KL&JK

      — Сокджин, я тебя прошу — не гони. Если нас сейчас остановят за превышение или нарушение правил, домой мы быстро точно не попадем!       Ким Сокджин, который был за рулем, немного сбавил скорость автомобиля, как всегда прислушавшись к словам своего младшего брата, Ким Намджуна. Ну как, младшего — всего на несколько минут, но все же. Они были двойняшками и различались не только внешностью, но и характерами, впрочем, как это и бывает в таких случаях. Сокджин — горячий и резкий, Намджун — само спокойствие и рассудительность.       — Нет, Намджун~а, я все-таки не понимаю, что там у них могло произойти, что Тэхен позвонил в самый разгар рабочего дня и попросил срочно приехать. Ведь и вчера вечером, и сегодня с утра, с Чонгуком все было хорошо.       Чон Чонгук — сын лучших друзей родителей Кимов, Ким Тэхен — младший брат Джина и Джуна. Чон готовился поступать в университет, а Тэ сейчас отдыхал от успешно сданной сессии перед последним, выпускным курсом. И присматривал за Чонгуком, который временно жил у них. Два старших Кима в данный момент, бросив все дела на работе в собственной фирме на помощников, добираются как можно быстрее домой после звонка взволнованного младшего, где тот сообщил, что Чону очень плохо и им срочно надо приехать.       Припарковав автомобиль на своем месте во дворе современной многоэтажки, Сокджин поспешил за ушедшим вперед Намджуном, который уже дошел до двери подъезда и входил внутрь. Лифт ехал как назло очень долго, но добраться до 15 этажа пешком быстро не представлялось возможным. Поднявшись в квартиру, оба брата переглянулись удивленно — в прихожей чувствовался едва уловимый аромат каких-то экзотических фруктов с легкой цитрусовой ноткой. На полу они не заметили чужой обуви, так что, разувшись, в легком недоумении прошли в коридор.       — Тэ, где вы? Как Чонгук? — громко спросил Сокджин.       — Мы здесь, в гостиной. Оба, — негромко, насколько мог, проговорил младший своим низким голосом.       Войдя в гостиную, парни застали следующую картину: у сидящего на диване Тэхена на коленях, подложив маленькую диванную подушку, на которую обычно клал голову Сокджин и в обнимку с любимой же диванной подушкой Намджуна, лежал, свернувшись калачиком, красный и мокрый Чонгук. Он тяжело дышал, болезненно стонал и что-то бормотал, будто бредил.       — Так, что тут произошло? Тэхен! Отвечай же! — требовательный голос Намджуна как будто вывел Тэ из транса, ведь тот сидел, боясь притронуться к Чону и не зная куда деть руки, держа в одной из них телефон и дыша почти также тяжело, как и парень на его коленях.       — Я проснулся, мы позавтракали, все как обычно. Гук сел заниматься, я сидел в кресле, здесь, в этой же комнате. Потом он через некоторое время сказал, что ему как-то нехорошо, я предложил прилечь, сам пошел за водой. Когда пришел, Чонгук уже тяжело дышал, говорил о соснах, просил открыть окно, сказав, что ему душно, хотя работал кондиционер. А потом, через время, просто отключился и вот — теперь он такой.       — Понятно. Тэхен, неужели ты не слышишь запаха? Чонгук омега и у него, вероятно, началась течка. А соснами пахнет от нас. У меня и Сокджина аромат практически одинаковый, даже родители с трудом могут нас отличить. А у тебя запах похож на наш, пускай он и не так сильно проявился, так как ты ещё не встретил свою истинную пару, — пока Намджун это всё говорил, Тэ принюхался и услышал — да, в комнате действительно довольно сильно, но очень приятно пахло: смесь каких-то экзотических фруктов с примесью цитрусов. Запах сладкий, омежий, но одновременно и свежий. Тогда он понял, что даже не задумывался, ведь так пахнет от Чонгука, а запах у него тоже хвойный, пускай и немного отличающийся от запаха его братьев. И, возможно, Чон именно его запах и почувствовал.       