Коты и коробки

      — Так. Я вижу, что ты меня не слушаешь. Если тебя что-то тревожит, скажи, пожалуйста, — Мяускул смотрит серьезно, возвращает парня в реальность. Мидас чувствует себя неловко: наобещал, что будет с котом целиком и полностью, а сам витает в облаках.       Кот разваливает на прохладной траве, достает газировку и внимательно смотрит на парня, ожидая душераздирающих речей.       — Хочу мишек, — Мидас садится рядом, пытается отвлечься от своих мыслей. Кот почти засмеялся, но смог сдержаться вовремя, он не глядя достает пачку мармеладок, продолжая прожигать парня внимательным взглядом.       — Я слушаю. О чем ты думаешь?       Парень будто наполняется всеми подростковыми эмоциями, смущается, совсем немного, незаметно. Просто чувствует себя неуютно, не знает, как рассказать коту о своих чувствах и мыслях. Он хочет, правда хочет поделиться этим, но совершенно не может подобрать слов.       — Я просто… немного вспомнил, когда я был подростком. Ну, когда люди развлекаются, знаешь, гуляют, ходят в кино. Занимаются всякой… романтикой, в общем.       — У тебя этого не было?       — Угу.       — Тебе плохо из-за этого? — кот уже рядом с парнем, обнимает его, жующего мармеладных мишек.       Мидаса прорывает. Он не слышит себя, не слушает, что говорит. Мысли не успевают верно сформироваться в голове, и, пожалуй, так даже лучше.       — Да. Я живу тут всю жизнь, на этом ебучем острове, как будто у меня тут что-то было, понимаешь? Но большую часть своей жизни я провел в тюрьме. Я берегу это место, как свой дом, но получается, что мой дом — тюрьма? Я никогда не играл в приставку. Мама говорила, что из меня бы получился охерительный пианист, но я даже никогда не подходил к пианино. Да мне, блять, даже сбежать некуда, ведь у меня нет дома. Я не могу бросить тут все, но иногда мне кажется, что мне здесь ничего не нужно. Ты ведешь себя так открыто, дружелюбно, а я так не умею. Знаешь, какой у меня был первый секс? А первый поцелуй? Это были нихуя не самые волнительные и романтичные моменты моей жизни. Что я должен чувствовать сейчас? У нас свидание? Ко мне часто приходит Греза, я хочу поддержать ее, но что я должен говорить ей? Я не понимаю, что она чувствует. Я как будто пропустил всю свою жизнь и сразу стал стариком!       — А что ты чувствуешь сейчас?       — Не знаю… мне приятно с тобой, спокойно, ты решаешь все за меня.       Кот улыбается, глядя как Мидас засовывает в рот сразу пять разноцветных мишек, закидывается ими, как наркотиком, жует сосредоточенно. Ему вкусно.       — Ты не должен чувствовать что-то определенное. Я хочу, чтобы тебе просто было хорошо. Ты не обязан засовывать свои эмоции ко всем херам только потому, что они незнакомые или странные, или непонятные другим. Даже если непонятны тебе.       «Правда?»       Мяускул видит это слово во взгляде парня, видит этот вопрос и кивает. Ему бы показалось это очень глупым, если бы перед ним сейчас сидел кто-то другой.       — И да, у нас свидание. Это твое первое свидание?       — Угу. А на свиданиях положено есть хот-дог?       — На свиданиях положено делать все, что захочется.       — Да? — парень целует кота, обнимает его за шею, притягивает к себе, хочет и его укутать в теплую мягкую кофту. Он понимает, как глупо выглядит, понимает, что слишком увлекся, реально почувствовал себя малолеткой. Но ему просто охереть как сильно нравится это чувство. Он разрешает себе его хотя бы на несколько дней. Хотя нет, разрешает — не верно. Парень не спрашивает у себя разрешения, он просто чувствует.       — А какой у тебя был первый поцелуй?       — Когда мы… когда весь пиздец закончился, одна девочка бегала за мной месяц, лезла постоянно. И однажды мой хуй подумал, что она красивая. Это было ужасно, она укусила меня за губу!       Кот смеется, и парень заражается его смехом. Ему никогда не было стыдно вспоминать о себе из прошлого, но и вспоминать было особо нечего. И некогда.       — А первый секс?       — Это что, допрос?       — Рассказывай.       — Да с ней же. Я потом отшпилил ее в каком-то старом здании. Было жарко. И быстро, — парень хохочет и чувствует себя настоящим. Он давно так не смеялся. Он никогда так не смеялся, черт возьми.       — Мидас?       — Мм? — он умял уже половину хот-дога и отобрал у Мяускула баночку колы, но кот даже не обратил на это внимание. Мяускулу не хочется есть, он смотрит на Мидаса и не может перестать восхищаться им.       