Я хочу сделать тебя счастливым

Стоит переступить порог собственной квартиры, как в нос бьëт стойкий аромат персика, заставляя задыхаться. Однако, несмотря на это, Хëнджин захлопывает за собой дверь и вдыхает приятный запах полной грудью. Голова кружится так, будто он выпил приличное такое количество алкоголя, а лëгкие жжëт, словно в них попала порция никотина. Молодой человек чувствует себя наркоманом, собирающимся принять очередную дозу — его начинает буквально трясти от нетерпения. Казалось бы — открой дверь и станет лучше, но это не так — будет легче лишь в тот момент, когда Хван присвоит себе то, что находится в комнате. Дверь медленно и тихо открывается. Так, что находящийся внутри юноша даже не замечает. Хëнджин, правда, рад. Он может наблюдать открывшуюся картину со стороны, как безумец мучая и себя, и того, кто расположился на их двуспальной кровати. Ликси, его маленький рыжий лисëнок, кажется, уже глубоко в течке. Это можно было понять еще в тот момент, когда Хван зашëл в квартиру. Но запах, на самом деле, не может передать и толики того, что чувствует его парень — лишь то, что он сильно возбужден. Но вот когда тебе доступно всë: вид изнывающего от нехватки ласки тела, звук тихих постанываний и скулежа, аромат течного омеги — кусочки пазла складываются и позволяют чувствовать себя иначе. И Хëнджин позволяет себе остановиться на несколько мгновений, чтобы ощутить всю полноту предвкушения. Он скользит взглядом по подтянутому телу Феликса, что блестит от испарины, спускается ниже и на какой-то миг перестает дышать: длинные тонкие пальцы, испачканные обильно выделяющейся смазкой, немного подрагивают от возбуждения, но всё равно с упорством продолжают вталкивать в попку юноши фиолетовый вибратор. Джин гулко сглатывает слюну, начавшую выделяться в больших количествах, и продолжает наблюдать. Феликс — произведение искусства, принадлежащее ему одному. Его голова лежит на подушке, отвёрнутая к стенке, от чего Хван чувствует некое недовольство — он хочет видеть, как его парень закатывает глаза, как кусает губы, как его лицо меняется под натиском приятных ощущений — но, надо признать, пока ему хватает вида изогнутого хрупкого тела, тонкой талии, крепко стоящего небольшого члена и вздёрнутой вверх попки. И Хёнджин может вечно смотреть на это. Однако, терпения с каждой секундой остаётся всё меньше. И, кажется, не у него одного. Спальню разрезает громкий стон и в этот момент Ликс поворачивается в его сторону. Бег времени замедляется — если не останавливается вообще — когда эти двое сталкиваются взглядами. Старший видит, как поплыл от возбуждения взгляд его мальчика, видит, как рыжие волосы прилипают к взмокшему лбу, видит, как искусаны его губы — видит всё, о чем мечтал с того момента, как вошёл в комнату. Феликс же медленно, будто лениво, скользит глазами по напрягшейся фигуре его парня. У того участилось дыхание, глубокий почерневший взгляд пылает возбуждением, а в штанах явно выделяется то, что уже готово помочь течному омеге. Сводит с ума. — Хён…- ни то шепчет, ни то стонет младший, и медленно, даже как-то по-кошачьи, перетекает по кровати и садится. Прям так — с вибратором в жаждущей попке.- Пожалуйста, помоги мне… И в этот момент Хёнджин понимает — скоро последняя капля терпения покинет его разум. Но не сейчас. Ведь он знает, как нравится его мальчику. Он в курсе о всех его предпочтениях и особой любви к играм в постели. Желания Ликси всегда стоят на первом месте и ради них Джин готов терпеть всё, держать себя в ежовых рукавицах и сохранять последние толики здравого смысла и терпения. — Лисёнок так сильно нуждается во мне? — молодой человек подходит ближе к кровати и нежно проводит ладонью по мягкой щёчке. Феликс же прикрывает глаза и ластится, подстраивается под руку и всем своим видом показывает — хочет, чтоб его пожалели.