Все три брата Кима были альфами и подавителей у них дома не было, как и обезболивающих препаратов, которые обычно принимали омеги в течку. Постоянных пар не было ни у кого, а те, с кем парни встречались иногда, к ним в дом не ходили. По крайней мере так, чтобы оставаться надолго, да ещё и в течку — в доме ведь три взрослых альфы. Сейчас парни, конечно, контролировали себя — запах Чонгука был пока не так силен — но, все-таки, рисковать не стоило.       — Тэхен, ты пытался привести его в чувство? — продолжал спрашивать младшего Кима средний брат.       — Что? В чувство? А, да — теребил его, но он только стонал и все, — я побоялся что-то делать без вас. Поэтому и позвонил, — Тэ был взволнован и немного напуган.       — Так, все понятно. Сейчас я позвоню маме, пусть она даст телефон матери Чонгука: спрошу, брал ли он с собой таблетки и где их можно поискать, а если нет, то какими обычно пользовался — сходим купим, — Сокджин, как всегда, начал действовать быстрее всех. — Намджун, набери в ванну теплой воды, пойдем его обмоем. А ты, Тэхен, поднимайся уже, хватит сидеть — Чонгук и на диване вполне может полежать — приготовь ему сменные вещи и полотенце.       — Да я бы и рад, но как только я от него отхожу, он начинает стонать так громко, что становится страшно, — ответил Тэ старшему брату, уже когда средний ушел в ванную комнату.       — Хорошо, тогда сиди. Я пока позвоню.       Сокджин набрал сначала свою маму:       — Алло, мам. Добрый день. Сбрось мне, пожалуйста, телефон госпожи Чон, тут у Чонгука небольшие проблемы со здоровьем возникли, надо за лекарствами сходить, а он не помнит, какие нужны. Почему я звоню? А, ну так он в ванну пошел. В смысле, почему я дома? Тэхен попросил приехать. Мам, что за допрос. Мне всего лишь номер телефона нужен и побыстрее. Да, спасибо тебе большое. Люблю тебя. Мальчикам привет, конечно, передам.       — Фух, будто в полиции на допросе побывал, — положив трубку, облегченно выдохнул Джин. Получив сигнал о входящем сообщении, сразу набрал полученный номер.       — Здравствуйте, госпожа Чон. Это Ким Сокджин. Да, старший сын. Приятно слышать Вас. Вы знаете, у Чонгука тут возникла небольшая проблема, но вы не переживайте — вреда мы ему не причиним. Ни в коем случае. Просто, у него течка началась. Как я понимаю, совершенно неожиданно. Так вот, не могли бы Вы сказать, взял ли он с собой препараты и где они лежат. А если не брал, то какие принимал раньше? Как? Никогда вообще не принимал? — удивленный Сокджин начал слушать собеседницу и выражение лица его медленно менялось на потрясенное, а сам он опустился в кресло. Дослушав, буквально выдавил из себя: — Да, я понял. Не переживайте. Мы будем очень осторожны и аккуратны. Не навредим ему, не волнуйтесь.       Два брата очень внимательно смотрели на Сокджина, который, пытаясь переварить полученную информацию, никак не мог начать. Затем, глубоко вздохнув, выдал:       — Итак, есть плохие новости и хорошие. Ну или не хорошие, а наоборот — очень плохие — это с какой стороны смотреть.       — Джин, не томи, говори уже, — Тэ, не отличавшийся терпеливостью, подгонял старшего.       — Итак, Чонгук не был омегой. Ну, по крайней мере тесты не показывали — лишь очень маленький процент, все списывали на погрешность. Поэтому все врачи говорили, что он бета. Но один очень старый профессор сказал матери Гука, что, если он встретит свою истинную пару, то его возможная омежья сущность может проснуться. Но тогда ему ни в коем случае нельзя будет принимать подавители, иначе затем он не сможет быть папой. Первая течка очень важна для него. Но она же и будет самой болезненной — Чонгук может буквально умереть от боли и жара.       — И это какая новость? Плохая или нет? — спросил Намджун.       — Еще пока не знаю. Продолжу, пожалуй. Его не просто так отправили к нам. Наши матери вспомнили, как в детстве Гук хвостом ходил за Тэхеном или за мной с Джуном. Вот они и решили проверить — а вдруг кто-то из нас его истинный. Ну вот и проверили. И что теперь делать? Мать Чонгука буквально рыдала от счастья, что её сын наконец-то нашел свою пару и дала разрешение на секс. Но вот как понять с кем? Не со всеми же тремя. Как вам такое? Я вот в шоке.       — Так, решаем проблемы по мере поступления. Давайте сначала приведем его в чувство, помогаем дойти до ванны, а по поводу всего остального потом разберемся, — Намджун был как всегда само спокойствие, пускай запах Гука действовал и на него.       — Чонгук, просыпайся! Тебе надо в ванну — станет легче, вот увидишь, — Джун уговаривал Чона, как маленького ребенка, но тот все никак не поднимался.       — Так, Нам, отойди, придется самим нести. Только сначала давайте разденем — не в одежде же его в ванну класть, — Сокджин опять взял всё в свои руки, подошел к дивану и начал аккуратно снимать с Чонгука вещи, вначале забрав у него подушку из рук и перевернув на спину.       Довольно быстро справившись со свободной майкой, домашними штанами и носками, решили не трогать белье и отнести бормочущего в горячечном бреду омегу в ванну. Температура была, видимо, очень высокой  — Тэхен, который взял парнишку на руки и нес его, ощущал сильный жар даже через одежду. Вместе с Намджуном опустив Чона в воду, парни отошли, уступив место Сокджину — он был самым опытным из них в плане оказания первой помощи, так как закончил специальные курсы, когда определялся с выбором будущей профессии. В медицину в итоге не пошел, но навыки иногда пригождались — вот как сейчас.       — Джун, принеси из кухни миску с водой и добавь в неё немного уксуса. Тэ, найди небольшое полотенце. Давайте быстро. Надо температуру сбить.       Пока Намджун и Тэхен ходили, Гук очнулся и открыл глаза:       — Сокджин-хен, что со мной? Почему я здесь? Мне так плохо… Очень сильно болит низ живота. Никогда такой боли не испытывал. И так сильно пахнет хвоей — как будто в Новый год на елочном базаре. И ещё фруктами какими-то — не могу понять откуда этот запах, — голос младшего был еле слышным, было видно, что ему тяжело говорить и очень больно. Но в данный момент Джин ничем не мог ему помочь — только успокоить, насколько мог.       — Гукки, только не пугайся, пожалуйста. Ты знал, что можешь оказаться омегой, а не бетой, как тебе всегда говорили?       — Да, хен. Знал. Мне мама говорила. Но шанс был ничтожен. Практически равен нулю — ведь так мало истинных пар находят друг друга.       — Ну тебе, малыш, видимо повезло. Или нет — как на это посмотреть.       — Что это значит, хен? О БОЖЕ, КАК БОЛЬНО! Так болит, сделай же что-нибудь!       В это время подошли Джун и Тэ. Все трое, глядя на Чона, корчившегося в болезненных муках в руках Джина, что удерживал его в воде, чтобы не захлебнулся, были готовы на все, что угодно, лишь бы избавить парня от мучений. Их инстинкты альф просто вопили, требуя облегчить страдания омеги. В голове Намджуна мелькнула немного страшная мысль, которую он, однако, озвучил:       — Вы же слышали, что иногда — очень-очень редко — у омеги бывают два истинных альфы? — Сокджин и Тэхен в шоке уставились на среднего брата, — Так вот, у нас с Джином запахи очень похожи — различить их сложно, есть только небольшой, практически неуловимый нюанс. Запах Тэ также идентичен нашему, с небольшим отличием, что тоже случается довольно редко. Получается, запах одинаковый, только оттенки разные. Так вот, вам не кажется, что мы все трое можем быть истинными Гука?       Чонгук, уже практически скуля от невыносимой боли, прошептал:       — Да сделайте вы уже хоть что-нибудь, иначе я с ума сойду… Пожалуйста, помогите.       Сокджин, глядя на Намджуна, негромко сказал:       — Идите ко мне в комнату, приготовь все необходимое. Я сейчас закончу, а вы в душ и ждите нас.       Тэ и Нам быстро вышли, Джин же остался с младшим.       — Гуки, ты же понимаешь, что у тебя течка, а мы альфы? И понимаешь, что помочь мы тебе можем только одним способом?       — Да, хен, конечно понимаю. Но мне так больно, что я согласен на все — лишь бы она ушла.       — Но мы можем причинить тебе ещё дополнительную боль — помимо той, от которой тебе и так плохо. Ты же девственник?       — Да, у меня никого не было. Мне действительно плевать, лишь бы только стало легче.       — Мы, конечно, постараемся, но первый раз, даже в течку, все равно может быть болезненным. А нас ещё и трое.       — Ничего, хен. Думаю, справлюсь. Хуже, чем сейчас, уже вряд ли будет.       — Будем надеяться. Сейчас помогу тебе вымыться и отнесу в спальню. Хорошо? Только не пугайся, маленький, я буду очень осторожен.       Сокджин, сняв белье с парня, помог ему искупаться, температура вроде бы спадала — по ощущениям Чон был уже не таким горячим. Быстро вымыв младшему голову, он ополоснул его и, поставив на ноги, придерживая, завернул в большое банное полотенце. Долго стоять Гук не мог и Джин, подхватив его на руки, понес к себе в спальню. Там, на кровати, их уже ждали Намджун и Тэхен — оба после душа, с полотенцами на бедрах.       Сокджин, мягко уложив свою ношу на подушки, строго сказал:       — Аккуратнее с ним, это его первый раз во всех смыслах. Очень бережно и нежно. Не торопиться.       Оставив Гука в руках младших братьев, он отправился в душ. Принял его в рекордно короткие сроки и вернулся в комнату, где Джун и Тэ уже вовсю целовали и ласкали младшего, который стонал, но уже не только от боли, а и от получаемого наслаждения. Подойдя к кровати абсолютно обнаженным, Джин подумал, как же Чонгук нереально красив, какая точеная у него фигура. И почему он раньше этого не замечал? Запах течной омеги распространился уже по всей комнате и вызвал у старшего реакцию такой силы, какой раньше он никогда не испытывал.       Джин опустился на кровать в ногах у Чона и начал целовать его медленно, начиная от коленей, переходя на внутреннюю часть бедер и поднимаясь выше к паху. Тэхен в это время целовался с Гуком, а Намджун ласкал торс младшего, облизывая, прикусывая и посасывая бусины сосков. Небольшой член омеги, истекавший смазкой, пока что оставленный без внимания стал целью старшего Кима. Поднявшись по ногам поцелуями до самого паха, Сокджин безо всяких прелюдий стал делать ему минет, засасывая и облизывая пенис Чонгука как леденец, беря на всю длину, не испытывая при этом никакого дискомфорта. Младший от избытка ощущений кончил в рекордно короткие сроки. Джин, проглотив все, потянулся к губам Гука, от которых как раз отстранился Тэ. Крепко поцеловав, прошептал на ухо:       — Наша сладкая детка. Ну что, продолжим? Только ничего не бойся и постарайся расслабиться, хорошо?       Чонгук, кивнув, задрожал всем телом, так как парни отодвинулись, а старший, аккуратно перевернув его на живот, подложил под бедра подушку, раздвинув ноги и расположившись между ними. Тэхен продолжил целовать младшего в губы, переходя на лицо, шею, уши — все, до чего мог дотянуться в том положении, в котором сейчас лежал Гук. Средний продолжил целовать теперь уже спину до самых ягодиц. А старший, раздвинув аппетитные упругие половинки, между которыми вовсю текла смазка, стал нежно вылизывать вход, мягко надавливая, понемногу проникая языком внутрь. Чонгук терялся в ощущениях, по его телу одновременно бродили три пары рук, три рта и языка целовали, облизывали и посасывали его, в таких местах, где он и сам себя не всегда трогал. Гук метался, пытаясь уйти от горячего проникающего в него языка Сокджина, но тот крепко удерживал его за ягодицы, пытался отстраниться от Тэхена — тот тоже не давал ему такой возможности, удерживая его голову в удобном для себя положении, а руки Намджуна, гладящие его спину, дополнительно приносили наслаждение, как и поцелуи, которыми тот его одаривал — от шеи до самого низа спины. Всего было слишком, слишком много и слишком горячо. Чон громко застонал, пытаясь привлечь внимание. Парни замерли. Сработало.       — Детка, тебе не нравится? Больно? Неприятно? Просто скажи, — Сокджин спрашивал за всех, как старший он решил взять на себя всю ответственность.       — Нет, хен. Мне все нравится. Приятно, не больно. Но я хотел бы и сам касаться вас, ласкать и целовать. Понимаю, что это несколько необычно, но можем мы как-нибудь расположиться так, чтобы это получилось?       — Хорошо. Намджун, Тэхен — садитесь пока к спинке кровати. Гуки, малыш, можешь стать на четвереньки?       — Хен, а ты можешь поменяться с кем-нибудь? — Чонгук, сидевший на кровати, покраснев, потупил взгляд. Он не хотел признаваться, но ему хотелось ещё целоваться с Сокджином.       — Джин, иди к Джуну, я справлюсь, — Тэхен говорил уверенно, хотя на самом деле этой уверенности он не чувствовал. С течным омегой, да еще девственником, Тэ имел дело впервые. А подготовить его следовало очень хорошо, так как все три брата обладали довольно внушительными достоинствами, даже по меркам альф.       — Хорошо, Тэхен, держи, — Сокджин передал в руки младшего брата большой тюбик со смазкой. — Это точно пригодится. Только не торопись с растяжкой, всё делай тщательно.       Двойняшки расположились сидя на кровати, опершись на спинку. Гук, опять начав испытывать боль, потянулся первым к Сокджину, буквально впечатываясь в его губы и вцепившись в плечи, больно впиваясь своими короткими ногтями. Намджун в это же время, немного спустившись, опять начал целовать, несильно прикусывать и посасывать поочередно соски Чонгука, водя руками по торсу одной рукой и нежно надрачивая другой вновь вставший член. Тэхен же, подождав, когда младший займет устойчивое положение, расположился сзади и, раздвинув половинки, продолжил вылизывать пульсирующую дырочку, аккуратно ввинчиваясь в неё своим длинным и горячим языком. Постепенно проникая глубже в проход, Тэ, поняв, что Гук уже не зажимается, начал потихоньку добавлять один палец. Естественной смазки пока хватало, но это была очень поздняя первая течка, потому лубрикант понадобится однозначно, учитывая, что их ещё и трое. Тэхен, уже заменив язык на два пальца, стал доставать глубже, но заветный бугорок ещё не нащупал. Добавив третий палец, стал проник максимально глубоко и, наконец-то, выбил из младшего высокий и громкий стон.       — Да, детка. Да, наш сладенький. Вот так, не сдерживайся. Хены сделают тебе приятно, — Джин уговаривал за всех, — Тэхен, что там, готово?       — Надеюсь, что да. Но он такой узкий. Я боюсь.       — Намджун, давай первым. Ты самый сдержанный из нас, — Сокджин, взяв младшего за щеки, проговорил глядя ему в глаза: — Детка, сейчас может быть больно. Но придется потерпеть — первый раз всегда так. Готов?       — Да, хен. Готов.       Джун, пристроившись сзади и хорошо смазав свой член искусственной смазкой, толкнулся сразу на всю длину и замер. Чонгук крепко сжал его своими мышцами, издав громкий болезненный вопль.       — Маленький наш, расслабься. Надо расслабиться — ты сможешь, я знаю. Джуну сейчас также больно, как и тебе. Давай, малыш, давай, ты такой молодец. Самый замечательный. Самый чудесный. И только наш. Дай хенам доставить тебе удовольствие.       Пока Джин уговаривал младшего, гладил его по мокрым щекам, вытирая выступившие слезы, и волосам, Тэ, улёгшись в ногах у Чона, взял в рот головку и стал нежно её облизывать. Затем, несильно сжав опавший член, начал неспешно надрачивать, продолжая посасывать, другой рукой массируя яички. Намджун же, несмотря на боль, начал невесомо, едва касаясь, оглаживать ягодицы младшего, ощущая под ладонями напряжение. Сокджин, закончив свои уговоры, неторопливо и глубоко поцеловал Чона. Постепенно Гук расслаблялся и Нам, почувствовав, как его перестало сдавливать будто тисками, сказал:       — Детка, сейчас я начну двигаться. Готов?       Чонгук, промычав, приготовился к раздирающей боли, но не почувствовал её. Да, были отголоски, дискомфорт, но в целом — чувство наполненности и целостности. Как будто сошлись недостающие части пазла. Он даже стал понемногу насаживаться самостоятельно, пытаясь принять в себя как можно глубже, особенно когда средний Ким задел простату. Поскуливая, омега ощутил, что ноги его не держат, да и руки тоже. Джун, уловив это, резко вышел и Чон буквально упал в объятия Джина — благо, Тэ к тому времени уже сидел рядом и ласкал тело омеги, оглаживая его руками.       — Ну что, смена позы? Как чувствует себя наша детка? — Сокджин был очень внимателен, пытаясь уловить на лице младшего хоть малейшие признаки недовольства.       — Отлично, но ещё болит. Нет боли только тогда, когда внутри кто-то есть.       — Хорошо, это мы тебе точно можем обеспечить, малыш. Готов ко второму заходу? — Джин, уложив Гука на спину между Намджуном и Тэхеном, подложив под спину подушку, резко вошел на всю длину.       — Охх! Хееен! Как хорошо. Дааа! — Чонгук дышал глубоко, стонал прямо в поцелуи, которыми его по очереди одаривали все три парня, метался, будто в бреду.       Уже испытанное чувство целостности и наполненности никуда не ушло со сменой партнера — Сокджин и Намджун были для тела омеги абсолютно одинаковы по ощущениям. И чувства вызывали тоже одинаковые. Джин, увеличивая темп, широко развёл ноги Гука, проникая максимально глубоко, задевая простату и выбивая из младшего хриплые стоны — омега уже начинал терять голос. Старший, понимая, что пора сменить позу, так как Чонгук мог устать, вышел из него, чтобы уступить место следующему.       Остался только третий брат — Тэ. Вновь поставив омегу в коленно-локтевую, он вошел глубоко, сразу же на всю длину, как и братья перед ним. Именно сейчас Чон осознал, что действительно все было так, как сказал Джун: все трое были его истинными. Никаких сомнений и быть не могло. Так хорошо, как сейчас, Чонгуку не было ни разу в жизни и ни с кем. Он готов был терять сознание от удовольствия, приносимого ему тремя его альфами. А те, чувствуя такой эмоциональный настрой своей пары, были также счастливы и готовы для своего малыша на всё. Пока Тэхен вколачивался в податливое и расслабленное после очередного оргазма тело их омеги, два других брата смотрели, надрачивая свои стволы, и просто любовались своим малышом, таким красивым и таким изнуренным сексом.       Когда младший Ким вышел, Сокджин спросил:       — Детка, что дальше?       — Кончите мне на лицо? В меня не хотелось бы — я пока не готов стать папой.       — Отлично, малыш. Как нашему сладкому мальчику хочется. Пойдем-ка, — Джин потянул младшего на пол, слегка придавил сверху на плечи, поставив его на колени.       — А можно мне вас попробовать? Какие вы на вкус? Мне так хочется, — глаза Чона смотрели умоляюще, поза была тоже соответствующая и кто были братья, чтобы отказать своей детке в такой малости.       Чонгук решил начать с Намджуна. Взяв руку член, облизнул головку, затем обхватил ствол и стал водить вверх-вниз, насаживаясь ртом, насколько позволяли ему его возможности и отсутствие опыта. Джун постанывал и придерживал Чона за затылок, не пытаясь, однако, войти глубже, — просто немного направлял. Чувствуя по выделяющейся активно смазке, что Джун уже близок к разрядке, Гук выпустил его из горячего плена своего рта и повернулся к Сокджину, стоящему рядом и неспешно водящему по своему члену рукой, глядя на то, как их малыш делает минет одному из своих альф. Чонгук, решив что может уже и глубже, попытался взять у Джина сразу чуть ли не до половины, но подавился и закашлялся.       — Нет, детка, не надо так глубоко. Дыши через нос, аккуратней. Мы же не хотим, чтобы маленькому было больно. Ты молодец, так стараешься для своих хенов. Ты просто великолепен. Первый раз и так хорошо все делаешь. Да, малыш, да. Так хорошо. Не надо глубже, помогай рукой. Умничка.       Чонгук буквально млел от похвалы старшего Кима — тот нашел его чувствительное место. Смазка выделялась обильно, буквально стекала по бедрам, и Гуку до невозможности захотелось ощутить кого-нибудь из альф глубоко внутри себя. Но он понимал, что они сдерживались, чтобы доставить удовольствие ему и избавить от боли, а сами тем временем не получили разрядки ни разу. Поэтому Гук решил, пока не кончат все трое, о себе забыть и потерпеть. Но не учёл, что рядом с ним были его истинные, улавливающие его настроение и потребности. Стараясь делать так, чтобы Джину понравилось, Чон стал сосать интенсивнее, практически не выпуская член изо рта, потому даже не заметил, что парней перед ним уже не трое, а двое. Тэхен, увидев, что их малыш омега стал болезненно кривиться и ёрзать, тем не менее продолжая ласкать своих альф, решил ему помочь. Опустившись на колени позади, осторожно начал поглаживать вздрогнувшее от неожиданности тело.       — Детка, почему ты терпишь боль, когда мы рядом? Хен позаботиться о тебе, сладкий, — и толкнулся резко и сразу на всю длину.       Чонгук, продолжая отсасывать старшему, чуть не скулил от размеренных толчков Тэ, попадающих прямо по простате. Гуку было просто восхитительно хорошо самому и он хотел подарить такое же наслаждение своим альфам. С хлюпом выпустив подрагивающий орган Сокджина, заменил его на Намджуна, не оставив старшего без внимания, продолжив надрачивать рукой. Двойняшки получали максимум внимания омеги, пока ему самому доставлял удовольствие младший альфа, продолжавший долбить по простате с прежней интенсивностью и лаская аккуратный член Чона своей ладонью. Когда Чонгук в очередной раз кончил с громким высоким стоном с членом одного из альф во рту, Тэхен, выйдя из ослабевшего тела, задал вопрос:       — Детка не хочет, чтобы его трахнули в рот? Аккуратно, не глубоко?       Чонгук, сглотнув, глядя в глаза Тэ, стоявшего перед ним вместо братьев, уступивших ему место, кивнул.       — Тогда открой ротик, сладкий. Не широко.       Младший приоткрыл рот, Тэхен, держа своё достоинство одной рукой, другую положил на затылок омеге. Проведя истекающим смазкой членом по мягким губам, сказал:       — Оближи, — Чонгук послушно облизал. — Теперь пососи. Немного, не бери глубоко. Да, вот так. Молодец, хороший мальчик. Возьми в руки у Намджуна и Сокджина, поласкай их. О да, малыш. Ты такой хороший у нас. Теперь я сам. Не пугайся. Я не сделаю больно.       Тэ, аккуратно удерживая голову Гука руками, стал толкаться ему в рот. Младший старался держать язык и губы в таком положении, чтобы Тэхену было хорошо и приятно. Одновременно он ещё старался надрачивать Джину и Джуну, переместившимся так, чтобы Чонгуку было удобно.       — Все малыш, отпускай, — хрипло сказал Тэ.       — Убери руки, дальше мы сами, — голос Сокджина был практически таким же хриплым от возбуждения.       Омега, сидя на коленях перед своими альфами, смотрел снизу на их сосредоточенные возбужденные лица; на их руки, которые доставили ему так много удовольствия и которые сейчас дрочили, глядя именно на него — их омегу, их истинную пару и испытывал ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения — он смог ублажить сразу трех своих партнеров.       — Детка, закрой глазки, — прохрипел Намджун.       И, едва Чонгук успел опустить веки, как на его лицо полились горячие струи спермы. Представив, как он сейчас выглядит и какие довольные лица у его альф, омега, потянувшись рукой, стал быстро и резко водить по своему пенису и кончил практически сразу, едва закончили его хены. Затем его подняли заботливые руки, вытерли с лица следы их бурной страсти и, поцеловав по очереди, крепко обняли, зажав в кольце рук.       — Ну что, малыш. Вот теперь ты наш, только наш, — сказал Сокджин.       — Все хорошо? Чувствуешь себя нормально? — спросил Намджун.       — Да, только опять хочу. Болеть начинает, — надул губы и едва не хныкал Гук.       — Вот это наша детка. Ненасытная. Как все-таки хорошо, что нас трое на него одного, — поцеловав в макушку, сказал Тэхен, обнимавший его сзади.       — Так, быстро марш в ванну. Иначе, за ближайшие дня три или четыре, мы дружно слипнемся от количества спермы и смазки. Искупаемся, пока есть такая возможность. Детка, ты с кем пойдешь? — Джин практически не сомневался в ответе.       — С тобой, хен. А в душевой кабине поместятся ещё и Джун-хен с Тэхен-хеном?       — Да, малыш, конечно поместятся. Вот как знали, что нам такая большая понадобится, — Сокджин, улыбаясь, потянул за собой Чонгука, а двое других, быстро убрав беспорядок на кровати и перестелив постель, пошли следом и присоединились к тому, что уже начали без них старший альфа и их неугомонная требовательная омега.