Кроваво-красные и прекрасные

                    — Катаракта. Зрелая, — как-то бесстрастно молвил врач, стоя спиной к юноше.       Изуку сидит всё на той же деревянной табуретке и смотрит будто сквозь стену. Все предметы, на которые он пытается смотреть, выглядят как за запотевшим стеклом. Вытягивает руку в чёрном рукаве перед собой и едва улавливает её темные очертания. Смотрит на, казалось бы, мужчину, но видит всего лишь размытые пятна, будто неаккуратный художник уронил свою палитру на новый, девственно-чистый холст.       Странное чувство дежавю окутывает его. Кажется, он уже сидел на схожей табуретке, в схожем кабинете и метался внутри в ожидании схожей неутешительной новости. А ведь и вправду. Десять лет назад таким же невозмутимым голосом ему сообщили о злосчастных двух суставах и о том, что он беспричудный… Будто гром среди ясного дня. Подфартило же ему оказаться в этом крошечном проценте (не)счастливчиков.       Сейчас Изуку потерял какую-либо надежду на нормальную жизнь. Разве может быть что-то хуже, чем это? Оказывается, что может… Не герой и практически слепой Деку так и останется вечным неудачником, коим был всегда по словам Каччана и остальных его одноклассников.              

***

                    Последний урок. Каждый поспешно собирает свои вещи и пытается как можно быстрее покинуть учебное заведение.       Деку заторможенно собирает тетради и учебники. С последнего визита к врачу зрение только ухудшилось. Глаза быстрее уставали, а голова болела чаще и сильнее. Передвигаться по улице, не врезаясь в кого-нибудь на пути, было практически невозможно. Он тяжело вздохнул и потянулся за очередной тетрадкой. Изуку с трудом получалось с первого раза попасть в отделение жёлтого рюкзака, поэтому минуло около двух минут, прежде чем он справился с этим заданием.       — Бездарность.       Деку не было обидно слышать подобное. Ведь в каком-то смысле они, всё же, были правы. Сейчас ему трудно даже самому воспользоваться столовыми приборами, что уж говорить о профессии героя, о которой он мечтал с ранних лет. На занятиях он лишь тихо сидел на своём месте, внимательно ловя каждое слово преподавателя. Не записывал, потому что не мог чётко видеть даже границ страницы.       Спустя какое-то время Деку уже перестал обижаться на привычные обзывательства в свой адрес. Он не винил кого-либо в своих бедах. Он даже не знал причин, по которым заслужил всё это.       Неожиданно кто-то выхватил рюкзак из его рук. Следом за тем этот кто-то взял Деку за локоть и с силой потянул за собой из класса. Увлекаемый в неизвестном направлении, Изуку без конца спотыкался, натыкался на других учеников и задевал плечом почти каждую стену.       — Остановись, пожалуйста!       Его просьба была услышана. Неизвестный неожиданно резко остановился, из-за чего Изуку врезался в его широкую спину и полетел вниз на пол. Он тихо заныл от боли и потер ушибленный нос.       — Какого чёрта расселся? — привычно грубо рявкнул Кацуки.       Деку поднял на него свои ранее светящиеся дружелюбием изумрудные, но с недавних пор превратившиеся в два стёклышка глаза, на этот раз ему едва получилось уловить размытый черный силуэт. Каччан повернулся к нему и замер, когда его красные глаза разглядели молочно-белые в черном ободке зрачки. Они выглядели завораживающе и необычно-мертвенно одновременно.       Бакуго медленно опустился перед ним, все также всматриваясь в эту его странность. Он аккуратно взял друга за обе руки и, поднявшись на ноги, потянул его за собой. Изуку малость испугался этого действия, но ощутив поверх своих холодных ладоней горячие, заметно расслабился.       Ухватившись за рукав пиджака, с силой сжимая его, Мидория тихо спросил:       — Ты ведь сейчас идёшь домой, Каччан?       — Ну, и?       — Проводи меня, пожалуйста.              