Какой же ты сильный. Сколько в твоей жизни было боли? Сколько людей пыталось тебя убить? Как ты пережил это?       Кот не осуждает парня за обычную малоэмоциональность, понимает, почему Мидас подавлял свои чувства. Зачем вообще помнить свое прошлое, если 90% всех воспоминаний — лишь боль.       — Сколько тебе лет?       — Двадцать четыре.       И это охуительно мало для человека, на чьих плечах такая ответственность. Он управляет целым островом, огромной организацией с сотнями людей. И не просто сидит на троне, а, блять, управляет! Контролирует, помогает, защищает. Пытается сберечь каждый уголок, пытается восстановить здесь нормальную жизнь. Жизнь, которой практически не помнит. Жизнь, которой практически не жил.       — А ты помнишь свое детство? Ну, обычное…       — Немного.       — Расскажи.       — Что конкретно?       — Все. Что тебе нравилось?       — Мне нравилась музыка, разная. У меня были такие красные наушники, я ходил в них в школу.       — Ты хорошо учился?       — Ну-у… средне. Некоторые предметы мне легко давались, но учить всякие умные слова я не любил.       — А твои родители тоже были особенными?       — Не-а, они были совсем обычными, но я помню, как они учили меня… справляться с этим.       — Тебе было тяжело контролировать свою силу?       — Поначалу. Я быстро привык, она не то чтобы сильно мешала. Однажды я проснулся, а подо мной все золотое. Я сначала подумал, что обоссался, — с губ парня срывается легкий смешок, — но потом стало немного не по себе.       Кот уже улегся парню на колени и периодически открывает рот, чтобы Мидас подкармливал его пончиками, а еще чесал за ушком.       — Ты набил татуировки в тюрьме?       — Несколько. В основном, после.       — Ты часто думаешь об этом? О том, что тебе пришлось пережить?       — Бывает.       — Когда ты потерял глаз? Тебе было больно?       Мидас замолкает на несколько секунд, и кот успевает осознать, какую херню сморозил.       — Прости. Я… прости, — он поднимается быстро, садится на колени, подползает к парню. Он чувствует себя отвратительно, он не хотел расстраивать своего человека. Придурок.       — Лет в тринадцать, не помню точно. Было очень больно, да.       — Тебе плохо, когда ты вспоминаешь об этом?       Мидас кивает, и кот прижимает его к себе, обнимает крепко, извиняясь за то, что напомнил.       — Больше никто не сделает тебе больно, слышишь?       Мидас пошутил бы что-нибудь, покивал немногозначно, сказал бы, что верит.       — Обещаешь?       Но ему так хочется услышать это снова.       — Никто. И никогда, — кот шепчет, и по всему телу парня пробегает мелкая дрожь. Он не привык окунаться в свои эмоции, обходил этот омут за километры, но кот толкает его, держит внизу якорем, заставляет захлебываться своими чувствами. Мяускул говорит слишком личные вещи, слишком важные, Мидас не умеет принимать их правильно. Для парня с подавленными эмоциями большая проблема поверить в такие громкие слова, но так хочется. Хочется утонуть, перестать дышать, пускай эмоции накроют его, заполнят все тело, заполнят собой мозг и легкие, превратят в безвольную тушу. Как же, сука, хочется.       — А ты хотел бы попробовать сверху?       — Нет, мне нравится, когда ты… — парень закусывает губу, чувствуя, как погружается в свой омут медленно. Кот трогает его, опять трогает его, сука. Забирается руками под кофту, обнимает тепло, просто обнимает. Не пытается возбудить, не предлагает секс, просто спрашивает, просто трогает.       — А чего ты хотел бы? Например, сейчас?       Голос кота будто где-то далеко, будто Мидас заперт в стеклянной комнате с шумоподавлением и может лишь читать по губам. Он прячется в свою толстовку, прячет кисти рук в рукава, обнимает свои колени, хочет убежать, ведь нельзя тонуть, нельзя…       Кто тебе такое сказал, мальчик?       — Тебя.       — Нравится, когда я тебя трогаю?       — Да, — у парня сводит в животе, ноги выпрямляются сами, сами разводятся, впуская между собой кота. Парень обнимает кота за шею, держится за него, доверяет свое тело, всего себя, доверяет всю свою поганую жизнь, хочет отдать и ее и получить новую взамен.       — Здесь? — острые кошачьи зубы у шеи парня, у него белоснежной кожи, хотят коснуться, укусить. Мяускул держит Мидаса крепко, не отпускает, прижимает к своему телу не буку-босса, а милого домашнего мальчика, которому хочется тупо любви. Так банально и просто. Хочется просто чувствовать себя нужным, чувствовать себя чьим-то. Самому себе он не был нужен никогда.       — Угу, — парень изжевал свою губу почти до крови, не хотел издавать ни одного лишнего звука, не хотел показывать коту, как же, черт возьми, сильно он возбудился. Возбудился от легких укусов и нежных объятий, от теплого тела рядом и голоса, говорящего, что всегда будет рядом. Парень не мог и представить себе такого, не мог и подумать, что когда-нибудь будет не один.       — Тебе приятно? Скажи, чего ты хочешь, — кот кладет парня аккуратно на траву, придавливает своим телом, и Мидас чувствует себя слабым. Чувствует, как трется кот о его стояк, как водит рукой по бедру. Парень не может думать больше, не может больше держать рот закрытым, не может больше укутываться в толстовку — ему становится слишком жарко.       — Хочу… внутрь, — парень опускает голову на траву, смотрит на кота сумасшедшим взглядом. Не представляет даже, как сладко выглядит, кот целует липкие от газировки губы, пока спускает джинсы с Мидаса, пока спускает джинсы с себя.       — Так? — кот входит сразу, аккуратно, по чуть-чуть толкается внутрь. Мидас не может терпеть «чуть-чуть», он хочет сразу много, сразу все. Он кусает свои уже пухлые губы снова, делает их еще слаще, еще желаннее. Ему кажется, что он стонет слишком пошло, по-настоящему, но все равно срывается на стон. Кот не торопится (хотя хочет, очень-очень, охуеть как сильно хочет поторопиться), ждет, пока парень сам попросит, сам скажет, чего ему хочется.       — Хочу глубже, — он говорит тихо, но кот слышит его, вставляет чуть больше середины, не меняя темпа, не оставляя парню шанса замолчать. Мидас уверен — это лучший секс в его жизни. Еще он уверен, что подумает так еще не раз, но сейчас парень чувствует, что кот не просто трахает его, не пытается даже довести до оргазма, не набирает обороты. Кот делает приятно своему мальчику, слушает его, спрашивает, хочет показать, что эмоции — это классно, и что с любовью можно не только смотреть. С любовью можно еще и трахаться.       — Еще гл… глубже, — голос Мидаса совсем рядом, его дыхание совсем рядом, прямо здесь на шее, и он не приказывает, даже не умоляет. Кот может не подчиняться, может остаться в своих райских муках, но любое желание будет исполнено.       — До конца, — парень успевает лишь выдохнуть, как его голос тут же отдается в голове кота, и он резко входит на всю длину, отчего Мидаса придавливает к земле без возможности пошевелиться. Тепло его тело пульсирует у Мяускула на самом краю, на упругой головке, на капельках белой жидкости. Он хочет оттрахать парня, вдолбить его в землю, и мучается каждую медленную секунду.       — Быстрее…       Любое желание. Даже то, о котором кот пожалеет. Он сходил с ума все часы, что они провели здесь, его членом можно было расколоть саму Вселенную, возбуждение изматывало его. В своей голове кот успел пять раз подрочить и десять раз засадить этому милому мальчику. Он хочет его уже слишком долго.       — Тебе нравится? — кот позволяет себе вольность, ускоряется еще, каждый раз скользит до самого конца. Мидас стонет бесшумно, открывает рот как рыбка, пытается сказать, пытается попросить еще больше, и еще, ему не хватает. Все еще не хватает.       Это точно была ошибка, просто огромная ошибка. У кота сносит крышу, уносит ураганом, расхерачивает в доски, он не услышал бы парня, даже если бы тот закричал. Он заполняет его внутри, стонет ему в губы, жмурится сильно, прижимает к себе свое золото. В прямом смысле золото.       — Как ты хочешь, чтобы я довел тебя?       — П-пальцами… — Мидасу тепло внутри, приятно от вязкой жидкости в заднем проходе. Он скулит тихо, пока Мяускул нежно размазывает ее по стенкам. Гладит двумя пальцами, будто ищет главную точку, и не может найти, но кот прекрасно знает, где она. Мидас так просит, так умоляет его всем своим видом, что кота накрывает еще один оргазм — эмоциональный.       — Пожалуйста…       Парень не может больше сказать ни слова, Мяускул не задает больше вопросов. Бледное лицо краснеет совсем, парень не может слушать, как хлюпает в его собственной заднице, ему хочется провалиться прямо под землю, утонуть где-нибудь, встать и убежать. Но вместо этого парень лишь стонет громко, пригвожденный к земле волной своих ощущений. Кот надавливает пальцами на одно и то же место, массирует, то замедляясь, то ускоряясь вновь. Он успевает взять головку напряженного члена парня в руку, когда тот кончает, не позволяя запачкать новую кофту.       