Gods and Freaks

Сердце горит, неистово бьется и изводится от чувств. Тэхен его стуки и громкий гул в ушах слышит, посторонние звуки заглушающих. Ему плохо от вида, открывшего ему и в то же время глаза ему радуются, они полны восхищения человеком перед ним. У альфы крепкие руки, на которых крупные мышцы перекатываются под лоснящейся кожей, на них вены вздулись от напряжения — Тэхену все еще плохо. Тот снял с себя верхнюю одежду, потому что пот ручьем катится по его широкой спине от отжиманий, которым омега счет давно потерял, его черные волосы завились и спадали на лоб, закрывая ярко-зеленые глаза и наверняка хмуро сведенных бровей, Тэхен не видит, но уверен, что мужчина еще и губу свою прикусил от усердия и теперь на щеках его появились ямочки, которые так ему нравились. Тэхену все так же плохо. Он прислонился к прохладной стене спиной, отдыхая после несколько десяток сделанных упражнений, которые ему наказал выполнить Чонгук. Юноша наблюдал за ним и понимал, как все больше влюбляется в него. Руки тянулись дотронуться к нему не как младший брат, а как его пара, его омега. Хотелось обнять и прижаться к его статному телу, поцеловать в губы, на которые он временами залипал, зарыться пальцами в его непослушные волосы. Пальцы покалывали от того насколько сильными были его желания. Прошло уже четыре годы, ему давно не двенадцать, казалось этот день был несколько десяток лет назад, но Тэхен все еще был маленьким для Чонгука. Он на него ни разу не смотрел как на омегу. И это удручает. Тэхен не знает, что делать, он ждет уже слишком долго, но кажется, что так и не дождется того дня, когда сможет признаться альфе или когда тот сделает этого, что маловероятно. — Устал? — слышит Тэхен охрипший голос альфы, приводящий его в себя. — А ты еще нет? — криво улыбается омега. — Немного, — коротко отвечает Чонгук и подходит к нему, по пути хватая брошенную на пол футболку. Он садится рядом с омегой, так близко, что их плечи касались — Тэхен затаил дыхание, а потом Чонгук опустил голову на его острое плечо и Тэхен вовсе перестал дышать. Как же приятно было просто сидеть рядом с ним. Он поддается соблазну и мягко вплетает тонкие пальцы в густые черные пряди, ерошит их и оттягивает, слушая удовлетворенное мычание мужчины. Чонгук же в ответ оплел руками стройную талию омеги и так странно почувствовал себя в тот момент. Ему было хорошо и спокойно, такое чувство появляется, когда ты сидишь дома, рядом с любимым человеком, а у него оно появилось здесь, в сырой маленькой комнате, сидя на холодном полу вместе с маленьким омегой, которого он продолжает считать своим младшим братом. Неправильно. То, что он принимает его за младшего брата или то, что его отношение к нему стало в последнее время отнюдь не как к брату — Чонгук еще не решил. Мужчина даже понять не успел, когда этот несуразный мальчишка успел вырасти в привлекательного омегу, который так умело, но наверняка даже не осознавая этого, все больше места занимает в сердце альфы. И этому Чонгук не хочет и не может противиться. Омега его к себе привязал, но пока об этом не догадывается. Тэхен улыбается — день прожит не зря. Он плачет — Чонгук будто в его слезах живьем варится. Это не нормально. Так быть не должно. Но Чону плевать. Пусть будет, он не против, сам к юноше ластится в любой удобный момент, сам тянется лишь бы коснулся и погладил, о большем и думать пока боится. Стоит только представить как он омегу целует, то голову сразу теряет и еле себя сдерживает. — Продолжим? — тихо предлагает омега, на что слышит согласное мычание, но мужчина не отстраняется, а только ближе жмется. Тэхену кажется, что он в его руках в скором времени рассыпится, если сейчас же не отойдет от него. Только не уйдет сам, сил на это у омеги нет. — Так сильно устал? — заботу в голосе скрыть не удается, омега ложится щекой на его макушку, перемещая ладонь на затылок парня. И снова в ответ мычание вместо слов, — Стареешь? — не удерживается Тэхен и тихо смеется, от того, как возмущенно на него взглянул альфа, сощурив потемневшие глаза. — Старичок мой, — продолжает омега, касаясь раскрытой ладонью чужого лица. — Вот сейчас хмуришься как… — договорить ему не дали проворные руки мужчины, которые змейкой поползли по его