- Почему ты не позвонил мне? — Я… Я не хотел отвлекать тебя от работы…- шепчет юноша, поднимая просящий взгляд на старшего. — Поэтому ты предпочёл ублажать себя игрушкой? — молодой человек вопросительно вскидывает бровь.- Тебе этого достаточно? — Ликси поднимает на него жалобный взгляд и мотает головой. Конечно, ему не достаточно! Он хочет парня, хочет его руки на своём теле, хочет его губы на своих, хочет его член в себе, хочет одно дыхание разделить на двоих, а не безжизненную дребезжащую игрушку.- Отвечай.- Тон голоса становится требовательным, а в глазах зажигаются искры, готовые превратиться в пожар и сжечь их двоих к чертям. — Нет… Недостаточно…- парень зажмуривается и подаётся вперёд, потираясь горящей от возбуждения щекой о скрытый рубашкой торс своего молодого человека. Хёнджин лишь хмыкает на это и, вплетя пальцы в рыжие волосы Феликса, больно оттягивает его от себя. — Тогда посмотри мне в глаза и скажи, чего действительно хочешь, — Джин уже не просит — приказывает. Он знает — Ликси любит, когда на него давят. И даже если они занимаются любовью вне течки, его мальчик смущается, но выполняет все желания, подчиняется. Но вот когда это происходит во время, ни о каком стеснении не может идти и речи… — Хочу тебя…- шепчет Ли, распахнув пушистые ресницы и глядя широко раскрытыми глазами на любимого. Его зрачки расширены настолько, что практически закрывают радужку, а взгляд судорожно бегает по красивому лицу напротив, исследуя и запоминая и так досконально изученные черты.- Хочу, чтобы ты поцеловал меня, чтобы прикоснулся. Хочу твой член в себе и очень-очень много спермы. — Ну-ну, тише…- довольно улыбается Хван, ослабляя хватку и начиная ласково перебирать пряди волос меж длинных пальцев.- Уверен, что именно этого хочешь? Уже готов стать папочкой? — он прищуривается, внимательно разглядывая любимое личико.- Хотя, думаю, тебе подойдёт беременность. Ты станешь ещё более притягательным и чувствительным, настолько, что я в конец потеряю рассудок…- он ведет пальцами вниз по шее, спускается к напряжённым соскам, задевая один из них и начиная массировать второй. Феликс тихо стонет и льнёт ближе к ласкающим его пальцам. Ему нужно больше.- Они у тебя такие чувствительные.- Джини ухмыляется, наблюдая за тем, как его мальчик плавится под прикосновениями.- Представляешь, насколько будут сильны ощущения, когда ты будешь вынашивать нашего ребёнка? Ликси несдержанно стонет, чувствуя на себе прикосновения любимого и ощущая, как в заднице работает вибратор. Но главное не это. Больше всего его возбуждают слова Хёнджина. Несмотря на то, что мысли в голове путаются, он во всех красках представляет всё описанное парнем и от этого из него выделяется ещё больше естественной смазки. Она стекает по бёдрам и пачкает простынь, вязко капая на неё. До безумия хочется воплотить в жизнь слова Хвана. И это даже не мимолётный порыв, навеянный течкой. Нет, Ёнбок уже некоторое время задумывался над тем, что хочет подарить ребёнка любимому. И раз на то пошло дело, так почему бы не начать работать над этим прямо сейчас? — Да…- выстанывает он, когда длинные ловкие пальцы сжимают другой сосок. Юноша вскидывает голову и поплывшим взглядом смотрит прямо в глаза своего парня, проникая им в самую душу.