Мидас затихает вскоре, ему адски жарко, лицо горит, а руки дрожат так, что парень не может даже сжать кулак. Он хочет отдохнуть, хочет полежать немного, хочет, чтобы это повторялось чаще. Он пытается вернуть себе свое сознание, вспомнить, как разговаривать, пытается придумать хоть что-то лучше того, что чувствует сейчас, и не может. Он поднимается медленно, натягивает свои штаны, застегивает ремень, приглаживает растрепавшиеся волосы, подбирается вывалившийся из джинсов пистолет.       — Хочешь пить? — кот сидит уже одетый и словивший максимальный приступ умиления.       — Угу.       Мяускул достает баночку колы. Она кажется просто ледяной парню, который только что достиг своей температуры плавления.       — Тебе было хорошо?       — Охереть как.       — Устал?       — Не хочу туда возвращаться, давай еще погуляем.       Рассвет они встречают уже у озера. На острове, где всегда лето, солнце встает рано. Мидас потерял счет времени, он понял, что прошло уже действительно несколько часов только, когда на улице посветлело. Он сидит на краю небольшого деревянного причала, чувствуя, как солнце нагревает все вокруг, купается в его лучах, жмурится от их яркости.       — А ты не боишься воды? Ну, ты же котик.       — Не-а, мне даже нравится, прохладно и свежо. Только сохнуть долго приходится.       Недолго думая, парень сталкивает кота в озеро и заливается смехом, восхищается его красными глазами, трясет перед ним шоколадным батончиком.       — А котики ловятся на конфеты? — парень смеется так сильно, что чуть не пропускает момент, когда Мяускул хватает его за ногу и пытается стащить к себе. Мидас успевает отползти, бегает от мокрого кота, но вскоре сдается.       — Не кусай меня, злая рыбка.       Мяускул отряхивается и ловит парня в объятия. Его нытье все же вынуждает их вернуться домой, в сухую теплую комнату, где кот принимает нормальный душ и полностью высыхает.       — Я бы хотел проведать Грезу, — парню кажется, что он сможет подобрать слова, что способен представить чувства девочки.       — Мне жаль это признавать, но тогда тебе придется переодеться.       Соблюдать свой стиль и выглядеть в глазах подчиненных определенным образом нравится Мидасу, к тому же, по возвращении он может снова укутаться в теплую кофту. Он надевает белоснежную рубашку, аккуратно завязывает галстук, возвращает на место наушник, позволяет себе сегодня отсутствие строго жилета. Никакая одежда не может сделать из Мидаса взрослого и серьезного босса, это делает лишь его безупречная выдержка.       Греза приятно удивляется, увидев садящийся вертолет, точнее, услышав. Это штуковина шумит так, что девочка тут же отвлекается от своих учебников. Она любознательная, она хочет быть такой же умной, как Мидас. Девочка подскакивает, смотрит в окно и уже собирается побежать на улицу, но вспоминает: когда босс приходил в прошлый раз, он попросил ее по возможности оставаться в здании. Неизвестно, что буря выкинет завтра, и неизвестно, как долго и стабильно будет работать «агрегат».       Пользуясь случаем, босс опрашивает старших агентов «Акулы», узнает, как идут дела, искренне восхищается, когда видит почти достроенную футбольную площадку.       — Привет, — Мяускул легонько стучит в дверь комнаты, заглядывает внутрь, улыбаясь.       — Привет!       Уже происходят приветственный объятия, когда Мидас заканчивает свой обходит и приходит в комнату Грезы. Он переполнен негодования, он смеется в душе, но возмущается снаружи.       — Ствол, — парень толкает Мяускула локтем и требовательно протягивает руку. Пока он совершал экспедицию по этому маленькому каменному острову, он обнаружил, что кот так и не вернул парню второй пистолет. Пустая кобура нарушает идеальный внешний вид босса, бесит чувством незавершенности. Кот хихикает, но отдает пистолет, и парень сразу же переключается на девочку.       — Как твои дела? — жопа Мидаса сразу же находит пустой угол на столе и удобно утраивается. Мяускул вдруг замечает, что не просто пялится на парня, а видит такую позу уже далеко не первый раз, везде, где можно сесть на стол, он выбирает именно это место.       — Неплохо. Я подумала, что то, что развалилось можно не просто починить, а полностью перестроить, вот, смотри.       