ребрам, щекотал не жалея, до громкого смеха и подступивших слез. Тэхен пищит и пытается уйти от его рук, но куда уж там, Чон вцепился мертвой хваткой и продолжал свою пытку, а в глазах плещут чертята и искорки. Альфа весело наблюдает за извивающимся юношей в своих руках, слушая его озорной смех и чувствует затапливающее тепло в груди. — Ну хватит, Чоон, — уже задыхаясь еле произносит омега, — Мне плохо. И его это милое «Чоон» трогает что-то в альфе, хочется слушать и слушать это бесконечно. И Чонгук останавливается. Тэхен устало вздыхает, откидываясь спиной на его грудь позади и прикрывает глаза, пытаясь перевести сбившееся дыхание. Неосознанно накрывает руки альфы, лежащие на его животе своими. Пульс зашкаливает, он чуть дух не испустил, пока его щекотали. И все же Чонгука лучше не дразнить, но его это не останавливает, ведь именно из-за таких моментов Тэхен это и делает. — Еще раз назовешь меня старичком, — бубнит альфа позади и Тэхен специально вдыхает поглубже, готовясь повторить, но смыкает губы обратно, когда ему на это угрожающе цыкают и пальцами проводят по выступающим ребрам. — Все, молчу, — сдается омега, но продолжает улыбаться, — Чуть не помер из-за тебя, эта была бы самая тупая смерть, — тихо ворчит себе под нос Тэхен. — Что ты там бубнишь? Чонгук наклоняется к нему, касаясь носом покрасневшего ушка, но маленькая ладошка невесомо толкает его. — Отстань, — а сам только ближе жмется, полностью улегшись на крепком теле. Чонгук весело хмыкает, но ничего против не говорит, только обнимает крепче и сам к прохладной стене позади прислоняется. В голове проскальзывает мысль притащить со склада как-нибудь матрас, холод скользить по этой комнате как на улице, хоть они в большинстве случаев этого не чувствуют, потому что часто упражняются тут, но все же Чонгук понимает, что холодно, а они сидят прямо на бетонном полу. А омегу все не покидает то уютное чувство дома, которое он нашел в этих сильных руках, обнимающих его. Вместе с ним пришло и чувство страха всего этого лишиться. Ему страшно. Остаться одному, без Чонгука. Даже если его когда-нибудь выпустят из этих стен, он не хочет уходить без Чона, знает, что без него долго не проживет, он не приспособлен к той жизни, что продолжалась за дверьми Дома. Тэхен эту жизнь больше не знает, она ему чужда, он и ту то плохо знал, что уж говорить. Они сидят некоторое время в полной тишине, нарушаемой только их дыханием. На сегодня тренировки закончены — поняли оба. Не было желания ни у кого разрывать объятия, они бы просидели так вечность, но признались бы в этом только себе. Тайны не нарушают. Но время не стоит на месте и им приходится вернуться к себе в комнаты, пока их не спохватились. Тэхен встает первым, неловко молчит и не знает, что говорить. Альфа, видя его отчего то смущенным мягко улыбается и ерошит волосы, говоря, что им следует поторопиться. Юноша кивает, опуская голову и идя вперед, лишь бы скрыться от его пытливого взгляда. И когда ему стало так невыносимо смотреть в них? Тэхен не знает. Расставаться все сложнее и сложнее. Но только ему ли? Тэхен и этого не знает. Знать только все равно боится. Он трус. Может только смотреть со стороны как осмелевший в отличии от него Сынвон все сильнее напирает и старается ближе стать, что безумно злит Тэхена, но успокаивается тем, что Чонгуку наплевать на какого-то омегу крутящегося рядом. Наплевать на всех, кто не Тэхен. Боль для него была вечной спутницей несколько лет с самого детства. Тэхен с ней был знаком раньше, чем познал другие чувства и думал, что всю жизнь только с ней и проживет. Забыл о ней, когда попал в Дом, ни одного упоминания не было в голове, все забыто и стерто, но теперь она снова вернулась. Тэхен чувствует боль, когда стоит близко к Чону, когда не может коснуться его дольше положенного другу, когда не может высказать все, что чувствует его сердце. Невыносимо. Из-за этого все другие проблемы ушли на второй план, а то и на третий. Он и отдалиться пробует, но не выдерживает и дня. Сам сдается первым. Это полное поражение. Тэхен поднимается к себе на этот раз один, Чонгука перехватил Хосок и утащил с собой, но до того, как уйти альфа, притянув юношу к себе оставляет короткий и невесомый поцелуй в макушку. Жест