Коты и коробки

      В здании звенят стекла. Сирена разрывает чувствительные кошачьи уши. Кот отвлекается, его настрой тут же улетучивается, и новым взрывом в голове звучит голос босса.       — Да сколько же, нахуй, можно! — Мидас резко поднимается с кресла и уверенным шагом выходит из комнаты, зажимая пальцем наушник, — никого не трогать! Оставаться на месте, — приказной тон слышится в ухе каждого агента, после чего босс убирает палец от белого устройства, — я сам разберусь…       Мяускул подскакивает с кровати тут же, вытаскивает свой автомат из-под кровати — он таскает оружие с собой везде — и бежит за Мидасом. Что значит: сам? Он что, охренел.       — Как же вы заебали. Это мой, сука, дом, — парень скалится, спускается на улицу, уже держа в руках свои пистолеты. Вырубает одного искателя. Ему повезло, что их не больше пяти. Не большой набег, как часто бывает. Ему повезло сорваться не во время стандартного нападения группы из ста человек. Люди приходят сюда сознательно. Каждый искатель знает: здание посреди острова самое важное, в его хранилище спрятаны самые большие богатства на всем свете, ключи к управлению островом — единственным местом, обделенным гневом бури.       Мяускул находит парня, но не бежит к нему, гордо стоящему на открытом пространстве. Гордому придурку. Кот прячется за кустом (или скорее внутри него), ему все еще нужно время для прицеливания. Зато целится он сразу в голову и попадает. Коту даже нравится. Не то, чтобы убивать людей приносит удовольствие. Хотя, вообще-то да, приносит. Он устраняет двоих, пока Мидас разбирается с остальными, и высовывается из укрытия, поняв, что угроза миновала. Как же парень смеется, когда видит торчащие из куста черные уши. Этот дурак действительно рядом и помогает. Он уже успел приказать агентам расслабить булки переключиться с режима ЧС на обыденные обязанности, и теперь все внимание босса принадлежит Мяускулу.       — Ты такой милый…       — А? — кот высовывает голову полностью.       — Небо, говорю, красивое, звезды, — парень улыбается, наблюдая, как кот подползает к нему, прищурившись.       — А, это да, — кот усаживается рядом с Мидасом, — ты видел? Прямо в голову! Тыщ-тыщ!       Мидас смотрит на довольного Мяускула и смеется. Скорее, это похоже на истерику. Он смеется и не может остановиться, пока кот, переполненный гордостью, строит разные серьезные гримасы.       — Я же сказал: буду тебя защищать. А ты не верил.       Мидас верил. И сейчас готов отдать что угодно, только бы его вера не развеялась.       — Спасибо, — он облокачивается на стену здания позади себя и достает из кармана брюк темную пачку. В каждом бою он мечтает, чтобы его убили. Но смерть обойдется слишком дорого, даже золотой мальчик не может себе этого позволить.       — Ты спрашивал, — парень поднимает лежащий небольшой камешек, и кот наблюдает, как камень покрывается золотом на ладони Мидаса.       — Кру-уть.       Парень усмехается, выбрасывая камень, и зажимает губами медленно тлеющую сигарету.       — Тебе больно?       — С чего ты взял?       Супер, он хотя бы не отмалчивается.       — Просто скажи, тебе больно?       Парень кивает, делает глубокую затяжку и выдыхает едкий дым шумно.       — Почему ты всегда молчишь? — кот начинает злиться на парня за бесконечное молчание и отстраненность. Почему он не позволяет помочь себе?       — А почему ты всегда говоришь?       Мяускул рычит тихо, смешок Мидаса лишь накаливает его злость.       — Котик бесится?       Он готов откусить от Мидаса кусочек его глупого самоуничтожения.       — Злая котя, — у парня начинается истерика, он не знает, что сделать с собой, чтобы это остановить, — на что ты дуешься, котя? — он провоцирует кота, каждым своим словом подталкивает к краю пропасти, за которым только ярость.       — Ты… — кот уже собирается выговорить этой истеричке все, что думает о его закрытости.       — Помолчи, — парень буквально затыкает кота своими губами. Горячая капля обжигает белоснежную кожу. В голове гудит, сердце пытается покинуть грудную клетку. Золотые пальцы сжимают догорающую сигарету. «Будь рядом, пожалуйста. Да, мне больно. Да, мне нужна помощь. Твоя помощь».       Мидаса выворачивает наизнанку, он не может выплюнуть слова, которые так хочется сказать. Не может пошевелиться, не может открыть глаза, он молится, что кот поймет его в этом поцелуе. Поймет каждое слово, каждую букву, каждую соленую каплю, проглоченную парнем.       Мяускул понимает. Проводит рукой по черным, идеально уложенным волосам, целует в ответ. Слушает все, что говорят безмолвные губы, и понимает. Мидас отстраняется, когда дышать становится тяжело, заполняет легкие дымом, словно это лучше, чем кислород. Кот смотрит на разбитого парня и жалеет, что не пришел сюда раньше.       — Пойдем со мной? Пожалуйста.       Мидас кивает и поднимается с земли, выбрасывая окурок. Мяускул ведет его в комнату, заставляет лечь в кровать. Грозности коту прибавляет автомат в руках, но у парня и без того нет сил спорить.       — Поспи, ладно? Я вернусь утром.       На самом деле, кот уходит лишь тогда, когда убеждается, что парень уснул. Находясь уже в своей кровати, он думает о Мидасе. Интересно, что он пережил? Он такой сильный, такой красивый. Кот часто замечает это в парне — красоту. Хочет заботиться о нем, хочет считать его своим личным человеком, хочет прикасаться к нему, проводить свободное время, засыпать рядом. Их поцелуй означает, что теперь кот имеет на все это право?       Просыпается кот в это утро по будильнику, быстро посещает душ и поднимается к Мидасу — проверять, удалось ли сегодня солнцу залепить его раны.       — Доброе утро, — босс снова безупречен. Мяускул видит его уставший взгляд, еще более бледную, чем обычно, кожу, видит разбитую кружку в мусорке. Но, черт возьми, он безупречен.       — У нас сегодня много дел, помнишь?       — Как ты себя чувствуешь? — кот совсем забывает, что утро должно быть добрым. Его заботит, что Мидас не в порядке, что ответом на любой подобный вопрос будет молчание.       Дел запланировано действительно много. Мидас неоднократно сверяется с планом, кот неоднократно переделывает чертеж. Мидас пересчитывает материалы, кот исправляет схему. Мидас выходит из себя, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. Кот еще раз отмечает про себя, что парень не в порядке.       К концу дня босс просто кипит, еле-еле держит себя в руках, говорит сквозь зубы, и один только его взгляд проделывает дыру в каждом, кто осмелится посмотреть на босса. Коту кажется, что продлись этот день еще хоть пару часов, парень перестреляет всех к чертям. Даже после заката, когда босс уже обычно работает у себя, ему не дают покоя. Он разговаривает со своей классической учтивостью, крича внутри и проклиная все это место. Он благодарит своих агентов, лучших их лучших, и задыхается.       В файле «устав», присутствующем на компьютере каждого, прописано время, после которого босса можно беспокоиться только в случае крайней необходимости. И Мидас благодарит всех богов, существующих и не очень, когда это время наступает. Когда парень возвращается в свою комнату, его уже трясет, и единственное место, способное унять дрожь — у окна, чиркая зажигалкой.       — Сука! — пальцы не держат тонкую сигарету, пепельница переворачивается, зажигалка падает. Звучит сирена. Давит на барабанные перепонки, оглушает, проникает в мозг. Говорит: «это никогда не закончится, злись». Мидас ломает пальцами сигарету.       — Ты никуда не пойдешь, — кот уже чувствует дуновение ветра от пролетающего мимо парня.       — Останови меня, котик, — парень скалится, уже достав один из пистолетов. На его пути не встанет никто. Никто.       — Я убью всех, понял? Если ты помешаешь мне, убью и тебя, — он вылетает из комнаты. Сирена повторяется. На полу что-то белое мигает маленьким синим огоньком. Это значит, что босс недоступен. Это значит, что босс сорвался.       — Ебаный придурок, — кот срывается с места. Он уверен: если Мидаса не найти сейчас, то возможно не найти уже никогда. Он бежит и натыкается на трупы. Полностью золотые трупы. У босса золотая ярость, она оставляет свои следы на всем, к чему прикасается. Ярость обращает все живое в безмолвную статую. Ярость уничтожает прикосновением. Ярости не нужно сворачивать шею и стрелять. У нее есть для этого личное тело: худое, ловкое, живое тело. И чем сильнее ярость, тем менее живым тело становится. Кот находит парня у хранилища.       — Вали отсюда.       — Заставь меня.       — Это приказ. Я сказал, уебывай! Это никогда не закончится, никогда не будет птичек и американских горок! Ты живешь в своих детских мечтах, поэтому уебывай!       — Ты мне не начальник, — кот берет парня за шкирку и тащит внутрь здания, за что получает пулю в плечо, — ты тупой мальчишка! Сдохнуть хочешь? Иди, подыхай! — он отпускает Мидаса, морщится от боли, закрывает ладонью рану, сочащуюся кровью. А Мидас уходит. Оставляет после себя золотые трупы и красные лужи. Уходит все дальше от агентства, без него разберутся, здесь есть кому разбираться.

***

      Когда все более-менее заканчивается, Мяускул узнает от Здоровяка, прибывшего перенять временное командование, что такое уже бывало. Мужчина сожалеет иногда, что отказался от предложения тогда еще более молодого и менее (ха! разве?) травмированного парня взять роль босса себе. Мидас иногда срывается и лезет в битву сам. Не может себя контролировать, и на его руках есть кровь не только врагов.       Человеку, видевшему войну, война будет снится вечно.       Спать кот не может, не может уснуть, да и не хочет и пытаться. Он стреляет в одинаковые черные мишени всю следующую ночь, глушит выстрелами злость и тревогу. Плечо еще болит, но в медотсеке его профессионально обработали рану и дали обезболивающее. Вот бы залить в Мидаса пару литров обезболивающего. Мысли кота сбиваются, когда в здании заканчивается двухдневная мертвая тишина.       За боссом приходит и буря. Останавливается точно у берегов, подстерегает, снова превращается уютное место в так ненавистную парню тюрьму, становится преградой, расходится куполом над шпилем агентства, чем дает передышку от злосчастных искателей.       Кот передумывает ругаться, когда видит Мидаса. Со вздохом стаскивает с него наполовину бордовый жилет, обрабатывает раны, притащив аптечку из ванной. Сам сует в руки темную пачку и ставит пепельницу. Садится рядом и молчит.       — Зачем ты это делаешь? — парень курит медленно, больше просто думает.       — Влюбился, походу. Что мне еще делать рядом с таким придурком?       Мидас смеется и опускает голову. Действительно, что? Рядом с ничтожеством, сумасшедшим, эгоистичным. Рядом с умным, сильным и смелым. Каждый думает о своем.       — Набери мне ванну?       — Я тебе нянька что ли?       Хотя коту все чаще кажется, что нянька. Что Мидас — маленький мальчик, который никого не хочет слушать. Но Мидас никогда не был маленьким мальчиком, не был безбашенным подростком, не мог быть романтичным и невнимательным. У него не было на это времени, и вся Вселенная намекает, что не будет.       Мяускул все-таки поднимает, чтобы включить воду. Если парень попросит, кот сделает. Что бы это ни было.       — Ты реально будешь сидеть тут? Не бойся, не утону, — парень смеется из-за черной шторки, расслабляясь в горячей воде.       — Ну, я же нянька. Или ты стесняешься? Ты скажи, когда будешь вылезать, я отвернусь.       Значит, вот так ты вымещаешь свою боль. Расслабляешь, принося боль другим. Выдыхаешь, когда чувствуешь собственную неуязвимость. Но ты уязвим, и следующие такие два дня могут сильно затянуться.       — Я, кстати, знаешь чо подумал. Босс не должен сражаться, ты же главный. Если ты умрешь, что все эти люди будут делать?       «Что я буду делать?»       — Не знаю, придумают что-нибудь.       Все рухнет к чертям, и никто ничего уже не сделает.       — Неправильный подход. Босс должен сидеть и командовать.       — Ты фильмов насмотрелся.       «А ты в жизнь наигрался». Дверь комнаты хлопает, и Мидас остается один на один со своими мыслями.       «Походу, у него нет пижамы». Изо рта Мяускула вываливается кусок пончика при виде Мидаса в одних брюках. Оказывается, тело у него тоже татуированное.       — Я не хочу есть, — спокойно сообщает парень, будто не замечая, как кот пялится на него.       — А я и не спрашиваю, — кота возвращает в реальность голос парня, он ставит на стол тарелку и чашку кофе. Мяускул не выглядит грозно, не настаивает, но Мидас все равно ест, понимая, что не ел уже действительно давно.       — Если босс должен сидеть и всеми командовать, значит, и тобой тоже?       — Я уже и так тебя няньчу, не охеревай.       Кот вызывает у парня улыбку, каждый раз находит слова, способные отвлечь, дать почувствовать себя нормальным человеком.       Мидас удобно устраивается на кровати и уже тянется за ноутбуком, когда Мяускул слегка бьет его по руке. Мидас застывает в возмущении.       — Ты вообще из этой комнаты больше не выйдешь, пока я не позволю.       — Вообще-то, я все еще босс.       — Только не мне.       Мидас ложится на подушку и закрывает глаза. На самом деле, он благодарен коту за заботу. Он гладит мягкую шерсть, расслабляется рядом с котом. Ему больно лежать, дышать и говорить. Внутренние органы отбиты, позвоночник, кажется, вообще разобран на части. Но еще никогда парень не чувствовал себя таким живым, как сейчас. Кот мурлычет, забирая парня в мир мечт и желаний, мир бесконечных снов. Ну, почти бесконечных. До 6:00.

***

      С наступлением утра прочищается и разум, уходит опьянение злостью, и раны дают о себе знать. Парень с трудом поднимается на кровати.       — Лежать, — Мяускул, приоткрыв один глаз, зевает и тянется рукой к парню. Не слушает отговорок, игнорирует слово «работа» и осторожно опускает Мидаса обратно.       — Я не буду весь день валяться на кровати.       — Будешь. Или я прибавлю тебе синяков.       Никто не смеет так разговаривать с боссом. Его слово закон, он жесткий со своими подчиненными, неоспоримый лидер. В его сторону никто не возмущается, никто не спорит, не имеет права прикасаться, и, уж тем более, угрожать. Однако, коту на все это целиком и полностью насрать.       — Что ты хочешь поесть?       — Я могу сам сходить за завтраком.       — Значит, не хочешь есть. Ладно.       Парень отвлекается на телефонный звонок и, сообщив Здоровяку на другой конце линии, что все в порядке, вспоминает: он выбросил свой наушник. Точно придурок. Он встает с кровати, сопровождаемый презрительным взглядом, и подходит к окну. Погода над островом перестала быть солнечной, сырой воздух заталкивает дым сигареты обратно в комнату.       — Ну, и какие у тебя планы на день, нянечка?       — Не дать тебе покалечиться.       Мидас усмехается.       — Вообще, я слышал, Греза собирается проведать тебя. Но дальше кухни ты все равно не пойдешь.       Парень кивает в ответ. Он физически вряд ли сможет уйти дальше.       — Она волнуется за тебя. Как она сюда попала?       — Как ты. Только ее насильно затолкали в автобус и отправили выживать вместе с тупорылыми охотниками. Здоровяк приютил ее, у нас тогда еще ничего не было особо, это здание только восстанавливалось, но Греза решила остаться.       — Она милая.       — Угу.       «Не милее тебя».       Девочка действительно наведалась после обеда, когда погода стала достаточно безопасной для перемещения на вертолете. На босса, спускающегося по лестнице, смотрят все, и он убеждается: своими выходками он подводит этих людей. Увидев кота, девочка набрасывается на него с объятиями, кот обнимает ее в ответ и улыбается. Мидас почти ревнует.       — Я очень рада вас видеть, это были просто безумные деньки. Как ты, босс?       Ей позволительно обращаться к Мидасу на «ты», парень относится к ней, как к ребенку, нуждающемся в заботе. Он лично тренировал ее, учил драться. Всегда приходит сам, когда на «Акулу» нападают. И будет приходить, пока Греза не вырастет из подростка во взрослого агента. И нет, у нее был выбор. Просто у этой воинственной девушки есть свои причины становиться сильнее. Как и у всех на этом острове.       — Все хорошо, — парень усаживается на столе, мягко улыбаясь. Мяускул качает головой.       — Что за детский заговор? Я сказал, все хорошо. Хватит.       Заинтересованные носы сразу же прячутся, услышав приказной тон босса. Всех и правда интересует, что случилось. Парень отвечает на вопросы Грезы, улыбается снисходительно. Она рассказывает о своих успехах, делится неудачами. Парень подбадривает ее, дает советы. Кот смотрит на него и понимает, что готов растечься в мохнатую лужу от его голоса. И не только голоса.       — Пошли обратно в камеру, нянька, — парень щелкает перед лицом кота, и тот осознает, что Грезы в помещении уже нет. Черт, он опять пялился на Мидаса.       — Я и правда, как будто в тюрьме.       — Не волнуйся, если придется, я и решетку на окно поставлю, — кот закрывает дверь комнаты на замок. Вообще-то, Мидас наслаждается каждой минутой, проведенной в своей комнате в полном покое. Он не помнит, когда в последний раз мог позволить себе это, наверное, потому что помнить нечего.       — Ложись в кровать.       — Ты издеваешься что ли? Я сегодня уже спал.       — Ты себя вообще видел? Еле ноги переставляешь. Давай, скажи мне, что у тебя ничего не болит.       Парень признает поражение и залезает на кровать. Большие мальчики не валяется лениво на кровати, потому что получили парочку пиздюлин. Большие мальчики не прячутся в комнате, потому что грустно. Но сегодня Мидас — не большой мальчик. Кот позволяет парню уткнуться в своей ноутбук, но отбирает его, когда замечает: босс начинает беситься.       — Да ты заебал… — парень вздыхает и закатывает глаза.       Кот пододвигается ближе и целует парня. Обнимает осторожно, боясь дотронуться до ссадин, и мягко целует. У Мидаса перехватывает дыхание. В прошлый раз он был пьян, от собственной злости, от ненависти к себе и к людям. Из него выплескивался адреналин, выливалась беспомощность, он хотел умолять и не знал другого способа сделать это. Но сейчас он спокоен, и у него перехватывает дыхание. Парень проглатывает вздох, губы приоткрываются, руки ложатся на мускулистую грудь. Пускай это не заканчивается. Парню становится жарко, он закрывает глаза и тонет в огне внутри себя. Тепло отдается уже в штанах, но плевать, если кот это заметит. Он проваливается в ощущения, позволяя коту превращать серьезного босса в кашу из эмоций.       Рука кота забирается парню под рубашку, и, даже когда поцелуй заканчивается, кот обнимает парня, легко проводит пальцами по позвоночнику. Мидас выгибает слегка спину, каждым позвонком чувствуя нежные прикосновения. Его никто никогда так не касался. Не относился настолько ласково. Кот аккуратно пододвигает парня к себе вплотную, прижимает к своему телу. Чувствует, какой он горячий, как часто бьется его сердце. Смотрит на приоткрытые губы и снова касается их, не находя сил удержаться.       