тварь ли ты дрожащая или бурю одолеешь
1 сентября 2020 г., 01:20
Просыпается Мидас один, выключает будильник, ищет кота глазами и не находит. отличный момент, чтобы разобрать накопившиеся дела за пределами компьютера и этой комнаты. Мидас собирается и спускается за завтраком. Синяки еще чувствуются, но доставляют уже гораздо меньше боли, и парень чувствует себя увереннее перед своими людьми.
Парень останавливается у спортзала, замечая там Мяускула, держащего в руках штангу. Замирает на несколько секунд, разглядывая напряженные мышцы, поднимая себе настроение (только ли настроение?) этим зрелищем. «Так вот, значит, куда ты сбежал от меня». Этих нескольких секунд хватает коту, чтобы заметить парня, и он направляет к нему, переполненный возмущением. Мидас проклинает себя за то, что остановился.
— Я не разрешал тебе выходить из комнаты.
— Тебя не было рядом, чтобы меня остановить, — парень пожимает плечами, улыбаясь.
— После завтрака ты вернешься к себе, — ох этот серьезный взгляд, Мидаса так и тянет сделать иначе.
— Пойми, я не могу вечно сидеть в комнате. Кто-то должен разгребать тут все.
— Ну, да, ну, да, босс… — кот усмехается, соглашается на условия всея босса, понимает его. Он всегда понимает и всегда будет сопровождать.
День проходит спокойно. Мидас бы сказал даже «скучно». Но не скажет, ведь это будет значить, что старания кота бесполезны, что парню нравится попадать в неприятности и получать по своему красивому лицу. Не скажет, потому что даже самые скучные занятие отнимают силы, выматывают, словно выжимают до нитки, и босс хочет поскорее в свою уютную комнату со своим уютным котом.
***
Погода за окном портится совсем. Мидас сам ложится на кровать, не ждет, пока кот его заставит. Не берет ноутбук в руки, вместо него берет сигарету. Ему кажется, что за один спокойный день ушли все силы. Но не жалуется — большие мальчики не ноют. — Устал? — кот забирается рядом, подставляет голову под золотую руку. Мидас кивает, перебирая черную шерстку. Кот высвобождается вскоре от пальцев парня, и тот уже готов возмутиться, но не успевает. — Что ты со мной делаешь? — он вздыхает, снова затягивается едким дымом. — Расслабляю? Не получается? — кот поднимает взгляд на парня, отрываясь от его шеи, которую только что целовал. — Еще как получается, — парень действительно расслабляется, вытягивается на кровати, прикрывает глаза, и кот продолжает. Кусает легко, не оставляя ни следа на белоснежной коже, пока тело парня не напрягается. — Мм? Мидас подходит к окну, внимательно слушая свой наушник. — Вот же блять! Кот с интересом заглядывает в окно, и увиденное его совершенно не радует. Буря движется. Медленно, но движется. Ведет за собой тупорылых тварей, преклоняет деревья перед своей мощью. Мидас в панике. Он никогда не заходил в бурю, никогда не жил в ней, не сражался внутри. Он уверен, что не справится. — Мне нужно проверить кое-что, отойди, — парень выбрасывает окурок в окно, включает все-одолею-босса. — Никуда ты не пойдешь. — Ты видишь это? Видишь, блять?! — Вижу. Я знаю, что такое буря, я прожил там всю жизнь, если что, ага. Так что сейчас ты садишься и объясняешь, куда собрался. Мидас замолкает. Он никогда не задумывался, что буря всегда останавливалась только у его острова. Ад бушевал везде, но только не здесь. Он изучал природу бури очень много, но все равно боится. Справляясь со своей паникой, парень садится за стол и открывает ноутбук, поворачивая экран в сторону Мяускула. «План Агрегат». Кот внимательно читает все, что есть в файле, рассматривает схемы, изучает чертежи. Восхищается. — Ты сам это сделал? — Угу. Контролировать подступающую истерику становится все труднее, и парень дрожит, вжимаясь в кресло. Его мечты разбиваются, тюрьма приходит за ним, запирает, не дает пошевелиться. Наушник босса пищит, давит на разум, вытягивает нервы. Парень закрывает лицо руками, еще немного и он закричит. Пик. Пик. Пик… — Что?! Голос