до того привычный и родной чуть не доводит омегу до слез. Он идет дальше в одиночестве, у поворота слышит голоса Сынвона и его свиты, приостанавливается. — Не знаю, что делать, он совсем не обращает внимания на меня, взглянет, как появляется эта сучка, вечно трущаяся вокруг него, бесит, — шипит раздраженный омега, — Хотя, сегодня Чонгук согласился встретиться завтра, — мечтательно улыбается Сынвон, — Тогда уж этот Тэхен точно не помешает нам, я даже жалею, что мой первый раз не с Чонгуком произошел. Тэхен закатывает глаза и поджимает губы, как он ненавидит этого приставучего омегу, будь тот хоть трижды девственником Тэхен думал, что он неинтересен альфе и чувствует обиду из-за того, что Чон ему не отказал. Юноша понимает, что чем дольше он ничего не предпринимает, тем быстрее он теряет хоть и маленький шанс быть вместе с Чонгуком. Он выходит со своего укрытия и проходит мимо не затихающей шайки, откуда только и слышны восхищенные оды Сынвона. Войдя внутрь, Тэхен обессиленно сползает по двери и садится на пол. Сердце все еще бешено стучит где-то в висках, а по щекам ползут слезы от понимания того, как сильно ему не хотелось отпускать Чонгука. Эту ночь он снова не спит, как и в предыдущую. Каждое его утро начинается с того, что он решительно встает с постели и говорит себе «сегодня признаюсь ему точно, сил моих больше нет, будь что будет», но каждый раз, когда он видит альфу вся решительность и уверенность испаряется, остается только страх. Так он встречает и это утро. Слышит щелчок, означающий, что замок на его двери отперли и можно выходить, что он незамедлительно делает и сразу же без раздумий направляется к лестнице. Омега идет быстро, перепрыгивает по две ступени, спотыкается пару раз и чуть не летит через перила из-за толкучки, но темпа не сбавляет, пока не видит поджидающего его Чонгука внизу. Останавливается, чтобы крепко обнять и уткнуться лицом в теплую грудь. Как делал это вчера, позавчера и много дней назад. — Куда так несешься? — ворчит привычно Чонгук, но в ответ обнимает одной рукой закрываясь в его мягкие волосы, — Привет, малыш, — слышит он сверху до боли родной голос и еле находит в себе силы взглянуть на него. — К тебе, — неслышно говорит юноша, — Привет, — добавляет затем Тэхен и мило жмурится, когда его щелкают по носу. — Я же никуда не денусь, чтобы так бежать, — и идет вперед, беря омегу за руку. Денешься, думает Тэхен и настроение вмиг скачет вниз. Его подавленное состояние успевает заметить только Кайл, смотря на него сквозь сощуренные веки, но Тэхен только на миг поджимает губы и после расслабляет лицо. Кайл хмыкает, но ничего не говорит. Не его это дело. Хосок, сидящий по правую руку парня, кажется, ни на что не обращал внимания, ни на появившихся Чона с Тэхеном, ни на шум, поднявшийся в столовой из-за того, что двое что-то не поделили и началась потасовка. Он сидел, ссутулившись над столом и смотрел перед собой, вспоминал кого-то, поднимал голову, оглядываясь и хмурился когда чего то не находил. Или кого-то. — Вы заметили, что некоторых здесь не хватает? — подал голос Хосок и все удивленно возразились на него. Чонгук огляделся, поджал губы и серьезно нахмурился. Многих и правда не было на месте. — Может их срок прошел, — пожал плечами Кайл, продолжая есть. — Нет, — тут же возразил Хосок и случайно встретился с глазами одной из смотрительниц. Они у них всех стеклянные и холодные. — Я знал одного, он убил всю свою семью, таких так скоро не выпускают, — пояснил затем альфа. — Их куда-то увозят. — Думаешь, их убили? — подал голос Тэхен, всем видом не подавая того, что давно заметил на себе прожигающий взгляд Сынвона с другого конца зала. Несомненно, его волнует вся ситуация с пропавшими, но все же признает себя полным эгоистом и уродом, которого в данный момент волнует лишь собственные чувства к человеку, которому они не нужны. — Возможно. Нельзя это исключать, — ответил Хосок. Тэхен поджимает губы, опуская взгляд перед собой, где еда в тарелке снова превратилась в противную кашицу. Отгоняя прочь воспоминания, юноша бросает взгляд на Чонгука и быстро моргает, отгоняя влагу. Пора начать волноваться о других, а не только о себе? Один Бог знает, куда они все делись. Только есть ли он в этом мире?