- Хочу… Хочу стать папочкой… Хочу сделать тебя счастливым… Хёнджин смотрит в глаза напротив и замечает не только выплёскивающееся через края возбуждение, но и серьёзность. Его мальчик действительно желает этого. И от подобного осознания разум начинает расплываться, окончательно стирая границы происходящего. Он действительно хочет создать семью с ним, остаться вместе на долгое-долгое время, возможно на всю жизнь! Молодой человек не сдерживается, резко наклоняется вперёд и с силой притягивает Феликса к себе, вовлекая в горячий, страстный поцелуй. Их языки сплетаются в каком-то диком, первобытном танце, дыхание, наконец, делится на двоих, а разум плывёт, всё больше подвергаясь атаке чувств. Джин хотел растянуть удовольствие? Рассчитывал на свою стальную выдержку? Возможно и так. Но можно ли сдержаться, когда перед тобой такой Ликси? Он распалён до предела, просит всем телом, целует отчаянно, течёт всё сильнее и отдаётся в его, хвановы руки, с такой преданностью и доверчивостью? — Не спеши, мой милый, — Хёнджин отстраняется, растягивая ниточку вязкой слюны меж их губами, и дышит тяжело и быстро. Насколько сильно ни хочется просто взять и повязать своего мальчика, он помнит о том, что Ёнбок любит, когда его мучают удовольствием. Поэтому не время спешить. Сейчас он должен подарить максимум удовольствия этому малышу.- Ты ведь игрался с собой в моё отсутствие, так? И даже не спросил разрешения…- он с напускным укором смотрит на Ликси.- Не думаешь, что теперь будет честным, чтобы ты уделил мне немного внимания? — юноша поднимает на Хвана непонимающий поплывший взгляд и тот поясняет: — Отсоси мне, для начала. А потом мы посмотрим, заслуживаешь ли ты много моей спермы в своей сладкой заднице. Конечно же, смотреть ни на что не надо. Хёнджин готов отдать и сделать всё, что только попросит его мальчик, но ему это знать не обязательно. Поэтому Феликс гулко сглатывает в предвкушении и тянется трясущимися пальцами к чужим джинсам. Руки отказываются слушаться, но юноша с завидным упорством борется с ремнём, вжикает молнией и спускает брюки вместе с бельём до середины бедра. Перед ним — стоящий, налитый кровью член, во рту — скопившаяся слюна, а в голове лишь одна мысль: «Хочу!» — Давай, мой хороший, открывай ротик, — ласково просит Джин. И ему не нужно повторять дважды. Ликси становится на четвереньки, пододвигается ближе и открывает рот, стараясь по максимуму расслабить горло. Ёнбок давится, вздрагивает всем телом, стонет, посылая вибрацию по возбуждённой плоти, и кончает. Сперма стекает по его, всё ещё стоящему члену и капает вниз, ещё больше пачкая и без того промокшую от естественных выделений простынь. — Мой мальчик кончил только от того, что я ему вставил? — хитро ухмыляется Хёнджин, почти выходя изо рта и вновь вгоняя его на всю длину.- Такой хороший, — он мягко гладит юношу по голове, наслаждаясь открывающимся лишь ему одному видом: растрёпанные рыжие волосы, розовые щёки, стекающая из уголка покрасневших губ слюна и прикрытые глаза с трепещущими длинными ресницами. Идеально. Он весь идеальный.- Ты так хорошо принимаешь меня…- он чуть ли не рычит, продолжая вбиваться в горло Феликса. А тому лишь в кайф подчиняться, делать приятно и слушать, слушать настолько бесстыдные и возбуждающие вещи. И от того он старается ещё более усердно, не сразу понимая, что говорит ему Джин. Собираясь снова привлечь внимание к себе, старший наклоняется и берётся за вибратор, пачкая пальцы в обильно выделяющейся смазке, что так маняще пахнет персиками. Он вынимает его из трепещущей дырочки Ликси и резко вгоняет обратно, одновременно с этим толкаясь глубоко в глотку. От неожиданности юноша протяжно стонет и распахивает глаза. — Я сказал посмотреть на меня, — качает головой Хван. Он останавливает движения бёдер, от чего Ли приходится теперь двигаться самому, однако нисколько не замедляет темп рукой, продолжая трахать своего мальчика вибратором.