Здоровяка в ухе сообщает, что буря движется быстрее, чем кажется. Просит быть осторожнее. — Хорошо, дай мне время. — Эй, слышишь меня? Пожалуйста, успокойся, — кот садится перед парнем на корточки, смотрит на него снизу-вверх и касается его руки осторожно, отчего Мидас чуть не подпрыгивает на месте. — Я должен сделать что-то, защитить остров, — парень смотрит на свои трясущиеся руки. Наблюдает внимательно, как рука кота касается его запястья, а затем накрывает ладонь, унимая дрожь. — Тш-ш, таком состоянии ты ничего не сделаешь, — кот кладет вторую руку на ладонь парня, сжимает руки мягко, смотрит в глаза. Мидаса захлестывает волной нежности, дыхание выравнивается, и кажется, что ему под силу все на свете. Ни буря, ни чертовы искатели не смогут сломать золотого мальчика. Не смогут даже попытаться. На улице темнеет совсем. Грозовые облака не дают даже свету звезд добраться до земли. Дождь стучит по крыше здания, будто скоро пробьет потолок, а ведь буря еще даже не подошла к зданию агентства. Босс сообщает агентам о режиме ЧС, и его слушают. Никто не паникует, любое порождение бури умирает до того, как успевает перейти постоянно движущуюся границу. По факту, ничего не меняется, просто теперь мальчикам в белом удается использовать свое оружие. — Как это: внутри бури? — парень изучает свой проект, сидя на кровати. — Холодно, сыро, дождь всегда, ветер. Ветер вообще часто меняется, на вертушке точно не полетаешь, — кот подползает поближе, любуясь своим человеком, — тебе страшно? Мидас молчит. — Ты все еще умеешь бояться? Парень усмехается грустно, и кот понимает, что задает не те вопросы, лезет в воспоминания, в которых парень не хочет ковыряться. Кот кладет его голову себе на колени и тянет к себе ноутбук. — Ну, рассказывай, как эта штука должна работать. Мяускул не уверен, что запомнил все. Скорее всего, он вообще ничего не запомнил. Мидас показывал чертежи, буквально разжевывал каждую деталь в течение трех часов. Говорил так увлеченно, без остановки. Мяускул не перебил парня ни разу, только кивал и глупо улыбался. Его посвящают в самый секретный проект, а ему плевать. — Ты вообще меня слушаешь? — парень отвлекается, озадаченный молчанием кота. — Очень внимательно. Парня не смущает откровенно влюбленный взгляд, не смущает застывшая улыбка, он продолжает свой рассказ, и ничто не сможет его отвлечь. Он говорит, а Мяускул пропускает слова мимо ушей, слушая лишь голос. — Я хочу тебя. — А? — Я хочу тебя. Мидас смотрит на кота, будто не понимая его, будто снова не расслышал. — Ты знаешь, какой ты красивый? Бледное лицо парня розовеет. — Каждый в этом здании дрочит на тебя. Ты видел, как они на тебя смотрят? Мидасу хочется дать коту в морду, чтобы не видеть этой пошлой ухмылки. — Только мне можно так на тебя смотреть. — Замолчи. — Почему? Тебе не нравится? Босс бы пристрелил любого за каждое слово такой пошлятины. Любого. Кроме него? — Хочешь, чтобы я помолчал? — кот улыбается ехидно, и Мидас уже выходит из себя, мечется между «въебать» и «поцеловать», но кот быстрее. Он наклоняется к парню, сразу же накрывает его губы поцелуем, забираясь пальцами в черные волосы. — Я хочу тебя. Можно, босс? — он дразнится, отрывается от сладких манящих губ, чтобы подразнить и без того накаленного парня. — Можно, — парень закрывает глаза и возвращает себе свой поцелуй, пусть уже этот придурок заткнется. Мидас смущается от таких слов. Стоп, что? Смущается? Мяускул тянется руками к рубашке, уже расстегнув жилет. Нахрена ему столько одежды. Кот рычит тихонько, развязывая галстук, дурацкая одежда мешает добраться ему до самого драгоценного, что есть на этом острове — золотого мальчика. Мидас вытягивается на кровати, помогает коту снять с себя одежду полностью, остается в одних брюках, и кот еще раз восхищается идеальным прессом. На худом теле каждую мышцу видно так отчетливо. Боже, зачем ты прячем эту красоту за строгим