***

И снова они здесь, в сырой комнате и только вдвоем. Тэхен все так же ни на что не решился и все так же сидел, наблюдая за Чоном и коря себя за трусость. Ему нравится на него смотреть. Он красивый, Тэхена привлекает в нем все: от ярко-зеленых глаз до статного тела, которым тот так усердно занимается, порой юноша даже удивляется и думает, как Чонгук не устает, у него то силы быстро покидают его и приходится каждые полчаса отдыхать и приходить в себя. — Хочу увидеть море, — мечтательно вздыхает омега, — А ты его видел? Чонгук вопросу удивился и прекратил отжиматься, подходя к нему и садясь рядом. — Пару раз, — отвечает альфа и следит за тем, как в чужих глазах загораются больше вопросов. — И каким оно было? — совсем тихо шепчет. — Я был там, когда мне было тринадцать, сбежали из дома с парой ребят, — усмехается Чонгук смотря на свои руки, воспоминания до боли приятные, но в то же время навевают грусть, — Я был вдребезги пьян еще до того, как мы туда доехали, — тихо смеётся, — И море заметил только тогда когда от похмелья меня потянуло блевать. — Всю романтику испортил, — стукает его по плечу юноша, на что Чонгука прорывает на смех. — Какой уж есть. — А я вот ни разу не видел, — грустно тянет уголки губ, пока его самого затягивают в крепкие объятия. — Я тебе покажу его, — говорит вдруг альфа. — Как? — Когда выберемся отсюда, первым делом пойдем к морю. — А если не… — на губы опускается чужой палец, затыкая его и Тэхен замолкает. — Обязательно выберемся, я обещаю, — прижимает хрупкое тело ближе, утыкая его носом на свое плечо и сам опускает голову на его макушку, с удовольствием вдыхая родной аромат. И сидя настолько близко к нему и слыша, как в грудную клетку бьется чужое сердце, Тэхен наконец-то решается. Будь что будет. — Ты мне нравишься, — шепчет. Так тихо и боязно, совсем еле шевеля губами, но, когда вокруг и так стоит тишина, Чонгук его шепот слышит достаточно громко. Молчит. Тэхен боится отстраниться и посмотреть, он просто замер, перестал даже дышать и в напряжении ждал чего-то… ответа? — Забу… — Ты тоже мне нравишься, — прерывает торопливо его Чонгук и подняв чужую голову за подбородок, впивается в искусанные от волнения губы, не давая и слова вставить. Он сказал достаточно. Чонгук всегда боялся переступить черту, спугнуть омегу своей настойчивостью, боялся его реакции на свое признание, но тот его удивил своей смелостью. О таком Чон мог только мечтать — целовать его, прижимать к себе как своего омегу и чувствовать от него всю отдачу и взаимность. В этом богом забытом месте нет нежности и любви, только бесконечная тоска, жестокость и вечная борьба за жизнь. Но Чонгук решил иначе. Для Тэхена и ради него он сделает все: и любовь подарит и ласки не лишит. А Тэхен не верит, что происходящее не его больное воображение, но губы на своих он чувствует, их жар и то с какой жадностью они целуют его, руки чужие на себе ощущает, они так сильно сдавили ему талию, что та скоро прогнется. Юноша чувствует все, такого не было ни в одной его фантазии, чтобы так ярко до белых пятен перед глазами. Он просто боится их открыть, вдруг исчезнет все и жмурит сильно. — Дыши, — шепчет Чонгук, отстранившись от омеги. — Дышу, — выдыхает он со все ещё закрытыми глазами и слышит родной хриплый смех. Спокойно. Так чувствует себя Тэхен сейчас, будто дома. Не там, где он прятался под старой кроватью в ожидании чужих пар ног перед ним. Здесь ему тепло, хорошо, он в безопасности и это в корне отличается от того, что Тэхен знал. Оказывается, домом может стать и человек. — А глаза откроешь? — ласково говорит с ним альфа, не смея отрывать взгляда от