась с размером, но Саске тогда впервые за всё их знакомство позволила себе обнять блондинку за плечи. Просто с нежностью, без всякого, потому что мечтала о таких с пубертата, а когда они переехали то денег было в обрез, а такие вещи — роскошь. Она кошкой ступает по полу, собирая белыми носками пыль, и заходит в комнату. Наруто спит у себя на кровати в обнимку с одеялом, отвернувшись к стене, одними красными трусами торча. Кровать Саске на другом конце комнаты и сейчас кажется, что они живут в разных крылах огромного викторианского замка, потерявшись среди приведений. Ноут неприкрытый стоит рядом на полу, и Саске всё так же тихо опускается рядом. Экран мигает, растекается светом по комнате, и на нём открытый чат дискорда. Она не читает, сворачивает окно и натыкается на заставку с железным человеком. Окошко браузера манит, и она, слабачка, поддаётся. На экране «Криминальное чтиво» в полной прогрузке, и минута просмотра. Всё, на этом финита ля комедия. Учиха переводит взгляд на покрытую мягким пушком поясницу, и аккуратно утыкает лбом в чужую кровать. Хотелось бы с размаху, с разбегу, чтоб череп переебало с хрустом, но Наруто редко засыпает раньше часу ночи, так что она может себе позволить лишь это. За три года они пропустили субботу кино дважды — когда полетели в Японию на выходные и когда Наруто сломала палец.       Это третий.       На следующую субботу Учиха Саске скачает каждый фильм Тарантино, и посадит Наруто смотреть их в хронологическом порядке по году выпуска.