стилем? Хотя нет, прячь, этого не должен видеть никто больше. Парень сжимает короткую шерсть пальцами, хватается за плечи кота, пытаясь удержаться, не провалиться в пропасть. Он хочет чувствовать все, что кот делает с ним. Хочет чувствовать каждый поцелуй на животе, нежные пальцы, скользящие вдоль черных линий татуировок. От линии брюк, по торсу до груди, затем до шеи, пальцы сменяются легкими покусываниями. — Черт… Рука уверенно ложится на член, разминает сквозь брюки, и парень срывается на стон, отчаянно пытаясь схватиться хоть за что-то. Под руку попадается шея кота, и Мидас проводит ладонью вверх, останавливается на затылке, притягивает к себе голову кота, чтобы заткнуться об него. Целует жадно, но вздохи все равно прорываются, и кот улыбается в поцелуй, сильнее массируя член. Каждый стон кот снимает с губ парня с удовольствием, наслаждается горячим и открытым телом под собой. Ну же, попробуй приказать теперь, босс. Брюки вместе с бельем улетают куда-то на пол, парень вздрагивает, чувствуя прохладные влажные пальцы прямо… — Ах… Мяускул поглаживает вокруг дырки, просовывает один палец внутрь, распределяя смазку, и Мидас прикусывает губу. Больно, черт. Кот успокаивает его, целуя тонкую шею, проталкивает второй палец. Большой босс больше не может думать о своих проблемах, не может думать ни о чем вообще, хочет больше ощущений. Сам разводит ноги, будто приглашая, но кот не нуждается в приглашении. Он трахает пальцами парня медленно, нависает сверху, трется выпирающим из джинсов стояком. Мидас решает ускорить процесс, тянется дрожащими руками к ширинке кота, расстегивает ремень, со второго раза справляется с пуговицей. Мяускул сам спускает свои штаны, наклоняется к расслабленному прессу, продолжая растягивать дырку. Парень скулит тихо, просит больше. Кот не может мучить своего мальчика, тычется головкой в отверстие, еще немного подразнивая. Входит медленно. С губ парня срывается громкий стон, руки сами тянутся к коту, к сильным плечам, напряженным, сексуальным. Кот обнимает парня, прижимает к себе, касается всем своим телом. С члена парня уже капает прямо на бледный живот, кот входит глубже, еще глубже… — Еще… Слово босса — закон. Член заполняет полностью, входит до конца. Мидасу кажется, что еще пару движений, и он точно сойдет с ума. Спустя эти самые пару движений он думает так снова. И снова. Кот заталкивает своим членом все тревоги парня глубоко в его подсознание. Очень глубоко, но хотелось бы и… — Глубже… Каждый раз до конца, быстрее, быстрее. Парень хочет кончить, готов кончить. Вот еще буквально раз, два, три… Кот задевает чувствительную точку внутри, а затем уже специально касается ее, тычет своим хером, слышит все более пошлые стоны. Мидас не может сдерживаться, да и не хочет. Ему слишком хорошо. Разве может быть что-то лучше? Мяускул ускоряется, становится жестче. Парень обнимает его крепко, глушит себя в его шее, обжигает горячим дыханием. Его член между двух тел, и он не может больше. Он так далеко от реального мира, так далеко в своих эмоциях. Дальше только… Мидас кончает, задыхается в своем стоне. Кот еще двигается немного, добавляя ощущений, но вскоре кончает и сам, заполняя внутри влажным теплом.***
— Бо-осс… — Ты издеваешься, да? — Ну, тебе же нравится. Круто всеми командовать? — Ты точно издеваешься, — парень смотрит в окно, на дождливый пейзаж, стоит в одних брюках, пытаясь охладить свое горячее тело, — ты же меня не слушал, да? Придется объяснять все снова? — он поворачивается, лишая кота возможности любоваться его задницей. — Если хочешь повторения, да. — Иди ты, — Мидас смеется и снова отворачивается. Это кто еще тут над кем издевается? Пик-пик-пик-пик-пик. 6:00. — Уже утро? — парень только собирался улечься рядом с котом, он отвлекается на будильник, смотрит на циферблат удивленно. — Забудь, утро больше не наступит, — Мяускул усмехается, тянет руки к парню, роняет его на кровать, — поспи. — Но