Серия 2. Книга 1: Да, я Гарри Поттер, снова

      Мы спокойно кушали, переговариваясь за столом, узнавая, кто, где был и чем занимался. Четвёртый курс начинался, как обычно. Вернулись все повзрослевшими и похорошевшими. К нашему факультету присоединилось ещё шесть новичков, которые сидели и оглядывались по сторонам. Для них ещё всё в новинку.       — Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет.       В зале поднялся гул, всем хотелось узнать, что же произошло, и почему вдруг отменили квиддич, но как раз в этот момент грянул оглушительный громовой раскат, и двери Большого зала с грохотом распахнулись.       На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии он откинул капюшон, тряхнул гривой темных с проседью волос и пошел к преподавательскому столу.       Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Еще одна молния озарила потолок. Гермиона охнула, и было от чего.       Вспышка резко высветила черты лица пришельца. Оно словно было вырезано из изъеденного ветрами дерева скульптором, имевшим довольно смутное представление о том, как должно выглядеть человеческое лицо, и вдобавок скверно владевшего резцом. Каждый дюйм кожи был испещрен рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, темным и блестящим, другой — большой, круглый, как монета, и ярко-голубой.       Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вращаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза — а кроме того, он временами полностью разворачивался, заглядывая куда-то внутрь головы, так что снаружи был виден лишь белок.       Незнакомец подошел к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Директор пожал ее, негромко сказав при этом несколько слов.       — Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от темных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Аластор Муди.       По обычаю, новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора. Его удары ладонью о ладонь уныло прозвучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Муди, что они могли только смотреть на него. Грозный Глаз остался совершенно равнодушен к такому более чем прохладному приему.       Дамблдор вновь прокашлялся.       — Как я и начал рассказывать, — он улыбнулся множеству студенческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу, — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников.       Некоторые дети в зале загомонили, переспрашивая, однако было ясно, что Дамблдор сделал эту паузу специально. Он обожал показушничать, и потому никто не сомневался, что он скоро продолжит.       — Турнир Трех Волшебников был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трех магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодежью разных национальностей — и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить.       За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, — продолжал Дамблдор, — но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее наши Департаменты магического сотрудничества и магических игр и спорта пришли к выводу, что пришло время попробовать еще раз. Все лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не подвергся бы смертельной опасности. Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на Хэллоуин. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галеонов.       — Ну как обычно, всё дерьмо в этой школе просто обязано начинаться на Хэллоуин.       — Гарри? — заинтересовалась Падма, сидевшая справа от меня. — Ты что-то знаешь?       — Да ещё не прошло ни одного учебного года, чтобы что-нибудь не случилось на Хэллоуин. Полагаю, и в этом году будет какая-то гадость.       — Я надеюсь ты не хочешь участвовать в этом соревновании?       — Да ни в коем случае, оно мне надо?       Гул голосов в большом зале слегка утих, и Дамблдор продолжил:       — Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте — я подчеркиваю это — семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение. Это, — Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущенный ропот, — признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности мы ни предпринимали, и весьма маловероятно, что студенты младше шестого и седьмого курсов сумели бы справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. Поэтому настоятельно прошу — не тратьте понапрасну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати.       — Может быть, тогда не стоило его и проводить, — как всегда задумчиво сказала Луна.       — Вот-вот, ты молодец, Луна, зришь в корень, — ответил я.       Белокурая, нежная и воздушная ведьмочка сдружилась с Гермионой, а уж Невилл, который уже в открытую ухаживал за девочкой, благосклонно принимавшей его ухаживания, был частым и желанным гостем за нашим факультетским столом, как, впрочем, и она за столом Барсуков. Там девочку подкармливали сердобольные старшеклассницы, а здесь дети пользовались моментом и задавали вопросы по Травологии уже Невиллу. Мальчик в это время прямо светился. О своей любимой теме Невилл мог говорить часами, чем любознательные когтевранцы и пользовались.       — Поттер! — после первого урока и странной манеры разговора Муди я теперь ставил небольшой звуковой фильтр, понижающий громкость всего, что он говорил. Просто этот человек постоянно орал. Стоя в своём неизменном кожаном плаще, испещрённом рунами и чарами, этот ветеран выкрикнул моё имя.       Не отвечая ему, так как никакого вопроса и не было, молча поднял взгляд на преподавателя. Его аура была испещрена язвами и проплешинами на местах имеющихся шрамов. А вместо ноги в ауре зияла пустота. Странно, почему бы это всё не снять, или ему так нравится ходить? Вместо его палки можно поставить нормальный протез, ну или я могу вырастить ногу, но делать этого, конечно, не стану.       — Хлипковат! — я фыркнул, улыбнувшись, а сидевшие рядом сестрички даже слегка хихикнули. Они-то знали, насколько я действительно хлипковат. — Ну ничего, я тебя научу!       — Только меня? — оглядел я весь остальной класс.       — Вообще всех!       Ну вот примерно в таком ключе и проходили наши занятия. Время потекло, как обычно, медленно, а я, в основном, старался тренироваться и общаться с сестричками, и каждый день делал одного или двух доппелей, которые обыскивали замок, пытаясь найти проход к сердцу управляющего контура Хогвартса. Я решил, что настало время убрать ту пакость, которую старик-затейник вставил в управляющий контур Хогвартса, и которая позволяет ему быть псевдодиректором школы.       Псевдо — потому что ему явно недоступны все функции. Частью он не пользуется вообще, но основная функция — быть директором и утверждать на пост преподавателей — ему доступна. Некоторые комнаты ему не открываются, некоторые вообще закрыты для всех, однако я поступал проще. Рассматривал манопроводы в стенах и отслеживал, куда они все сходятся.       Сентябрь закончился спокойно за исключением Аластора Муди, который вдобавок к полнейшей паранойе и противному характеру имел какие-то претензии ко мне.       — Почему каждый год у нас происходит смена преподавателя по ЗОТИ, и каждый год это какой-то урод или сумасшедший? Вот нормальная же преподаватель была в прошлом году, в чём проблема была её оставить? Подмастерье опять же, нормально обучала, ни к кому не докапывалась?       