Коты и коробки

      — Это был последний? — босс откидывается на своем кресле, устало вздыхая. Он старался отделаться от неприятных мыслей весь день, чтобы проявить максимальное уважение к людям, с которыми общается. Но он не хочет общаться. И собранным быть тоже не хочет.       — Ага. Звоню Здоровяку?       — Ну, вы ж не отстанете от меня, да?       — Именно так, — Дина довольно кивает и достает из кармана телефон. За короткий телефонный разговор девушка убеждает мужчину, что это не «тусовка для молодых и веселых», а «приятный вечер в компании друзей», что культурный отдых тоже положен и что нужно позволять мозгу расслабляться. Здоровяк соглашается, и Дина набирает Грезе. Девочку долго уговаривать не приходится, и через полчаса ее уже доставляют в агентство на мотоцикле. Здоровяк тоже не заставляет себя ждать.       Пока друзья подтягивались, Дина и Мяускул уже притащили алкоголь и немного еды в комнату девушки, поставили столик посередине, в общем, подготовили все для комфортного вечера. Для Грезы же захватили газировки, хотя Дина порывалась взять пива. Но кот непреклонен: «маленьким девочкам нельзя пить». На что девушка пошутила ожидаемо: «сам-то сильно большой?»       Все это время Мидас просто сидел в комнате Дины, пытаясь работать в своем ноутбуке. Именно пытаясь, ведь сосредоточиться под постоянные «отойди, пересядь, ты мешаешь» не получалось совершенно. Парень принял сторону «меня заставили» и не собирается от нее отказываться, но чем больше алкоголя появляется рядом с ним, тем сильнее просыпается желание напиться и забыться. Слишком много в его голове того, чего там быть не должно.       Дина приводит Грезу и Здоровяка в комнату, и Мидасу все же приходится убрать ноут. Он открывает окно, исключительно из уважения к девушке, и закуривается, наблюдая за оживленной беседой.       Парень не любит вечеринки. Даже такие маленькие. Он чувствует себя тем самым парнем-одиночкой, с которым никто не хочет общаться. Чувствует себя чужим. Мяускул видит это и доказывает обратное, оттаскивая парня от окна и усаживая рядом с собой.       Дина смотрит на босса внимательно. Смотрит так, будто ждет чего-то, ведь она действительно ждет.       — Что?       — Объясняй.       — О чем речь? — Здоровяк устраивается в кресле, оставив свою маску на столе, — я пропустил что-то интересное?       — Походу, я тоже, — Греза утаскивает из тарелки пару чипсин, теперь тоже уставившись на Мидаса. И под этими взглядами он все же сдается.       — Да сегодня Майя заходила, — отмахивается парень, и Здоровяк чуть не давится воздухом, сразу же понимая, о чем речь.       — А кто такая Майя? — девочка поглощает свои чипсы с характерным хрустом.       — Ага, мне тоже интересно.       Мидас косится на Мяускула, одним лишь взглядом говоря «и ты туда же?»       Дина открывает бутылку виски, разливает по бокалам, и, пока Здоровяк наслаждается приятным запахом — давно он не пил хорошего алкоголя, Мидас решает плюнуть на все свои загоны и опустошает стакан залпом, отчего даже у Мяускула возникает чувство уважения.       — Майя — девушка, которая была сильно ранена некоторое время назад. Она была нашим другом, — парня передергивает от слова «друг», — и все думали, что она умрет. Но она выжила и долгое время восстанавливалась в Гроте, потому что там спокойно и никто не мешает, — он косится на Дину, — а когда она полностью пришла в себя, то заявила, что не будет просто так сидеть. У нее есть охуенное умение убивать людей. И она сама захотела им воспользоваться. Из-за того, что она слишком охуенно мочит всех подряд, и из-за того, что травма может ебнуть в любой момент, я предложил ей стать спец-агентом, которого я зову только на очень важные задания. Поэтому Дина думала, что она умерла. Конец, — парень опустошает еще один стакан и отходит к окну. Свое восхищение тем, как Мидас поглощает бухло, Мяускул запивает тем же виски, пытаясь смочить пересохшее горло, будто у него газировка в стакане.       — Но… — Греза уже хочет назадавать новых вопросов, но кот опережает ее.       — А почему она умирала?       — Спросишь потом у Дины.       Мяускул переключает внимание на девушку, и та согласно кивает. Здоровяк чувствует себя виноватым и тоже выпивает свой благородный напиток. У такого мужчины все благородное.       — То есть ты, — Дина показывает на Здоровяка, — соучастник?       — Угу, — мужчина кивает, почему-то переключившись взглядом на Грезу. Дина смотрит так, будто готова повесить обоих, а Здоровяку не хочется быть повешенным. Даже взглядом.       — Вот это страсти! — восклицает девочка, спиздив еще пару чипсин.       — Ваще пиздец, — соглашается Мяускул и замечает, что девочка сегодня без шапки, — а где Попрыгун?       — Он решил остаться дома. Говорит, сидеть с взрослыми пьяными людьми не интересно.       — А тебе интересно? — доносится голос от окна.       — Конечно! Вы же мои друзья, и такие веселые!       Мидас смеется от такого заявления. Вот его уж точно в весельчаки не запишешь.       — Деточка, а ты не хочешь тоже попробовать? — заискивающе начинает Дина, пододвигаясь к Грезе.       — Э! — в один голос перебивают ее Мяускул и Здоровяк, после чего обмениваются одобрительными взглядами, и Дина отстает, фыркая. Она обнаруживает, что все уже выпили, кроме нее, поэтому решает срочно это исправить.       — А давайте включим музыку! — заявляет девушка и тянется к ноутбуку.       — Ну, началось… — смешок у окна провоцирует Дину, и она включает самую ужасную попсу, которую только может найти. Мидас уже чувствует, что этот вечер будет безумным, и уже думает о том, чтобы позволить себе наслаждаться этим.       — Давайте поиграем во что-нибудь, — предлагает Греза и уже ожидает, как взрослые люди посмотрят на нее, словно на дурочку, и выгонят нахрен, но компания лишь воодушевляется, — в бутылочку?       — Не-е, эти будут сосаться тут бесконечно, нахер, — отмахивается Дина, и Мидас искренне смеется. На самом деле, он бы не отказался целоваться с Мяускулом вечно.       — «Правда или действие»?       — А вот это уже интересно! — глаза Дины загораются, и парень видит в этом огне приближение пиздеца. Чувствует его совсем рядом, стоит только сделать шаг, как парень будет настигнут. И все равно шагает. Возвращается в небольшой, но шумной компании, позволяет пиздецу подойти. Ведь во всей его жизни ничто иное, как пиздец — самое родное и близкое парню.       — Погнали! — кот разливает выпивку и потирает руки, но Дина бдительна и строга.       — Сначала перетасовка! А то знаю я вас, — она щурится, указывает кому куда сесть, и игра начинается. «Твою мать», — проскальзывает в голове Мидаса, ведь справа от него сидит Дина. Но обратной дороги нет.       — Жги, деточка, — объявляет девушка, и Греза моментально выпаливает:       — Правда или действие?       — Правда.       — Осторожная сучка, — усмехается Мидас, и Дина уже знает, как ему отомстить.       — Ты когда-нибудь была влюблена в Мидаса?       Мужчины взрываются продолжительным уважительным «о-о!», после чего Дина отвечает:       — Я думала о том, что он секси, но чисто платонически.       — Я польщен, — парень отпивает из своего стакана.       — Выбирай давай, — девушка одним глотком опустошает свой стакан и смотрит на друга.       — Правда.       — Длина члена?       — Серьезно? Еще тупее не могла придумать?       — Отвечай, неженка.       — Восемнадцать, — слова парня подтверждает Мяускул коротким кивком, когда Дина начинает смотреть на босса подозрительно.       — Дружище?       — Давай тоже правда.       — Долгие годы меня мучает один вопрос. Как тебя зовут?       Здоровяк смеется, вспоминая, что действительно никогда не называл своего имени.       — Мартин Иден Росс.       — Воу-воу. У меня теперь до конца жизни вопросов к тебе не появится, — смеется Дина.       — Действие! — выпаливает Мяускул, и Здоровяк думает несколько секунд.       — Можешь подвигать мышцами на груди?       — Э… — кот сосредотачивается на своих сиськах, и у него действительно получается, что вызывает одобрение дам и пронзительный взгляд Мидаса.       — Давай тоже действие!       — Отрежь Дине прядь волос мечом.       — Э-эй! Чо началось-то?! — девушка напрягается, когда Греза встает с места и достает один из своих мечей. Она запомнит этого кота. И ржач Мидаса тоже запомнит.       — Хоба! — девчонка отсекает подруге небольшую прядь и убирает меч обратно. Девушка выдыхает, когда понимает, что ее голова все еще на месте.       — Действие.       — Поцелуй Мидаса.       — Ах, ты маленький шиппер! — восклицает Мяускул с нотками одобрения и ревности в голосе.       Дина вздыхает так, будто ей совсем не хочется этого делать, но на самом деле: он же секси, чисто платонически. Мидас сидит будто король, ждет Дину и пытается не засмеяться. Ему не стремно целоваться с подругой, не стыдно за себя или еще что-то в этом роде, но он чувствует, как Мяускул напрягся, чувствует, как ходит по грани. И три стакана виски в нем говорят: «чувак, тебе нравится это чувство». Девушка садится к парню на колени и быстро целует. Быстро, но не поверхностно, проникновенно. Мидас целует в ответ, но будто показательно не касается девушки руками. Это длится не более десяти секунд, однако кресло под Мяускулом почти загорелось.       — Охуенно целуешься, — бросает девушка, возвращаясь на свое место.       Кот выпивает свой виски, наливает еще и снова выпивает. Он возмущен.       — Правда.       — Ссыкло.       — Спрашивай давай, — Мидас делает глоток и тянется к какой-то вредной еде.       — Почему ты разговаривал со мной там? Ни с кем больше не говорил, а со мной говорил.       Никто не устанавливал правило: «не говорить о прошлом». Никто не устанавливал правило: «не говорить о боли». И каждый в этой комнате понимает это.       — Потому что ты была моим другом. Мы огребли вместе, ты были маленькой девочкой. Кому-то же нужно было тебя защищать.       — Спасибо, — почти шепотом отвечает девушка. Мидас слышал ее, она знает, что слышал.       — Итак, дружище? — парень переключается на Здоровяка. Мидас помнит все, и у него тоже много вопросов.       — Правда.       — Кем ты был до «разгрома»?       — Киллером.       Этот ответ никого не удивляет и не отталкивает. Мидас и Дина понимают, почему мужчина помог им, почему смог им помочь.       — Правда.       — У тебя же все строение тела человеческое, а почему голова кошачья?       — Я в буре родился. Просто мутация. Но мяукать умею, — своей улыбкой кот разбавляет этот стол грусти, но вечер уже набрал обороты. Их уже не остановить. Никого из них.       — Ну, раз уж все такие честные. Правда.       — Как ты сюда попала?       — У меня были отбитые родители, они сказали… цитата: «такая ебанутая нам не нужна, вали к своим». И засунули в автобус, — девочка пожимает плечами, ничуть не грустнея. Но Мяускул все равно обнимает ее, чем вызывает улыбку на лице Грезы. Здоровяк вспоминает, как нашел ее. Всю в слезах, трясущуюся от страха. И выпивает свой стакан залпом.       Они говорят о боли, но это не делает вечер хуже, даже наоборот. Это становится вечером правды. Постепенно вопросы задаются просто, без «правда или действие?», а потом и вовсе перестает соблюдаться круговая очередь. Каждый спрашивает того, кого хочет спросить, и только лишь главное правило этой недетской игры остается неизменным: врать нельзя.       — Почему ты помог нам? — Дина смотрит на старшего товарища, делая глоток.       — Потому что вы были одними из немногих, кто боролся.       — А почему ты помог мне? — Мидас выпил уже много. И пьет еще.       — Потому что видел, какой ты сильный, и не хотел позволить тебе сломаться.       Парень снова пьет. Молчит, усмехается и снова пьет.       — Я не успел?       — Не-а.       — Дина, а если вы были такими друзьями, почему ты ненавидела Мидаса? — Греза включается в разговор, открывая очередную баночку газировки.       — Я думала, он зазнался и забил на нас.       