припухших губ юноши. — Нет, — но открывает и попадает в плен других, самых красивых, которые смотрели на него совсем нежно, отчего хотелось расплакаться из-за щемящего чувства в груди. — Не смотри так. Потому что от этого дышать нормально не получается. — По-другому не могу. — Ты никогда так не смотрел, поэтому… — Всегда, — и снова прерывает в нужный момент, — Я всегда на тебя так смотрел. Тэхен порывисто выдохнул и крепко обнял парня за шею, спрятал лицо у него на плече. Прятал слезы, которых сдержать не получилось. Он не мог объяснить свое состояние, почему плакал — не знал, само как-то получилось, но сама мысль что Чонгук стал только что ему намного ближе, чем брат, ближе семьи, согревала его изнутри. Хотя он и не знал, есть кто-то ближе семьи вообще, но альфу считает таковым, иначе никак. Тэхен больше не один, таковым и не был, но чувствовал, а теперь это чувство пропало. — Я люблю тебя, — на выдохе между слезами прошептал Тэхен, будто его услышат другие, а надо только Чонгуку. Главное, чтобы услышал он. — И я тебя люблю, моя плакса, — ласково смеётся Чон, поглаживая по вихрастой голове. Что с ним — альфа понятия не имел. Поцеловал сам того, не ожидая от себя, столько думал и грезил об этом. Тэхен его личное солнышко в этом темном месте. Здесь, среди уродов и чудовищ, затерялся ангелочек, за которого с самого первого дня болит сердце, от переживаний сон не идёт нормально, не дышится и не живётся пока Чон не будет знать, что юноша в порядке. А когда его это стало волновать? Почему? Из-за того, что Тэхен напоминал ему брата? Или потому, что ему попросту нужно было о ком-то заботиться, чтобы не прогнить здесь? Все возможно. Но ему так легко было признаться в любви к этому мальчишке и это его даже не удивило. Чонгук просто сказал о том, что думал, Тэхен сделал то же самое. И это оказалось не сложно сделать. Тэхен помог оставит ему хоть что-то светлое в себе. Не дал стать подобным другим. За что он ему благодарен. Чонгук не знает кого ему благодарит за то, что он встретил этого человека, хоть и в таком месте как Дом. В Бога он не верит давно, не может верить после того, как тот забрал у него брата, самого маленького и беззащитного человека таким ужасным и жестоким способом. Ему остаётся только продолжать жить и ждать дня, когда он сможет отомстить за Шиина. Омега еле как смог попрощаться с ним, долго целуясь и обнимаясь с ним. Чонгук тихо и ласково смеялся с него своим привычным грудным хриплым смехом. За такое короткое время Тэхен сполна успел вкусить всю сладость их только начавшихся отношений. Не хочет уходить — лучше остаться в его руках, но время поджимает и приходится разойтись по своим комнатам. — Поскорее бы утро, — хнычет омега и напоследок коротко прижавшись к его влажным губам, уходит. Мечтательно идёт по коридору к своей комнате ни на что не обращая внимания. Сзади остался Чонгук, а спереди виднеется Сынвон со своей свитой, что при виде него у того образуется складка на лбу, но его Тэхен тоже не замечает. Ему сейчас совсем не до него. Но видимо только ему. Сынвон останавливается прямо напротив него, вернув самообладание. — Не скучал сегодня? — наигранно волнуясь интересуется. — С чего бы? — усмехается Тэхен и обходит его. — Как я и говорил мы с Чонгуком встретились сегодня, по его желанию, — выделяет последнее. А Тэхен только тихо смеётся с его глупости и с того, как отчаянно тот хочет его задеть. У него сегодня слишком хорошее настроение, чтобы злится. Омега оборачивается на ходу, выразительно поднимая средний палец и шепчет одними губами: — Выкуси, — и скрывается в комнате, успевая заметить перекошенное лицо Сынвона.

