Доверься сердцу

Сентябрь. Этот месяц стал началом тяжёлых испытаний. Тэхён упустил тот момент, когда школа превратилась в сущий ад. Он не хотел подниматься с кровати и приходить в то место, от которого мечтал убежать далеко и надолго. Но каждый раз он пересиливал себя и перешагивал порог класса, уже ожидая получить насмешливые взгляды в свою сторону. За какой-то месяц лица одноклассников исказились до неузнаваемости: они были злыми и отталкивающими. Грубые слова вонзались стрелами в спину, а он терпел, игнорируя глупые шутки, и просил время ускорить свой ход. Кто бы мог подумать, что зачинщиком всех издевательств станет сам президент класса. Всё началось с того момента, когда Тэхёна оставили убираться за всех. После этого случая в школе никто больше не задерживался, даже тот же самый Чонгук. Каждый раз, убирая класс в одиночку, он задавался вопросом, почему всё так произошло. Почему все внезапно обозлились на него? Ведь причин так поступать никаких не было. В адрес учителя не было направлено ни одной жалобы. Тэхён не возмущался, не злился, даже не пытался спорить — он делал то, что от него требовали, и вскоре все привыкли к новому расположению вещей. Привык и сам Тэхён. Рядом с ним специально кидали помятые листы, вырванные из его тетрадей, наказывая тут же их убрать, вытряхивали всё содержимое из мусорного мешка, рисовали на доске, чтобы добавить лишнюю работу, так что порой он возвращался домой поздним вечером. Но даже это не задевало так сильно, как факт того, что над ним начали подшучивать. Сначала это была испачканная форма, позже — выброшенные учебники в мусорку. Тэхён реагировал одинаково спокойно, разве был смысл просить прекратить? Он молча сидел за партой, выслушивая насмешки одноклассников, и занимал себя учёбой. Рано или поздно его должны были оставить в покое. Он надеялся на это.

***

Октябрь не стал облегчением. Глаза от усталости слипались, ладони прикрывали лицо, когда в голову прилетали бумажки, вымоченные в чужой слюне. Смех со всех сторон не злил, не заставлял вскочить с места и накричать на тех, кто тратил время впустую. Тэхён предпочитал придерживаться тактики смирения, но почему-то это только распаляло одноклассников ещё больше. — Эй, очкастый, ты и глухой, что ли? Подобные фразы не обижали. Обижало другое: никто даже не пытался встать на его сторону — всем было всё равно, словно Тэхёна вообще не существовало, а, может, они старательно делали вид, что ничего не замечают. С наступлением холодов листы блокнота начали заполняться чаще обычного. Рассказывать обо всём маме не хотелось: заставлять переживать её было хуже, чем страдать самому, так что ручка и бумага стали его отдушиной. Он писал всё, что испытывал на протяжении почти трёх месяцев, и прятал блокнот в рюкзак, чтобы избежать его попадания в мамины руки. Чонгук не замечал его тоже. То, что и он отвернулся от него, было полной неожиданностью. Тэхён до сих пор не мог принять этот факт: он надеялся, что хотя бы дома сможет чувствовать себя в безопасности, но презрительный взгляд одноклассника заставлял закрываться в комнате и обнимать себя за плечи, чтобы справиться с лёгкой паникой. На удивление, Чонгук не издевался над ним, когда они оставались одни, но Тэхён всё равно опасался с ним пересекаться. Находиться в школе становилось труднее с каждым днём, а после — и вовсе стало невыносимым. — Закрой дверь, — скомандовал Чимин, усевшись на стул, поставленный задом наперёд. Двое одноклассников живо выполнили приказ президента и встали возле него. Тэхён сидел за своей партой и собирал учебники в рюкзак, не ожидая ничего хорошего. Он старался не показывать своего страха, чтобы не выглядеть загнанным в угол, однако чужая ладонь, опустившаяся на плечо, заставила нервно сглотнуть. — Бедный наш Тэхённи, — качает головой Чимин. — Ты, наверное, уже устал учиться здесь. — Он наклоняется к уху, и Тэхён замирает. Липкий страх сковывает тело. Страшно даже смотреть в чужую сторону, не то чтобы ответить на поставленный вопрос. — Так проваливай отсюда. Его резко толкают, из-за чего он валится на пол, ударяясь плечом о стул. Не хватает смелости поднять голову и столкнуться взглядом с человеком, который когда-то относился к нему дружелюбно, а теперь смотрит сверху вниз и ухмыляется. Тэхён дрожит, поправляя сползшие очки, и виновато смотрит вниз. Уже готовится к удару, но президент хлопает его по плечу и выпрямляется. — Только попробуй кому-нибудь рассказать, — напоследок кидает тот и, кивнув рядом стоящим одноклассникам, уходит. Тэхён подтягивает колени к груди, пытаясь побороть дрожь. На глаза наворачиваются слёзы от обиды, и он позволяет себе дать волю эмоциям. Нет больше сил терпеть такое отношение к себе. Он тихо плачет, сидя на полу, и даже не знает, чем заслужил всё это. Что… что он сделал Чимину? Сколько бы раз он не задавал себе этот вопрос, ответ так и не появился.

