12 принцев Ада

Чуть ли не впервые, с того момента, как я начала обратный отсчет, я выспалась. Никто не будил меня, не вламывался с топотом, шиканьем и приглушенной болтовней ко мне на чердак, никому не нужно было срочно мне что-то сказать, вот и результат. Встав с кровати, я потянулась, зевнула во всю зубастую пасть, сделала два шага вперед, не открывая глаз…. И грохнулась, гремя костями, благополучно споткнувшись обо что-то явно лишнее. Которое спустя секунду уже, радостно повизгивая, забралось на меня и начало лизать мне нос. - Фу, что это…. – Начала я отбиваться, не успев даже продрать глаза, но мохнатое «нечто», не слушаясь, все еще продолжало метелить меня лапами. – Ээээ….. собака? - Гав. – Тут же подтвердило рыжее существо, смотря на мою заспанную рожу преданнейшими глазенками цвета шоколада. Прям, как у Ина, цвет один в один… - И кто ты такой будешь, сударь? – Встав на ноги, я наклонилась и начала чесать псинку за ушами. – Чистый даже… правда, худючий… а где это я? Выпрямившись, я обвела взглядом комнату, в которой с удивлением узнала свой родной дом. Ту самую высотку на отшибе города, маленькую, непонятную квартирку, которую в этой жизни не соединяли ни с какими другими, чтобы жить всем вместе… ту самую конуру, которую я наполовину разнесла, не проконтролировав свои силы и откуда меня, чуть ли не силой увезли. - Так, с местом разобрались. Так кто же ты такой? – Я приподняла собаку за передние лапы и едва успела отшатнуться от мокрого носа, который ткнулся мне в лицо. – Понятно… ответы поищем в других джинсах…. Странно, но у меня, при всем моем далеко не радостном анамнезе, все равно было прекраснейшее настроение. Наверное, чуть ли не впервые за последние 2 недели. Первое, что я решила сделать здесь, в своем доме, это не возвращаться к зодиакам. Пока – нет. Завтра – еще может быть, но сегодня я хочу остаться одна, здесь, со смешной рыженькой псинкой, дружелюбием напоминающую Адже, глазами Ина, а цветом шерсти Дио. Кто знает, как я попала сюда и почему со мной это существо, но я уже давно поняла, что все это было не напрасно. Единственное, что стоило сделать – это найти Люцифера и дать ему новое задание для ребят. Не хочу, чтобы мои и так последние дни, были проведены в золотой клетке директоров-демонов. - Адже. – Я приложила руку к голове и, мысленно, попыталась нашарить его в «эфире». Ноль. Но я не планировала сдаваться. – Адже, отзовись, любовь моя… - Начала нараспев тянуть я, играя с собачкой полу стянутым с кровати покрывалом. - О, Диа, неужто… а я уже отчаялся! – Внезапно послышался насмешливый голос у меня в голове, я ухмыльнулась и плюхнулась на подушку, все так же не отрывая пальцы от виска. - Не обольщайся, я вас всех люблю… Короче, я почему-то проснулась дома, ни хрена не помню… - Знаешь, ты вчера… - Тут же начал взволнованно рассказывать парень, но я сердито цыкнула языком и он заткнулся. - Не важно. Не хочу знать. И вообще, перебивать не прилично. Еще раз: я проснулась дома, не помню ничего из вчерашнего дня, но! Возвращаться пока не хочу, а вот вам надо работать. Мне нужно с тобой встретиться, прошерстить еще несколько десятков человек, дабы вы, тунеядцы, не скучали! – Я хмыкнула, прекрасно зная, что уж кто-кто, но не я должна тут вопить про «тунеядцев», я единственная, кто ничего не делает. Но мне простительно – я скоро умру… - Диа, ты монстр. Мы вообще-то волновались, где ты, что ты…. – Разобиделся Люцифер, но почему-то в его голосе мне послышалась фальшь. Словно он узнал то, что не должен был узнать, и теперь это знание сильно тяготит его. – Ладно, давай, я к тебе сейчас… - Прилетишь или телепортируешься? – Хмыкнула я. – Нет уж, давай нормально, как люди, просто встретимся