Мы шли по коридорам замка, спеша на урок по Травологии.       — Дамблдор их, наверное, в том же дурдоме, откуда сам пришёл, выбирает, — заметила Сьюзен Боунс, которая шла вместе с нами.       — Это уж точно. Просто меня сам факт этого убивает. Это ведь надо было пойти на выплату компенсации старому учителю, разорвать с ней контракт, найти нового, договориться с ним и заключить новый. Либо… вообще ничего не делать. Тогда старый контракт так и продлился бы.       — И о чём это говорит? — спросила хитрая Сьюзен, а все остальные ученики тоже прислушались.       — Говорит о том, что для старого мудака тут в первую очередь не школа, полная детей, которым надо помочь, а арена его постоянных политических игрищ. И ведь уже выкинули его отовсюду, лишили всех регалий, а этот паук всё равно лезет и лезет. Уже старый, одной ногой в могиле, но нет, всё равно ползёт ведь до последнего. Хоть бы о детях один раз задумался. Растут ведь неучами из-за тех преподавателей, которых он нанимает, но ему ведь плевать. Он ведь тут не для этого.       — Ребята, я узнавала в министерстве, они проводят аттестацию СОВ четыре раза в году по всем предметам, — заметила Ханна Аботт.       — А когда ближайшая? — спросила Парвати.       — В октябре, но на эту мы уже не успели. Там надо записываться заранее.       — В таком случае, когда следующая? — поинтересовался Невилл.       — В конце февраля, — ответила Ханна.       Они с остальными уже вовсю копировали книги из Выручай-комнаты, которую я им показал. С ребятами они разделились на группы и делали копии со всего, что там было по магии, разделив всю комнату на участки. Огромная инициатива на самом деле. Я был об этом осведомлён, так как являлся их главным поставщиком трансмутированной бумаги.       Её я поставлял просто в промышленных количествах, опустошая залежи старых веток, листьев и иголок из Запретного леса. Благодаря нашим с сестричками стараниям его опушка стала похожа на ухоженный Английский газон. Все старые деревья, пни, сломанные коряги, листва и трава в буреломах магического леса на много километров окрест уже отсутствовали, а после того, как авроры разобрались с акромантулами в конце прошлого года, там вообще стало легко жить.       Мы с девочками даже удостоились дружбы от кентавров, не то, чтобы она мне была так уж нужна, но те иногда приносили нам ягоды, собранные из леса как раз за то, что мы так удачно его очищаем. Думаю, теперь наши умения из школы преобразования вышли на совершенно новый уровень. Бумага у нас выходила гладкая, белая, однородная и плотная.       — Я думаю записаться, вы как? — спросила Сьюзен. Она занималась с нами, начиная с самого первого курса.       — Думаю, мало кто откажется. Программу четвёртого и пятого курсов по Чарам, Трансфигурации, Зельеварению и Травологии мы все знаем. Осталось догнать несколько бесполезных предметов типа Истории магии и Астрономии, — ответила Парвати.       — Да уж, этот замок с его пауком в центре уже достал. Что ни год, то какая-то гадость происходит, — заметил я. — Я — за, так что записываемся все. Ну, в самом уж худшем случае какой-то предмет я не сдам. Там всё равно этот аттестат СОВ можно просто выбросить. Он никуда, кроме как в наше любимое министерство, не годится, а из нас, надеюсь, никто в министерство не пойдёт.       Так и продолжалась наша учёба до тех пор, пока нас всех не согнали на встречу зарубежных делегаций, приехавших к нам в октябре. Замок стал ещё более загруженным, и наши мальчики и девочки распушили хвосты.       Делегация из Франции подсела к нам за стол, а делегация из Дурмстранга обосновалась за столом Барсуков. Почему так вышло, я так и не понял, однако в делегации французов были одни девушки, а в делегации Болгар — одни парни.       Вейлы и их привычки были мне настолько обыденны, что я на них особо и не обращал внимания, чем безмерно радовал моих будущих жён. Остальные парни, следя за мной, тоже общались со всеми ровно. Небольшим препятствием был французский язык, но основная масса девушек из Шармбатона сносно знала английский, и мы, естественно, старались сглаживать углы и не поправлять их.       Вторым событием для меня стало то, что мои доппели таки нашли защищённый вход в закрытую часть замка и уже начали разбирать нагромождения, что тут для защиты накрутили Дамблдор и Диппет. Работая по двое и по трое, продвигались они довольно резво. Некоторые плетения они просто убирали, ведь это можно было легко сделать, не задев никаких сигналок. Другие заклинания могли сообщить Дамблдору о том, что некто разбирает его защиту, а потому сигналки они перебрасывали на другой эмулятор плетений, зацикливая их сами на себя.       Две делегации, находившиеся у нас в замке, на самом деле в самом замке и не находились, а жили у себя в карете и на корабле, что было довольно показательно и свидетельствовало о степени доверия к местному директору. Принимать же пищу здесь решались немногие. Оказалось, что уровень преподавания, например, Шармбатона был как минимум гораздо выше, а потому даже слушать лекции у нас шести и семикурсницы не могли, особенно, если учесть языковый барьер.       В общем, и занятия для обеих групп преподаватели, приехавшие сюда вместе с ними, проводили тоже отдельно. Это, конечно, создавало всем огромные неудобства, а потому после выбора чемпионов обе группы собирались покинуть наш замок, чтобы вернуться к нормальному режиму обучения, ведь делать им тут было практически нечего. Скучный, холодный, продуваемый всеми ветрами замок. Девушки очень удивлялись такой запущенности. Разве нельзя это всё починить? Существуют же домовики. Они это должны уметь, почему бы не попросить их?       Ну, такой вопрос естественен, и возникает у любого нормального человека, но только не у нашего директора, который является полнейшим дебилом, а ещё и негодяем-политиком, устраивающим в школе полигон для прохождения препятствий учениками. Тут всё, буквально всё можно предотвратить. Можно нанимать нормальных преподавателей, можно поставить больше уроков, можно выкинуть эти глупые предметы и заменить их на полноценные, можно прекратить вражду факультетов, да даже упразднить и сами факультеты. Зачем они нужны? Всё это можно. Но всё это невыгодно вон той белобородой мрази, сидящей на троне.       — За что ты его так откровенно ненавидишь, А’рри?       В исполнении Флер моё имя причудливо изменялось в зависимости от настроения. Белокурые сестрички-хохотушки уже поняли, что на нас их природный шарм, даже врубленный на полную катушку, вообще никак не влияет.       — Не за что его любить. Мразь он, как и любой политик.       Общались мы с сёстрами Делакур и другими девушками свободно, по-дружески. Мало того, я даже по их просьбе подсадил им в ауру съедающих проклятия паразитов. Уже после того, как факультеты Когтевран и Хаффлпафф практически полностью избавились от зелий и проклятий на ауре с моей помощью, было немудрено, что француженки это заметили.       