Вопросы становятся жестче, лица пьянее. Особенно Мидас. Здоровяк тоже почувствовал действие алкоголя, посему откланялся. Греза последовала за ним. Их осталось всего трое, и Мяускул тоже решает попытать счастье.       — Я же могу тоже спросить, да?       — Спрашивай, конечно, — парень больше не отходит к окну, курит в кресле, но Дина не против.       — Как часто тебя били в тюрьме?       — Каждый день, — Мидас чувствует эту боль. Вот же она, на кончиках пальцев. Ее можно было бы взять, повертеть в руках, но она огромна, неподъемна. Боль такая тяжелая, что ее не поднимет и кран. И она давит на Мидаса каждое чертово мгновение его жизни.       — Как часто ты об этом вспоминаешь?       — Каждый день.       — Почему ты не говоришь мне об этом?       — А смысл? — парень выпивает еще один стакан, сейчас он точно уверен, что сам не сможет даже встать с кресла, — ты мне мамочка что ли, чтобы я тебе жаловался? Котя, у меня тут болит, котя, у меня там болит. Котя, мне грустно! Так что ли надо делать? Да ты слушать заебешься.       — Ты думал о том, чтобы убить себя? — Мяускул смотрит, как Мидас наливает себе еще, и тоже опустошает свой стакан. Он уже проклял себя за то, что спрашивает у парня такие вещи.       — Думал, — парню плевать, спросят его или нет, он уже погрузился в это дерьмо полностью.       — Часто?       — Каждый день.       — Даже со мной?       — Даже с тобой.       Дина отбирает у парня бутылку, наливает в свой стакан и неожиданно даже для себя выпаливает:       — Замкнутый придурок.       — Мидас, ты любишь меня?       — Ты даже не представляешь, насколько.       — Тогда пойдем, — кот встает, берет парня за руку и осторожно тянет его за собой.       — Куда?       — Спать, — кот отвечает серьезно, и Мидас кивает в ответ, — щас вернусь, — Мяускул поворачивается к Дине, дожидается согласного взгляда и выходит из комнаты вместе со своим парнем.       — Спи, ладно? — он укутывает Мидаса в одеяло, забирает оружие. Обнимает его крепко, но парень уже не чувствует этого, он засыпает сразу, как только касается головой подушки. Слишком уж много он выпил. Как только Мяускул убеждается, что Мидас спит крепким пьяным сном, он возвращается к Дине, оставляя парня наедине со своими снами. И страхами.

***

      «Ты же просто мальчишка! Ха-ха! Какой ты жалкий!»       Не слушай их, мальчик. Им нравится, когда ты плачешь. Ты хочешь поплакать ради них?       «Уродец! Отдай свое золото, оно тебе не нужно! А что, если отпилить ему руки? А что, если глаз? Забирай у него все!»       Мальчик касается своего правого глаза. Ощупывает рукой вокруг, пытается тыкнуть пальцем в глазное яблоко. Ничего не чувствует. Ничего не видит. Бежит к зеркалу, смотрит на себя. огромный уродливый шрам на правом глазу. Зрачка нет. Радужки нет. Он не видит.       «Может трахнем его подружку? Давай, я трахну ее прямо здесь. Что ты сделаешь, обсосок?»       — Помогите...       Мальчик падает на холодный пол. Закрывает глаза.       — Помогите...       «Умница! Какой послушный ребёнок! Видишь, пытки — это совсем не страшно. Ха-ха-ха! Совсем не страшно!»       — Идите нахуй, — сквозь зубы, себе под нос. Мальчик больше не плачет. Как давно ты плакал, Мидас? Сколько тебе уже? Шестнадцать?       «Совсем освоился в нашем раю. Послушная шавка. Не забудь, завтра на процедуры! Будешь хорошо себя вести, мозги сверлить не будем!»       — Нахуй!       Что лучше: твердая земля или мягкая кровать? Ты хочешь домой, мальчик? Он никогда не сможет согреться. Снова закрывает глаза. В голове: «помогите», и он сплевывает эту жалость к себе, сплевывает вместе с кровью, решает и ее тоже послать нахуй.       Когда теплые пальцы касаются замершей бледной руки, парень перестает слышать голоса. Не слышит насмешек, не видит лабораторию, когда закрывает глаза. Рука уверенно касается его запястья, и пульс чудом выравнивается. Никакой страх больше не имеет власти. Он не знает, кто это, и не хочет знать. Пусть только рука не отпускает, лишь бы не видеть больше окровавленных стен и не чувствовать жжение в позвоночнике.       — Иди сюда…       Рука отпускает медленно, отдаляется, касается уже лишь кончиками пальцев, и парень распахивает глаза. Дышит тяжело, сжимает ладонь, отчаянно пытается ухватиться за это прикосновение. Он видит кота. Мускулистого, взрослого, красивого, такого… кто он?       Кот забирается второй рукой под растянутый черный свитер, осторожно подушечками пальцев гладит водит по животу, останавливается. Мидас не хочет смотреть на него. Не хочет видеть, что с ним делают, не хочет знать, зачем. Зачем спасают, уберегают от боли, зачем этот странный кот спасает его. Но спасать ли он пришел?       Лицо краснеет, шея горит. Все тело заливается жаром. Парню чертовски жарко, ему кажется, что он дышит слишком громко, но не может заставить себя стать тише. Кот целует парня в шею, свободной рукой отодвигает слегка ворот свитера, задевая пальцами нежную кожу, спускается ниже, и целует уже ключицу. Ни на секунду не отпускает руки парня, позволяет сжимать свою ладонь, позволяет спасаться снова и снова. Мидас сам подставляет шею, вытягивает ее неосознанно и дышит уже совсем тяжело. Кот не говорит ничего, делает все молча, но парень больше не задается вопросами. Он просто хочет чувствовать все это, хочет, чтобы кот не останавливался, от всех этих действий внизу живота уже приятно тянет.       Кот снова под кофтой, он вытянул осторожно свою руку из хватки Мидаса, и теперь обнимает его одной рукой за талию нежно, а второй снова оглаживает его тело медленно. Когда рука кота спускается на пах парня, он начинает скулить. Тело, так отчаянно желавшее прикосновений, дрожит в сильных руках, парень теряется, стонет тихо, смущается. Ему хочется спрятаться. Спрятаться в объятиях этого кота. И он тянется к нему, обвивает руками его шею, хочет прижаться. Кот позволяет это, прижимает к себе мальчишку, трогая его член сквозь брюки, прощупывая. Мидас хотел бы кончить прямо сейчас, в эту секунду, но боится. Боится, что с наступлением оргазма кот уйдет, а кошмары вернутся, и терпит изо всех сил.       Кот спускает с парня штаны, снова касается рукой члена через тонкую ткань белья, массирует слегка там, где уже виднее влажное пятнышко, а после стаскивает и эту ненужную часть одежды. Парню хочется кричать. Он мучит сам себя. не может терпеть больше, хочет прямо сейчас, хочет. Пожалуйста…       Он отвлекается от невыносимо приятного ощущения и давящего на мозг желания кончить, когда осторожные пальцы, скользнув по бедрам, касаются тугой дырочки. Ощущения сменяются, парень не чувствовал такого раньше, но забывает про свой пульсирующий член парень ненадолго, ведь эти ощущения нравятся ему. Кот проталкивает один палец сначала, затем добавляет второй. Делает все осторожно, дает привыкнуть, растягивает. У парня перехватывает дыхание, он прижимается к коту, скулит ему прямо на ухо, и кот понимает это как призыв к действию.       Он входит в парня медленно, обнимая крепко уже обеими руками, и Мидаса накрывает окончательно. Внутри у него творится невероятное, весь организм будто приходит в хаос. Ему никогда в жизни не было так хорошо, никогда в жизни он не чувствовал себя таким защищенным, таким нужным. Он тычется в шею кота, пытается заткнуться об него, хочет, чтобы его сила поглотила каждый стон мальчишки. Когда кот входит глубже, парень не выдерживает. Он кончает, дрожа, и обрывисто стонет, пачкая собственный живот своей спермой. Кот еще внутри и все еще обнимает парня, который не слышит ничего вокруг, кроме стука своего сердца. Оргазм растекается горячей лавой по всему телу. Кот не отпускает парня, он все еще здесь. Парень чувствует, как на уголках глаз скопились маленькие горячие капли. Жмурится, не хочет позволить им скатиться вниз.       — Ты очень красивый, — кот шепчет на ухо мальчишке, прижимает его к себе, гладит по голове. Он касается так нежно, и парень понимает: он уже слышал этот голос где-то…