я должен… — Не должен, — кот осторожно снимает наушник с уха Мидаса, убирает его на стол. Босс возмущен: ну, это уже ни в какие ворота! — Куда?! — Тише, иди сюда, отдохни, — он подгребает своего человека под себя, накрывает одеялом. Какой же он все-таки красивый. Коту хочется говорить ему всякие ванильные сопли, хочется обнимать целую бесконечность. Мидас тает даже от самого легкого поцелуя, заворачивается в теплые объятия, возбуждается от каждого прикосновения. Кот не понимает: неужели к нему никто никогда не относился с заботой? Босс — неприкосновенность. Во всех смыслах. Но разве у него было время, чтобы быть другим? Разве мог он настолько доверить кому-то, чтобы позволить себе нарушить безопасное расстояние. То, как Мидас мирно спит, уткнувшись в кота, — дорогое зрелище. Дороже любого золота.***
Когда сладкая парочка просыпается, буря уже близко. Она буквально над ними, гремит, устрашает. Громоотводы на крыше агентства наконец понимают, для чего были созданы. Молния бьет так часто, что земля не успевает остывать, как уже получает снова. — Охереть… — Мне тоже нравится, — кот смеется, потирает глаза. Он узнает пейзаж за окном, узнает каждую каплю дождя, каждый раскат грома. Она пришла, и она ужасающе прекрасна. — Ты не говорил, что это так... — Мидас подходит к окну, опирается руками на подоконник, застывает, не в силах оторваться от бесконечной мощи перед ним. — Красиво? Хех, да, пока ты в здании. Парень не может оторваться от этой разрушающей силы, ему больше не страшно. Он хочет постичь это. Владеть великой силой, вобрать ее в себя, стать ею. Хочет стать таким же неконтролируемым. Хочет чувствовать безграничные возможности на кончиках своих пальцев. — Я хочу туда. — Ну, одевайся, — кот усмехается, — пойдем гулять. Мидас стоит под серым небом и улыбается. Протягивает руки, подставляет ладони под холодные капли, жмурится от сильного ветра. Позволяет ему растрепать свою идеальную прическу, позволяет выдуть остатки самоуничтожения, которые не смог выдолбить Мяускул. Мальчик, всю жизнь проживший под оберегающим солнцем, наделенный его золотой силой, действительно загорается под хмурым плачущим небом. Солнце стало Мидасу самым родным в его серой, наполненной болью, жизни. Оно воскрешало каждое утро, помогало, но парень не мог и представить: солнце и в половину не имеет силы, что обладает буря. — Я сделаю ее своей. — Подчинить бурю? Ты точно сумасшедший. Никакого купола не будет, не будет высоких стен и колючей проволоки. Она будет здесь и будет охранять их. Чертовы искатели? Да пусть приходят. Мидас хочет видеть эти лица, хочет видеть глаза, полные страха, когда перенасыщенная волна гнева обрушится на всех, кто посмеет посягнуть на его рай. — Ты во мне сомневаешься? Нисколько. Теперь уж точно. Кот залипает на горящий взгляд, на губы, изогнутые в улыбке. Он сможет все, точно сможет. Кот не думает больше: почему Мидаса слушают? Как он держит под контролем целый остров? В нем столько силы, столько воли к жизни, столько уверенности. Он стоит под явлением, которое видит впервые в жизни, и говорит, что подчинит это. Кот не может оторваться, он смотрит на парня и понимает, как же сильно влюбился. Он ни капли не сомневается. Более того, хочет быть рядом и своими глазами видеть триумф Мидаса. — Ты же понимаешь, что тебе придется показать свою адскую машину? Мидас кивает, но не успевает ответить. Наушник босса сообщает: буря начала атаку. Затем босс уже своими глазами в этом убеждается. — Ну, что, повеселимся? Кот усмехается, проверяет магазин своего «АК», заряжает. Мидас не часто видит красную подсветку глаз кота, не часто видит его действительно раззадоренным. Его пушистику понравилось убивать? Глупые зомбаки далеки от людей. Дырявить им головы не так интересно. А еще не так тяжело, не так выжимает морально. И, черт, какую же свободу это дарит Мидасу. Безликие твари лезут отовсюду, но у босса на всех хватит