Доверься сердцу

Апрель стал месяцем постоянного беспокойства. «Нет, должно быть, мне это просто приснилось», — повторял Тэхён бесчисленное множество раз. Он плохо спал, потому что голова была забита бесконечными мыслями о том, что случилось в субботу, так что утро понедельника выдалось просто ужасным. Выходить из комнаты было равносильно смерти: его потряхивало от осознания, что в любой момент он может увидеть Чонгука. Сердце не находило себе места, как и он сам, но деваться было некуда — нужно было идти в школу. Высунув голову в проход, Тэхён впивается пальцами в лямки рюкзака и осторожно выползает из своего убежища, стараясь вести себя максимально тихо. Было бы хорошо, если бы Чонгук проснулся позже обычного: тогда он незаметно улизнул бы из дома, избежав неловкой встречи. Он понятия не имеет, как должен себя вести, ведь если разобраться, ничего и не было. Просто Чонгук от усталости прижался к нему — что в этом такого? Подумаешь, он тяжело дышал и водил носом по щеке… С кем не бывает. Всё-таки было уже поздно. Произошедшее кажется дурным сном: с наступлением рассвета эмоции стали размытыми, да и в памяти тот момент сохранился слишком смазано. Поэтому Тэхён решает, что ему всё показалось. Когда он видит Чонгука в коридоре, сердце у него делает пару кульбитов и точно выскакивает из груди, а одноклассник окидывает его повседневным взглядом, каким постоянно смотрел по утрам, и просто… Просто одевается. Мама, выскочившая из кухни, что-то говорит, но разобрать её слова не получается. Мир будто выключил звук, и теперь Тэхён ничего не слышит. Он смотрит на Чонгука во все глаза и замирает на месте, словно его приколотили к полу. С телом происходит что-то странное: оно никак не реагирует на попытки пошевелиться. Брови хмурятся, образовывая глубокую складку, ладони сжимаются в кулаки. Тэхён несколько раз моргает, напоминая андроида, которого только что подключили к питанию. Столько всего он чувствует лишь за две минуты: удивление, волнение, страх, непонимание. От такой круговерти эмоций начинает подташнивать. Каждую клеточку тела пронзает ток, а потом вдруг всё возвращается на свои места. И вот Тэхён снова может нормально дышать и двигать головой. Он слышит просьбу матери зайти в магазин после школы, видит, как Чонгук мнётся у двери, видимо, ожидая его. Мир больше не кажется большим и беззвучным. Тэхён понимает, что, наверное, был прав. Ему всё показалось. Иначе Чонгук не вёл бы себя так спокойно. Не шёл рядом как ни в чём не бывало и не молчал. Наверное. У Тэхёна перед глазами летают знаки вопроса вплоть до самой школы. И весь день. Большая часть слов учителя пролетает мимо ушей. Он, скорее, на автомате выполняет какие-то задания, особо не вчитываясь в текст. В голове слишком много посторонних мыслей, и все они отвлекают, не дают сосредоточиться на чём-то одном. Ещё, как назло, впереди сидящий Чонгук не даёт переключиться на что-то другое: стоит взглянуть на него, как в памяти вырисовываются его тёплые ладони. Надо же, а Тэхён никогда об этом даже не задумывался. О чужих руках. Он хмурится, подловив себя на совсем странных мыслях. Ну уж нет, надо подумать о чём-нибудь отстранённом! «Почему сердце билось как бешеное? Такого со мной никогда не происходило…» Тэхён беспомощно падает на свою парту и тихо стонет, чтобы его страданий никто не услышал. У него и так проблем достаточно, а тут нарисовалась ещё одна: выяснить, что всё-таки произошло той ночью.