в кафе и все обсудим, я есть хочу, как тираннозавр, а в холодильнике мышь повесилась. Через полчаса, тебя устроит? – Я была рада тому, что могу покапризничать и усложнить ему задачу, заставив поступать по-людски. Пока я все еще человек, пусть и какой-то ебан*тый, но я все еще Артемова Диана, девушка из плоти и крови, несмотря на то, что я уже давно не пользуюсь зажигалкой, вполне обходясь собственным ногтем… *** Потрепав найденную собачку по загривку и наказав охранять ей пустую квартиру, я вылетела из дома и отправилась на «свидание». А как еще можно назвать встречу с человеком, который тебе, бесспорно, правда, лишь в какой-то мере, нравится, да, к тому же, у вас был секс? Я и сама не знаю другого определения, меня вполне устраивает то, что есть. Пусть это нечестно по отношению к самому Адже, пусть я в наглую пользуюсь его чувствами, мне не стыдно. Не тогда, когда жить осталось считанные часы, мне думать о стыде…. Насвистывая, я завернула за угол дома, сделала буквально несколько шагов и была чуть не прибита неоткуда вылетевшим мотоциклистом. Свензившись на задницу, я разозлилась не на шутку, все хорошее настроение, которые я немыслимыми усилиями сохраняла в своей голове, полетело в трубу. - Чертов сукин сын…. – Прошипела я, чувствуя, как внутри, от моих эмоций и мыслей, просыпается Дейна. – Ну, держись…. Наверное, это уже ЕЁ действия – смотреть в спину каждому, кого я встречу на своем пути и проверять его на вшивость, вытаскивать его душу на бесстрастный суд и давать ему оценку, плохую ли, хорошую ли…. ОНА – БАЛАНС. Все что касается ЕЁ, чисто физически не может быть обычным злом или обычным добром. Я прищурилась, тут же увидев, как большая инь-янь в теле мотоциклиста призывно замерцала мне черным. Ага… а парень-то у нас с сюрпризом… Принципиально считает, что все прошлые аварии просто результат невнимательности, причем, не его…. А сам за свою жизнь много успел «хорошего» натворить. И грабил, и калечил, и лгал, и предавал… Жил только для себя, бессовестно используя все остальное и всех остальных. Даже своих родных, мать-инвалида, сдал в дом престарелых, хотя она была еще сильной старушкой, которая его очень любила и воспитывала на совесть. Жаль, с ней как-то не срослось. Падаль. Это было единственное слово, которое я смогла подобрать для этой дряни. Дейна во мне, спокойненько поглощая мою ненависть к подобным экземплярам человечества, уже многообещающе потирала ручки, когда я, выставив вперед ладонь, начала шептать какие-то тихие, несвязные, странные слова. - Приди, преклони колено, поклянись в верности… отдай свою силу мне и возьми её у меня… стань моим карателем и палачом, принеси равенство сил в этот мир под моим покровом… Саммаэль. – Дейна, видя и слыша все то, что видела, слышала и говорила я, произносила слова вместе со мной, и, почему-то, не слыша себя, её я понимала. Стоило выпустить в мир последнее слово, как у меня на мгновение потемнело в глазах. А в следующую секунду я увидела черные доспехи, огненный меч, синие волосы, как ветер переместившиеся от моей тени к быстро удаляющемуся мотоциклу. Мне стало дурно, голова закружилась, я осела на асфальт, схватившись за виски. «Дейна… что это было?..» - Мне было страшно услышать ответ, но я должна была понять, что я сделала. «Это ОНА. Она уже может влиять на твои поступки. Помнишь, как с мерзкими тварями мы разбирались сами? ОНА так не поступает. ОНА – настоящая Богиня, гордая, руки марать не будет, она поступает, как королева… Отдает приказы принцам, и те делают всю грязную работу» - Недовольно пробухтела Дейна, складывая руки на груди и смотря туда, где Руи занимался гадиной, которая не должна быть таковой в МОЕМ мире. «Так и должно быть… или нет?» - Я не могла подняться на ноги, даже руки, которыми я опиралась о тротуар, тряслись. – «Дейна, я все сделала правильно?! Скажи!!» «ОНА все делает правильно» - Моя черная сторона пожала плечами и замолчала. А мне было страшно. 