- Такой непослушный лисёнок… Хочешь остаться без моего члена? — в ответ Феликс отрицательно мычит, заставляя молодого человека на мгновение задохнуться от приятных ощущений. Чтобы справиться с желанием опрокинуть юношу на лопатки и жёстко его оттрахать, Хёнджину приходиться оставить вибратор самостоятельно работать в разработанной попке, а самому выйти изо рта. Причём последнее его действие вызвало явное недовольство у Ликси — он протестующе замычал и попытался притянуть парня за бедра обратно. — Куда-а? — немного обиженно протянул он, вставая на колени, стоило только Хвану выскользнуть из его рта. Было бы странно и в какой-то степени унизительно, признаться, что он чуть не кончил от одного только минета. Поэтому, старший не придумал ничего лучше, чем аккуратно опрокинуть своего лисёнка на спину и, нависнув над ним, самодовольно ухмыльнуться: — А ты бы хотел довольствоваться моим членом только в своём ротике? Тебе достаточно этого, — он надавил на основание игрушки, заставляя Ли выгнуться спиной и громко простонать.- в твоей милой попке? — Н-нет…- от накатившего отчаяния Феликс аж заскулил.- Пожалуйста… Мне… Очень нужно… — Что именно нужно моей детке? — склонившись к красному аккуратному ушку и понизив голос, надавил Хёнджин. Он припал губами к тонкой шее, собирая солёные капельки пота, провёл влажный след языком до ключиц и укусил одну из них, оставляя недолговечную алую метку, что в скором времени обретёт яркий фиолетовый окрас и будет чётко выделяться на нежной белоснежной коже. — Твой член глубоко в своей заднице, — наблюдая из-под прикрытых ресниц, ответил Ёнбок. И звучало это явно не как просьба. Джин даже в удивлении вскинул голову, заглядывая в хитрые глаза напротив. Вот чертёнок! Даже находясь в подобном состоянии, он умудряется держать себя в более или менее адекватном состоянии, так еще и приказы раздавать! Хвану остаётся лишь позавидовать подобной выдержке со стороны омеги и приступить к выполнению его основных желаний на этот вечер. Молодой человек оставляет на припухших губах короткий лёгкий поцелуй и встаёт с кровати. Раздевается он нарочито медленно, даже не скрывая, как наслаждается взглядом младшего, что скользит по собранным в хвост блондинистым волосам, по длинной шее и выделяющимся ключицам, по подкаченному прессу, по стоящему большому члену, по стройным ногам. И это любование взаимно — сам альфа не может оторвать взгляда от своего избранного. Его волосы — влажные, прилипшие ко лбу и находящиеся в беспорядке, в потемневших глазах — лихорадочный блеск, стоящие соски — покраснели от ласк, кожа — поблёскивает от пота, слюны, смазки и спермы, худые ноги — согнуты в коленях и раздвинуты, а член — стоит, несмотря на то, что юноша недавно кончил. И в общем его у Ликси затраханный вид, учитывая то, что они ещё даже не приступили к основной части этого вечера. Налюбовавшись своим мальчиком, Хёнджин возвращается в кровать, вновь нависая над парнем. Он невесомо проходится пальцами по груди, животу, задевает возбуждённую плоть и скользит к дырочке. Пара секунд, и он резко вытаскивает искусственный член, слыша, как тихо и недовольно хнычет Феликс, ощутив внутри себя сводящую с ума пустоту. — Тихо, мой сладкий…- шепчет Джин, покрывая поцелуями всё лицо юноши. Он потирается своим членом о разработанную попку младшего, вызывая толпы мурашек по коже и тихие всхлипы, стоит только задеть головкой сжимающееся колечко мышц. — Джини, пожалуйста…- у Ликси уже даже не остаётся сил, чтобы произносить что-либо в твердой форме.