***

Дни слились воедино, превращаясь в одну непрерывную цепочку, разорвать которую не получалось. Тэхён, смотря в тетрадь, едва различал день недели и всё чаще затруднялся вспомнить сегодняшнее число. Счёт времени был потерян, так что он был удивлён наступлением зимы. Все праздники прошли в скромном семейном кругу, состоящем из него самого и матери, а большего и не хотелось. Впервые Тэхён не ждал Соллаля, как было это каждый год, и не радовался выпавшему снегу. Он наблюдал за играющими детьми во дворе и думал только об одном: как долго всё это будет продолжаться? Сколько ещё слёз нужно проронить, чтобы от него отстали? Так и проходила зима: за вечными размышлениями и желанием оказаться на другом конце света, лишь бы больше не появляться в школе. Потому что там его точно не ждали. — Удивляюсь твоей тупости. Я вроде дал ясно понять, чтобы ты катился на все четыре стороны, — говорит Чимин на одной из перемен. — Не смей приходить в столовую и портить мне аппетит своим видом, — слышит Тэхён, сидя за столом. — Хорошо поработать, — хмыкает президент, уходя после уроков домой. Терпение лопается, как мыльный пузырь, в последний месяц первого года старшей школы. Тэхён вскакивает со стула, морщась из-за того, что вляпался в жвачку, приклеенную между страницами тетради, и подлетает к президенту, хватаясь за грудки. Внутри него — пожар, разгоревшийся буквально за секунду. Взгляд пропитан ненавистью и злостью, пальцы сжимают ткань чужого пиджака сильнее. Чимин прекращает смеяться и от неожиданности теряется. Никто не был готов к такой реакции — все одноклассники замерли, смотря на них двоих и ожидая дальнейших действий. Столько дней он терпел издевательства, выслушивал оскорбления и насмешки, плакал, приходя домой, злился на самого себя, потому что был не способен дать отпор. Хватит. Все эмоции мешаются и создают адский коктейль. Обида просится наружу, но Тэхён смыкает губы, чтобы не наговорить грубостей. Он выше остальных. Нельзя опускаться до их уровня и отвечать жестокостью на жестокость. Тэхён смотрит в чужие испуганные глаза, надеясь найти в них причину для своей ненависти. Его начинает трясти от желания скользнуть пальцами выше, к шее, и сжать её изо всех сил. Хочется увидеть, как Чимин будет мучиться, хочется заставить его заплакать. Отомстить за всё: за шутки, подножки, колкие фразы, насмешливые взгляды. Одноклассник превратил его школьную жизнь в сплошное мучение, разве справедливо, что Тэхён чувствует себя размазанным по полу, а он только смеётся? Почему люди издеваются над другими и иногда даже этого не осознают? Почему иногда дети не отдают себе отчёта в том, что проявляют жестокость к своим сверстникам? Почему некоторые закрывают на всё глаза и предпочитают не вмешиваться в чужие разборки даже тогда, когда того требует ситуация? Он переводит взгляд на одноклассников и от непонимания готов закричать. Каждый из них был свидетелем происходящего, каждый знал о том, что творилось в классе несколько месяцев, но никто… никто не сказал ни слова в его защиту. Никто не заступился за него, а теперь они опускают виноватые взгляды. — Что я вам сделал?! — вопрошает Тэхён, смотря на одноклассников по очереди. Голос дрожит. В уголках глаз скапливаются слёзы. — За что вы так со мной? — спрашивает уже тише, отпуская президента. Некоторые отворачиваются в сторону, чтобы не смотреть ему в глаза, другие же — глядят в пол, и лишь один не избегает зрительного контакта. Чонгук. Сложно понять, что он чувствует в этот самый момент. Руки беспомощно опадают. Тэхён ещё какое-то время скользит взглядом по классу, дожидаясь ответа, но воцарившаяся тишина говорит о том, что даже сейчас те