Неверная

— Приятно познакомиться, Агата… — слышу знакомый голос, от которого по телу проскакивают ледяные мурашки.       Кажется, земля уходит из-под ног. А картинка словно сужается перед глазами, сходится до черноты бездонных зрачков напротив.       Нет, нет, нет. Так не бывает! Не может…       Судорожно втягиваю воздух, а вместе с ним и тошнотворный аромат цветов, что свербит рецепторы, и противный ком тут же подкатывает к горлу.       Не успеваю опомниться, когда крепкая ладонь прижимает меня к себе, а мерное дыхание, перемежающееся нотками мяты, ощущается невесомым касанием около уха: — Ты даже не представляешь насколько приятно, — шепчет едва слышно, всучая под нос благоухающие лилии.       Сердце работает на износ, отчаянно колотясь в грудной клетке. Пытаясь совладать с эмоциями, выдавливаю: — Взаимно, — нацепляю на лицо свой самый доброжелательный оскал — слишком много пар глаз наблюдают за нами.       Морщусь, и лишь отстранившись от него, всего на долю секунды вижу изменение на лице нового родственника: глаза из небесно-голубых превратились в цвет океана перед грозой. Такие же волнующе-притягательные.       Буквально задыхаюсь от знакомых ощущений и тлеющих угольков воспоминаний. Дай им чуть воздуха, и полыхнет настоящее пламя! Снова…       Нет! Нельзя.       Отступаю на шаг назад. Так безопаснее.       И уже во второй раз весь привычный для меня мир разлетается в щепки, потому что только сейчас мой взгляд цепляется за чемодан, до этого скрывающийся за спиной мужчины. Так и замираю на месте, пялясь в одну точку.       В голове один за другим проносятся десятки вопросов. Путаясь, сталкиваясь. Образуя самый настоящий хаос.       Александр же коротко здоровается с Сэмом, с непонятной ухмылкой пожимая тому руку, затем полностью переключает своё внимание на мою тётю. Слышу их радостную беседу, мысленно умоляя чертовку-судьбу, чтобы весь этот фарс оказался лишь одним из моих ночных кошмаров.       Но ни через минуту, ни через пять ничего не исчезает, и осознание реальности стучит набатом по вискам, захлёстывает огромной, разрушительной волной. Топит. Выгляжу я, наверное, так же, как себя чувствую, потому что перед входом в столовую, ощущаю лёгкое прикосновение к плечу на пару с заботливым голосом: — Всё в порядке? — Сэм смотрит тепло, с долей волнения.       Стыдливо поджимаю губы. Воротит от самой себя. — Просто немного устала, — выдаю самую правдоподобную улыбку из своего арсенала. — Не стоит беспокоиться, — накрываю его ладонь своей, ободряюще сжимая.       У меня еще будет время всё хорошо обдумать. Только позже. Сейчас же предстоит сыграть роль замечательной племянницы и безгранично счастливой невесты, потому что я попросту не могу расстроить одного из самых близких мне людей. Не хочу. И не буду. Хотя прекрасно понимаю, что делаю все с точностью да наоборот. — Тебе стоит чаще отдыхать, Агата. В последнее время ты сама не своя, — ответить не успеваю. К моему облегчению, рядом образуется Марта. Изучающе стреляя острыми глазками в сторону гостя, любопытная горничная наконец-то забирает у меня из рук этот приторный веник, что успел изрядно подвять, унося несчастного в неизвестном направлении. Оно и к лучшему.       Неспешно занимаю своё место за столом, сознательно избегая встречаться взглядом с новоявленным кузеном. Едва коснувшись ужина, я, в основном, отстраненно размазываю его по тарелке. Аппетита нет, от слова «совсем», как и желания принимать участие в общем разговоре. Возможно, я просто зря себя накрутила. Ведь даже если между нами что-то и было, сейчас это не имеет никакого значения. Мы оба взрослые люди и всё прекрасно понимаем. Я почти замужем, а он — не более, чем мой сводный брат. И по-другому никак. — Как тебе на новом рабочем месте, Агата? — интересуется Фредерик, поглядывая в мою сторону, от чего вилка, которой я пилю несчастную оливку, с визгом скребёт край белоснежной посуды.       Неохотно отрываюсь от своего «увлекательного» занятия: — Всё просто замечательно, — отвечаю коротко, не имея ни малейшего желания вдаваться в подробности. Да и незачем.       Кажется, звучит слишком резко, поэтому спешу сгладить ситуацию милой улыбкой, от которой разве что сахар на зубах не скрипит. Дальнейшая беседа вовсе не клеится, поэтому мужчина лишь кивает, переглядываясь с тётей.       Чувствую себя ужасно, не только морально, но и физически. Хочется лишь одного — чтобы этот карнавал абсурда быстрее закончился. Наверное, я неприлично часто пялюсь на настенные часы, потому что вскоре ловлю на себе укоризненный взгляд любимой родственницы.       Наконец, целую вечность спустя, ужин подходит к логичному завершению, но не успеваю вздохнуть с облегчением, когда меня вызывают для серьёзного разговора. — Присаживайся, дорогая, — голос мягкий, но не принимающий возражений. Инстинктивно начинаю нервничать. Такое начало мне явно не нравится.       Мысленно поёжившись, все же прохожу вглубь кабинета, прикрыв за собою дверь. Опускаюсь в кресло напротив тёти, выражая свою готовность слушать. — Как обстоят дела с твоим проектом, Агата? — она щёлкает настольной лампой, рассеивая приглушённый мягкий свет, переводит взгляд на какие-то бумаги.       Я же чувствую себя школьницей, чью работу проверяет суровый преподаватель. — Думаю, могу сказать, что весьма неплохо, — стараюсь, чтобы голос звучал уверенно. — Если ты хотела поговорить об этом, то можешь не волноваться, я успею закончить в срок.       Уже собираюсь предложить ей посмотреть на последние чертежи, как она жестом останавливает меня: — Не только об этом.

