Коты и коробки

      — Значит, говоришь, никогда не играл в приставку? — Мяускул притаскивает белую коробочку, два джойстика и штук десять дисков, воодушевление сменяется удивлением, когда кот смотрит на Мидаса.       — Что? Мне удобно? — парень уже успел сменить черные строгие брюки на полюбившиеся джинсы.       Он специально, да? Он же понимает, как его зад выглядит в этих джинсах? Он вообще понимает, какой красивый?       Кот подключает приставку к небольшому телевизору в комнате парня, объясняет, как управлять, сует в руки джойстик. Мидас выбирает красочную игру, какое-то фэнтези с зелеными орками и смешными гномами. Шутеров ему хватает и в жизни.       Они сидят допоздна, парень так увлекается, что не замечает шебуршание за дверью, не слышит, как агентство заполняется звонкими голосами. Он поиграет уже во все игры, что принес кот, спрашивал у него про персонажей, внимательно смотрел все вступительные ролики. Оторвать парня от экрана смог только стук в дверь. Кто посмел?!       Мидас смотрит на часы, время, когда босса можно беспокоить, давно прошло, а приходить в комнату к нему запрещается вообще всегда. Так у кого же хватило наглости…       — Ты? — парень открывает дверь, заметно меняясь в лице, наполняясь злостью.       — Ты же сам меня искал. Или нет?       — Я хотел убедиться, что ты жива. Я убедился, можешь валить.       — Но мне некуда идти, выдели мне комнату.       — А кто виноват, что ты все разъебала?       — Тогда я пойду к Грезе. Эта девочка точно меня приютит, она такая милая.       Парень рычит себе под нос. Глупая девка знает, на что надавить.       — Оставайся здесь, — он бросает взгляд на кота, получает в ответ короткий кивок и выходит из комнаты, хлопая дверью. Кот полностью уверен, что Дина не сможет обидеть Мидаса. Скорее наоборот.       — Где ты шлялась?       — Мне стало грустно, ты совсем не рассказываешь, что делаешь здесь. Я должна просто сидеть там и смотреть, как ты развлекаешься?       — Да, потому что это не твое дело.       — Ты решил сменить стиль?       — Это тоже не твое дело.       Парень приводит Дину в комнату, максимально отдаленную от своей. Агентство построено так, что все жилые помещения внутри одинаковы, все обладают шумоизоляцией, все запираются на один и тот же замок. Он просто не хочет натыкаться на эту сумасшедшую каждый раз, когда выходит из комнаты.       — Я восстановлю нефтевышку, и ты съебешь отсюда.       — А если я не хочу туда? Может, мне хочется разнообразия в жизни?       — Хочешь свалить с острова? Отлично, дай мне знать, когда соберешь манатки. Я отвешу тебе прощального пендаля, — он уже собирался уходить, когда девушка снова задала вопрос.       — А если я хочу остаться здесь?       — Тогда выбирай себе новый дом и уебывай туда, но учти, я не буду убирать за тобой, если ты снова захочешь все разрушить. И забудь дорогу к моей комнате.       Дина хотела бы побесить его еще, хотела бы каждый день приходить и стучать ему в дверь, выводить из себя. Она сначала этим и собиралась заняться, но разъяренный взгляд Мидаса быстро вернул девушке память. Она ощутила, как сжимаются легкие, как твердеет горло, проглотила этот комок и поспешила удалиться в теперь уже свою комнату.       — Ты спросил, где она была?       — Мне насрать.       — Ты не хочешь, чтобы она здесь оставалась?       Мидас кивает.       — Она превратит это место в детский сад, вот увидишь.       — Не превратит, она тебя боится.       Парень усмехается, разваливаясь на кровати.       — Тебе нужно поспать, — кот забирает у Мидаса телефон, вытаскивает из джинсов оружие, — как ты себя чувствуешь?       — Я хочу дом.       — Что?       