***

— Ты витаешь в облаках уже второй день. — Внезапно раздаётся голос Хосока, из-за чего Тэхён вздрагивает от испуга. Он перестаёт смотреть в одну точку и наконец «отвисает». Оглядевшись, Тэхён удивляется. Они сидят в столовой. Хосок уже почти съел свою порцию, а он ещё даже не приступал к обеду. Таким рассеянным Тэхён ещё никогда не был. Его будто подменили — по крайней мере, так утверждает одноклассник, внимательно наблюдающий за ним. Если обычно Тэхён внимательно слушает и хоть как-то реагирует на слова, то сейчас он даже отдалённо не напоминает живого человека. — Ты хотя бы поморгай, что ли, а то мне уже страшно смотреть на тебя. Тэхён переводит задумчивый взгляд на одноклассника. — Прости… В столовой достаточно шумно — Тэхён понимает это только сейчас. Хосок смотрит на него вопросительно, его лицо серьёзное, пускай губы и растягиваются в ухмылке. Этот взгляд означал только одно — беспокойство. Только вот Тэхён не умел читать чужие эмоции и не был наделён способностью быть внимательным к таким деталям. — Ты по математике сделал домашку? Хосоку приходится помахать ладонью перед лицом друга, чтобы тот заметил его. — А? — его брови забавно подпрыгивают. — Да… конечно. — Дашь списать? Сначала Тэхёну кажется, что у него начались галлюцинации: по-другому не объяснишь, почему один из лучших учеников класса просит списать у него домашнее задание. Когда они общались с Чимином, подобных разговоров никогда не было. Выполнять домашнюю работу самостоятельно и не просить друг у друга помощи было чем-то само собой разумеющимся. Поэтому сейчас, смотря на Хосока, Тэхён от удивления округляет глаза. Он всегда считал, что списывать у кого-то сродни унижению. Но у Хосока на такие вещи взгляд совершенно другой. — Мы вчера с Уджином делали доклад, и как-то так получилось, что всё закончилось овервотчем, — рассказывает одноклассник с усмешкой на губах. По тону его голоса можно понять, что он действительно хорошо провёл время. Тэхён удивлён. И тем, что Хосок позволяет себе играть в компьютерные игры допоздна, и его беспечностью. Ему ни капли не стыдно за забытую домашнюю работу, наоборот — он принимает это с лёгкостью, словно в этом нет ничего плохого. Это не трагедия и уж точно не конец света для него. Тэхён на его месте давно бы весь извёлся, а тот… тот продолжает спокойно обедать. И снова он чувствует разницу между ними. Граница, разделяющая их друг от друга, видится огромной стеной. Хотел бы когда-нибудь Тэхён её преодолеть. Хосок поражает своим поведением ежедневно. Даже сейчас, пролив сок на школьные брюки, он смеётся и шутит, что теперь все примут расползшееся пятно за недержание. Тэхён представляет себя на месте друга: он бы точно разнервничался и убежал бы в туалет, просидев там до конца дня. А Хосок смеётся над самим собой. Это, если быть честным, так странно. — Я иногда такой неуклюжий, — признаётся Хосок, пытаясь хоть как-то спасти ситуацию. Тэхён протягивает ему бумажные салфетки. — Спасибо, дружище. Пока он, посмеиваясь, приводит себя в порядок, Тэхён не отводит от него взгляда. Чужие слова заставляют улыбнуться. Они дружат всего лишь две недели, а Хосок так легко называет его дружищем. От этого осознания хочется превратиться в лужицу. В счастливую лужицу, надо заметить. — Кажется, за нами ведётся слежка, — скомкав салфетку, Хосок чуть наклоняется вперёд и щурится. Взглядом он указывает в сторону, и Тэхён осторожно следует за ним. Когда он видит Чонгука, сидящего через стол от них, он аж давится воздухом от неожиданности. Секундного зрительного контакта хватает, чтобы лицо приобрело румянец. Хосок начинает хохотать из-за такой реакции. — Он на тебя уже минут десять пялится, — успокоившись, говорит одноклассник. Тэхён опускает голову. Неловко. — Только не говори, что не знал об этом. — Нет! — он спешит возразить. И почему щёки моментально краснеют? — Я… я не знал. Тэхён чувствует себя крайне странно. Лицо начинает гореть от смущения, и появляется желание найти какое-нибудь оправдание, лишь бы Хосок перестал смотреть на него с хитрой улыбочкой. — Да ладно! Не верю. Я ещё в первый день это заметил. — Одноклассник выпрямляет спину и складывает руки на груди, поднимая подбородок. — Он точно следит за тобой. — Потише! — просит Тэхён, склонившись над столом. Не хватало ещё, чтобы Чонгук услышал их разговор. Хосок снова смеётся. — Похоже, в тебя втюрились, — тот всё-таки слушается и немного сбавляет громкость голоса. — Что?.... У Тэхёна на лице отражается вселенское