Legendary

Приближался вечер. Несмотря на пасмурность днем, сейчас сумеречное небо было ясным. Морской воздух обжигал легкие своей колкой прохладой. От этого замерзшего детектива, что кутался в свой плащ, спасало лицезрение завораживающей картины. Уж что-что, а на красные листья момидзи, создающие прекрасный вид на лес неподалеку от порта, Чуя мог любоваться вечность. Осень в Японии весьма поэтична, и была бы самым лучшим временем года, если бы не ее постоянные дожди. Комиссар задерживался, а Чуя продолжал ждать, только из-за высокой должности того. Наконец со стороны пролеска раздались знакомые голоса, а позже и принадлежавшие им силуэты. Комиссар был не один, вместе с ним была его секретарша. Девушка весьма приятной внешности, но мягкотелая, постоянно мямлила и не сводила обожающего взгляда со своего начальника.  — Накахара-сан. Очень рад вас видеть в добром здравии, — тут можно конечно поспорить во здравии ли, тем более добром? Комиссар поравнялся с детективом, а тот неосознанно скукожился.  — Господин комиссар. Признаться честно, я был немного взволнован, найдя записку. Дело срочное, как я полагаю?  — О, непременно! Стал бы я по пустякам отрывать от работы отличного детектива.  — Вы преувеличиваете. Фицджеральд предложил пройтись, все-таки на открытой местности у моря было прохладно.  — Тема разговора не самая приятная, тем не менее, я уверен, что вы в ней заинтересованы, так же как и я, — Чуя и впрямь был заинтригован. Но все же девушка, что мялась вокруг них, его раздражала. — Луиза, подайте бумаги, будьте добры. Девушка с готовностью дрожащими руками протянула начальнику несколько записей. Все же она была слишком нервной.  — Я как комиссар, в связи со скорыми выборами в криминальных делах участвовать не успеваю, сами понимаете. Однако, интереснейшая метаморфоза. В многочисленных преступлениях подозревают защитника законов. Признаться честно, даже в вашей причастности к убийствам я бы поверил с большей охотой. Но не как не в своих же подчиненных. Это шаткий удар по моей репутации. Сердце детектива пропустило удар. Неужели Фицджеральд раскрыл Сюдзи, то есть Осаму? За судьбу инспектора стало страшно. Стало страшно за всех, но только не за себя. Пришлось закусить щеку изнутри до крови, чтобы не выказать эмоций.  — На кого только наше агентство не вешало подозрений. Но вот, что я вам скажу. Обвинение — это тяжкое клеймо, которое бездумно на всех подряд вешать нельзя. По себе сужу. Превыше всего — весомые факты, доказательства и не имение алиби. Чем сопутствовались вы при вынесении вердикта?  — О! — у комиссара вытянулось лицо. Он и не рассчитывал удивить детектива своими заявлениями. Но у него был другой козырь в рукаве. — У подозреваемого не на одну статью доказательств хватит. Можно сказать, бедолага собрал джекпот, ведущий прямой дорогой на повешение. Глаза Фицджеральда с каждой секундой разгорались все больше. А Чуя лишь успевал сглатывать вставший в горле ком, чтобы не задохнуться.  — Давно ли вы в курсе грязных дел местной прокуратуры?  — Достаточно. Но все же сначала мне было бы интересно узнать вашу точку зрения по поводу сложившихся обстоятельств. Не просиживаете же вы штаны в вашем агентстве целыми днями, чтобы потом отсвечивать перед моими коллегами с наглой мордахой? — сказано это было с безобидным сарказмом, от чего Чуя не смог сдержать смешок, который из-за нервов скорее походил на судорогу.  — Боюсь пока делать серьезных заявлений, но вполне могу полагать, что один из ваших соперников ставит палки в колеса нашей мирной жизни.  — Да ну?.. — Фицджеральд явно играл. Казалось, перед ним стоял мальчишка, который сообщил общеизвестный факт. — Как интересно получается. Спрошу в ответ, чем вы сопутствовались, делая такие выводы? Накахара был словно между молотом и наковальней. Сзади него плелась русоволосая девушка, не на секунду не отрывая глаз от спины детектива, как будто думала, что Чуя сейчас сбежит. Спереди, оглядываясь назад, шел сам комиссар. Сейчас Чуя мог обвинить его друга и коллегу, за что огребет сполна.  — Помимо дуэта был преступник, который убивал высокопоставленных лиц, скидывая вину на одного из дуэта. Но вот только он прогадал в том, что убийца из дуэта давно не убивает.  — Продолжайте-продолжайте! — весело воскликнул блондин, поправляя прическу.  — Что ж… В последнее время я взялся за дело дуэта, так что… Буду рассуждать на лету, — детектив потер подбородок. — Первой жертвой стал мистер, что был на пресс-конференции. Он проводил интервью со всеми кандидатами. Если честно, я читал не все. Но после интервью с вами его уволили, после чего он был убит. До вас было интервью с кандидатом, у которого не очень светлая репутация, но и баллы он имеет малые. Вполне возможно… Хотя… Нет, рано делать выводы.  — Не торопитесь, Накахара-сан, — будто слыша кипение мозга детектива, опешил комиссар. Чуя потер виски от резко проколовшей черепушку боли.  — Далее был убит близкий коллега второго кандидата. В ночь после званого ужина в честь прошедших дебатов. Если мне не изменяет память, ваш соперник тогда горячо со всеми спорил и чем-то вас оскорбил, после чего вы обвинили его в жульничестве. Подробностей, думаю, никто лучше вас самих не знает. Постойте! — детектива, будто переклинило, и он возвел дрожащий палец к небу.  — Да?  — Второй кандидат так же спорил с журналистом на интервью. Возможно, в ту ночь…  — Ну же, уважаемый. Вы мыслите не в ту сторону, — взвыл комиссар. — Давайте рассуждать дальше! Детектива прошиб холодный пот. Он не понимал, к чему его так жарко подначивали, а самые сумасшедшие, но при этом логичные, мысли так и рвались наружу.  — Последней, третьей жертвой, стал сам начинающий журналист Коичи. Здесь я разобрался поподробнее и выяснил, что мужчина писал статьи про кандидатов на выборы. Последнюю, про вас, он так и не написал, так как к нему наведался сам, по мнению убитой, кандидат и изъял статью, — глаза комиссара очень внимательно следили за изменениями на лице детектива, пока тот пятился в сторону, желая уйти от дышащей в затылок секретарши, что так и терлась к спине. — Но свет не увидел статьи лишь про вас…  — Делайте выводы, уважаемый детектив, — все с той же самоуверенностью говорил комиссар.  — Зачем это вам?  — Дошло наконец-то? Признаюсь, дела шли, как мне на руку. В этом я должен поблагодарить Ацуши. Мы ведь все здесь знаем его «маленький» секретик? Да… В тихом омуте… — Фицджеральд глубоко вздохнул и огляделся. Кругом были безмолвные деревья, и тишину нарушал лишь холодный ветер, что срывал жухлые листья. — Впрочем, я не виню мальчишку. Наши с ним «секреты» уйдут вместе с вами, Накахара-сан.  — Вы предлагаете мне молчать? — Чуя решил, что хватит с него бояться, тем более что гнев на преступника пробуждался настоящим вулканом. Столько месяцев ответ был на поверхности, достаточно лишь без оглядки на статусы пораскинуть мозгами. Но внезапно склонившийся к нему комиссар, выбил всю уверенность детектива из головы.  — Поверьте мне, вы замолчите. Смерть всех делает безмолвными. Накахара закрылся спереди руками, блокируя удар, но не ожидал ножа в спину, в буквальном смысле. Тело покоробило. Ноги стали ватными и задрожали, но Чуя не сдавался и хотел наказать подлую крысу. И, несмотря на то, что детектива согнуло в три погибели, он смог грубо схватить секретаршу за предплечье и резко дернуть в сторону. Луиза вскрикнула от боли в, казалось, треснувших костях. Ее отбросило в ствол дерева, покосившись, она попятилась дальше от раненого и, не удержав равновесие, упала на колени рядом с кустами. Комиссар за такое грубое отношение к секретарше в долгу не остался и грубо схватил детектива за волосы на макушке, от чего тот не сдержал крика. Нож в спине шевельнулся, чем вызвал еще большее кровотечение. Чуя захлебывался в собственной крови.  — Вам не кажется, что вы и так сполна намутили воды? Сейчас я вам помог дойти до верного умозаключения. Но уверен, не устрани вас сейчас, позже вы бы и сами додумались. Хотя, должен признать, у вас был конкурент. Больше скажу, от него, куда большая угроза из-за его двуличности. В нашем преступном мире все знают обо всех. Но при этом молчат. Вы же молчать не сможете. Я лишь устроил вам достойную кончину на службе. А за неимением семьи, вам терять нечего. Покойтесь с миром. Накахара припал к земле из горла выходили лишь рваные вздохи и скуления. Хотелось устранить колющий ребра предмет, но рука отнялась от боли и не могла сжать рукоятку ножа.  — Он знал о вас…  — Кто, инспектор Сюдзи? Да, они с Дазаем были той еще занозой в мягком месте, — съязвил комиссар.  — Мне лестно! — весело воскликнул знакомый голос из-за ствола дерева с девушкой, у горла которой поблескивал украденный накануне кинжал.  — Сволочь… — прошипел Чуя от безысходности, узнав родную собственность. Хотя понадобится ли ему еще его любимая игрушка?  — Как говорится: «Держи друзей близко, а врагов еще ближе»? Накахара-кун, а кто мы с тобой? Несмотря на то, что ты вечно меня ругаешь, на врагов мы не походим. Вечно лжеинспектор пытался разрядить обстановку своими шуточками. Но при этом кинжал держал крепко, а уничтожающий темный взгляд сверлил дыру в комиссаре. Рыжему, как всегда оставалось лишь язвить и плескаться ядом, хоть так отвлекать себя от неминуемой гибели.  — Любовники! — раздраженно харкнул Чуя и снова закашлялся. Нож наконец-то выскользнул из онемевшей спины, но и кровь хлынула с новой силой. В глазах уже двоилось, а фокус потерялся. Дазай все продолжал что-то ему говорить, но Накахара уловил лишь удивленную интонацию и почти наяву увидел его противную ухмылку.  — Черт!  — Вы и так перешли черту, господин комиссар. Скоро сюда прибудут мои коллеги, поэтому даю вам время немного подумать. Но, простите, мой… — Дазай призадумался, немного покраснев. — Неважно кто! Нуждается в помощи. А в руках у меня ваша коллега, признаться честно, это немного мне мешает. И… Не успел Дазай, и договорить фразу, как в его голову направили дуло пистолета. Осаму лишь напомнил о своей важной ноше и приблизил лезвие к гладкой коже, от чего девушка взвыла и заревела с новой силой. Фицджеральд лишь усмехнулся и опустил пистолет.  — Да, уважаемый инспектор, вы, как всегда правы. Вашему, кхм, другу и в правду нужна помощь. Я даже готов ее оказать, облегчив юноше страдания. Комиссар рассеянно оглядел полумертвое тело, что корчилось в предсмертных конвульсиях, и направил пистолет, теперь на детектива. В этот раз Осаму напрягся. Не у него одного на мушке был предмет шантажа. Хотя, казалось бы, совершенно невинные люди страдают, почему? Потому что главы преступного мира не поделили территорию? Не справедливо, вот что крутилось в голове у истекающего кровью детектива. Забавно выходит. Защищаешь законы, следишь за миром и страдаешь за свою тяжелую, но такую важную работу.  — Думаю, Накахара-кун будет против такой помощи, — сглотнув, выдавил из себя Дазай.  — Замолкните, хотя бы сейчас! Я устраню вас обоих и буду жить, дыша свободной грудью. По иронии судьбы, уже через мгновение на светлой рубашке разрослось кровавое пятно.  — Конечно, господин комиссар. Только если кусочек свинца в легких не помешает этому процессу. Выстрел оглушил Дазая, что стоял в паре сантиметрах от пролетевшей пули. Но Йосано-сан пришла очень вовремя. Дальше, словно по команде, шатен кинул закричавшую девушку брюнетке, а сам скинул с себя плащ и бросился к недвигающемуся телу детектива.  — Акико-сан, я сам не справлюсь. Срочно нужна подмога.  — Секунду. Растормоши его, а то ведь может не проснуться. Переверни на бок тело и кровотечение перекрой. Женщина говорила будничным голосом, как будто раненый человек не умирал, а лишь порезал палец, при этом крепко связывала секретаршу уже бездыханного комиссара.  — Черт! — выругался инспектор, теперь обратившись к Накахаре, затылок которого переместил себе на бедра, чтобы постелить под спиной плащ, — Голубушка, ты уж постарайся не откинуться тут мне. С того света достану, если понадобится! И Акутагава-кун будет горько плакать над потерей сенсея. Не огорчайте мальчишку. Дазай крепко перевязал рану, теперь щелкая пальцами перед медленно моргавшими безразличными синими глазами. Зрачок все еще отзывался на движение, что уже вызывало слабую улыбку у инспектора. Чуя жив, еще есть время. Шатен принялся очищать спутавшиеся волосы от листвы, пока Акико набирала в шприц какой-то неведомый инспектору препарат. И даже притом, что Йосано-сан была первоклассным доктором, смерти вечно тявкающего детектива Осаму боялся, наверное, поэтому и старался занять руки хоть чем-то. Акутагава и Ацуши были уже на подъезде, когда Накахара потерял сознание. И последнее, что запомнил детектив это веселый, напеваемый инспектором, мотив и его пальцы, дергающие потускневшие рыжие пряди.