Мидас молчит, зарывается лицом в подушку, не хочет показывать коту свою грусть. Мяускул так старается ради нет, пытается сделать его жизнь лучше.       — Ты устал? Жить здесь?       Ты просто маленький мальчик, у которого не было детства. Мальчик, которому надоело жить в развалинах, надоело бесконечно восстанавливать то, что такие как Дина пытаются развалить.       — Поговори со мной, пожалуйста, — кот обнимает парня, сажает рядом, отрывает от спасительной подушки, не дает спрятаться. Он тоже хочет дом, хочет жить со своим парнем вместе, в спокойствии, хочет заниматься простыми домашними делами, ни в кого не стрелять и ничего не решать. У кота почти не было такого дома и не было того, с кем хотелось бы такой дом создать. Мидас не хочет разговаривать. Он ходит по темным коридорам своего сознания, шарится по полкам воспоминаний, заглядывает в каждую дверь, встречается лицом к лицу с каждым своим страхом.       — Я тоже хочу дом. Чтобы жить там с тобой.       Чтобы каждое утро просыпаться не по будильнику. Чтобы не видеть больше белых рубашек и пищащий наушник. Чтобы каждый день был как свидание.       Ну, почему его угораздило влюбиться в главу масштабной организации?       — Мне не нравится, что все от тебя постоянно что-то хотят. Не нравится, что все хотят тебя.       Если Мяускул просить парня рассказывать ему обо всем, значит, должен и сам соблюдать это правило?       — Когда тебе делают больно, мне тоже больно. Мне не нравится, что тебя обижают люди, для которых ты стараешься.       Кот вытаскивает Мидаса из вязкого болота, вытаскивает своими словами, своими действиями, не дает захлебнуться. Парень никогда не слышал этого, не знал, что на самом деле в голове у кота, и каждое его слово лишь укрепляет желание сбежать отсюда к херам собачьим.       — Я хочу убить каждого, кто посмотрит на тебя. Я люблю тебя.       Мидас глотает свою истерику, ему холодно, хочется кричать. Он хочет сказать, сказать прямо сейчас, открывает рот, но издает лишь всхлип.       Мы можем уйти? Нет. Хоть на край света? Нет. Я устал. Забери меня отсюда. Мне насрать на все здесь, пусть все рухнет!       Он пьет свои слезы, распаляя жажду.       — Уйди.       Ты не должен этого видеть, не должен этого слышать. Я жил без тебя спокойно, никуда не хотел. У меня не было выбора. Его и сейчас нет! Я не могу тут все бросить, не могу всех бросить.       — Нет.       Сколько тебе лет, мальчик? Сколько тебе лет, когда ты плачешь? А сколько, когда смеешься? Тебе же нравится быть главным…       — Пожалуйста…       — Только с тобой.       Зачем ты пришел, зачем превращаешь меня в нормального? Зачем делаешь это со мной, заставляешь чувствовать это, зачем вообще заставляешь чувствовать что-то?       Как долго ты подавлял свои эмоции? Ты боишься чувствовать боль? Это твой главный страх? Глотай свою истерику, глотай! Глотай ее всю чертову жизнь! Ты робот, ты не настоящий! Пей и наслаждайся!       — Тише.       Голова кружится. Он понял, что у тебя истерика? Как он понял?       — Эй, успокойся, пожалуйста, — кот обнимает, он теплый, он рядом, прямо здесь. Как он понял? Мидас разлепляет глаза, касается пальцами своей шеи. Золото. Вот как он понял.       — Мы уйдем, хочешь? Совсем скоро, уйдем отсюда навсегда. Успокойся, — кот гладит по голове, перебирает золотые волосы. Золотые. Дыши.       — Хочу, — сжимает руками короткую шерсть, отчаянно цепляется пальцами.       Тебе станет легче, если ты скажешь? Столько только открыть рот, соленый комок возвращается.       — Нужно сделать кое-что… сначала, — голос дрожит.       Девчонка! Нытик! Давай, реви! Я посмотрю, как ты плачешь, мутант. Интересно, а слепые могут реветь?       Мяускул кивает. Что угодно.       — Ты очень сильный. Помни об этом, ладно?