непонимание, из-за чего Хосоку крайне трудно сдерживать порыв смеха. Вся эта ситуация его явно забавляет. Тэхён хмурится. Что за глупости такие? Как в голове Хосока вообще могла появиться подобная мысль? — Ах, мой дорогой Тэхённи, ты сама невинность. За это я тебя и люблю. — Хосок театрально машет на лицо, будто вот-вот расплачется. — Придётся мне посвятить тебя в грешный мир. — Он явно кого-то пародирует, даже рукой взмахивает, изменяя голос, но Тэхён его совершенно не понимает. Хосок вживается в роль моментально. — Давным-давно, когда человечество научилось добывать огонь и строить жильё, появилось нечто удивительное. Оно делало с людьми странные вещи, заставляло развязывать войны, убивать… А сколько мучений вызывало это чувство. Люди страдали, но не переставали испытывать его. — Хосок немного опускает голову, чтобы проверить, слушает ли его Тэхён. Одноклассник сидит с открытым ртом, явно зачарованный его рассказом, и он продолжает, прикладывая руку к сердцу: — Оно меняет людей до неузнаваемости, делает уязвимыми, а порой подталкивает на безумные поступки и нередко заставляет вести себя как последний идиот. — Тут Хосок уже не выдерживает и начинает хохотать во весь голос, потому что Тэхён выглядит так, будто он сейчас делится какой-то тайной мирового уровня. — А ещё благодаря этому люди смущаются и превращаются в раков, как ты сейчас. — Хосок щёлкает его по носу. — Если Чонгук всё ещё смотрит на тебя, то ты ему интересен, — говорит он очевидное. — Проверим? — хитро улыбается. Тэхён боится смотреть в сторону. А вдруг Хосок окажется прав? Что тогда ему делать с этой информацией? — Нет, — вертит головой Тэхён. — Ты, наверное, что-то перепутал. Хосок вдруг становится серьёзным. — Тэхён, если ты кому-то нравишься — это нормально. Ты хороший человек, в этом нет ничего удивительного. В подобные моменты Хосок был похож не на семнадцатилетнего школьника, а на взрослого человека. Тэхён же чувствовал себя маленьким ребёнком, который не понимал простых вещей. Для него принять чей-то интерес к себе было заданием со звёздочкой, и если по школьным предметам он имел высокую оценку, то в реальной жизни едва дотягивал до «удовлетворительно», поэтому и не имел понятия, как справиться с повышенной сложностью. Хосок встаёт со своего места и больше ничего не говорит, давая время, чтобы переваривать его слова. На это уходит целый день. Тэхён делает для себя два важных вывода: первое — он никогда никому не нравился, и второе — ему никто никогда не нравился тоже. Странно ловить на себе чужой взгляд и допускать мысль, что кто-то о нём думает. Это, если честно, очень пугает. Теперь Тэхён всё время смотрит по сторонам, убеждаясь в том, что не является объектом наблюдения; старается лишний раз не пересекаться с Чонгуком, чтобы не чувствовать себя неловко. Нужно разобраться в том, что происходит внутри. Развернувшиеся споры с самим собой никак не прекращались. День и ночь Тэхён думает о словах Хосока и анализирует их, он даже записал те в блокнот и отметил как важное.

***

В четверг к нему пришло осознание. Это приятно. Приятно осознавать, что ты можешь кому-то нравиться. Подобного никогда не происходило, поэтому для Тэхёна все эмоции в новинку. Тот новый мир, к которому у него выпала возможность прикоснуться, привлекал. Хотелось узнать, почему многие сходят с ума, испытывая то самое заветное чувство; что вообще происходит с людьми, когда они в кого-то влюблены. Он совершенно ничего не знал о любви и её разновидностях. Мало того, он никогда и не интересовался подобными темами. Тэхён, сам того не подозревая, делал шаги навстречу неизведанному, точно как маленький ребёнок, желающий узнать что-то новое. Любопытство поглощало целиком, заставляя перестать бояться. Вместе с тем к нему приходили и другие мысли. Например, такие: «А что, если мной больше никто не заинтересуется? Неужели я никогда не узнаю, что значит любить кого-то». Нельзя было упускать возможность приблизиться к сути человеческой, ведь, так или иначе, каждый человек стремится к любви. А она, как известно, многогранна. Тэхёну будет достаточно узнать любую её сторону. Может, именно желание узнать то, о чём уже многим было известно, придало ему храбрости взглянуть новым обстоятельствам в глаза. В его возрасте большинство уже сталкивалось с влюблённостью. Некоторые даже встречались. И не то чтобы его это напрягало, просто было интересно понять, почему его сверстники так зациклены на всей этой теме. Тэхён старался не думать