***

      По венам с бешеной скоростью разливается безудержная злость и раздражение. Впервые за долгое время ухожу из кабинета тёти, громко хлопнув дверью.       Не могу поверить, что она так безрассудно поступила! Аннет Харрис — акула бизнеса, позволила какому-то мужику так себя провести!       Объединить компании? Глупость!       Какой это по счету брак? Третий или четвёртый? Неужели союз с Чеком ничему её так и не научил?       А ведь она обещала… Только почему-то её действия идут вразрез со словами...       Я же не вчера родилась. Еще до свадьбы разузнала, какая слава тянется за этим её Ларсеном, но закрыла на это глаза. Не в моих правилах было влезать в личную жизнь тёти. Правда, до поры до времени. Хотя слукавлю, если не признаюсь, что надеюсь на непродолжительность их брака, как и всех предыдущих.       Вновь морщусь от всплывшей в голове фразы о семейном бизнесе. Вот только Фредерик — не моя семья. И никогда ею не будет!       Чёрт! Да она даже не посоветовалась со мной, а просто поставила перед фактом. Словно мое мнение ничего не значит! Кажется, тётя забыла, что всё, что у нас есть сейчас, заслуга не только её, но и моих родителей.       Обида топит разум, душит меня изнутри, разъедая горьким ядом. Взгляд мечется по пространству коридора в поиске чего бы сломать или разбить. Сама пугаюсь своей реакции. Будто внутри так много всего намешано, и эти эмоции разрывают на кусочки, заставляя чувствовать себя потерянной.       Делаю несколько глубоких вдохов через нос и медленных свистящих выдохов, пытаясь хоть немного остыть.       Подняв глаза от пола, замечаю стоящего в нескольких метрах взволнованного Сэма.       Взволнованного, но не удивлённого… — Ты все знал, — не вопрос. Факт.       Конечно, в отличии от меня, Сэм ценный сотрудник. Обиженно поджимаю губы, чувствуя себя крайне паршиво. — Прости… — приблизившись, он приобнимает меня за плечи, притягивая к себе.       А я и не сопротивляюсь. Утыкаюсь лбом в крепкую грудь, пытаюсь привести мысли в порядок. Понимаю, что попросту не имею права что-либо предъявлять ему. Не мне говорить о правильности.       Его сердце стучит так громко, так быстро. Стараюсь не думать ни о чем. Прижимаюсь щекой, вдыхаю знакомый запах, успокаиваясь.       Но внутреннее спокойствие рассыпается в прах, словно его и не было вовсе, когда я встречаюсь взглядом с новоявленным родственничком. Только его не хватало!       Оперевшись о лестничные перила, сцепив на груди руки, с непроницаемым выражением лица он смотрит прямо на меня. Ледяные глаза, кажется, расстреливают, выпуская пули автоматной очередью.       Хочу отвернуться, разорвать этот невыносимый контакт, потому что мне слишком неуютно, но он словно гипнотизирует меня. Держит.       Секунда… две… затем его губы кривит понятная лишь ему одному ухмылка. Подмигнув мне, отворачивается, будто теряя всякий интерес, скрывается за дверью гостевой комнаты. Теперь ещё и жить с ним под одной крышей! — Тебе нехорошо? — звучит совсем рядом с ухом тихий голос Сэма, заставляющий меня вздрогнуть.       Благо, стоя спиной к Нильсену, он не мог увидеть наших гляделок.       Можно подумать, в городе недостаточно хороших отелей. Откуда только нарисовались эти проблемы с водопроводом? Помнится, не так давно квартира была в порядке. Не то чтобы я тогда особо интересовалась состоянием его жилища…       Словно опомнившись, мотаю головой, будто физическое воздействие может вытряхнуть из головы назойливые мысли. Знаю, что поступаю сейчас мерзко и слишком несправедливо, но не могу иначе. Готова на всё, лишь бы вытеснить из памяти этот ужасный день, не унимающуюся обиду и те чёртовы глаза с серебристыми прожилками… — Поцелуй меня, — прошу на выдохе. Практически умоляю. Ощущаю, как напрягаются мышцы под ладонью и вижу, он хочет что-то сказать, но быстро перебиваю: — пожалуйста…       Обнимаю его за шею, когда он аккуратно касается моих губ своими. Мягко, ненастойчиво, будто спрашивая разрешения. В этом весь Сэм. Нежный и ласковый. Такой привычный и родной. Не могу простить себя за то, что так с ним поступаю. Ведь он абсолютно искренен со мной.       