2 дня… осталось 2 дня…. *** Адже честно явился, самым обычным способом, на такси, в разнесчастную кафешку, порядка 3 часов назад. Диана, что обещала прийти, так и не приперлась, но, сколько бы раз он не пытался с ней связаться, ничего не получалось. Словно она из раза в раз сбрасывала ментальный вызов, как отключают надоевшую телефонную трубку. Ни один из принцев не мог сказать, где она и что с ней, но двоих, Ки и Руи, телепат не нашел. Эти двое могли знать, что происходит, потому что Мецтли, как-то само собой, стал её телохранителем, больше него о Диане никто не заботился, а синеволосый был и оставался её самым близким другом. Если Диа была в панике, но, по крайней мере, знала, что и почему, то Люцифер просто сходил с ума. Его любимая девушка…. Его жизнь, его хозяйка… его самое драгоценное сокровище… Начала какой-то странный отсчет, в депрессии, практически не ест, не смеется как раньше… Даже то, что они провели вместе ночь – было жутко странно. Это пугало, потому что все происходящее, пусть и не плохое, по последним данным, было совершенно ненормальным. Она не могла так закоротить на нем, не могла начать относиться к нему по-другому ни с чего. Это было еще более невероятным, чем то, что она так быстро начала набирать силу. Тот кокон, искрящийся синими лучами, выпал из памяти телепата и Ина сразу же, как они помчались к Элу. С перепуганными лицами материализовавшись у него в комнате, они тут же спихнули лидера с кровати, и, перебивая друг друга, начали балаболить какую-то совершенно неразборчивую чушь. Но когда Аполлион, тряхнув их за шкирку, чтобы пришли в себя, наконец, спросил, за каким хером его разбудили, никто ничего не смог объяснить. Антиподы помнили, что, не смотря на запрет, все равно поперлись к Дие, но что их там так взволновало, рассказать не смогли. Даже отголосков в памяти не осталось, только какой-то мистический страх и мысль о том, что Эл обязательно должен все это знать. Лидер знал, что врать им нет смысла, поэтому, быстро мобилизовавшись, переместился к Диане сам, но та уже благополучно спала у себя на кровати, ничего странного, а уж тем более опасного, не было в принципе. Только чудная, не известно откуда взявшаяся псина, грозно оскалившаяся на него из коридора. Именно поэтому, взяв на себя ответственность за все желания Дии, чтобы не допустить подобных промахов, Адже все еще ждал свою хозяйку. А она не шла. Пролетело более 3х часов, но она все не появлялась, сводя черноволосого царевича с ума. Просидев на одном месте еще час, он, наконец, не выдержал и пошел к её дому, искать свою драгоценную пропажу. *** Я брела по городу, переставляя ноги, как марионетка, подвязанная на тонкие веревочки. Дейна внутри меня молчала, словно понимая, что меня сейчас трогать нельзя, у меня траур. Но я не стала бы сердиться, даже взорвись она в тот момент. Мне тяжело. Безумно. Настолько больно от того, что я просто умру, исчезну, и никто этого не узнает, что творилось у меня в голове в то время, некому выговориться, некому поплакаться… никто не скажет, что нужна Я. Нужна только ОНА, а я так, инкубатор, суррогатная мать, выносившая королеву на трон Троецарства. Да гори оно все огнем! …Я поняла, что пошел дождь только тогда, когда мои слезы стали не видны под стекающими с волос каплями. Я специально запрокинула голову назад, подставляя лицо, и закрыла глаза. Не хочу знать, как мне будет там, в другом мире. Да и есть ли он вообще, этот мир? Ведь все религии