***

      — Стоять!       — Ты не спал? — Мидас останавливается.       — Неважно, иди сюда.       — Да? — парень подползает к Мяускулу, меняет курс, тащится вместе с одеялом. Ему все еще холодно.       Кот выглядит уставшим, он обнимает Мидаса, сонного и горячего, обнимает так крепко, будто кто-то собирается забрать у него это чудо.       — Почему ты не спал?       Кот засыпает почти сразу, как только парень накрывает его одеялом и устраивается рядом. Мидас выползает из объятий кота, будучи на сто процентов уверенным, что он спит.       — Прости меня, пожалуйста. Есть вещи, о которых мне тяжело говорить. Даже с тобой. За то время, что мы вместе, а это… недолго. В общем, за это время я успел расстроить тебя уже несколько раз, мне стыдно. Я правда влюбился в тебя, очень сильно. Я очень не хочу потерять тебя. Иногда я молчу, но не потому, что ты не имеешь права знать что-то, а потому что я не могу подобрать слова. Мне очень стыдно за то, кто я, особенно перед тобой. Прости меня за каждую мою… истерику. Я не могу обещать, что изменюсь. Честно говоря, я думаю, что это вообще невозможно. Но я понимаю, какую боль это приносит тебе. Мне тяжело принять себя и все то, что я чувствую, кем я являюсь. Но мне хочется быть собой, когда ты рядом. Прости, что не могу скрыть свои чувства, особенно, когда они… хуевые. Каждый раз, когда я делаю тебе больно, я ненавижу себя за это. Мне не хочется молчать больше. Я верю, что ты и правда принимаешь меня таким, какой я есть. И внутренне. И внешне… — парень касается пальцами своего лица, проводит по острой скуле, смотрит на руки. Он не считает себя некрасивым, нет, но считает странным, необычным и понимает, что может нравиться не всем. Он выдыхает, снова набирается сил, закрывает глаза.       — Я просто хотел сказать, что мне иногда тяжело выразить свои… чувства правильно. Я надеюсь, что ты сможешь смириться с этим и терпеть меня еще долго. На самом деле, я хотел бы всю жизнь.       Его трясет. Ему так холодно. Парень готов молиться, чтобы кот не слышал его. Чтобы спал достаточно крепко, игнорируя этот бред. Мидас сжимает руки в кулаки, смотрит на свою дрожь и чувствует, что делает все правильно. В его голове все самые ужасные воспоминания перемешиваются с яркими эмоциями последних дней, проведенных с котом. Он хочет стать сильнее, хочет научить себя сдержанности, и одновременно с этим хочет иметь право ощущать любую боль, которую подготовит ему жизнь.       Мидас встает с кровати, долго курит, руки все еще слабы, разум затуманен. Он хочет согреться в облаке дыма, хочет помириться со своими демонами прямо сейчас, у этого окна. Он говорит себе, что нормальный, говорит себе, что каждый имеет право на чувства. Он не хочет больше давиться слезами.       Парень надевает джинсы, толстовку и черно-белые кроссовки. Надевает на руку часы, застегивает черный кожаный ремень, вставляет в ухо белый наушник. Кладет в карман свой смартфон и засовывает золотые пистолеты за спину под край джинсов. Умывается. Холодная вода отрезвляет. Он смотрит на свой правый глаз, рассматривает шрам, рассекающий бровь. Вспоминает эту боль, подпитывается ею, наслаждается, превращает ее в свою силу, в свое золото. Пальцы больше не дрожат, а желтая радужка снова блестит.       Мидас уже все решил и точно не отступит.       — Ну, и куда ты собрался? — лениво, откуда-то из глубин белоснежной постели.       Парень нервно сглатывает, ощущая, как начинает гореть его лицо, как сердце стучит в висках.       — Сколько ты слышал?       — Примерно со слова «прости».       — То есть…       — С самого начала.       — Блять…       — Иди сюда.       Мидас подходит осторожно, садится рядом с котом. Его шея горит, и это было бы заметно, если бы не такое количество татуировок.       Потирая уставшие глаза, кот вылезает из своего уютного места и садится рядом с парнем. Смотрит на него некоторое время молча, наблюдает, как парень все сильнее краснеет и снова начинает дрожать. А потом обнимает. Так крепко, как только может. И Мидас еще раз убеждается, что сделал все правильно.       — Так куда ты собрался? Я же тебя никуда не пущу.       — Нужно кое-что закончить здесь.       — Закончить?       — Перед тем, как свалить.

***

      — Ну-у, хватит тут торчать, мне скучно, — парень заходит в моторный отсек яхты, держа в руках камеру, направленную перед собой. Он в джинсах и красных кедах, с голым торсом, идет медленно, покачивает бедрами в такт какой-то музыке, которую слышит только он.       — В следующий раз сам будешь чинить ее, — кот сидит за большим двигателем, закручивает какие-то гайки, в помещении пахнет бензином и маслом.       — Кто сломал, тот и чинит, — парень направляет камеру на кота, улыбается, смотрит в маленький экран, закусив губу. Черт, он такой сексуальный…       — Но это ты сломал! Ах, ты наглый мальчишка, ну все, ты напросился, — кот встает быстро с места, бежит за парнем, что уже бегает из моторного отсека, смеясь, — хватит бегать от меня, я устал.