***

Самые печальные люди с грустными историями собраны в приюте. Он здесь уже много дней, месяцев, которые постепенно складывались в года. Юнги перестал следить за временем. Все его дни были однообразны и скучны, что помнить о них не имело смысла. Но в памяти все же остались воспоминания о прошлой жизни за стенами Дома и омега эту часть своей жизни любил, какой бы ужасной она не была, уж точно не хуже того, что он имеет сейчас. Только память непредсказуема: то что хотелось бы забыть — никогда не забывается, а продолжает мучить каждую ночь. Его кошмары приходят к нему в образе чудовищ и подолгу стоят перед его кроватью. Два года назад. — И чего ты остановился? — звучит противный и насмешливый голос, но Юнги глубоко и прерывисто дышит, игнорируя его. — Я не могу, — шевелит одними губами, красными и опухшими от частых покусывании и с маленькими ранками, нерешительно опускает руку со сжатым ножом в ладони. — Почему? — голос стал звучать раздражительно. — Это… — замолкает из-за пересохшего горла, — Неправильно, так нельзя, — маленький шаг назад, а в затуманенное сознание медленно приходить понимание того, насколько ужасен его поступок и насколько чудовищны были бы последствия, если бы он не остановился сейчас. — Что я наделал? — с глаз срываются первые капли слез, Юнги накрывает паника. Он откидывает нож на пол и тот с шумом падает прямиком в лужу крови, разбрызгивая ее по сторонам, омега падает на колени перед мужчиной, грудь которого тяжело вздымалась. Невероятно сильно пугало то, что Юнги совершил, везде была кровь, он сам весь в нем измазан, изо рта альфы она текла струями, а весь торс давно окрасился в темно бордовый. — Ты сделал все правильно, хоть в какой-то момент ты это сделал, — шипит чужой голос. — Только доведи дело до конца, этот подонок не заслуживает жить. Давай… — шепчет завлекая, — Возьми обратно нож в руки и всади ему в глотку, пусть поперхнется в своей же крови, мерзкий ублюдок. — Молчи! — кричит Юнги, схватившись за голову, этот голос ни на секунду не умолкает, никогда, каждый день звучит, словно дрель сверлит его голову изнутри. Как же он устал от этого. С ума сводит. Давно уже сошел. Ему всегда говорили, что он больной и ненормальный, его сторонились из-за этого все, боялись подойти, поговорить, кидались только оскорблениями, говоря какой он урод. Юнги научился такие слова не слышать, ему и без этого голоса в голове говорили всякого. Их он игнорировать так и не привык. Омега кричал им в ответ, пытался что-то им доказать, но говорил лишь с собой, а себя он не слышал. Юнги не помнит, когда это все началось, когда в нем проснулся кто-то, когда кроме него в голове был еще один он. Говорил его же голосом, но Юнги знал, что это не просто его мысли, кто-то другой похожий на него говорил с ним. Родители ему не верили, сказали не заниматься глупостями и ерундой, и вообще отстать от них. Его оставили наедине с собственными страхами. А голос шептал ужасные вещи, заставлял его поверить в собственную никчемность и ненужность, подговаривал делать всякие вещи с собой, что пугали омегу, который всеми силами старался игнорировать его и пытался заглушить. Только Юнги даже представить себе не мог, что голос — это самое безобидное, что с ним случилось. Все что он говорил, Юнги стал видеть в реальности. Темные, извивающиеся тени на стенах, чудовища, сидящие у его кровати и поджидающие его пробуждения, чтобы утром своими гримасами до ужаса напугать маленького мальчика. Теперь из-за его криков родители наконец обратили на него внимание. Раз в неделю к ним домой приходит психолог, чтобы побеседовать с Юнги. Когда ему мама сказала, что они помогут решить его проблемы, он не думал, что те примут его состояние за обычное нарушение сна. Все совсем было не так и этот недо-психолог был не таким, раз не смог выявить в нем признаки шизофрении. Юнги рассказывал про галлюцинации, слуховые и зрительные, но ему сказали, что он все выдумывает лишь бы не ходить на занятия и вообще что-либо делать, а мать, сидящая рядом с ним лишь согласно поддакивала, жалуясь на то как он обленился в последнее время. Юнги был искренне поражен. Очередной визит Дейла, так звали психолога, они сидят в гостиной, и юноша безучастно следит за диалогом матери и альфы. — Мой сын ничем не интересуется, все сидит в своей комнате и никуда не выходит, даже не знаю, что чем он там занимается, потому что все время запирает дверь, — кидает укоризненный взгляд на Юнги, который тот игнорирует. Дейл поджимает губы перед тем, как спросить. — А что насчет голосов, про которые вы говорили, все еще слышите их? — Не думаю, он ничего такого не рассказывал, — снова вмешивается Марта. — Видите, со мной все в порядке, — вскакивает с места Юнги, не желая больше терпеть это. Зачем ему этот психолог, если с ним говорит лишь его мать, не давая ему и слова вставить, — Думаю, вы и без меня тут отлично справитесь. — Сядь, — жёстко осадила его женщина, но Юнги, не став ее слушать вышел