поджали хвосты. — Ненавижу, — шепчет президент, поднимая голову. — Я тебя ненавижу, — повторяет уже громче, чтобы Тэхён его услышал. Они смотрят друг на друга пару секунд, а после — Тэхён под силой чужого удара отшатывается назад, жмурясь из-за резкой боли. Очки падают на пол, лишая возможности чётко видеть. Перед глазами расползается туман. Он оказывается на спине и вытягивает руки вперёд, чтобы хоть как-то защититься от сыплющихся ударов. Внезапный крик прокатывается по кабинету и будто бы оглушает. Тэхён плохо запоминает этот момент. Уже в следующую минуту кто-то из одноклассников оттаскивает от него президента, но тот вырывается и со злостью пинает куда-то в бок, отчего Тэхён болезненно сгибается. — Учитель! Учитель идёт! Все моментально рассаживаются по местам. Даже его поднимают с пола и заставляют сесть за парту. Тэхён падает на неё грудью и тяжело дышит, толком не соображая, что происходит. В боку колет, лицо горит, и один глаз почему-то ничего не видит. Он пытается посмотреть перед собой, но всё размывается. — В чём дело? — задаёт вполне логичный вопрос учитель, оглядев напуганных учеников. Взгляд сразу же останавливается на Тэхёне. — Мне кто-нибудь объяснит, что произошло? — молчание. Тэхён пыхтит от боли, привлекая к себе всё больше внимания. — Президент! Громкий голос учителя заставляет вздрогнуть. Чимин медленно поднимается со своего места. — Он упал, — неуверенно звучит от него. Учитель внимательно оглядывает президента с ног до головы. — Упал? Сейчас. Именно сейчас Тэхён надеется, что кто-нибудь из одноклассников найдёт в себе смелость признаться. Но класс молчит, ожидающе глядя на Чимина. — Да, учитель Ким. Упал. — Словно лезвием проводят по горлу. Тэхён обессиленно прикрывает глаза. Он ведь действительно верил, что сумел достучаться и что теперь его оставят в покое. — Э-э-э, — растерянно тянет учитель, — надо отвести его в медпункт. Есть желающие? — Я отведу, — заверяет президент, на что мужчина одобрительно кивает. Его тянут за локоть, прося встать, но Тэхён морщится и вертит головой. Наверное, было бы правильно рассказать обо всём самому, только вот сил на это у него нет. Он так устал. Чертовски устал чувствовать себя беспомощным. «Ничтожество», — утверждает внутренний голос, и он даже не смеет с ним спорить. Чем он лучше остальных? Продолжает терпеть издевательское отношение к себе, надеясь на проснувшуюся совесть одноклассников. Глупо. Как же глупо было искать оправдание всем тем, кто смеялся ему в лицо. Чимин перекидывает руку через своё плечо и придерживает за талию, помогая встать. Они идут по коридору медленным шагом и почти доходят до нужной двери, как президент вдруг останавливается. Тэхён не надеется получить извинения — он хочет услышать хотя бы правду. — Почему ты это делаешь? — вполголоса спрашивает он. Чимин неплохой человек — Тэхён в этом уверен. Несмотря на всю ту грубость, исходящую от него, Тэхён по-прежнему видит в нём того улыбчивого мальчишку с большим сердцем. Что-то поменяло его, заставило поступать иначе. Люди не становятся жестокими по щелчку пальцев — это происходит по какой-то причине. Он трясётся, опустив голову, и Тэхён прищуривается, чтобы разглядеть его получше. Чимин выглядит так, будто вот-вот расплачется. — Это ты виноват, что Чонгук оттолкнул меня. — Его пальцы сжимаются в кулаки. Тэхён судорожно выдыхает. — Если бы не ты… всё было бы нормально. Тэхён даже сказать ничего не может — настолько он поражён чужими словами, что собственных не находится. Чимин вдруг срывается с места и убегает прочь, а Тэхён так и остаётся стоять посреди коридора. — Но... в чём моя вина? — Ещё один вопрос, оставшийся без ответа.