говорят о Рае и Аде, а вот о Триаде и Богине Жизни и Смерти умалчивают. Тем временем как я сама ей являюсь. Может, и загробный мир это тоже одна большая ложь? Чему верить? Я засмеялась, как ненормальная. Странное дело – моя жизнь. У меня не будет мужа, детей, родителей не стало уже как 6 лет… Зато в анамнезе имеются 12 лоботрясов, бывший парень-Бог и Дейна, которую я даже и не знаю, как обозвать… Я легла на лавочку, позволяя дождю литься не только на лицо и плечи, но и на все тело и просто дышала, попеременно сглатывая те капли, что лезли в рот. Наверное, выгляжу как сумасшедшая или как ребенок, выросший в подвале и никогда не видевший дождя, но что поделать? Я люблю дождь. Люблю холод, который он несет, последнее время я ОЧЕНЬ привязана к холоду и льду. Люблю мокрые следы на земле, траве, крышах машин и коже подростков, которым всегда не хватает времени послушать маму и взять зонт… Люблю озон, который, вредный в большом количестве, делает для этой планеты то, что не могу сделать даже я. Какая жалость, я такой же паразит, как и люди, населяющие наш мир… Ну и наплевать. Тяжело было принять все, что свалилось на меня без предупреждения, а смириться…. Смиряться трудно, когда есть выбор, когда есть другой, обходной путь. А когда его нет – все очень просто. Нужно просто ждать, когда закончится твое время. Ждать и терпеть. Я не заметила, как отключилась на этой самой лавочке, под дождем, который и не собирался прекращаться. Но, чуть позже, заметила, что неблагодарность присуща не только людям. *** Мне всегда тяжело вспоминать сны. Они отрывочны, безумны, не логичны и очень спутаны, но главное из них всегда отпечатывается в мозгу так глубоко, что выкинуть его оттуда просто нет никакой возможности. Я стояла в каком-то ангаре, похожем на лодочный, потому что у ног плескалась вода, а я и сотни людей позади ждали галеру. Кто на ней будет, мы не знали, но зато знали другое – это плохо, неважно, кто причалит сюда, потому что это склад с провизией, а мы рабы. Старики, мужчины-ремесленники, женщины с грудными и подросшими детьми, юноши, девушки… Все в каких-то холщовых мешковинах, подпоясанные грубой веревкой. Босые. Голодные и очень несчастные. Что-то должно было случиться, и мы боялись, что же это будет на самом деле. Я смотрела на них, как на панорамную картину: матери прижимали своих детей и успокаивали, мужик-кузнец, почесывая черную бороду, глухо кашлял, несколько стариков в углу смотрели сурово и выдержано, как старейшины Великого Новгорода, когда собирали Вече. Себя я не видела. Но мне было не интересно, я знала, кто я такая. Обычная девчонка, молодая, довольно слабая, таких среди нас много, я ничем не примечательна для окружающего мира. Подплыла галера, с нее спустили трап и я увидела много бандитских рож, повергших меня в панический ужас. Это были работорговцы. Пираты, приехавшие разграбить наш причал. Там было чем поживиться, но я смотрела на то, как начинают рыдать дети, а матери, пусть и стараются, не могут их защитить. Откуда-то я знала, что надо делать. Знала, что если бежать, нас, меня, повяжут, может, надругаются, изобьют или вообще казнят, или продадут куда-нибудь в публичный дом или на рудники, польстившись на мою выносливость только из-за того, что я молода. Не хочу этого. Но все бежали прочь, оставляя вещи, продукты… Я смотрела, как они бегут от разбойников, а те догоняют и убивают их. Я знала, что это только начало – теперь они убьют всех. Так нельзя, я должна их спасти… я знаю выход. Пусть не для всех, но большинства. Я кинулась сквозь ряды пиратов к галере, чувствовала, как по мне скользят множество мечей, абордажных сабель и ятаганов, раздирая старую мешковину, но не придавала этому