Гриффиндор же всё ещё представлял непаханое поле, но там требовалось начинать с удаления зелий в крови, и начать я решил с Фей Данбар и Лаванды Браун, которых опаивали наши любимые преподаватели, начиная чуть ли не с первого курса. После того, как я с ними поработал, вывел зелья, убрал ментальные закладки и восстановил стёртую память, ходили девушки пришибленными целую неделю, а потом, ко мне начал стекаться ручеёк Гриффиндорцев. Заодно я тренировался накладывать восстановление разума — сложнейшее заклинание, убиравшее все затёртые и изменённые области и ментальные закладки, а дети вдруг начали по-новому смотреть на своего декана и на директора, особенно маглорождённые.       Ох, как же я их понимаю, сам был в таком же положении, что и они в прошлой жизни.       На Слизерине ситуация была другой. Наследственные проклятия, проклятия крови, проклятия, привязанные к роду, да много чего, а вот с зельями и затираниями памяти на факультете хитрецов было получше, ведь там ребята были ушлые, ну точнее, это их родители были людьми знающими и понимали, куда именно отправляют своих чадушек. Потому большинство представителей змеек уже были защищены и от зелий, и от влияния на сознание. Кроме того, играла роль и слизеринская осторожность, всё-таки идти за помощью к мутному Гарри Поттеру, который за свою помощь ещё и ничего не просит, это как-то подозрительно. Надо вначале посоветоваться с родителями, потом расспросить друзей, друзей их друзей, знакомых и друзей знакомых.       В общем, осторожность в первую очередь. Ну а я и не лез особо, естественно, никак не пытаясь влиять на контингент Слизерина, а уж тем более потому, что процентов тридцать учеников сейчас были в трауре. Многим из них пришлось досрочно стать главами родов после того, как некий мутный тип перемолотил в кровавую кашицу их отцов. Видя, как настроения Гриффиндорцев меняются на противоположные по мере того, как всё больше и больше детей сбрасывали своё вялое отупение, начиная смотреть на игрища директора без розовых очков, меня потянули на очередной разговор к директору.       В своём неизменном кресле-троне так и сидел паук, точнее, после того, как его скинули со всех должностей, это был паучок и его верная приспешница.       — Гарри, мальчик мой…       — Я не твой мальчик, изволь называть меня как полагается.       — Мистер Поттер, ваше вопиющее неуважение к директору особо показательно, вы просите называть вас как полагается, но сами ведь не называете директора Дамблдора по его титулу.       — О, гляди-ка, кто проснулся. Я всё правильно называю, он и не является директором Хогвартса, так как клятву директора он не давал, так что сидит он здесь вопреки заветам основателей, построивших Хогвартс, иначе бы не смог проворачивать всё то дерьмо, что проворачивает теперь. Так что всё правильно.       — Мистер Поттер, я ещё никогда…       — КОРОЧЕ! — рявкнул я. — Я не пойму, какая такая учебная необходимость заставила вас вызвать меня сюда?       — Гарри, нам стало известно о ритуалах, которые ты проводишь над учениками.       — Вы имеете ввиду, ритуалы по обнаружению и выведению зелий, которыми вы пичкаете учеников, или, может быть, восстановление стёртых участков памяти, которые вы им затёрли? Вы будьте более чёткими в своих выражениях.       — К-хм… — Дамблдора аж перекосило, а его ментальный щуп начал усиленно долбиться в мою ментальную сферу.       Ну, сука, держись! Ментальный удар, который я сформировал, мгновенно выжег любые ментальные щупы, лишая Дамблдора возможности ковыряться в чужих мозгах.       — А-А-А-А-А-А-А!! — дикий вой директора вспугнул даже Флитвика. Директор схватился за голову и, продолжая орать, опрокинулся на пол.       — Что… что такое? Что происходит? Что ты сделал с директором?       — Я? Я вообще тут спокойно стоял и ничего не делал. Ну я пойду, а вы тут обслуживайте своего больного директора, — я хихикнул над тем, насколько двусмысленно это прозвучало.       Дамблдора упекли в больничное крыло. Саданул я от души, и теперь старик переживал не самые приятные моменты в своей жизни.       Ну а мои доппели, наконец, прорвались внутрь алтарной комнаты Хогвартса и обнаружили ритуал, заставлявший разум управляющего артефакта Хогвартса заснуть, после чего разобрали его, нарушив многосотлетний сон гигантского артефакта, очистили алтарную комнату, а уж сам разум Хогвартса включил собственную защиту. Пробуждающийся артефакт постепенно брал бразды правления над замком в свои руки, первым делом отключив Дамблдора от подпитки, закрыв от него кабинет директора и отключив от цепей управления.       Замок переходил в аварийный протокол, когда у него нет больше директора. Покинувший больничное крыло уже не директор был очень сильно осунувшимся. Львиная доля его жизненных сил тратилась на борьбу с проклятиями, которые он нахватал от других “доброжелателей”, которых он обманул в течение жизни.       Теперь он подолгу залипал на месте, не мог сконцентрироваться и очень быстро уставал, но был в ярости на меня. Главное, ему некому было пожаловаться, ведь что он мог, по сути, сказать? Доказать ничего он не мог, я постоянно находился на виду с кучей друзей и учеников, всю работу делали мои доппели. Ну а кроме того, что он может сказать по сути? Я обманом и махинациями завладел местом директора, не дав нормальных клятв, а такой плохой мальчик Гарри Поттер у меня всё забрал? Естественно, ведь сразу возникнет вопрос, а почему не дал нормальных клятв? И он, и его правая рука Минерва прожигали во мне дырки всегда, как встречали. Всё это продолжалось до тех пор, пока не настал конец октября, и не начала приближаться пора выбора чемпиона.       На последнем уроке ЗОТИ, я как обычно приготовился слушать скучную лекцию, но вошедший преподаватель сразу привлёк моё внимание своей аурой. Это точно был не Муди. Явно не он. Ну хотя бы потому, что его аура была цельной в тех местах, где у Муди зияли прорехи, у этого всё было целым, ну а сама аура слегка двоилась. Значит, всё-таки оборотное? Помня из прошлого мира о своём участии в турнире трёх волшебников, я решил проверить свою догадку.       Вернулся в общежитие и открыл карту, которую сделал мой отец с друзьями.       Так, ага-ага, вот у нас Муди, а вот Барти Крауч-младший. Ну так и есть. Что же, всё, как обычно. Каждый год я занимаюсь похожими вещами, пишу письмо. Только в этот раз притворяться анонимом уже нет смысла.       Приступим.       “Уважаемая Амелия Боунс, как обычно, пишу Вам в который раз в надежде, что Вы, наконец, сумеете навести порядок в этой дерьмовой школе. Буду краток. Сегодня я заметил, что под личиной нашего преподавателя по ЗОТИ, которого в очередной раз извлёк из какой-то задницы директор, чем заменил абсолютно нормального педагога на урода, прячется некто Бартемиус Крауч-младший. Разница, конечно, не особо заметна, так как оба они полнейшие психопаты, но всё же изначально нашим преподавателем был Аластор Муди.       Я, конечно, не силён в истории, но навёл справки, и мне казалось, Барти Крауч-младший должен быть мёртв, если память мне не изменяет? Как я вижу, это уже второй оживший труп, на этот раз не в анимагической форме, а под оборотным зельем. Если это так, возможно, стоит проверить и Барти Крауча-старшего. Вдруг и с ним чего не так? Как так случилось, что очень мёртвый сын объявился прямо рядом с его отцом? Начинаю задаваться вопросом, а Хогвартс — это вообще школа или пансион для душевнобольных? Может, всё же стоит, когда будете арестовывать Краучей, прихватить с собой и Дамблдора? Искренне Ваш, Гарри Поттер.”