***

После того, как выясняется, что у него ушиб, его отпускают домой. До класса Тэхён добирается с трудом, чтобы забрать свои вещи и передать записку от врача учителю. Он держится за бок, немного хромая, так что неудивительно, что его останавливают. — Как ты до дома доберёшься? Хороший вопрос. Тэхёну тоже интересно. — Чон Чонгук, вы же вместе живёте? — неожиданно говорит учитель. Тэхён замирает. Нет, нет, нет. — На сегодня я тебя отпускаю. Проводи его. Тело не хочет слушаться. Чонгук молча собирается и подходит ближе, не зная, каким способом помочь. Приходится опереться на его плечо. И снова прежняя неловкость. Тэхёну некомфортно держаться за него всю дорогу и прижиматься к плечу в автобусе. Чонгук ничего не говорит. Забирает чужой рюкзак и притягивает за талию ближе, чтобы того ненароком не задели другие пассажиры. Для него это просто помощь, а вот для Тэхёна — целое испытание сохранить беспристрастное выражение лица. Сердце почему-то стучит быстрее обычного — наверное, это вызвано стеснением находиться с кем-то слишком близко. В особенности с ним. И почему он не стал возражать? Когда они доходят до дома, щёки Тэхёна горят. Он с облегчением отпускает Чонгука и отодвигается на безопасное расстояние, чтобы больше не испытывать смущения. А тот, словно специально, подливает масло в огонь. Тэхён морщится от боли, пытаясь наклониться к кроссовкам, но тут же бросает это дело. Пытается снять обувь без помощи рук, однако всё напрасно — шнурки слишком затянуты. Он беспомощно смотрит вниз, думая над тем, как бы избавиться от кроссовок и не умереть при этом от спазмов. Его пыхтение не остаётся без внимания. Чонгук садится на корточки и тянется к нему, а Тэхён от неожиданности давится воздухом. Ну уж нет, это слишком унизительно! — Не надо, я сам, — бубнит он и дёргает ногой, но Чонгук не отстаёт — пододвигается ещё ближе, никак не реагируя на попытки отстраниться. Он всё-таки развязывает шнурки и выпрямляется, смотря на то, как Тэхён отворачивает смущённое лицо в сторону. Тэхён чувствует себя маленьким ребёнком, от этого и сердится, только вот злость перетекает в стеснение. Почему Чонгук вдруг заделался дружелюбным парнем? Его никто не просил помогать с обувью. Довёл бы до дома и, как обычно, ушёл в свою комнату, но нет, надо стоять и сверлить взглядом! Тэхёну банально хочется спрятаться от чужих глаз. К такому вниманию он не привык, тем более со стороны соседа… Он уже было делает шаг в сторону, собираясь добраться до своего убежища, но Чонгук продолжает смотреть на него, будто чего-то ждёт. — Спасибо. — Быстро доходит до Тэхёна. Ну конечно, он забыл поблагодарить. Не хочется признавать, но без Чонгука он бы вряд ли справился. И всё же говорить об этом Тэхён не собирается. Подняв голову, он хмурится, понимая, что Чонгук, кажется, ждал вовсе не благодарностей. — Ты на меня злишься? — вопрос повисает в воздухе. Они смотрят друг на друга, будто видятся в первый раз — у обоих на лице застыло удивление. И если Тэхёна застали врасплох внезапным вопросом, то чему удивлён Чонгук? Разве не ясно, почему Тэхён старается его избегать? Он, может, и не смеялся над ним, но находился в классе в то время, пока это делали другие. Тэхён опускает взгляд под ноги, и всё становится понятно без слов. — Я ведь тебе ничего не сделал. — Вот именно, — он находит в себе силы снова заглянуть ему