значения, боли я вообще не чувствовала. Я старалась затолкать на галеру как можно больше людей, подзадоривала их, умоляла, некоторых переносила и переводила сама, одновременно стараясь отвлечь пиратов чем-то другим. Не могу описать точно, все происходило так быстро, но у меня получилось. Я видела галеру, с которой сняли черные паруса, и много, очень много людей на ней, дети и их матери махали мне руками, скрываясь вдали. Я знала, что они больше не рабы, они на свободе и будут счастливы. Причал внутри ангара сейчас представлял собой очень жалкое зрелище, но, будто бы так и было задумано, как только корабль отчалил, бандиты пропали сами собой, только на досках у воды валялись несколько мертвых мужиков, которых ранили и свои, и мои товарищи. Я знала, что я героиня. Те, кто остались, шушукались между собой, что я смогла предотвратить такую страшную беду, и я знала, что это так. Но когда перевела взгляд на себя, я поняла, почему мне никто не поет дифирамбы и не носит на руках, даже не подходит и не говорит спасибо. Моя одежда изменилась. Теперь это был белый костюм, похожий на китайский мужской наряд, истово белого цвета, длинная рубашка и штаны. Весь в тонких порезах, из которых расходились красные пятна. Мертвецам не дарят цветы, им служат панихиду. Эти люди, ради которых я все сделала, знали, что мне осталось жить не больше 10 минут, мое тело под белой тканью была одна большая рана. Но боли не было: я просто знала, что это мой конец. Люди расходились, занимались своими делами, а я стояла и не понимала – и вот ЭТО можно считать благодарностью за спасение? Они кричали, чтобы я помогла им, чтобы я СПАСЛА ИХ, но сейчас, буквально, через несколько минут, когда я умираю, им и дела нет до меня? Мне стало очень плохо, горько, не только на душе, а даже во рту. Я пошла вперед, сквозь ряды временного поселка на складе, где мы до этого жили…. Смотрела на то, как люди, ради которых я пожертвовала собой, снова занимаются своими делами, даже не обращая на меня внимания. Мужик-кузнец, которого я видела раньше, продолжал что-то ковать, а, переведя взгляд на меня, не удосужился даже измениться в лице, словно я была обычным воробьем, пролетевшим мимо, которые постоянно кружат под ногами. Я невесело усмехнулась и пошла дальше, но никто, НИКТО, НИ ОДИН ЧЕЛОВЕК не сказал спасибо и что ему жаль меня. Всем было наплевать. Всем. До последнего. Я не знала, сколько минут мне осталось жить, боль так и не появилась, но я подошла к причалу и стала смотреть в сторону уплывшей галеры. По щекам покатились слезы – видимо, единственный, кто будет грустить обо мне – это я сама. Не знаю, заслужила ли я такого, но НИКТО в этом мире рабов и героев не сказал мне даже «прости». *** Я проснулась от того, что заходилась в крике. Слезы текли как ненормальные, горло душили спазмы, а в груди поселилась такая смертная тоска, что меня скрутило пополам и я упала на землю. Это нечестно, больно, страшно…. Я не должна умирать!!! Я должна жить как все, как обычный человек, за что мне это?!! Самое страшное, что осталось у меня в голове после этого жуткого сна это то, что всем наплевать. Все всё знают и всем все равно. Больно….. Я рыдала, держась за сердце, которое разрывало от досады и несправедливости, долго… Пока не почувствовала вместо холодных капель дождя, к которым уже успела привыкнуть, 2 пары горячих рук, поднимающих меня вверх. Синие волосы…. Шкаф 2х2… - Ки… Руи…. Не обращайте внимания… я в порядке… - Сквозь слезы проговорила я, прежде, чем мы переместились в мою квартиру. Единственное, на что я надеялась в этот момент, это то, что эти двое мне не устроят допрос с пристрастием. Моя искалеченная нервная система с этим просто не справится.