за дверь прямо на улицу и пошел, неважно куда, главное подальше от дома. Вернулся он только к вечеру и с порога его уже ждала разъяренная Марта, которая, брызжа слюной орала о том как омега ее опозорила перед Дейлом. Итог — домашний арест, а ещё две встречи в неделю с психологом. — Я понимаю, тебе нет дела до меня, — Юнги смотрит на мать перед тем, как уйти к себе, — Но не надо отвечать за меня, не зная в каком состоянии я нахожусь. Мне страшно, — голос переходит на шепот, а та молча глядит на него, — Страшно из-за того, что в какой-то момент я сорвусь и сделаю что-то ужасное. Ты меня никогда не любила как сына, я это знаю. Но не дай мне совершить то, что не понравится ни тебе ни мне. Я сам себя боюсь. «Слабак», — шипением звучит голос в голове, — «Ничтожество». Да. Юнги полностью с ним согласен. Он заходит в свою комнату, запирается и скатывается по двери, садясь на пол. Не вытирает слезы, льющиеся по щекам, как в прошлый раз. Теперь просто позволяет себе плакать. Только так оказалось намного сложнее. Юноша боится оставаться один наедине со своими кошмарами. Не зря. Дейл снова пришел уже через три дня. Юнги увидел его, когда спускался на кухню, а Марта в то время открывала ему дверь. Даже не удосужилась предупредить его, что доктор придет сегодня. — Я не буду говорить с ним, если ты будешь делать это за меня. В таком случае можете только вдвоем обсудить мою проблему, — сразу сказал Юнги, — А пока я хочу позавтракать. — Не заставляй Дейла ждать тебя, он сюда не ради себя приходит. — Ты не сказала, что он придет. И почему это не ради себя? Ему разве не платят? — вопросительно выгнул бровь омега и скрылся за проёмом, слыша в спину тихий смех мужчины. Уговорить Марту оставить их наедине оказалось не сложным делом для Дейла. Сам Юнги бы этого никогда не добился, та бы ни за что его не послушала. Поэтому сейчас они сидят одни в гостиной друг напротив друга и Юнги не может отвести от него напряжённого взгляда. Он ему попросту не доверял, сам Дейл этого доверия никак не внушал, но что есть. Раз он единственный шанс, чтобы помочь ему, придется с этим смириться. — Вот мы и остались одни, — заговаривает первым Дейл. — Не волнуйся, с твоей проблемой мы быстро разберемся. — Уж надеюсь, — хмыкнул Юнги. — Ну начинайте, спрашивайте ил что вы там обычно делаете. — Обычно пациенты сами рассказывают о том, что их беспокоит, — коротко улыбнулся мужчина. С его первого визита прошло уже два месяца. Юнги не чувствовал, что они особо в чем-то продвинулись, Дейл выписал какие-то лекарства, которые он старался исправно принимать каждый день, но улучшений не чувствовал. В какой-то момент Юнги даже смирился с тем, что проживет так всю жизнь. Вряд ли еще придумали как лечить шизофрению. После очередного сеанса Юнги устало поплелся на кухню, чтобы сделать себе кофе, до этого проводив мужчину до выхода. Сегодня он дома остался один, голова нещадно гудела с самого утра и омега поморщился от боли в висках. Потянувшись за банкой кофе, он услышал сзади шорох и шаги. Обернувшись, заметил Дейла стоящего в дверях. — Вы что-то забыли? — спросил Юнги. — Да, — замявшись ответил мужчина, — Забыл. Тогда Юнги просто кивнул ему, чтобы тот вернулся в гостиную и опять отвернулся, заливая кипяток в кружку. И крупно вздрагивает, проливая горячую воду на свою руку, когда чувствует, как сзади к нему крепко прижимаются. — Какого черта? — шипит Юнги, пытаясь увернуться от чужих рук, которые впечатали его бедра в столешницу, чтобы не двигался, а всю шею уже слюнявили губы Дейла. — Блять, отцепись от меня. — Тихо, — шепчет мужчина, заламывая его руки за спиной и сильно толкая вперёд, укладывая грудью на поверхность. Юнги сильнее взбрыкивает, пинает ногой куда-то ему в промежность и только тогда его на секунду опускают. Дейл стоял на колене, скрутившись и шипя ругательства. У Юнгу бешено стучало сердце от страха, его самого колотило не хуже. Он бросился к выходу из кухни, но не добежал до прохода. Мужчина, схватив его за волосы на затылке, потащил назад и швырнул к столу, тяжело дыша и зачесывая волосы назад. — Что ты делаешь? — шокировано просипел юноша, хватаясь за бок, которым ударился об острый край стола. Видеть в милом психологе монстра было непривычно. Тот на самого себя был не похож, по крайней мере на того которого Юнги знал до сегодняшнего дня. На лице злая гримаса, вены вздулись на лбу и на руках, от него шла одна агрессия и Юнги ее боялся. — Твоя тупая мамаша даже не проверяла кого впускает в свой дом, вас было легко обмануть, даже слишком. Поэтому прогресса в его лечении никогда не было. Юнги понимает в этот момент как крупно он попал и понятия не имеет, что делать. А вместе с этим в висках начинает сильнее пульсировать боль короткими вспышками. Человек перед ним ему незнаком, возможно его даже не Дейл зовут. — Что тебе нужно? — Юнги начинает отползать от него подальше и как не вовремя голоса в голове просыпаются отвлекая его внимание от ситуации на себя.