*

      — Я не буду снимать с тобой порно… — кот качает головой, стараясь игнорировать руки парня на своем теле и его взгляд, полный желания.       — Тебя смущает камера? — золотые шаловливые руки уже тянутся к ширинке кота.       — Немного. Даже не знаю, как ты можешь это исправить…       — Мм… уверен? А если я попробую?

*

      — Удали это, — кот развалился на огромной кровати, прижав к себе своего ненасытного мальчика.       — Мне понравилось, — парень проматывает только что записанное видео.       — Ну, конечно, ты там такая шлюшка…       Большая белая яхта стоит посреди открытого моря. Ее двигатель издох окончательно, оставив обитателей прекрасного судна без большой земли. Но разве это важно, если на яхте есть свой бар и танцпол, есть огромный холодильник с запасами всего необходимого (и просто вкусного) на месяцы жизни. Если в боксе в носу судна стоит Lamborghini Aventador. Если на этой яхте живут два самых умных человека на планете.       Когда это произошло? Как случилось, что вечный ураган оказался милее палящего солнца? И где, кстати, этот вечный ураган?       Космическое тело невероятных размеров летело на Землю. Скорее всего, никто бы не умер, скорее всего где-то посреди бушующего океана просто образовался бы еще один прекрасный остров с прекрасными людьми. Но они никому не отдают свою историю, и свое счастье.       Метеорит разлетелся на миллиарды осколков, окропил планету каменным дождем. Утихомирил хаос и восстановил равновесие. Он смог усмирить погоду, смог совладать с ней. Это событие не изменило людей и не отменило их жестокости, лишь слегка упростило существование. Сильные ветра и черные тучи покинули трон, отдали свою власть в руки обывателей. И этого бы никогда не случилось, если бы кто-то не раздробил космическое ядро на миллиарды осколков.       И все-таки, как это случилось?

