She Wolf

      Сегодняшняя ночь была улётной, Микеланджело это знал. Он сам скакал по крышам, катаясь на любимом скейтборде и делая немыслимые трюки, которым позавидовал бы любой каскадёр. Балагур громко хохотал, то и дело выкрикивая "Вуху!" и "Кавабанга!". Ему было донельзя весело — ничто не могло испортить оптимистический настрой мастера нунчаков.       Громкий визгливый вой заставил Майки споткнуться и проехаться лицом пару сантиметров по крыше. Щеку слегка "счесало", но весельчак на это никак не обратил внимания. Поднявшись на ноги, Микеланджело направился на вой, надеясь найти его источник.       "Откуда волкам взяться в Нью-Йорке?" — успел подумать весельчак и замер на парапете, увидев источник воя, стихшего к приходу ниндзя.       На асфальте в подворотне лежало непонятное существо, с высоты казавшееся очень маленьким. Майки спрыгнул вниз. Существо по сравнению с ним самим было раза в два меньше по размеру. Тело покрывала короткая светло-зелёная, почти салатовая, шёрстка, абсолютно мокрая на ощупь. На голове, чуть большей в пропорции с небольшим торсом и длинными ногами в ботинках цвета тёмно-зелёной бирюзы, были большие волчьи уши с рыжей внутренней частью. Странные пучки, похожие на толстые шипы, выглядели довольно необычно: их было шесть —центральный, верхний и нижняя пара были опущены, а верхняя пара — приподнята над нижней. На всех пучках, кроме центрального, был необычный рисунок красного цвета, походивший на ёлочку. В уголках закрытых глаз было по небольшому пурпурному пятну, походившему на лепесток. На запястьях рук, скрытых белыми перчатками, и лодыжках было по толстому золотому кольцу, выглядевшему как браслеты. Длинный, метра полтора, волчий хвост лежал неподвижно. Вся одежда в виде белой посеревшей от земли футболки и шорт цвета хаки была перемазана кровью вперемешку с грязью и изодрана просто в хлам. Всё тельце существа было покрыто множеством царапин и ран, а середина голени левой ноги странно опухла. Рядом с несчастным лежала небольшая, чудом уцелевшая спортивная сумка.       Майки тут же бросился к существу и довольно быстро нащупал шею, найдя сонную артерию. Пульс был, но медлить нельзя. Ниндзя хотел помочь бедняге, но его слегка останавливала мысль о братьях: что ему сказать? А вдруг это ловушка? Это не просто зверёк с улицы, а живое невинное существо, сильно отчего-то пострадавшее.       Микеланджело со всей своей имеющейся аккуратностью поднял несчастного на руки, прихватил сумку и понёсся в канализацию, домой.       

***

      Майки повезло: на пути в лабораторию Дона он никого не встретил, что сыграло весельчаку на руку. Умника он сразу предупредил, чтобы тот не раскрыл небольшой секрет младшего.       — /Да, Майк?/ — сразу ответил черепаший гений.       — Привет, Дон. Я по делу звоню… — неуверенно протараторил Микеланджело.       — /Какому это делу, Майки? Что-то случилось?/ — голос Донателло звучал настороженно, заставив балагура начать нервничать.       — Ну-у-у, да-а-а, случилось, брат, но не со мной… — заикнулся Майки, но потом, собравшись с духом, выпалил: — Подготовь аптечку, там одному бедняге нужна неотложная помощь. Я скоро буду.       — /Погоди, Майки, во что ты опять вляпался?!/ — обеспокоенно спросил Донни на другом конце провода.       — Нет времени объяснять, Дон! Бедняге нужна помощь и нельзя терять ни секунды! — затараторил Майки, мчась на всех парах под сводами канализации. Умник вздохнул.       — /Хорошо. Буду ждать./       Донателло был поражён, увидев израненное нечто на руках у младшего. Уложив пострадавшее существо на стол, черепахи принялись оказывать помощь. На это у них ушло несколько часов. Ранам, обработанным и забинтованным, не было счёта, так много их было. Было видно, что бедняга рухнул с большой высоты и чудом выжил, сломав ногу. Существо не просыпалось по вполне понятной причине: организм был сильно ослаблен ранами и болевым шоком.       Рваную одежду пришлось снять и выкинуть на помойку, а новую ребята раздобыли у Эйприл. Они кратко посвятили её в свою тайну, взяв с девушки слово, что та не расскажет никому. Лучшая подруга черепах даже вызвалась сама помогать и присматривать за несчастным существом. Сложностей не возникало — нужно было следить за состоянием и поймать момент пробуждения.       Прошла неделя. За несчастным приглядывала Эйприл, сидя на стульчике и читая книгу. Существо не шевелилось и не издавало ни звука. В тишине раздавалось еле слышное сопение раненого бедняги.       —О-о-ох… — вскоре простонало нечто, зашевелив одеялом. Девушка отвлеклась от книги и посмотрела на существо. Бедняга зажмурился, схватившись за голову одной рукой, а другой — опираясь на кровать.       — Привет, — тихо поздоровалась Эйприл. Существо, дёрнув одним из больших ушей, испуганно и невысоко подпрыгнуло и забилось в угол, едва заметно сморщившись от боли в сломанной ноге с зафиксированной на ней шиной и уставившись на девушку затравленным взглядом. Глаза были разного цвета: левый сиял ярко-алым, а правый — изумрудно-зелёным. Бедняга чего-то боится?       — Как себя чувствуешь? — спросила Эйприл и с удивлением заметила, как трясётся несчастный, оскалившись от испуга. Длинный пушистый хвост подрагивал, выдавая эмоции бедняги, со страху забившегося в угол. Что это с ним? — Ты чего?       Существо продолжало затравленно таращиться на Эйприл широко распахнутыми разноцветными вытянутыми овальными радужками с суженными зрачками на фоне больших белков. Взгляд бедняги так и говорил: «Не надо! Не приближайся!» Чего же оно так боится?       — Всё хорошо, — стала успокаивать несчастного Эйприл. Существо едва заметно замотало головой, отрицая слова малиноволосой девушки. Не верит. — Я не причиню тебе зла.       Существо вздрогнуло, когда Эйприл стала протягивать руку к его голове. По мере приближения в глазищах бедняги собиралось всё больше слёз. Несчастный совсем зажмурился, когда между его лбом и пальцем остался один жалкий сантиметр…