***

      — Бля-я… — Мидас отрывает голову от подушки и смотрит на свои штаны. Ему влажно, ему жарко, у него будто кружится голова, — да какого ж хуя… — он падает обратно на подушку, смотрит на кота, мирно спящего рядом, и подползает к нему совсем близко. Устраивается удобно, обнимает пушистые мускулы и вновь засыпает.       Мяускул просыпается ближе к обеду, лениво открывает глаза. Рядом с ним его милый мальчик, прижавшийся, теплый. Кот не хочет будить его, но парень просыпается, когда кот пытается выбраться из теплых объятий и встать с кровати.       — Проснулся, соня?       — Сам-то, — Мидас улыбается так искренне радостно, что Мяускулу кажется, будто он видит эту улыбку впервые. Парень не отпускает его, держит крепко, хочет затянуть обратно в свой сон. Но кот никогда не узнает, что его мальчику снилось сегодня.       — Чо-т ты сегодня особенно красивый, — кот щурится подозрительно, старается не позволить парню забрать себя под одеяло, но Мидас непоколебим.       — Куда ты идешь? Останься со мной, здесь.       Кот не верит своим ушам. Чтобы Мидас сам говорил такое! Просил отдохнуть, ничего не делать, лежать в кровати. Да быть не может!       — Это на тебя так бухло подействовало?       — Можешь считать так, если хочешь. Ну, останься… — парень смотрит жалобно, тянет руки к коту. Он все еще чувствует себя маленьким мальчиком, которого защитили, и теперь ему не хочется отпускать своего защитника. Проснувшись посреди ночи с мокрыми штанами, парень подумал лишь об одном: насколько же он доверяет своему коту, что даже во сне отдается ему без страха.       — Да я вообще-то никуда от тебя и не собирался. Можно хоть поесть принесу?       — Тогда и меня покорми.       — Режим няньки активирован. Операция «завтрак».       Мидас смеется и, когда Мяускул выходит из комнаты, встает наконец с кровати. Парню нужно как минимум переодеться. Он посещает душ быстро, надевает чистую, но точно такую же одежду (он вообще никогда больше не снимет эту толстовку), и уже курит у окна, когда кот возвращается с завтраком.       — Иди сюда, деточка, будем тебя кормить.       — А чем кормить?       — Хе-хе. Закрой глаза, открой рот.       — Если ты мне хуй в рот сунешь, я не удивлюсь, — парень садится на кровать, открывает рот и закрывает глаза. Мяускул сует ему в рот пирожное, и Мидас распахивает глаза в восхищении.       — Фкуфно!       — Жуй давай, — смеется кот и тоже откусывает от пироженки.       — Хочу еще, — парень прожевал и довольный теперь смотрит на кота выжидающе.       — Надо заслужить.       — Как?       — Ну-у… — Мяускул делает задумчивое лицо, косится на Мидаса, хлопающего глазками, а затем набрасывается на него, роняя на кровать, прижимает своим телом, кусает шею, играючи. Парень хватает его, держит крепко. Он никогда его не отпустит.       — Пироженку!       — Тебе придется меня отпустить, или останешься голодный.       — Пироженку давай!       Мяускул кое-как дотягивается до тарелки пирожных, ставит ее поближе на маленький журнальный столик у кровати и берет одно с тарелки, засовывает его в рот нетерпеливому парню. Тот жует радостно и снова открывает рот. Кот не понимает, что нашло на Мидаса, почему он ведет себя так по-детски, и хочет спросить об этом, хочет узнать. Но не спросит. Вчера он спросил достаточно, напомнил слишком о многом, поэтому сейчас просто радуется, что парень проснулся не молчаливым и грустным, а веселым и таким милым.       За то время, что они валяются на кровати, у Мидаса взъерошились волосы, толстовка задралась, оголив часть живота. Парень лежит на спине, смотрит куда-то в потолок и разговаривает с котом, и Мяускул готов отдать все, чтобы видеть своего мальчика таким вечно. Еще он очень хочет его трахнуть, но есть чувства более важные, чем стояк, и кот выбирает именно эти чувства.       — Ты милый.       — Ты тоже.       — Ну, да, я же кот.       — Пить хочу.       — А по жопе не хочешь?       — Ну, можно…       Мяускул смеется и дает парню кружку с чаем. Мидасу приходится сесть, чтобы попить, и именно в этот момент его посещает новая мысль.       — Давай поиграем! — он спрыгивает с кровати и усаживается на пол у телевизора. Берет в руки джойстик и запускает игру, Мяускул присоединяется сразу же.       Через пару часов увлеченного задротства Мидас снова включает маленького мальчика.       — Пироженку!       — Больше нету.       — Совсем?       — Совсем. Делать тебе торт я не буду!       — Точно! Давай разведем Дину на пироженки.       — Она просто так не согласится, надо ее чем-нибудь подкупить.       — Согласится, куда она денется, — после этих слов парень с гордым видом возвращается к игре. Поглощенные процессом они отлично проводят время, ожидая, пока девушка закончит свои дела на объекте, ведь только они вдвоем решили прогулять сегодня, все остальные работают в стандартном режиме. О том, что Дина освободилась, игроков оповещает сама девушка. Стуком в дверь.       — А мы как раз тебя ждали, — помятый и небрежный вид Мидаса совместно с его диким взглядом пугает девушку. Она заходит в комнату, глядя на кота так, будто пытается найти в нем объяснение.       — Зачем ждали?       — Ничего важного, это подождет. Ты чего пришла-то?       — Я, э… просто хотела спросить, в порядке ли ты? Вчера о многом говорили, — девушка смотрит на Мидаса слегка виновато, пытается увидеть ответ на свой вопрос заранее.       — Все хорошо, — ответ ожидаемый, но в этот раз это действительно похоже на правду.       — Точно?       — Абсолютно.       Дина снова смотрит на Мяускула, и от кивает, подтверждая слова парня.       — А чо вы хотели-то?       — Сделай пироженки. Пожалуйста.       — Вы издеваетесь?       — Пожалуйста, — подключается кот, округляя свои красные глазки.       — Я не умею.       — Умеешь. Ты же сделала торт. А пироженки — это много маленьких тортов, — парень уже подобрал несколько вариантов убеждения.       — Ты такой хитрожопый, аж бесишь.       Мидас и Мяускул переглядываются, вспоминая план «Б»: подкупить.       — Хочешь, я тебе самолёт подарю?       — Ты серьезно?       — Но тогда не только сегодня, а в любое время, когда мы попросим. Пироженки.       — Серьезно? Самолет?       — Мало?       Дина почти говорит «да», но решает все-таки не наглеть. Она и так собиралась согласиться, а тут — самолет.       — Ну, и дурак ты, конечно. Ты серьезно отдашь мне свой личный самолет ради пирожных?       — Не отдам, а подарю!       — Конечно, давай, херня вопрос. Будет вам много маленьких тортиков.       — Супер, погнали.       Парень встает с пола, оставив джойстик у телевизора, и ведет Дину к хранилищу. Открывает дверь в полу, спускается вниз, к своим игрушкам.       — Выбирай.       — Охуеть!       — Ага, я так же сказал, когда в первый раз увидел, — одобряет реакцию Дины кот.       Девушка внимательно осматривает каждый агрегат, залезает внутрь, разглядывает кабину пилота. Она не умеет водить самолет, но какая к черту разница, если он будет ее личной игрушкой. Есть вещи, которые на всем этом острове может достать только Мидас. Может иметь только Мидас. В каталоге на ноутбуке никогда не найдешь раздел с боевой техникой, но у босса есть все. И это восхищает.       — В этот, — девушка выбирает блестящего красавца, покрашенного в черный камуфляж с белым знаком «Призрак» на крыле. С острым носом и тонкими крыльями, со встроенными пулеметами и всего двумя сидениями. Дина влюбляется в эту машину с первого взгляда.       — Окей, он твой. Если захочешь перегнать его куда-нибудь, скажи, — парню совсем не жалко расставаться со своей игрушкой.       — А…       — У него нет ключей.       — А, хорошо. А ты можешь меня, э…       — Покатать? — парень смеется.       — Да.       — Давай завтра.       Дина пищит как девчонка. Возможно, потому что она и есть девчонка.       — Теперь пироженки!       — Все-все, иду.       Мидас закрывает свой тайный гараж и вместе с котом идет за подругой на кухню. Чтобы мешать ей. Да, определенно, чтобы мешать.