***

                    — Мне так неловко, Каччан… Прошу, прости за это, — смущенно молвил Изуку.       — Просто заткнись, — отозвался Кацуки заканчивая со шнурками на ногах Изуку.       Миновало чуть больше полугода. Состояние глаз Деку достигло финальной стадии — полная слепота. Одним прекрасным утром его встретила отвратительная чернота, а не уже привычные размытые пятна. Он просто сидел на кровати, а по его щекам беззвучно стекали солёные капли; в груди больно щемило от безысходности.       Ещё тогда врач ему сказал, что требуется операция и не следует откладывать её на долгий срок. Из-за того, что Изуку сразу не последовал указаниям, всё стало только хуже, и сейчас ему требуется срочное хирургическое вмешательство, пока не стало слишком поздно.       Ещё две недели. Нужно перетерпеть эту темноту ещё две недели, а после мир вновь заиграет прежними красками перед глазами Изуку.       — Каччан, что сейчас происходит вокруг нас? — неожиданно спросил парень, придерживая Кацуки за локоть и неспешно шагая по каменной дорожке излюбленного парка.       — Толпа какой-то мелочи почти что врезалась в нас, — Бакуго зло посмотрел вслед четверым ребятам.       — Они сейчас счастливы, не так ли?       — Похоже на то…       Уголки губ Деку едва приподнялись, но тем не менее, уже сделали его смуглое лицо более живым, чем оно было в последнее время. И это несказанно радовало Каччана, хоть он предпочёл не показывать этого.       — Сакура в это время года необычайно красива, правда?       Они остановились под прелестным деревом. Изуку прикрыл веки, спрятав взгляд стеклянных глаз, а его улыбка стала ярче.       — Да, очень.       Прямо как ты.       — Ещё и так вкусно пахнет. Жаль, что я не могу сейчас увидеть её. Соскучился по этой красоте. Лишь воспоминания остались…       Осталось совсем малость.       — Эй, Деку… — Каччан запнулся, пытаясь подобрать нужные слова.       — Что-то случилось, Каччан?       — Что бы ты хотел увидеть первым после операции?       Деку молчал минуту, две, пять, а Кацуки ждал. Мидория приложил ладони к глазам, закрывая их, будто собирался плакать, но… он лишь звонко засмеялся. А сердце Каччана пропустило несколько ударов, в груди почему-то тоскливо защемило.       — Глаза. Я бы хотел увидеть твои глаза, Каччан. Такие же кроваво-красные и прекрасные, как те, в которых я безвозвратно растворялся.       — Ну, и описание, конечно…       Деку просто не видел, насколько сильно в тот момент был счастлив Каччан.              

***

                    — Волнуешься?       — Наверное. Я ведь достаточно долгое время видел перед собой только размытые, иногда движущиеся пятна, а потом и вовсе всё погасло…       Они вдвоем лежат на кровати. Каччан держит ладонь Изуку, время от времени несильно сжимая её.       — Всё будет хорошо.       Деку медленно пододвигается к Кацуки. Повернувшись на бок, он заставляет обратить всё внимание на себя. Не видя вопросительного взгляда Бакуго, он бесцеремонно запускает свою пятерню в чуть жёсткие волосы, взъерошивая их ещё больше.       Судя по короткому скрипу кровати, Каччан слегка приподнимается на локтях. И по веснушчатым щекам Изуку рассыпаются поцелуи обветренных губ. Ему становится щекотно, и смех звучной волной вырывается из груди.       В груди Кацуки ощутимо теплеет, и он невесомо прикасается к губам Деку, тем самым приостанавливая смех. Становится очень тихо, что могло бы немного встревожить, но не их и не сейчас.       — Скажи, Каччан… — на мгновение Деку задерживает дыхание, а затем, перейдя на шёпот, добавляет. — Ты останешься рядом, когда мир вновь возникнет передо мной?       Каччан хмыкает и вновь касается его губ.       — А у меня есть выбор?