***

      На следующий день был как раз Хэллоуин, день объявления чемпионов, и мы сидели в празднично украшенном зале вместе со всеми представителями от других школ.       — Гарри, как думаешь, кого выберут чемпионами? — спросил меня Майкл.       За столом установилась тишина, дети знали, что, если я что-то говорю, значит, обычно это сбывается. Падма и Парвати улыбнулись своими белозубыми улыбками.       — От школы Шармбатон, несомненно, Флер, — я улыбнулся и кивнул девушке. — От школы Дурмстранг — Виктор Крам, он там самый сильный, — Виктор нас не слышал отсюда, а потому продолжал сидеть спокойно. — А от Хогвартса, тут сложнее... Надо смотреть только последние два курса. Ну, Гриффиндор и Слизерин в полном составе отпадают. Одни не учились отродясь, а потому не могут претендовать на звание сильного, а вторые слишком заняты интригами, да и шкурку свою ценят гораздо больше, чем тысяча галеонов. Предпочитают на действо посмотреть издалека. Остаются Когтевран и Хаффлпафф. У нас до шестого и седьмого курсов почти никто не доходит, сдают СОВ и идут в нормальные школы доучиваться, значит, отпадает, а на Хаффлпафф самый сильный сейчас — Седрик, и он вроде бы бросал свою заявку. Значит, Флер, Виктор и Седрик. Одно меня беспокоит…       — Что? — спросила меня Парвати.       — Да вон, видите, Аластор Муди? — кивнул я на присевшего справа от Дамблдора псевдоаврора.       — Ну да, — присмотрелась к нему Парвати.       — Ну так это не Муди, а Бартемиус Крауч-младший под обороткой.       — Что?       — Как?       — Откуда ты знаешь?       — Надо же что-то делать?       Голоса послышались отовсюду из-за моего стола.       — Вы магическим зрением присмотритесь. Видите, у него аура есть там, где протез. Если у человека реально отсутствует нога, аура в том месте исчезает. А откуда знаю, кто это… есть у меня один артефакт, отец его сделал вместе с Сириусом, позволяет подключаться к следящим чарам замка и видеть, кто и где находится.       — Так надо же что-то делать, — дёрнулась Падма.       — Спокойно, солнышко, уже сделал. Позвал Амелию… в очередной раз. Будем надеяться, что не слишком поздно. Вон Барти Крауч-старший сидит, видите?       — Да, тот мужчина в костюме, с усиками? — переспросила Парвати.       — Да, именно он, присмотритесь к его ауре. Видите ту серую область у него над головой?       — Слабо, очень смутно.       — Ничего, научитесь, мои хорошие. Так вот, он под заклятием Империо.       — Но… как же?       — Да, и это уже тоже сообщил.       — Не школа, а дурдом какой-то…       Само объявление чемпионов должно было состояться после обеда, но кубок несколько запаздывал. Ворота большого зала распахнулись, и в зал вошла процессия из авроров, выискивающих глазами кого-то за преподавательским столом. Занервничавший лже-Муди быстро достал металлическую фляжку, по всей видимости, с оборотным зельем, но очень уж трудно открутить пробку, когда при помощи телекинеза я не только держу её, но и спрессовал металл до состояния однородности. Паникующий преподаватель крутил свою металлическую фляжку изо всех сил, но увидев, что ничего не происходит, а авроры идут именно к нему, выхватил палочку и стал атаковать довольно небезобидными заклинаниями в школе, полной детей.       Мгновенно ставлю щит перед столами учеников и выскакиваю из-за нашего стола. Мгновенная парализация через кровь, и лже-Муди застывает с поднятой палочкой. Выхватываю ее из рук мага телекинезом, выдёргиваю магией Крауча-младшего из-за стола и левитирую его прямо под ноги к аврорам.       — Мистер Поттер, да что вы, в конце концов, себе позволяете? Теперь вы уже нападаете на преподавателей? — вскочила возмущённая кошка.       — Ой, ну дура дурой ведь, а постоянно лезешь, куда не просят. Сиди уже тихо и рот закрой, если умного сказать ничего не можешь.       Авроры уже забрали палочку, обездвижили и связали Крауча, а я аккуратно парализовал Крауча-старшего, и также вытащил его из-за стола к нам.       — Он под Империо. Сейчас…       — Винки! — закричал Крауч-младший, а я еле успел парализовать духа домового эльфа, введя ее в кому. Появившаяся эльфийка упала с остекленевшим взглядом.       — Нет! Поттер! Мразь! Тёмный лорд покарает тебя. Он будет пытать тебя!       — Твой тёмный лорд обделается от страха, это даже не тёмный лорд, а поганый обрубок. Пускай приходит, я ему башку оторву и в жопу запихаю, а потом буду этим жопоголовым лордиком играть в футбол. Ах да, вы же, пожирательские животные, не знаете, что такое футбол. Вот как раз он это и узнает сразу, как сумеет вытащить мой сапог из своей лордской задницы.       — Что здесь происходит, мистер Поттер?! — не выдержал подскочивший и обозлённый директор.       — А вам не положено знать. Вы тут никто. Вы уже не директор Хогвартса. Ваш обман окончен, и проснувшийся замок теперь не пустит вас даже на порог директорского кабинета.       — Это ты! — с ненавистью проскрипел зубами он, а я мило улыбнулся.       В это время из кубка, наконец-то, посыпались искры, и вылетела первая бумажка. Гул, стоящий в зале, начал затихать, и дети, обсуждающие сцену, разворачивающуюся перед их глазами, отвлеклись на вылетевший обгорелый клочок пергамента. Дамблдор грузно поднялся и пошёл к кубку. Кряхтя, наклонился и, прочитав имя на бумажке, произнёс:       — От школы Шармбатон — Флер Делакур, — Дамблдор нашёл девушку глазами, кивнул ей и попросил пройти в отдельную комнату.       В полном молчании девушка встала и нерешительно пошла в указанную комнату. Я подошёл к аврорам.       — Амелия, сейчас я сниму Империо с Крауча-старшего.       Я сплёл заклинание излечения разума, освободив его от подчинения и заодно исправив некоторые отклонения.       — Ох… что? Где я? Что произошло? Почему я здесь?       — А это вам вот авроры объяснят, — указал я пальцем на Амелию Боунс, заодно разоружил, обездвижил и связал его, аккуратно уложив рядом с сыном.       Тем временем кубок не ждал и продолжал.       — Чемпион от школы Дурмстранг — Виктор Крам. Пройдите, пожалуйста, в ту же комнату, — указал он пальцем.       Виктор встал и прошёл в отдельную комнату, оглядываясь по сторонам. Ему, конечно, хотелось остаться и посмотреть, чем всё закончится, но под взглядом Каркарова молодой болгарин проследовал в отдельную комнату.       — Чемпион от Хогвартса — Седрик Диггори.       Я улыбнулся Седрику и помахал, показав большой палец. В этот момент Крауч-младший завопил от боли, это началось обратное превращение. Кроме того, что распрямляться и изменять габариты тела не позволяли верёвки, искусственный протез, снятый им у настоящего Муди, не позволял занять бывший объём. По-моему, он что-то себе сломал. Я подошёл, аккуратно разрезал верёвки на левой руке у Крауча-младшего и оголил его рукав.       — Это просто, чтобы уже не было никаких сомнений, что этот человек — пожиратель смерти.       В этот момент кубок заискрился и выплюнул четвёртый пергамент. Не ожидавший такого Дамблдор вновь с кряхтением наклонился и поднял пергамент. Прочитал его и поднял свой взгляд на меня.       — Гарри Поттер.       В тишине, установившейся в большом зале, начал зарождаться гул. Всё больше и больше учеников начинали обсуждать произошедшее только что. Я посмотрел на улыбающегося Крауча-младшего.       — Успел-таки нагадить, гнида.       Тот мерзко улыбнулся и завопил.       — Тёмный лорд покарает тебя!       Вопил он на весь зал и очень громко, и я банально накинул на него заглушку.       — Иди в ту комнату, Том, — заявил мне Дамблдор.       — О, у вас уже старческий маразм появился? Путаете имена?       — Я уже давно всё понял. Гарри Поттера давно нет. Ты — Том Риддл по кличке Волдеморт.       — Громкие слова, это ты сам себе такое придумал?       — Не надо прикидываться, я ведь вижу тебя насквозь, Том.       — Ты видишь только то, что сам хочешь видеть, старый дурак. А чтобы добить тебя уж совсем, сделаем так...       В моих руках появилась палочка, а Дамблдор выхватил свою и направил на меня. Хм, у него соображалка не работает? Видел же, как я Крауча обездвижил или не заметил? Я мгновенно через магию крови парализовал старика, теперь, когда защита Хогвартса снята, это стало сделать легко, и вырвал у него из рук старшую палочку.       — Это как последнему потомку Певерелов тоже принадлежит мне.       Я словил артефакт и спрятал в пространственный карман, а Дамблдор в ярости вращал глазами.       — Но я не об этом хотел сказать, — я поднял палочку вверх и громко и чётко проговорил: — Я, Гарри Джеймс Поттер, клянусь своей магией, что моё имя — Гарри Джеймс Поттер. С рождения и по сей день. Клянусь, что никогда не менял имя Гарри Джеймс Поттер, данное мне моей матерью, Лили Поттер, в девичестве Эванс, и отцом, Джеймсом Поттером. Клянусь, что никогда не принимал никаких других имён, и в частности, никогда не звался Томом Риддлом, Воландемортом, Лордом Судеб и никакими другими именами или кличками. Никогда не был одержим духом Тома Риддла или как-то по-другому перенимал от него имена.       На моей палочке засиял огонь, и я внимательно всмотрелся в ошарашенные глаза Дамблдора.       — Ну, что скажешь теперь, старик? А раз уж пошло такое дело. В догонку. — я повернулся к кубку и начал новую клятву. — Я, Гарри Джеймс Поттер, клянусь своей магией, что я не бросал своё имя в кубок огня, не просил кого-либо бросить моё имя в кубок огня и ни словом, ни делом, ни намёком не подводил ситуацию к тому, чтобы кто-то решил бросить моё имя в кубок огня за меня. На основании данной клятвы я требую аннулировать мой магический контракт с кубком огня и наказать виновного в подлоге.       Заметив магическим зрением, как активируется обратная связь от кубка, проследил, как она прилетела в Барти Крауча-младшего.       — А-А-А-А-А-А-А-А-А!       Ну конечно, выжигание магического ядра это больно. Оно не выжигается до конца, просто из ауры и ядра вырывает кусок прямо с мясом, но всё равно такую боль ничем не заглушить. Крауч орёт так, что даже мою заглушку пересилил. На моё ядро кубок изначально не смог наложить никаких контрактов, защита моей бывшей жены так и продолжает работать.       — Н-да, может быть, кто пойдёт, выдаст инструкции участникам турнира? А то они там бедняги сидят и ждут чего-то. И кстати, может быть, на этот раз и его прихватите, — указал я пальцем на Дамблдора, — всё его дутое могущество держалось на подпитке самого мощного источника, который под Хогвартсом. К нему он подключился обманом, а вторая часть — это старшая палочка, — я достал палочку из кармана и показал всем. — Да, да, та самая, творение артефактных мастерских Певерелов и, кроме всего, являющаяся наследственным артефактом Поттеров как единственных живых наследников Певерелов.       — Ты! Это моя палочка! — выкрикнул согнувшийся Дамблдор. Подпитка магией и от источника, и от палочки резко прекратились, а потому все его проклятия и болячки резко настигли его.       — Да хер тебе в дышло, старый пидарас! Она никогда не была твоей, и то, что ты, как обычно, обманом отнял её у своего бывшего любовника Гриндевальда, тоже ничего не значит.       — Откуда… откуда тебе это может быть известно? Ты не Гарри Поттер.       — Я ведь только что при всех поклялся магией, что я — Гарри Поттер. Так что хер тебе ещё раз, старикан. Всё равно делать тебе в замке больше нечего, ты уже не директор, да и без подпитки от источника и от палочки, ты — сквиб. Зато вот отвечать на вопросы под Веритасерумом — ты всё ещё можешь запросто.

***

      Амелии Боунс всё это очень не нравилось. Что всё? Да вот вообще всё. В момент, когда Дамблдор сказал, что Гарри Поттер это на самом деле Лорд Судеб, Амелия даже дёрнулась. Глядя на поведение этого молодого человека и на то, как он оперирует магией, свободно, как дышит, да и те сведения, которые он выдаёт… Ну не может мальчик всё это знать и понимать. Просто не может. Но с другой стороны - клятва? Он прямо при всех поклялся магией, что он является Гарри Поттером и больше никем никогда не был. И магия подтвердила это. А с этим-то как тогда?       Но и в любом случае, вот же перед ней превратился Барти Крауч-младший. Она его ещё помнила по его школьным годам в Хогвартсе. Да и вот перед ней лежит Барти Крауч-старший, который был под Империо. Да и любые показания, которые этот самый Гарри Поттер ей выдавал, неизменно подтверждались. Так что же ей делать? Явно видно, что допросить надо вообще всех. Включая и Гарри Поттера. Но явно не в одинаковых условиях. Парень вроде бы неплохое дело делает. Находит и обезвреживает преступников.       Да ладно… кому она врать-то пытается? Он по сути проделал всю работу её отдела, нашёл доказательства и даже помог в задержании нескольких Пожирателей смерти. А если прав Харви, то именно он помог в уничтожении огромного количества бандитов и разрешении огромного количества повисших дел в их отделе. Да практически проделал работу всего отдела от и до и спас кучу магов от Пожирателей смерти. Опять же, в который это уже раз? Эх, ладно. Что же делать? Попробую поговорить с парнем по-нормальному. Явно у нас с ним какой-никакой, а диалог уже наладился. Стыдно сказать, но зачем тогда вообще она и весь её отдел получает зарплату? Вот пожалуйста, замени их всех на одного Гарри Поттера, и результатов даже больше будет. Нет, надо отрабатывать.       — Так, — сказала Амелия Боунс, — прихватите этих троих красавцев, — указала она на двоих спеленатых Краучей и Дамблдора.       — Я кавалер ордена Мерлина первой степени, — гордо заявил Дамблдор, — я неподсуден никому, кроме полного состава Визенгамота.       — Это распространяется лишь на магов, а ты уже сквиб, так что согласно законам магической Британии, которые ты, кстати, сам и ратифицировал, ты теперь по правам приравниваешься к животному, и тебя хоть на опыты можно, ты абсолютно бесправен. Вот ведь молодец, сам себе могилу вырыл, — я мерзко улыбнулся загнанному в угол старику.       Судорожно оглядываясь, Дамблдор отступал от идущих на него авроров.       — Нет, нет, я всё это делал ради общего блага. Как вы не понимаете. Я всё это делал ради правого дела! Он просто меня ненавидит и возводит напраслину! — взвизгнул Дамблдор.       — Конечно, ненавижу. А что, скажешь совсем не за что? Есть закон, и он один для всех. А дальше ты хоть ради правого, хоть ради левого, да хоть ради правого с выпадом влево и прыжком на левой ноге на месте, никого не волнует. Ты травил зельями детей, а твоя правая рука, — я указал на Макгонагалл, — стирала им память. Причём в Гриффиндоре сотни обработанных. Я лично с них поснимал ментальные закладки и вывел зелья. Да на тебя должна личная зельеварня работать, ты чуть ли не литрами людей опаивал, и всё это ради правого дела? Да ты сам-то хоть веришь в тот бред, который ты несёшь? Ради всеобщего блага… Ага, да прям щас. Ради всеобщего блага ты травил бесправного сироту Тома Риддла, внушая ему страх смерти? А может ради всеобщего блага ты подсунул ему книгу о крестражах? О том, как раздробить свою душу и оставить её в этом мире? А может, ради общего блага ты использовал все свои связи, чтобы повзрослевший Том Риддл нигде не смог найти работу? Ради всеобщего блага ты потом травил в Визенгамоте аристократов, законами запрещая родовые, семейные и годичные ритуалы, которые жизненно необходимы для всех нормальных магов? Ты, полукровный недоучка, просто завидовал, и из зависти, и от огромной внутренней злобы сам, своими руками вырастил монстра. Из обычного, хоть и немного нелюдимого парня-сироты Томаса Марволло Риддла ты выпестовал, вылепил монстра Воландеморта, которого боялись все, и который ненавидел тебя всей душой. Это именно ты обрабатывал зельями десятки детей аристократов. Это ты ломал им психику ментальными закладками, а потом это ты посылал их в бой на боевиков Воландеморта, сам сидя в тишине и комфорте древнего замка. Результаты твоей злобы, твоей алчности видны невооружённым взглядом, а когда Воландеморт расколол свою душу при помощи крестражей аж шесть раз и стал абсолютным психопатом, ты банально испугался. Ты писался в штаны от одного упоминания его имени и продолжал посылать пушечное мясо на убой к его боевикам, и в конце, когда моя мать, Лили Поттер умоляла разрешить ей покинуть магическую Британию будучи беременной мной, ты действовал через моего отца, которому промыл мозги, пока он был на Гриффиндоре. Десятки родов, сотни жизней и с той, и с другой стороны этого абсолютно раздутого, никому ненужного, высосанного из пальца конфликта, вот результат твоей деятельности ради всеобщего блага.       — Нет, нет, это не правда!       — Ой, да ладно, кому ты врёшь. Через пять минут тебя упакуют авроры, через час тебя зальют Веритасерумом по самые брови, и через три на столе у Амелии Боунс будут лежать твои же показания, повторённые тобой мои слова, слово в слово, так что я не понимаю, чего ты ещё упираешься. Остатки маски доброго дедушки пытаешься сохранить? Так расскажи это той сотне детей, которых я лично вычистил от твоих зелий. Расскажи это сиротам, чьи счастливые семьи ты сломал. Тебе конец, старикан. Ты теперь никто. И не председатель МКМ, и не судья Визенгамота, и даже не директор Хогвартса. Скоро тебя осудят, и ты получишь высшую меру, смерть. Вот она-то как раз тебя уже заждалась, за всё то, что ты сотворил. Какое там всеобщее благо? Ради своего блага ты всё это делал, только ради своего. Не ври хотя бы сам себе, старик.       — Да, я всё это делал. Да, это я натравливал аристократов с обеих сторон, но я это делал ради всеобщего блага. Аристократы слишком расплодились. Их число необходимо было сократить. От них никому не было житья, но меня ещё рано списывать со счетов, я ещё вернусь, — Дамблдор воздел руки вверх и закричал. — Фоукс!       Ох, ты ж, а вот про феникса я забыл. Тут потребуется нечто совсем другое, из школы духа. Клеть духа подойдёт. Все эти мысли пролетели у меня в голове за доли секунды, Феникс ухватил Дамблдора за руки и одновременно с этим моё заклинание попало в птицу, но он уже успел переместиться. Ну переместиться-то он переместился, вот только перенёс он примерно треть от Дамблдора. Голову и верхнюю, криво срезанную часть груди он перенёс, а вот всё остальное оставил на месте. Секундное замешательство, и тушка Дамблдора упала замертво, а со всех сторон послышались блевотные позывы. Хм, ну в принципе грязно, конечно, но и такой исход мне тоже подойдёт.

***

      Скандал приключился редкостный, и торжественный выбор чемпионов был сорван. Детей раскидали по общежитиям, а меня мисс Боунс попросила задержаться. Она решила пообщаться со мной, но так… наедине. Вроде как не допрос, но вроде, как и да.       — Гарри, я ни в коем случае тебя не обвиняю, я бы на твоём месте поступила похожим образом, мне просто надо понять всю суть событий, а то я, как котёнок, тыкаюсь и реагирую уже на готовые результаты и прихожу, когда всё уже сделано тобой.       — Мисс Боунс, а на мне это никак не отразится? Я вам вот так всё расскажу, а вы меня потом за что-нибудь в тюрьму?       — А есть за что?       — Мисс Боунс, у нас страна парадоксов, а законы наши сделаны так, что даже святого — всегда есть за что, было бы желание. Вы не поймите меня неправильно, ничего такого я не совершал, просто то, что я могу вам рассказать, вам это всё очень сильно не понравится. Оно касается даже вашей семьи. Мы с моим адвокатом нарыли такое… Некоторых богатых и знаменитых закопать точно хватит.       — А ты и тут уже подсуетился, — хихикнула напряжённая Амелия.       — В каком смысле?       — Ну богатых и знаменитых закопал?       — Не понимаю о чём вы, мадам Боунс.       — Ну я имела ввиду, про то, что там, на игровом поле по Квиддичу произошло.       — Даже не представляю, что там случилось. Свидетелей нет, доказательств нет. А так, некое количество уродов решили убить и изнасиловать несколько тысяч волшебников, но им не дали. В смысле, убить и изнасиловать. Их самих убили.       — Ну да, ну да.       — Молодец. Тот кто это сделал — молодец, а я тут ни при чём.       — Да я ж разве против? Молодец, конечно. Я бы ему даже орден за такое дала… как жаль, что мы не знаем, кто бы мог такое сделать, — и она хитро подмигнула мне.       Вот блин, ну не шпион я, явно ведь где-то засветился, но доказательств у неё нет, зато вот совесть есть. Вроде как иметь с ней дело можно.       — Давай так. Я дам тебе клятву. А ты уж меня дальше будешь расстраивать.       После клятвы Амелия походила по комнате, защитила окна, двери и даже стены звуконепроницаемыми чарами и присела за стол. А я провёл рукой и добавил от себя чары, что чуть сдвигают нас в пространстве. Это как расширение пространства, только без него. Ну, в смысле, внутренний объём остаётся тем же, но само пространство смещается. Тут уж никакими силами не подслушаешь. Нечего подслушивать. Заодно просканировал всё на предмет уже имеющихся прячущихся людей и магических подслушивающих устройств.       — К-ха… заклинания такой сложности и без палочки… Это в каком Хогвартсе такому учат?       — А вот в этом и учат, только тысячу лет назад. А сейчас только всё запрещают и сокращают.       — А ты разве учился тут так давно?       Я посмотрел на неё внимательно и решил скормить ей историю, близкую к правде, всё равно уличить меня не выйдет. Да и всё, что я скажу, будет правдой, просто не всей.       — Вы слышали когда-нибудь историю о Комнате-по-желанию?       — Вроде была такая байка. Ходила по Хогвартсу ещё в мою бытность тут.       — А что она делает, знаете?       Амелия задумалась на секунду, её лицо нахмурилось, женщина явно что-то пыталась вспомнить.       — Вроде бы может стать любой комнатой, какой захочешь… точно не помню.       — Не совсем любой, а твёрдой иллюзией любой комнаты и любой вещи, которая хоть однажды побывала в пределах Хогвартса. Сам артефакт Хогвартса их запоминает, полностью сканируя и создавая матрицу.       — Это очень интересно, и что же, ты её нашёл?       — Мне про неё рассказали, под клятву, естественно.       — Ну хорошо, но какое это имеет отношение к нашему делу?       — А вот задумайтесь, что будет, если попросить её предоставить библиотеку по желанию?       — Ну будет библиотека… наверное, или нет?       — Будет именно библиотека, да, но какие там будут книги?       Вот тут мисс Боунс задумалась уже более серьёзно.       — Ты хочешь сказать… да нет, не может же быть… или может?       — Может, — хитро улыбнулся я, — все книги, всех времён, от начала Хогвартса и до сего дня. Вообще все. Вы знаете, что раньше обычным ученикам в Хогвартсе преподавали и Некромантию, и Демонологию, и Магию крови… Да и колдовали, в основном, без палочки. Эта придумка появилась уже гораздо позже.       — И ты все их прочитал?       — И скопировал.       — Но это же… все эти книги, они ведь запрещены в магической Британии.       — А они и не в магической Британии. Я не живу в магической Британии, я только в Хогвартс сюда езжу.       — Пхе… а где?       — А вы с какой целью интересуетесь? — хитро улыбнулся я.       — Честно? Да я бы сама почитала, — совсем грустно ответила женщина.       — Не переживайте, я, конечно, под клятвой, но я не сидел один, задницей на всех этих книгах. С товарищами я тоже поделился.       — То есть…       — Ну Сьюзен ведь мой товарищ… и если вы будете себя хорошо вести…       — Нет ну вот же подлючий засранец, а? Это я ещё должна себя хорошо вести?! Он тут пришёл на всё готовенькое!.. — воскликнула обманутая в лучших чувствах Амелия.       Надо сказать, для всех магов вообще, а для потомственных чистокровных магов в особенности, главным фетишем были знания. Знания и магическая сила. За такое они готовы были пойти на многое. Структура клятвы, которую я выклянчил у Амелии, не позволяла ей ни как-либо навредить мне, ни передать какую-либо информацию обо мне и уж тем более могущую навредить мне, и она теперь имела информацию, но сделать с ней особо ничего не могла. И вот когда ей уже казалось, что всё, такая лакомая добыча уплыла из её рук, я дал ей намёк на возможность приобщиться к такому ценному источнику знаний.       — Но-но, да я тут с первого курса впахивал, как проклятый, с утра до ночи. Учился, старался, тренировался по шестнадцать-семнадцать часов в сутки, и дома ещё столько же. Всё, что имею, я всё заработал сам. Так что нечего тут, на всё готовенькое, ха… — даже обиделся я.       — Ха, вот теперь я вижу, что ты обычный парень.       — Ну обычный, а какой? Ничего во мне особенного нет. Просто я головой думаю, а не… — я покосился на свой зад, — когда ты сирота, и твои магловские родственники, к которым тебя подкинул белобородый дедушка, ненавидят тебя с самого детства просто за то, что ты есть, придётся из кожи вон лезть и вертеться. Жить захочешь и не так раскорячишься. А иначе был бы я сейчас милым мальчиком Гарри, который учился бы на Гриффиндоре, принимал бы зелья от доброго дедушки и ментальные закладки от Минервы и заглядывал бы в рот Дамблдору, считая его самым умным, светлым и добрым, что есть на свете, и женился бы на милой девочке Джинни Уизли.

***

      Н-да, беседа у нас прошла весьма продуктивно. Историю жизни доброго дедушки я ей обрисовал в больших подробностях, хотя она и сетовала, что допросить его теперь не выйдет, а я обрадовался. Во-первых, никто не заметил моего заклинания, посланного в Феникса, ну а я разубеждать и рассказывать не стал, да и насчёт того, что допросить не выйдет… Ну я ведь некромант, а я могу допросить и труп. Зря я что ли упёр небольшую баночку крови Дамблдора под шумок? Но эту свою способность я тоже решил не светить. Как освобожусь — так сразу и допрошу. Что уж, директор мёртв. Никому он уже ничем навредить не сможет.       История с крестражами напрягла Амелию не на шутку, пока я не объяснил, что все, кроме последнего, мной уже уничтожены. До того, который в банке, я добраться так и не сумел, да и не особо горел желанием. То, что лежало в открытой доступности, я взял, а последний… Лезть за ним к Гоблинам, да ну его. Кроме того, скорее всего его там уже нет. Белочка ведь из тюрьмы давно исчезла. Было у неё много возможностей его забрать и принести своему лордику. Тот факт, что тёмный лорд всё ещё жив, естественно, опечалил женщину, но тут уж я ничего не мог поделать. Всё равно никто не собирался особо шевелиться по этому поводу.       Покинул допросную… э-э-э в смысле пыточную... э-э-э, опять не то… вышел я из кабинета уже поздно ночью, и меня хватило только на то, чтобы поцеловать моих девочек, после чего мы завалились спать.