***

По вискам течет пот, дыхание давно сбилось к чертям, все тело напряжено. Тэхен старается дышать носом, как его учил Чон, держит руки наготове и не сводит с него глаз, хоть волосы липнут к лицу и мешают обзору. Юноша делает выпад вперёд, резко замахиваясь рукой прямо перед носом альфы, но тот успевает отклониться как ни в чем не бывало. А Тэхен тем временем, не делая пауз, тут же пробует ещё раз. У Чонгука горят глаза, он наблюдает за мальчиком очень внимательно и не может сдержать гордости за него. Тот делает большие успехи, хоть и торопится с ударами. Мужчина перехватывает сжатую в кулак маленькую ладонь, лицом приближаясь настолько, чтобы чувствовать чужое дыхание на своей щеке. — У меня не получается, — устало вздыхает и опускает голову на плечо Чонгуку. — Ты хорошо справляешься, — мягко возражает альфа и опускает его ладонь, чтобы обнять, — Правда, — добавляет, ласково улыбаясь. — Я слишком маленький, если мне попадется такой же альфач как ты, он меня на раз-два уложит. Чонгук хрипло смеётся, слыша его недовольный бубнеж и крепче прижимая к себе. — Ещё и смеётся, — продолжает. — Именно что ты маленький, воспользуйся этим и сам сможешь уложить меня в два счета. — Правда? — поднимает голову вверх, чтобы взглянуть на Чонгука. — Конечно, — кивает он и наклоняется, чтобы поцеловать. Целует так крепко и жадно, что Тэхен не успевает дышать. Юноше с ним спокойно и хорошо, прошлые кошмары больше не кажутся такими страшными. — Почему ты признался? — задаётся вопросом Тэхен позже, — Ты никогда и виду не подавал что я тебе нравлюсь. — Тогда я боялся. — А сейчас? — волнуется омега, но услышать хочет. — Сейчас я боюсь другого — потерять тебя. Понял, что без одного мальчишки моя жизнь будет невыносимой, — щелкает по носу и тихо смеётся, следом прижимаясь тёплыми и влажными губами к его щеке. А почему все же решился? В какой момент его чувства проявили себя… Ответ в том, что человеку по своей природе нужен человек и он всегда будет к нему тянутся. Вот и Чонгук протянулся к Тэхену или же это его омега к себе потянул. От неожиданного грохота вздрагивают оба. Тэхен от страха сильнее сжимает талию альфы и вплотную прижимается к нему. Шум настолько громкий, будто кто-то кинул гранату в здание. С минуту стояла тишина и в это время Чонгук осторожно вывел юношу из комнаты. Они шли по пустому коридору очень медленно, не зная стоит ли сейчас идти в главный корпус, непонятно было где именно произошел взрыв. — Что это было? — Я не знаю, — ответил Чонгук, сильно сжимая его руку и обеспокоенно оглядываясь по сторонам: стены вокруг трещали и дрожали, по ним расползались трещины. — Нужно уходить отсюда. Тэхен быстро следовал за ним, настороженно оглядываясь по сторонам и замечая, как стены разрушались все быстрее и готовы были рухнуть в любую секунду. В то же время у ворот Дома стоял мужчина с битой на плече. Одетый в черную кожанку и брюки карго с тяжёлыми берцами альфа олицетворял жизнь в Дерине в нынешнее время, когда всю власть захватили преступники. Здесь теперь приходилось выживать любыми способами и он делал это как мог и как умел. Мужчина глядел в окно на самом верху, где за ним наблюдала сестра Брит, плотно поджав губы от злости. Мужчина коротко улыбнулся и шепнул одними губами так, чтобы та его поняла: — Я вас предупреждал, — и поднял руку вверх коротко им махнув. За этим жестом последовал второй взрыв.