Он так давно и так сильно хотел изучить прекрасное тело золотого мальчика. Смотрел на него и представлял, как касается золотых рук, как обводит пальцами острые скулы, как гладит худые плечи. И сейчас кот делает все это, не понимая, как кто-то смеет повреждать такую красоту. Парень стонет тихо, ложась на кровати, и кот залечивает лаской ссадины, хочет услышать это снова. Он такой возбуждающий, и он так близко.       Мяускул расстегивает ремень на брюках парня, приспускает их вместе с бельем. Мидас вздрагивает, когда рука касается его члена, уже твердого, желающего прикосновений. Парню не хватает воздуха, легкие сжимаются, когда пальцы кота смыкаются на члене. Он так спокоен и нежен.       — Ах…       Черт, как же коту хочется просто взять его здесь, оттрахать, но… Он двигает рукой медленно, целует рядом с основанием члена, дарит то, о чем Мидас не мог и мечтать — блаженство. Кот ускоряется немного, и парень хватается руками за простыню, сжимает пальцами белую ткань. Он так хочет… Быстрее, гладит пальцем головку, снова проводит по стволу от верха и до основания. Парень не слышит себя, не чувствует под собой кровать, он падает в пропасть ощущений и понимает, что кончил, когда Мяускул поднимается с кровати и отходит в ванную.       Вернувшись, кот застает парня, стоящего у окна. Его рука, держащая сигарету, немного дрожит, рубашка расстегнута. Он пытается надышаться, заполнить свои легкие хотя бы этим поганым дымом. Кот садится в офисное кресло и отпивает от своей газировки, довольный собой.       — Теперь я могу наконец спросить… как ты себя чувствуешь?       — Превосходно.       Кот усмехается.       — Хочешь поесть?       — Да.       Мяускул уже порывается уйти, но Мидас убеждает его, что хочет прогуляться. Хотя бы до кухни. Привести себя в порядок не занимает много времени.       Босс коротко здоровается с агентами, встречающимися по пути, не обращая внимания на их заинтересованные взгляды. Его голова все еще кружится, он все еще где-то там, в пожаре своих эмоций.       — Бургер? Ты умеешь есть всякую гадость? — кот смеется, усаживаясь рядом.       — А ты думал, я травой питаюсь? Витаминками?       — Ну, судя по твоей упругой заднице, точно чем-то полезным, — кот понижает голос и наклоняется к уху парня, чтобы его никто больше не услышал. Мидас давится чаем от такого заявления. Теперь ничто не сотрет с лица кота довольную ухмылку.       — Еще раз такое скажешь, получишь по роже.       За спиной Мидаса закрывается тяжелая дверь и щелкает замок.       — Не строй из себя начальника. Ты же сам знаешь, что не получу.       Знает. Улыбается, вспоминая сладкий вкус наслаждения на губах. Усаживается на кровать, где его ждет ноутбук и дела.       — Мне можно поработать, нянечка? — спрашивает парень, дразня кота. Тот прищуривает, оглядывая внимательно парня, будто сканируя его состояние.       — Ладно. Но я слежу.       Мидас просидел за компьютером, пока совсем не стемнело.       — Тебе пора спать, — Мяускул указывает на часы и по вздоху Мидаса понимает, что был услышан. Парень забирается под одеяло и утыкается носом в плечо кота.       — Спасибо, что заботишься, — он шепчет и проваливается в сон.       Мяускул подгребает парня к себе и еще долго гладит его по волосам, не хочет засыпать. Ему нравится лежать рядом и чувствовать, как тело парня нагревается во сне, как он дышит ровно и невольно прижимается. Нравится не просто знать, а ощущать, что этот человек в его власти. Чувствовать себя единственным, кто может не просто облизываться на босса и сверлить взглядом, а имеет полное право прикасаться и целовать.