об истинных причинах своего внезапного визита в комнату Чонгука. Он повторял себе, что это вынужденная мера. Уже завтра нужно представлять доклад, а они ещё не доделали презентацию. Дома они были одни, так что можно было не переживать, что внезапно ворвётся мама и поставит его в неловкое положение — та должна вернуться только завтра, а мама Чонгука только через пару дней. Такого шанса не выпадет потом долго, нужно им воспользоваться. Сделав глубокий вздох, Тэхён стучит в дверь несколько раз и, услышав тихое «можно», заходит внутрь. Чонгук как раз сидит перед компьютером. Он поворачивает голову к Тэхёну, ожидая, что тот пояснит причину прихода, но одноклассник замирает на месте. Вся смелость испаряется за долю секунды. На что он рассчитывал, заявляясь в чужую комнату? Если честно, сам не знает. Ноги будто сами привели его. — Что-то хотел? «Да, хотел. Убедиться в том, что накрутил себе лишнего, а теперь из-за этого мучаюсь», — вертится в голове. — Надо доделать презентацию… — Тэхён опускает взгляд в пол, чувствуя себя неловко. Кажется, что Чонгук сейчас скажет что-нибудь колкое, но он только поднимает брови, а затем, немного подумав, кивает. Тэхён приносит стул с кухни и ставит рядом, после — садится на него. И снова он волнуется, снова сердце стучит беспокойно, потому что ждёт чего-то страшного. Чонгук почему-то не торопится приступать к работе. Они сидят в тишине несколько минут прежде, чем тот, кусая губы, открывает рот, собираясь что-то сказать, но быстро передумывает. Оба понимают, что заниматься учёбой сейчас хочется меньше всего. Тэхён даже себе не признается, что надеется на догадливость одноклассника. И в том, что пришёл далеко не из-за презентации, — тоже. Начать разговор кажется непосильной задачей. Тэхён словно разучился разговаривать: сидит, смотрит в монитор в ожидании чуда и моргает. Ладони становятся влажными. И нужно бы как-то поторопить Чонгука, если они хотят завтра выступить хорошо, но… Но Тэхёна волнует не это. Впервые он не переживает из-за учёбы. Внутри него идёт война между разумом и сердцем, никогда ещё не приходилось идти на поводу у эмоций. Он чувствует себя странно: воздух будто звенит, коленки трясутся, глаза не решаются посмотреть в другие. Неловко. Такое ощущение, что в груди сконцентрировались все эмоции. Всё, что он хочет в эту самую минуту — это попросить Чонгука сделать то же самое, что он делал с ним в прошлый раз. Но как об этом сказать? — Ещё не поздно уйти, — подаёт тихий голос Чонгук, словно даёт шанс передумать. Тэхён сглатывает. Неужели он всё понял? «Мы думаем об одном и том же?» Было бы гораздо проще, если бы они поговорили. Обсудили произошедшее, пришли к какому-нибудь выводу. Недосказанность очень мешает. Тэхён не может быть уверенным в том, что их желания совпадают, а Чонгук не решается действовать без разрешения. Сложно. Шумный вздох Чонгука настораживает. Одноклассник трёт лицо ладонями, будто борется с самим собой. Тэхён неуверенно разворачивается к нему, садясь напротив. Неловко признаваться в подобном, но да, он очень хочет почувствовать всё то, что испытывал тогда. Как ни странно, смириться с таким желанием удалось быстро. Может, это произошло потому, что все знакомые ему эмоции на фоне волнения, вызванного ожиданием чужого прикосновения, меркнут. Будто всё, что он знал до этого, перестаёт иметь значение. Это что-то совершенно новое, неподвластное и такое дурманящее. Запретный плод всегда сладок. Даже если Тэхён не готов попробовать, даже если он в последний момент передумает, это не отменяет того факта, что он сделал шаг навстречу неизвестности. Его никто не заставлял приходить в комнату Чонгука и облизывать от нетерпения губы. Чонгук даже не заводил о том дне разговоры, потому что не хотел заставлять чувствовать себя неловко. Разве это не говорит о многом? Грудь вздымается от тяжёлого дыхания, когда Чонгук пододвигается ближе и упирается своими коленями в другие. Тэхён старается смотреть на него, но это слишком сложно. Такое смущает, как и многие другие вещи. Тэхён прикрывает глаза, не в силах побороть смущение, а Чонгук, напротив — не отводит взгляда от его лица. Пальцы, как и в прошлый раз, касаются щеки — бережно, аккуратно, будто такими невесомыми прикосновениями возможно причинить боль. Откуда Тэхёну знать, что Чонгук чувствует? Может, его сердце не бьётся так же быстро, как у него, его руки не трясутся, пульс не скачет как бешеный. Может, их эмоции отличаются друг от друга? Спрашивать страшно, как