пули в его золотых пистолетах. На нем нет ни царапины, ни капли крови. Он не сосредотачивается на порождениях бури, не пытается сделать все чисто, он играется, и Мяускул подхватывает эту игру. Никто не сможет ранить босса, пока его кот рядом. И не только потому, что Мяускул не позволит никому подойти, вовсе нет. Потому что Мидас чувствует себя королем, чувствует свою силу, неуязвимость. Он как всегда безупречен. Коту очень не хватало оружия в жизни, возможности давать отпор. Нет, оружие — не табу в «нормальном» мире, его легко достать. Люди создают огнестрел сами, клепают из чего попало, ведь им так отчаянно хочется выжить. Но, как правило, такие средства недолговечны. А здесь, в неприступной крепости Мидаса, можно выбрать любой способ убийства, который придется по душе. И каждое оружие совершенно. Пули идеальной формы и размера. Какой бы калибр ты ни выбрал, он никогда не подведет тебя. — Они же еще вернутся? — Обязательно. — Превосходно. Боссу нужно привести себя в порядок, он не может расхаживать по своему замку в таком виде. С черных волос вода водопадом, рубашка облепила худое тело, брюки обтянули задницу. Так не пойдет. Мяускул уже успевает оставить мокрый след на кровати парня, когда он выходит из ванной, держа в руке фен, будто пистолет. — Руки вверх! Тебе некуда бежать! Кот хватает парня, смеясь, роняет его на кровать, пытается снова испортить ему прическу своей влажной шерстью. Когда босс все же покидает всю комнату, он снова неотразим. На него снова все смотрят, сверлят взглядом. Мидас вспоминает слова Мяускула: на него действительно все дрочат. Он приводит кота на последний этаж агентства, к комнате под самой крышей, закрытой на ключ-карту, два замка и сканер радужки глаза. Что же может эта штука, если ты ее так прячешь? — Мне кажется, ты переоцениваешь надежность своих глаз, — резонно замечает Мяускул, и Мидас смеется, открывает железную дверь и впускает кота в помещение. Машина, расположенная посреди комнаты, не похожа на то, что кот видел на чертежах. Нет стеклянного шара, нет пульсирующей энергии. Нет ничего, кроме огромного двигателя и нескольких труб. Но даже сейчас она может развернуть порывы ветра и заставить дождь идти снизу-вверх. Она питается чистой энергией, энергией солнца, постоянным током, да хоть огневой тягой. Чем угодно, лишь бы можно было переработать в механику. «Агрегат» готов поглотить любой корм, который ему подкинут, и чем больше корма, тем лучше — тем стабильнее работа, тем больше контроль. А контроля Мидасу нужно очень много. Так много, что он до сих пор не уверен, что сможет получить его весь, но парень точно готов попробовать. Даже если то, что получится, убьет его, убьет их всех. Кот разглядывает устройство внимательно, изучает каждый винтик, проводит рукой по молчащему мотору. Представляет, как он загудит, раздвигая бурю, одолевая ее. Мидас добавляет свои краткие комментарии, когда кот рассматривает ту или иную деталь, знает же, что пушистый дурак не слушал. Но сейчас кот слушает, понимает каждое слово, представляет, как должен работать «агрегат». — Нравится? — Не верю, что ты сам собрал это, сам придумал, это же просто… — Рано восхищаешься, может, он еще и не сработает, — Мидас усмехается, достает из кармана темную пачку. Он гордится собой. — Сработает, — кот поворачивается к парню, смотрит на него с восхищением, — ну, с чего начнем? На складе уже давно пылятся антенны, огромные «тарелки», способные уловить любой звук, любой сигнал, проходящий мимо. Они услышат все, что потребует босс, и сейчас он хочет слышать каждый раскат грома, хочет знать, как высоко зарождается этот прекрасный звук. Антенны устанавливаются под пристальным вниманием Мидаса, он не отойдет ни на шаг, будет наблюдать лично, как его план начинает воплощаться в жизнь. Он ходит с высоко поднятой головой, и каждое «босс» ласкает слух, указывает на его место. Парню нравится. Нравится, что все уважают его, поклоняются ему. Нравится, что на него все дрочат.***