Зарываюсь пальцами в мягкий шёлк волос, но тяжесть пережитого не покидает меня.       Кому и что пытаюсь доказать? Непонятно. — Думаю, мне пора, — Сэм слегка отстраняется, убирая за ухо выбившуюся прядь волос. Смотрит мне в глаза так пронзительно нежно, так открыто…       Вижу нечто странное в его взгляде, новое, смешанное с капелькой удивления и заинтересованности.       И чувствую себя последней эгоисткой. Когда, в какой момент все полетело к чертям? У нас с Сэмом всегда всё было серьёзно, стабильно. И меня это устраивало. Войны и цунами мне ни к чему. — Может, останешься? — спрашиваю с надеждой, заведомо зная ответ.       Раньше он никогда не оставался. А я и не настаивала. Да и для меня не секрет, что он до сих пор чувствует себя неловко в доме тёти.       Но сейчас я нуждаюсь в нем, в его присутствии. В глубине души понимаю зачем, но стыжусь признаться даже самой себе. — Агата, ты же знаешь… — словно извиняется. — Знаю, — ободряюще улыбаюсь, киваю. — Тогда… спокойной ночи? — Спокойной ночи, — снова притянув к себе, крепко обнимает. — Не натвори глупостей, договорились? — целует куда-то в волосы. — Договорились, — слегка прикусываю губу, опускаю глаза в пол.       Уже натворила.

***

      Устало скидываю платье и бреду в ванную. Наконец-то этот день подошел к завершению!       Под душем просто стою — сил нет даже мочалку поднять.       В голове настоящий бардак.       Прислоняюсь спиной к прохладной плитке, безвольно сползаю вниз. Прижав к груди колени, пытаюсь привести мысли в порядок.       Вытягиваю перед собой руку. Почти не мигая, рассматриваю кольцо на пальце, и перед глазами тут же, словно кадры киноленты, мелькают воспоминания…       В тот день я думала, мое сердце разорвется на части от волнения. Словно интуитивно, я чувствовала намерения Сэма. В конце концов это было вполне логичным этапом развития наших отношений. Но когда он встал на одно колено, а в руках оказалась коробочка с обручальным кольцом, я не знала, что и делать. Слушала его и одновременно ничего не слышала.       Наверное, только тогда поняла, насколько далеко всё зашло.       Но лишь от одного взгляда в такие родные, искрящиеся нежностью глаза, «Да» само сорвалось с губ, отсекая любой путь к отступлению…       Понимаю, что на сегодня достаточно изводить себя. Выключаю горячую воду и лишь прохладные струи, брызнувшие сверху, на пару секунд вытягивают меня из забвения.       Слегка взбодрившись, не спеша выползаю из душевой кабинки. Переодеваюсь в ночную рубашку, выжимаю волосы, промокая их полотенцем. Несколько минут просушиваю феном и только после этого возвращаюсь в комнату.       Спальня непривычно давит тишиной и одиночеством. Кажется, даже родные стены словно ощетинились. Несмотря на распахнутое окно, здесь невыносимо душно. Тревога накатывает непрошенными волнами. Давно у меня не было этого состояния…       Недолго думая, накидываю на плечи лёгкий халат, запахнув его и завязав пояс, практически бесшумно выскальзываю в коридор.       Ночной воздух обжигает, впивается сотней иголок в кожу ключиц и шеи. Именно этого я и добивалась — холод помогает отвлечься от ломающих грудную клетку мыслей.       Облокотившись о балконные перила, медленно вдыхаю. Аромат мокрой листвы вперемешку с тонким сладковатым оттенком душистых пионов, высаженных стариком Эдгаром, мягко обволакивает, даря такое желанное умиротворение. — Не слишком поздно для прогулок? — внезапно раздается за спиной тихий низкий голос. Вздрогнув от неожиданности, выжидаю несколько секунд, лишь бы не показывать своего смятения.       Повернувшись, одариваю мужчину лёгкой полуулыбкой: — Думаю, могу задать тебе тот же вопрос, — стараюсь звучать как можно более ровно и спокойно. Что было, то было. Это не повод вести себя истеричной барышней.       