и сидеть с закрытыми глазами, не видя чужую реакцию. Тэхён хмурит брови, сосредотачиваясь на своих ощущениях. Тёплая ладонь обхватывает его лицо, и он чуть наклоняет голову, позволяя насладиться этим моментом. Разум отключается по щелчку пальцев. Он открывает глаза, смотря расфокусированным взглядом на Чонгука несколько секунд, убеждаясь таким образом, что всё происходит по-настоящему, а после — растворяется в ласке. Кто бы мог подумать, что подобное может быть приятным? Тэхён до этого момента никогда не подозревал, что будет таять от поглаживаний по щеке. Чонгук наблюдает за ним очень внимательно. Происходящее гипнотизирует, зачаровывает, и он набирается смелости. Разводит колени шире, чтобы придвинуться ещё ближе, кладёт другую ладонь и скользит по лицу уже двумя, затем подцепляет пальцами кромку очков и снимает их для удобства. — Не трогай, — шепчет Тэхён совсем тихо. — Я буду плохо тебя видеть. — Это неважно. Главное, что ты почувствуешь. Воздух вокруг плавится, затрудняя дыхание. Тэхён не видит, но чувствует, как одноклассник наклоняется к его лицу и руками соскальзывает на шею. — Если бы… — Чонгук вдруг замирает, вынуждая его открыть глаза, — если бы в тот раз я поцеловал тебя, ты бы мне ответил? — глядя на Тэхёна, спрашивает он. Как бы Тэхён ни гнал от себя мысли о возможном поцелуе, они возвращались к нему с новой силой. Он убеждал себя в том, что ему всё показалось, но сейчас, смотря на Чонгука в ответ, он не бежит от своих мыслей. Он их принимает. Тэхён кивает, и его согласие подталкивает Чонгука прикрыть глаза и податься вперёд. Губы прикасаются к другим, но не целуют. Тэхён хватается ладонью за его запястье, двигаясь навстречу инстинктивно, и раскрывает губы. У него совершенно нет опыта в поцелуях, поэтому он даже не знает, что нужно делать. Страшно ошибиться или показаться неумехой. Он пытается найти губы Чонгука вслепую, но одноклассник по какой-то причине отстраняется. Тэхён открывает глаза, чувствуя себя крайне глупо. — Извини, я не умею… — Тэхён. — Что? — Пообещай, что это останется только между нами, — просит Чонгук. — Обещаю. Всё, что чувствует Тэхён — это смятение. Его неожиданно притягивают к себе и целуют в верхнюю губу, а он сидит с опущенными руками и растерянно смотрит на прикрытые глаза Чонгука. Одноклассник целует снова и снова, вынуждая наклонить голову вбок. Миллион мыслей проносится за долю секунды: «Куда девать собственные руки? в какой момент раскрывать губы навстречу? и как перестать трястись как осиновый лист?» Почему никто не предупреждал о том, что целоваться — это не так уж и легко? Чонгук меняет угол, целуя прерывисто, и получается так, что когда Тэхён наконец отвечает на поцелуй, то он в этот момент немного отстраняется. Губы никак не могут словить чужие, и это заставляет чувствовать себя неловко. Трудно понять, когда Чонгук приблизится снова. — Расслабься, — подсказывает одноклассник. Тэхён слушается. Стоит выключить мозги, как тело действует само. Он кладёт ладони на его предплечья и больше не пытается поцеловать, вместо этого он позволяет Чонгуку задавать темп и просто подстраиваться под него. Удивительно, но их губы сами находят друг друга. Целоваться — это, оказывается, приятно. Тэхён об этом раньше не думал, а теперь разочарованно вздыхает, когда Чонгук внезапно останавливается, чтобы перевести дыхание. Они смотрят друг на друга пристально, будто таким образом хотят узнать реакцию на то, что только что произошло между ними. Первым сдаётся Тэхён. Он отводит взгляд в сторону, облизывая губы, а потом наклоняется назад, намекая, чтобы Чонгук разжал колени и выпустил его. — Тэхён, — окликает Чонгук, когда он уже тянется к ручке двери. Тэхён поворачивается, чувствуя, как сердце ухает куда-то в пятки. — Ты забыл очки. Приходится вернуться к столу. Тэхён наклоняется за очками, чуть ли не сгорая от неловкости, и Чонгук неожиданно тянет его за запястье на себя и ещё раз целует. В этот раз коротко. Отпускает так же внезапно и улыбается, глядя на то, как Тэхён не успевает даже среагировать. — Презентацию я доделал ещё вчера, — признаётся Чонгук, не переставая улыбаться. Тэхён хлопает глазами, а после, придя в себя, хмурится. Получается… Чонгук специально ничего не сказал ему о готовой работе? Он уже хочет начать возмущаться, но, вместо этого, вспыхнув от смущения, разворачивается и убегает в свою комнату. Раскрасневшийся Тэхён падает на кровать лицом, держа в ладони свои очки, и почему-то не может перестать улыбаться.