Мидас берет в руки украшенный наклейками ноутбук, рассматривает схему, подправляет с точки зрения физики и… реальности.       — Это здорово. Я видел футбольное поле, ты хочешь научить парней играть?       — Наоборот! Пара ребят были в команде раньше, они обещали, что научат меня. Я бы и с тобой поиграла.       — Я не умею играть в футбол. Совсем, — парень смеется, наблюдая, как челюсть отваливается не только у Грезы, но и у кота.       — А в баскетбол?       — Не-а.       — А в воле…       — Нет.       — Еще скажи, что на велосипеде ездить не умеешь? — Мяускул преисполнен негодования и удивления. Мидас достаточно быстро бегает, сильный и ловкий в бою, водит машину, вертолет, самолет. И не умеет играть в футбол. В футбол (Карл)!       — Умею вроде.       — Вроде! Нет, ты слышал?       Парень улыбается, искренне восхищаясь, как эти двое строят удивленные лица, театрально вздыхают, улыбается милой девочке. Греза хочет видеть в нем учителя, наставника, она восторгается им, его умениями и выдержкой. И теперь парень видит, что у Грезы появился еще и друг.       Мяускул уже наобещал девушке и футбол, и онлайн игру, и личный мотоцикл. Честно говоря, он пообещал ей даже гранатомет, но босс решил промолчать, понадеявшись, что Греза сама забудет об этом.       — Мидас?       — Мм?       — А буря еще вернется?       — Возможно. То, что удерживает бурю, очень сложно устроено, — парень мнется немного, он ждал подобного вопроса. Он знает: девушка достаточно взрослая, чтобы все понять, но все равно не хочет ее расстраивать.       — Он пытается сказать, что мы построили здоровенную машину, которая раздвинула границы бури, но она сама по себе очень опасная. Пока машина работает, все хорошо, но мы не уверены, что так будет всегда.       — Ничего. Если один раз получилось, значит, получится и снова, — Греза ничуть не меняется не в лице, она ничуть не расстроилась, лишь задумалась немного, пытаясь представить это сооружение, еще раз восхитилась умом Мидаса.       Парень выдыхает, благодарно смотрит на кота. Они все тут могут взлететь на воздух в любую минуту, но парень совсем не хочет об этом думать. Обещанный гранатомет Греза все-таки запомнила, но под серьезным неодобрительным взглядом босса Мяускул смог уговорить ее сегодня остановиться на пистолете. Пистолете Мидаса. Эти дети точно над ним издеваются.       Парень учит девочку держать оружие, учит прицеливаться. Мяускул даже выпил три банки газировки ради дополнительных мишеней. Это, конечно же, было совсем не обязательно, зато вкусно. Девушка учится стрелять, учится драться, она действительно хочет уметь постоять за себя, и даже два невероятно острых меча не всегда способны помочь в этом.       У Грезы здесь есть помощник, агент, по званию старше остальных. Он назначен Мидасом как раз для занятий по стрельбе и рукопашному бою, но в тысячу раз приятнее, когда тебя тренирует сам босс, не так ли?       — А покажи класс.       — Зачем? — парень смеется.       — Хочу посмотреть, как надо. Ну, пожалуйста.       Мидас достает второй «дигл», прокручивает в руке и за считанные секунды простреливает красную точку в центре каждой из пяти мишеней. Кот помогает Грезе подобрать челюсть с земли, когда пуля прорывает последнюю мишень.       — Охренеть!       — Спасибо, — парень демонстративно кланяется, улыбаясь. Он охрененный, да, он знает.       — А ты знаешь, что с Диной? Куда она делась?       — Нет. Ее ищут, но я не представляю, что в голове этой бешеной. Вы общались?       — Она говорила, что… что ты ее бесишь.       Ну еще бы!       — Я не удивлен, — Мидас усмехается. Он не хочет видеть Дину, не хочет искать ее, но она такая же часть этого острова, как и все здесь, и может нуждаться в помощи.       — А ты покажешь мне машину, которая держит бурю?       — Когда-нибудь обязательно.       Кот внимательно следит за парнем, они провели тут уже достаточно много времени, и босс может провести еще столько же. Каком-то смысле это его работа, но кот выписал парню выходные и контролирует их соблюдение.       — Нам пора, ладно? Ты можешь сама прийти в любое время, — кот гордится Грезой, гордится своим другом.       — Спасибо, что пришли. Тут иногда скучно, не все мальчики любят поговорить.       Друзья предаются прощальным обнимашкам, это такая же обязательная части их отношений, как и приветственные.