Устройство, пишущее все, что слышат антенны, стоит в комнате за семью замками. Никто не знает, зачем все это нужно, никто и не должен знать. Пока рядовые агенты привыкают жить в мире, полном безумия, босс начинает строить адскую машину. Все, что строилось на острове, что ремонтировалось, забрасывается. Агентов больше не просят. Нет, не так. Агентам больше не приказывают заниматься бытовыми делами. Мочить тварей. Следить за антеннами. Подключать трубы. Жизнь кипит внутри агентства, каждое ухо слышит грозный голос босса. Но никто его не видит. Босс не приходит в Грот, не навещает "Акулу", Дина вообще забыла, когда видела своего начальника в последний раз. Центральное здание острова обрастает странными коммуникациями все сильнее с каждым днем, но его хозяина здесь будто и нет. Агенты не сразу замечают это, привыкают к голосу в голове, привыкают слушать и выполнять. Но когда проходит неделя, все начинают думать, что у босса поехала крыша, что босса больше нет. На кухне тусуется только милый беспечный котик, приходит на завтрак каждый день, посещает спортзал. Общается со всеми, как и раньше. К нему уже привыкли, у него уже есть друзья. Мяускул даже пару раз помогал ребятам, которые не задают вопросов. Они не задают их и Мяускулу, хотя уверены: только он знает, куда делся Мидас. Когда Греза приходит проведать агентство, она встречает только кота, разговаривает с ним, обнимается. Он успокаивает ее. Да, девочка тоже жила в буре, но ей все равно страшно. И кто, как не Мяускул, это понимает. Кот уже собирает бежать обратно, по делам, когда она спрашивает. — А где Мидас? С ним все в порядке? И в этот момент все агентство замирает. Все смотрят на них, слушают. Пытаются уловить хоть каплю информации. — Все в порядке. Не волнуйся, — с улыбкой бросает Мяускул и удаляется. Новый приказ поступает незамедлительно, и вокруг шпиля агентства уже отстраивается огромный круговой громоотвод. «Стена». — Ты знаешь, все с ума сходят по тебе, — Мяускул смеется, прыгает на кровать и устраивается рядом с парнем. — Угу, — в руках Мидаса снова сигарета, небольшой ноутбук и пара тонн мыслей в голове, — молния? — Не думаю, что это сработает. Энергии недостаточно. За эту неделю кот прочитал столько книг и журналов об электронике и машиностроении, что может собрать небольшой танк. На самом деле, кот и раньше был способным, с детства интересовался автомобилями, двигателями, мечтал о каком-нибудь ярком суперкаре, чтобы гонять в нем со своей любовью. Еще кот всегда был немного романтиком. Или много. Мидас гордится своим котом, радуется искренне, что может обсуждать с ним свои идеи, что может быть уверен: кот поймет его. Парню не хватало того, кто может поддержать, понять всю его изобретательность, понять каждое заумное слово. — Ночью буря сильнее? — Агамс. — Как часто идет дождь? Раз в две недели? — Примерно, иногда чаще. У нее свои законы, иногда гроза идет полным ходом, но, в основном, если ветер и дождь, нет молнии. — Блять, точно! Смотри. Они изучают график погоды — да, у Мидаса на все есть график. Вычисляют вероятность грозы, рассчитывают скорость ветра, и вскоре босс отдает новый приказ. «Изолировать здание». Вертолеты помещаются в специальные отсеки внутри здания, и не только в агентстве. Грот закрывается сверху, отрубает прямую подачу воздуха, оставляя лишь систему вентиляции, которую так же приказано переработать. Переработать все, в чем есть металл. Золотой мальчик и сам мог бы стать отличным громоотводом, с радостью бы прочувствовал оглушающий электрический удар на себе. Но Мяускул ясно дал понять: парень умрет от пули раньше, чем в него успеет ударить молния. Мидас иногда сожалеет, что состоит из золота не на сто процентов. И сейчас, в теплых объятиях, парень размышляет над этим абсолютно серьезно. — Суициднуться решил? — Почему сразу… да ну тебя. И в этот момент