в глаза, — ты ничего не сделал. Это для меня ещё хуже. Тэхён ведь искал поддержку в каждом из одноклассников. Чонгук был ближе всех остальных — всё-таки они живут под одной крышей, и он лучше других знает, что с ним происходило дома. Он слышал, как Тэхён плакал у себя в комнате, видел его заплаканные глаза, когда тот приходил на кухню и наливал себе трясущейся рукой воду. Чонгук в курсе, каково это: быть объектом унижений. Он знал, но всё равно оставался в стороне, будто бы не был причастен к происходящему. Тэхёну тяжело смотреть на него. Разочарование мешается с толикой обиды. Может… может, он хотел, чтобы Чонгук заступился за него. Но этого не произошло. Так в чём его вина? Тэхёну больше нечего добавить, и разговаривать им, по большому счёту, бессмысленно. — Каждый из нас сам выбирает быть жертвой или нет, — спустя пару минут подаёт голос Чонгук. — Ты свой выбор, очевидно, уже сделал. И моя помощь в этом случае была бы бесполезной. Чонгук уходит в свою комнату, как и хотел Тэхён, но легче от этого не становится. И снова его слова застревают в голове, обосновываясь там надолго. Больше в этот день они не пересекаются. Тэхён лежит на кровати, смотря в потолок, и думает о том, что сказал Чонгук. Крутит в голове последние фразы из раза в раз, пока те не кажутся какой-то бессмыслицей. Он даже записывает их в блокнот и долго смотрит на них, ожидая, что те чудесным образом объяснят, почему он не может забыть сказанное. «Что хотел сказать этим Чонгук?» — спрашивает Тэхён сам у себя и ближе к ночи получает ответ. — Я больше не буду терпеть, — обещает он себе, кутаясь в одеяло и проваливаясь в сон. Обещание Тэхён сдерживает. Уже через несколько дней он приходит в школу с гордо поднятой головой и чётким намерением положить конец своей травле. Коридор с самого утра кишит школьниками: ученики торопятся прийти в класс вовремя, по дороге болтая об уроках. Сердце трусливо сжимается в груди, когда он замечает идущего навстречу Чимина. Президент смотрит куда-то сквозь него — видимо, на кабинет, в который направляется. Тэхён, оказываясь рядом, по привычке опускает голову. Вся смелость испаряется за долю секунды. Пальцы вжимаются в лямки рюкзака, а губы с разочарованием поджимаются. Он уже готовится получить толчок в плечо, но Чимин просто проходит мимо, делая вид, что даже не заметил его. Двое одноклассников, что всегда следовали за президентом хвостиком, останавливаются напротив Тэхёна — кажется, они тоже удивлены таким поведением Чимина. Тот, повернувшись к ним лицом, кидает сухое «не трогайте его». Первое, что чувствует Тэхён, — это растерянность, следом — удивление. А после — и облегчение. Улыбка озаряет лицо внезапно. Тэхён уже и забыл, когда в последний раз улыбался. Он заходит в класс, и на него тут же устремляются взгляды. Но они уже совсем не злые или насмешливые — скорее, взволнованные. Его спрашивают о самочувствии, чего Тэхён никак не ожидал, провожают до парты и окружают со всех сторон. — Прости нас, Тэхённи! — извиняются одноклассницы и виновато кланяются, протягивая ему очки с перемотанными дужками. За их спинами стоят парни — и пусть они предпочитают стоять в сторонке, Тэхёну всё равно приятно. Он забирает свои очки, без которых чувствовал себя как без рук, и надевает их, смотря на одноклассников по очереди. Это было концом. Концом тяжёлого для него времени.