***

      — Отлично, с чего начнем?       Темные коридоры и тайные замки. Закрытые двери, железные, тяжелые. Чертежи, карты. Расчеты всех требуемых материалов, расчеты всего, что только может понадобиться, чтобы привести этот остров в порядок.       — Давай будем вешать всех, кто придет?       — Ты думаешь, это отобьет желание охотников за богатствами?       — Ну, не знаю, рано или поздно до них должно дойти, что единственное богатство тут — ты.       Парень смеется, сидя на полу в полумраке настольной лампы. Здесь прохладно и не так уютно. Это архив.       — Я серьезно, сколько уже тут живу, никаких залежей нефти не находил, — кот осматривает перечень необходимого для «Торговой точки». Она частично сохранилась, но многое требуется перестроить. Материалы не проблема, но вот их количество… Он записывает все, что требуется, в ноутбук Мидаса. В специальную таблицу в специальном файле.       — Может, и дойдет, конечно. Со временем. Но если остров перестанет быть похожим на крепость, то и желания завоевывать не будет.       — Логично.       Мидас закуривает, отмечая на карте то, что сохранилось полностью, переносит карту в компьютер, дополняет деталями.       — Тут была школа?       — Ага, вот здесь. Там вроде есть какие-то обломки, можно попробовать восстановить.       Кот отмечает эту информацию, просматривает дороги, соединяющие города, прописывает, где дорога давно разбита, и проехать там на наземном транспорте невозможно.       — Связь?       — Спутниковая, в основном. Линии стоят здесь и здесь, можно подключить.       Еще одна пометка в таблицу. Мидас осматривает деревню в роще, решает начать с нее, кладет чертеж поближе и берется за следующий городок.       Шаг за шагом они составляют новую подробную карту того, что хотят здесь отстроить, того, что хотят оставить после себя. Это будет подарком для Здоровяка и Грезы. Мужчина давно высказывался о том, что у него никогда не было семьи, и девочка смогла бы это исправить. Здоровяк нашел ее, приютил, ощутил, что должен помочь, и ему бы точно не хотелось чувствовать себя одиноким. А еще больше ему бы не хотелось, чтобы все, за что он так долго боролся рядом с Мидасом, разлетелось в прах и забылось, словно огромная могила никому не нужных людей.        — Я видел огромные трубы. Что это?       — О, они работают. Это было комплексом заводов, производили разные материалы. Пластик, упаковки, немного строительного, клей, бумагу. Внутри труб была очистительная система, чтобы вся эта куча дымящих машин не превратила небо в туман. Не помню, на чем оно работало, но внутри каждый трубы резервуар с кислотой, опасной пиздец.       — А все эти заводы можно восстановить? Прямо там, в одном месте.       Мидас поднимает взгляд вверх, будто глядя на «агрегат» сквозь потолок.       — Знаешь, я уже ни в чем не сомневаюсь.       В горах на краю острова когда-то была туристическая база, а еще у острова была своя радиостанция. Мяускул все это понял, осматривая старые чертежи. Он восхищен, он загорается желанием восстановить все это. Пускай там, за океаном, люди сходят с ума и не хотят жить в мире, но у них с Мидасом еще есть шанс сделать хотя бы один уголок планеты поистине замечательным и уютным местом. Кот хочет вернуть парню дом, хочет показать, что ему есть, откуда сбегать.       Мидас решил точно: он не останется. Уйдет отсюда, ведь несмотря на то, как красив пейзаж вокруг, щемящее чувство в груди не пройдет никогда. Для тех, кто не видел здесь Ада, для тех, кто не хочет сражаться за свою жизнь каждый день, это место станет новым домом. Но мальчику, побывавшему на войне, война будет сниться вечно. Так пусть хотя бы земля под ногами не напоминает ему о том, что в войне даже он может проиграть.       — Двадцать восемь домов, сохранено девять, подъездной путь отсутствует, угрозы обвала горы нет, тектонических движений нет, мост отсутствует, условия жизни благоприятные, — кот читает описание чертежа, запинаясь на словах и пытаясь разлепить хотя бы один глаз, — не могу больше.       — Это последний? — парень трет рукой левый глаз, съёживается внутри мягкой кофты, второй рукой обнимая ноутбук.       — Ага. Замерз?       — Немного. Есть хочу.       — Тогда пойдем, — кот встает с пола, отряхивает рукой свою задницу и окидывает ленивым взглядом бесформенную кучу ватманов на полу, — завтра продолжим.       Мидас кивает, подхватывает написанный им же список на небольшом листочке и плетется за котом. Они приходят на кухню, где уже тихо, лишь иногда забегают парни в белом за перекусом. Мидас сидит на столе, наблюдая, как кот готовит ему небольшой ужин, заваривает горячий час и попутно пожевывает жареную сосиску. Его больше не волнует, что подчиненные увидят босса таким. Живым, не похожим на робота, не похожим на чучело только и умеющее, что командовать.       — О! — парень замечает двух агентов, вошедших на кухню и рыскающих в поисках хлопьев.       — Добрый вечер, босс, — парни кивают Мидасу, ничуть не смутившись его помятым и откровенно сонным видом.       — Да, привет, — парень спрыгивает со стола, подходя к агентам, — сможете подготовить это оборудование к утру? — он протягивает листочек. Парни уверенно кивают.       — Превосходно!       Мидас отбирает у кота часть еду и уходит с ним в закат. Точнее, в свою комнату.       — А куда ты хочешь? Ну, уйти.       — Не знаю, хочу побывать везде, — Мяускул жует жаренные сосиски и запивает их сладким чаем. Сейчас ему кажется это самой нормальной, правильной и вкусной едой в мире.       Парень улыбается, греется об горячую кружку, ест свою порцию сосисок с овощами и чувствует себя как никогда уютно. Он очень устал за день, замерз сидеть на бетонном полу целый день, устал в потемках разбирать старые, иногда стертые надписи, а от яркого экрана ноутбука у него уже слезятся глаза. Но это приятная усталость. Парню нравится то, что он делал целый день, и уже нравится то, что он будет делать завтра. Как будто его жизнь резко обрела смысл, стала более насыщенной. Хотя, казалось бы, насыщенней и так уже некуда.       Кот помогает раздеться Мидасу, когда тот уже залезает в кровать и отказывается отрывать голову от подушки.       — Хочу оранжевую…       — Что?       — Кофту хочу оранжевую. Такую же, только оранжевую.       — Спи давай, — кот улыбается, устраиваясь рядом с парнем. Он мурчит тихо, прямо на ушко. Кот тоже почувствовал себя спокойнее, тоже приятно устал и хочет спать. Парень кладет золотую руку на пушистую макушку и ласково перебирает шерстку, засыпая.