быть частью чего-то важного

сокмин ещё начинает подкармливать джису, приносит ему его любимое печенье, как потом оказывается, приготавливая его самостоятельно. он чаще звонит по вечерам по фейстайму или на выходных, чтобы су не сошёл с ума от скуки в палате, но тот большую часть времени молчит, читая или разглядывая внимательно лицо мина. джонхан звонил ещё около десяти раз за это время, но все разы джису либо действительно не видел, либо старательно делал вид, что ему никто не звонит. сокмин как-то спросил, а су помотал головой и попросил не спрашивать об этом. тот догадывается, что это за человек, но всё равно хочет узнать, ведь от его звонков у су сразу кожа бледнеет и нервозность появляется. а в какой-то день ли вообще блокирует этот номер на его телефоне. — что принести тебе завтра? — спрашивает сокмин, когда они вновь созваниваются посреди ночи. — просто приди сам пораньше, — просит джису, ведь мина не было два дня. — хорошо, — улыбается он, — стало быть, мне сделать сюрприз? — ты сделаешь мне сюрприз, если сейчас окажешься здесь, — подобно маленькому ребёнку проговаривает хон, а сокмин смеётся и посылает ему чмок через экран, обещая прийти пораньше с утра. джису сам не знает, почему стал таким жадным до внимания. наверное, потому что ему никогда его в таком количестве не уделяли. но сокмину это нетрудно, потому су старается не думать об этом лишний раз. засыпает он, опять не прощаясь и даже не замечая этого, так как ли снова шепчет что-то приятное ему в трубку. будит его та самая медсестра. джису даже имени её не помнит, да и вспоминать как-то не хочет. он потягивается, обнаруживая телефон на полу, и спешит поднять его и поставить на зарядку. — подскажите, — впервые за долгое время обращается он к медсестре, — а доктор ли уже пришёл? — нет ещё, — отрезает та, — а вам он зачем? — просто поинтересовался, — как можно спокойнее отвечает хон. — ваш простой интерес разрушает семью, вам не стыдно? — на одном дыхании выпаливает женщина, отчего джису не сразу понимает смысл ею сказанного. — что вы имеете ввиду? — просит разъяснений парень. — то и имею, — женщина, видимо, в силу своего возраста и сложной нервной работы, не могла общаться более спокойнее, — у него жена и двое детей, счастливый брак, и вы думаете, что ваши ложные диагнозы удержат его с вами? — что вы такое несёте? — джису честно, в шоке от таких заявлений, — какая жена? какие дети? — пойдёмте со мной — я вам покажу, какая жена и какие дети.. джису даже подумать не успевает, как женщина хватает его за запястье, как какого-то мальчишку, который нашкодил, и тащит за собой по коридору. в больнице, видимо, не все ещё проснулись, потому в коридорах очень мало людей. его заводят прямо в кабинет главных врачей, где ещё никого не было и только уборщица протирала пыль и проветривала помещение, ведут прямо к столу, расположенному в углу, и пихают в руки фоторамку, в которой находилось фото. на нём джису сразу узнаёт сокмина, который держит двух девочек лет пяти у себя на руках, а рядом стоит девушка с высветленными волосами. у джису перед глазами опять всё плывёт и мысли огромным сугробом падают на голову. "так это всё была ложь?". — увидели? — рамку из его рук так же небрежно, как и дали, выхватывают и ставят на место, — а теперь задумайтесь над тем, чтобы перестать рушить чужие отношения. джису выходит из кабинета, чувствуя, как ноги его подводят. почему это происходит с ним? почему опять? он ведь только поверил. когда он проходит мимо лестницы, что ведёт вниз к выходу, его вдруг кто-то зовёт: — джису, ты в порядке? — хон оглядывается и видит, как к нему подходит сокмин ещё в одежде и уже собирается взять его под руку, но джису дергается, из-за чего всё-таки падает, а мин торопится ему помочь, зовя на помощь медсестру. — нет! — кричит су, вырываясь из чужих рук, — не прикасайся ко мне! — что с тобой? — взволнованно спрашивает сокмин, и когда всё же ставит парня на ноги, отпускает, чтобы тот не навредил себе. — вновь что-то неважное.. — хон сам не замечает, как по его лицу начинают течь слёзы. — что? — не понимает сокмин, — о чём ты? — я не хочу тебя видеть! — громко говорит джису, наплевав, что вокруг люди, — выпиши меня, сегодня же! — только после того, как ты мне объяснишь в чём дело, — мин действительно хочет понять, только у су сил нет. — я не хочу ничего тебе объяснять, я просто хочу уйти, выпусти меня. — слушай, ты явно не в себе, — ли останавливает медсестёр, которые пришли с успокоительным в шприцах, — давай поговорим. — нет! — как же су надоело, что его никто и никогда не слушает, — я устал от всего этого, я просто хочу спокойствия. доктор смотрит по сторонам в раздумьях, после чего принимает какое-то решение про себя и кивает: — ладно, хорошо, — произносит он, явно стараясь держать себя в руках, — я тебя понял, после завтрака.. — сейчас, — перебивает его хон, а сокмин очень надеется, что тот передумает. — хорошо, сейчас, — всё же соглашается он, — соберите все его документы и дайте спокойно покинуть больницу. далее джису уходит к себе, где переодевается в свою одежду и спешит как можно скорее домой. — джису, — в комнату входит ли, а су начинает судорожнее завязывать кроссовки, — может всё-таки скажешь, в чём дело? я приехал пораньше к тебе, чтобы побыть с тобой подольше. — не надо, — несмотря на ком в горле, произносит джису, — я не хочу больше ломаться. — что это значит? почему бы тебе прямо не сказать? — не выдерживает сокмин, повышая голос, — я ведь хочу, очень хочу, понять тебя, но ты как грёбаный кроссворд на неясном мне языке! джису, прошу, объясни! от крика джису весь сжимается, а мин обессиленно выдыхает и тихо просит прощения за эмоции, но су снимает с зарядки телефон, накидывает куртку и пулей вылетает из палаты. всю дорогу джису не может сдержать слёз. он уже даже забыл из-за чего плачет, просто потому, что в груди боль, хочется спрятаться в глубине своей квартиры, зарыться в одеяло и не покидать свой дом больше никогда. так и проходят его следующие два дня. он игнорирует телефон, напрочь забивает на голод и смотрит в потолок в попытках найти хоть что-то, за что можно было бы уцепиться. но в жизни его не было счастья со времён старшей школы, когда его ещё не мучили кошмары о разбитой вазе и смеяться можно было без едкой горечи на губах. рассуждения о смысле выматывают, и джису не замечает, как проваливается в сон.