в чрезмерно умную голову приходит поистине гениальная мысль. «Золотая стена». — Это, конечно, заебись, но нам все равно нужно больше напряжения. Одной молнии недостаточно, буря слишком мощная. Ты не сможешь подчинить ее, даже используя ее собственную силу. Мидас много думает над этими словами. Это утро он начинает с работы, как и семь предыдущих. Не одевается в жилет и галстук в 6:40, не пьет кофе в 7:00. Он сидит в расстёгнутой рубашке на кровати и постоянно переделывает то, что написал буквально вчера. Парень таскает ноутбук от окна к столу, от стола к кровати. Ложится, когда понимает, что сидит в одном положении уже пятый час и не может разогнуть спину. Проводит вычисления под собственные вздохи, пока кот мягко массажирует его спину. Чертит огромные схемы, пока кот засовывает ему в рот пончики в чересчур сладкой глазури. — Невкусно. — Сахар способствует работе мозга, жуй давай. И Мидас жует. Распластывается на полу потому, что ему уже не хватает места за столом. Ему не хватает места в собственной голове. Он бесится, перечитывает свои же расчеты, снова бесится. Курит по две сигареты за раз и снова перечитывает. Со временем в агентстве не остается ни капли металла, не считая его главы, конечно. Но все только начинается. — Я тут подумал, я уже давно никого не убивал, — парень смотрит в окно, держа сигарету губами и завязывая свой галстук. Пейзаж состоит из волны убогих существ и пуль, рассекающий влажный воздух. Пейзаж состоит из сломанных деревьев и адского ветра. Пейзаж нравится Мидасу, и его интерес возрастает, когда наушник сообщает: порождения бури опять атаковали остров. Босс спускается по лестнице, стучит золотыми каблуками, и все оборачиваются. Босс проходит мимо общих комнат, сопровождаемый грозным Мяускулом с автоматом, и все замирают. Каждый понимает: кот — не просто новый агент, не просто любимчик шефа. Он трахает его, трахает их босса, когда захочет. Нет, его не ненавидят. Ему завидуют. Агентам кажется, что босса подменили, это клон, робот. Это не тот человек, которого они знали. Теперь его взгляд блестит постоянно, не злостью и не отчаянием, он блестит самоуверенностью и идеей. Высоко поднятая голова, острый нос, ровная линия губ. На каждое «босс?» — стремительный взгляд, прожигающий, заставляющий нервно сглатывать. Люди видят его и боятся. Мидаса нельзя беспокоить напрасно, так было всегда. Мидаса нельзя касаться, Мидасу нельзя перечить. Но никто никогда не видел последствий, даже не представлял их. Сейчас же они смотрят на босса и пытаются подобрать слова. Каждый думает десять раз перед тем, чтобы спросить что-то, думают, насколько важен их вопрос, насколько слова удовлетворят Мидаса. Думают, потому что видят в его взгляде, как босс засовывает свой огромный пистолет в глотку каждого, кто осмелится выразить неуважение. — Что, не справляетесь? — парень ухмыляется, не спеша проверяет: полон ли магазин его «дигла», закуривает, держа зажигалку в одной руке с пистолетом. Стоит прямо в центре событий, ощущая, как ветер пробирается под кожу, наполняя энергией. Мяускулу нравится звук автоматной очереди, он прицеливается, стреляет в застывших где-то далеко тупорылых тварей, быстро переключается на еще более тупых — прущих прямо на него. Мидас мог бы стрелять золотом, мог бы руками вырывать сердце, позолачивая его, мог бы отливать пули прямо в руках сразу их желтого металла. Но так не интересно. Тяжелые свинцовые пули буквально зарывают уродливую плоть, придают пистолетам Мидаса еще больший вес. Ночь подбирается быстро, подходит к порогу, и даже детища бури боятся этого времени. Мяускул видит парня возбужденным, увлеченным, голодным до крови. Агенты видят босса жестоким и хладнокровным, обдумывают свои слова одиннадцатый раз, слушаются, когда поступает приказ «отступить». Угроза миновала, но отдыхать некогда. Любое укрепление здания, которые раньше было железным, вновь собирается, но уже из бетона.