- Пожалуйста, я хочу тебя…- он тянется к губам хёна и целует, проникает языком в рот и осторожно прикасается самым кончиком к языку молодого человека, робко прося продолжить. И Хван срывается. Он перехватывает инициативу и углубляет поцелуй, делает его более страстным и настойчивым, а после, не давая опомниться ни себе, ни Феликсу, резко входит, ударяясь мошонкой о липкие от смазки ягодицы любимого. Младший отрывается от чужих пухлых губ, откидывает голову назад, и стонет. Его глубокий бархатный голос, совсем не естественный для омег, срывается чуть ли не в фальцет. Но это не раздражает. Наоборот, альфа самодовольно ухмыляется, испытывая удовольствие от того, что его малышу хорошо с ним, а, возможно, и чуточку больше, чем просто «хорошо». Не дожидаясь, пока Феликс придёт в себя — это, скорее всего уже случится не скоро — Хёнджин начинает вбиваться в его податливое тело, сжимая пальцы на бедрах так, что на утро там расцветут яркие синяки. Юноше остаётся только подстраиваться под фрикции, громко стонать и сходить с ума от долгожданного удовольствия. И никакие игрушки не сравнятся с горячей твёрдой и живой плотью внутри него, никакие игрушки не заменят таких переменчивых, но необходимых прикосновений, одного дыхания на двоих и страстного, но нежного Джинни, который любит и который любим. В себя омега приходит в тот момент, когда Хван, толкнувшись в последний раз, выходит из него. Однако, не успевает он спросить в чём дело, как старший резко переворачивает его на живот, вздёргивает подрагивающие бёдра вверх, ставя Ёнбока в ту позицию, в которой застал его, когда вернулся домой, подпихивает под низ живота декоративную подушку в виде мордочки медвежонка, и снова входит без предупреждения. Юноша зажмуривается и вновь озаряет спальню громким стоном. Да, так определённо лучше. Член молодого человека достаёт чуть ли не до матки, проходит под новым углом и массирует простату, вынуждая чуть ли не кричать от удовольствия. В какой-то момент Ликси теряет связь с миром — не остаётся ничего, кроме жуткого возбуждения, чужого дыхания в основании шеи, горячего члена в своей заднице и крепких объятий любимого. Весь мир сужается до них двоих и ничего не нужно — лишь бы быть рядом, настолько близко, чтобы проникнуть под кожу друг друга, срастись в одно целое и остаться так навсегда. Как ни странно, в себя Феликса приводит чужая ладонь, обхватившая и надрачивающая его член в рваном темпе. Он недовольно мычит — большего позволить себе не может, сорвал голос — и перехватывает руку альфы, останавливая. — Не надо…- хрипит он.- Я хочу сам… И Хёнджин повинуется. Он убирает руку, обхватывая юношу за талию, и ускоряется. Проходит не больше полтора минут, и Ликси кончает. Он дрожит всем телом, нежные стеночки судорожно сокращаются, туго обхватывая орган альфы, а сперма толчками бурно выплёскивается на подушку. Вскоре он приходит в норму — какая вообще может быть во время течки — и, борясь с сонливостью и усталостью, позволяет продолжить втрахивать себя в постель. Но это не занимает много времени. Альфа, не выходя из покрасневшей и растраханной дырочки, вновь переворачивает любимого на спину и, спустя пару мощных толчков, кончает глубоко внутрь. Узел начинает набухать и через пару мгновений растягивает стеночки омеги так, что они понимают оба — на ближайшую пару часов они останутся в объятиях друг друга. Но никто никуда и не собирался. Переведя дыхание, Хван меняет их местами, укладывает Ликси к себе на грудь, выкидывает на пол безвозвратно испорченную подушку и накрывает их обоих одеялом. Они засыпают одновременно, прежде успев подарить друг другу сладкий, полный любви поцелуй. А спустя пару недель они оба станут еще более счастливыми, потому что: — Джини, я беременный!