Он молчит. Выглядит расслабленным: руки спрятаны в карманах джинсов, голова чуть склонена набок. Подперев плечом косяк двери, смотрит на меня изучающе. И этот его взгляд походит на мягкое прикосновение кошачьей лапы. Бархатистый и вкрадчивый, как первое прикосновение к избранной для игры мышке. — На самом деле уже действительно поздно. Пожалуй, я пойду, — выдыхаю вместе с облаком морозного воздуха, когда тишина порядком затягивается. — Доброй ночи.       Хочу пройти, но Александр и не думает двигаться с места, тем самым преграждая мне путь. — Снова убегаешь? — уголок его губ слегка вздрагивает. Ещё не улыбка, скорее, демонстрация своего превосходства. И этот наметившийся жест заставляет меня внутренне насторожиться. — «Снова»? — в напускном удивлении вскидываю бровь.       Честное слово, я пыталась сделать вид, будто ничего и не было…       Интересно, что за игру он затеял? — Думаю, ты прекрасно понимаешь, о чём я, — лениво отталкивается плечом от дверного косяка и выпрямляется.       Сделав шаг, приближается почти вплотную. — Возможно. И что дальше? — спрашиваю, копируя его же тон, демонстративно скрещиваю на груди руки.       Впрочем, на Александра это никакого эффекта не производит. Лишь забавляет. И несмотря на дикое желание как можно быстрее убежать или отойти хотя бы на пару шагов, остаюсь неподвижной. Отчего-то в этот момент память подкидывает правила поведения, в случае нападения дикого зверя. Не убегать, не показывать страха, не поворачиваться спиной…       А в том, что он — хищник, сомнений нет. — Ну-ну, спрячь свои коготки. Нам ещё работать вместе, сестрёнка, — произносит обманчиво спокойно, впиваясь в меня колким взглядом.       Внутри словно что-то вспыхивает. — Значит, ты знал?       Раздражение сплетается со злостью. Вдыхаю полной грудью, пытаясь привести в порядок мысли, но легкие заполняет аромат мужчины. Едва ощутимый табачный дым вперемешку с одеколоном и кофе. Будоражащее сочетание запахов, которое заставляет меня еще больше нервничать. — О планах папули и твоей тёти? Разумеется, — смотрит насмешливо. — А вот ты, судя по всему, нет. По крайней мере, до недавнего времени, — констатирует с каким-то непонятным удовольствием. — Неужели Аннет не соизволила поставить в известность свою единственную племянницу? Кажется, кое-кого не воспринимают всерьёз. — Не твое дело, — цежу сквозь зубы. Нет уж, что угодно сделаю, но не доставлю ему радости. Не покажу, что он задел меня своими словами. — А теперь дай пройти. Хватит с меня на сегодня твоего общества.       Пытаюсь обойти, но стоит сделать шаг вправо, оказываюсь пойманной чуть выше запястья. — Не так быстро, — приближается губами к моему уху. Осторожно убрав прядь волос, шепчет тихо, заставляя сердце биться где-то на уровне горла от этой близости: — Ты кое-что забыла… — сунув руку в карман, достаёт клочок непонятной ткани. Скомкав в ладони, запихивает в широкий кармашек моего халата.       Замираю, боясь малейшей эмоцией выдать себя. На его губах искрится понятная лишь ему улыбка, и она приводит меня в чувство. Опомнившись, отталкиваю его и отхожу, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. А Александр и не удерживает, больше не предпринимает ни единой попытки схватить меня. Понимаю, что ещё немного, и скандала не избежать.       Не желая никого будить, а уж тем более вдаваться в подробности нашего конфликта, решительно направляюсь к выходу.       За спиной раздается его довольный смех, и я ловлю себя на мысли, что сжимаю кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. Уже в комнате прислоняюсь спиной к двери и тем самым закрываю её, запрокидывая голову назад.       Сердце в груди — навылет.       Не без опаски засовываю ладонь в карман. И от одного лишь прикосновения к тонкой шелковистой ткани, чувствую, как по позвоночнику бегут колкие мурашки, проникая буквально в каждую клеточку организма. Фата с моего девичника…