***

      Утренние газеты пестрели заголовками, по всей видимости, Рита Скиттер была тут в своей анимагической форме жука, потому как на развороте газеты даже имелись несколько фотографий из большого зала. Статья была написана в её любимом скандальном виде, представляя Дамблдора этаким вселенским злом, которое, наконец, было наказано. Статья была в патриотическом стиле, чуть ли не как призыв на баррикады, с проскальзывающими фразочками типа: “Произвол дирекции”, “Общественность требует” и “Общественность возмущена”, будто кто-то лично пошёл, нашёл эту самую общественность и поинтересовался, чего же она там требует. Я даже хихикнул. В общем, заканчивалось всё вопросом “Доколе наши дети…” ну и так далее по тексту… растут неучами, подвергаются жестоким испытаниям, живут в холодном, продуваемом замке, который не ремонтировался столетиями, ну, в общем, прям слезу вышибает. Талант.       То, чего я не знал, так это того, что и Макгонагалл уже давно была под следствием, умудрившись это скрыть, но вот вчера вечером её конкретно замели. Что там дальше с ней делали, я не знаю, но пока на замену поставили Септиму Вектор, хотя без директора, который выплачивал зарплату и держал у себя все платёжные ведомости, было ясно, что Хогвартс может вскоре лишиться преподавателей вообще.       С нового дня начались баталии в Визенгамоте. Ну, точнее, началось всё мирно, с того, что так, мол, и так, Хогвартс осиротел без директора, но мы как ответственные граждане должны… вот прям обязаны осчастливить детей своим мудрым руководством. Все разом сказали: “Конечно”, и вот с этого момента как раз баталии и начались. Кто встанет у руля, вот был главный вопрос на повестке дня.       Дурашки ещё не поняли сути моей речи. Хогвартс проснулся, а это значит: тот, кто захочет встать у руля, должен будет, во-первых, пройти отбор замка, что просто нереально для этих канцелярских крыс, которые за палочку хватаются с неправильного конца, а во-вторых, должен будет дать клятвы, ну и как результат: автоматом выбросить из головы любую политику, все остальные должности и титулы, да всё. Клятва банально не позволит ему делать хоть что-то не на пользу замка и детей.       Ну что же, баталии продолжались, а я тихонько хихикал и ждал, когда же в Хогвартс припрутся все такие важные соискатели на должность директора, и как их круто отфутболят. Так оно и вышло, и это было действительно круто, но только посмотреть на бесплатный концерт никому не удалось по банальнейшим причинам. Соискателя Хогвартс даже на порог не впустил. То есть, как оказалось, он даже внутрь зайти не смог. Я, конечно, не представляю всех механизмов, задействованных при выборе директора, и уж точно не интересовался, кто это был, и по какой причине он не подошёл, вот только артефакту было плевать на звания и регалии. Видимо, настроен он был на совсем другое.       Мы же были заняты своими делами. На носу у нас были назначенные на февраль экзамены, а на март была назначена наша с сестричками свадьба. В Хогвартсе мы появлялись теперь только на занятиях и изредка на обедах. Завтраки и ужины мы предпочитали проводить дома. Сестрички сказали мне, что по традиции в Индии о свадьбе печётся отец девушек и даже выкуп даёт. Но мне было не очень удобно, и потому в личной беседе я сумел воткнуть в руки Раджнеша с десяток моих определителей зелий и ядов, артефактов, которые я клепал иногда в свободное время. Можно было, конечно, создать конвейер и клепать их сотнями, но тогда цены на рынке могли упасть.       Тесть сказал, что на это наша свадьба будет просто королевской, что меня испугало, честно говоря, и я попросил, что вот этого нам не надо, и я бы хотел нечто простое и скромное, не экономя на том, что требуется девочкам. А вот того слона с золотыми украшениями на лбу, на котором муж со своими жёнами должен был въехать во дворец… вот этого — не надо, это уже перебор. Меня даже передёрнуло от такого. Дальше переговоры со своими отцом и матерью вели Падма и Парвати, освободив меня от рассылки приглашений, заказа трапез, танцев ну и всего прочего.       Делегации из Франции и Болгарии решили покинуть Хогвартс в полном составе. Дамблдор умер чуть ли не на их глазах, нового директора — нет, ситуация непонятная, да ещё какие-то слухи о тёмном лорде пошли. В общем, главы делегаций пошушукались между собой и договорились, что приедут за пару дней до начала испытаний, причём только принимающий участие чемпион и его сопровождающие. Держать всю карету с запасами провизии, преподавателями и директорами школ весь учебный год вдали от своих школ было нецелесообразно, ведь это лишало Шармбатон и Дурмстранг львиной доли педагогического состава и директоров.       Судя по тому, что нашу старую стерву Макгонагалл нам так и не вернули, пропишется она в тюрьме теперь надолго, а скорее уже навсегда, вот и замечательно, пока у нас учителя по Трансфигурации заменяла Септима Вектор, и она же взяла на себя деканство над Гриффиндором на время, пока отсутствует Минерва. Во всяком случае так объявлялось всем, но люди ведь не слепые и понимали, что Минерва уже не вернётся. Теперь, когда верную собачку Дамблдора стало некому защищать, на неё сразу нашлось множество старых дел, да и новые все вместе тянут на пожизненное, а с учётом её возраста было ясно, что выйдет из тюрьмы она уже вперёд ногами.       Оставшиеся преподаватели продолжали учить, как всегда, даже Муди, которого извлекли из сундука Крауча, отряхнули от пыли, приделали обратно его протез, и он так и продолжал хрипеть своё извечное “Постоянная бдительность!”. В Визенгамоте, спорили, кто же станет следующим директором, хотя вот кому-кому, а артефакту Хогвартса было плевать на их споры, и отвергал он этих горе-магов одного за другим. Министерские продолжали строить трибуны для первого испытания, а мы как ученики выборочно ходили на занятия, ведь вся наша честная компания записалась на один экзамен. В общем, все что-то делали, и нам ни до кого не было дела.

***

      — Ты!!! — аж задрожал от ярости призрак Дамблдора, которого я, наконец, удосужился вызвать.       Наконец, выдалась свободная минутка, и я просто захотел подстраховаться, и, видимо, не зря. Это был не призрак, а полноценная душа Директора. Значит где-то припрятан крестраж или филактерия.       — Ну я, а что такого, надо же тебя окончательно спровадить на тот свет, а то, я смотрю, ты и сам где-то крестраж припрятал.       — До чего же ты докатился, Том, некромантия.       — Вот же ты тупой старикашка, я не Том, я Гарри Поттер, и потому, что я наследник Певерелов, некромантия для меня — профильная дисциплина.       — Том, меня-то ты не обманешь, я тебя помню ещё с приюта.       — Стоп! — заткнул я старика. — У меня нет времени, потому мне плевать, что ты там надумал себе своим больным разумом, ты просто будешь отвечать на мои вопросы, и не будет боли. Отвечай, сколько ты создал крестражей?       — Том, как же ты не понимаешь… А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!       Дикий, душераздирающий вопль раздался по всему подвалу, а я продолжал наращивать интенсивность пыток. Деться ему теперь некуда, ни сбежать, ни умереть, ни даже сойти с ума ему не светит. Убежать от некроманта тоже дело гиблое. Ну, в крайнем случае, кровь вот она, — я глянул на фиал с находящейся в стазисе кровью Дамблдора, — даже если каким-то способом он умудрится сбежать, призову снова и уже сразу в круг подчинения. Почему сразу не призвал в круг подчинения? А это у меня терапия такая. Мне нравится его пытать. Сколько уж он крови мне попил, а сколько нормальных магов из-за него погибло… Подержав его в таком состоянии примерно минуту, прекратил ментальное давление.       — Сколько крестражей ты создал?       — Ты! Да ты…       — Так, не понял, значит, ну времени у меня полно.       — Нет, нет, А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!       На этот раз я даже покинул подвал на несколько минут. Специально сходил за чаем. Даже не попросил домовых, просто чтобы было подольше. Когда я вернулся и во второй раз снял боль, на призрак Дамблдора было страшно смотреть.       — Мне повторить вопрос? Если мне придётся его повторить, я поставлю на тебя заглушку и продержу в таком состоянии до завтра. Мне торопиться некуда. Ты у меня станешь покладистым, мразь, и будешь отвечать полно, чётко и ничего не скрывая, надеюсь, мы с тобой поняли друг друга?       — Дха-а-а-а, — выдавил из себя Дамблдор.       — Ну и?       — Я не создавал крестражи, откуда ты вообще это взял?       — Я смотрю, ты, как был тупым, так и остался. Ну что же, объясняю, дух просто по определению не может обмануть некроманта. А призванный дух… ну, это вообще без шансов. А чтобы ты стал посговорчивее, сутки боли тебе не помешают.       Накинув заглушку, я посмотрел, как в полной тишине корчится в диких муках призрак директора, и пошёл наверх. Думаю, до завтра он наберётся ума-разума. Всё равно в Хогвартсе скоро выходные.       Следующим утром, после до-о-о-олгого чая, я спустился в подвал, где так и продолжал извиваться от боли орущий Дамблдор.       — Ну что ты теперь мне расскажешь? — спросил я, сняв заглушку и убрав боль.       — Господин, прошу, больше не надо, я создал один крестраж, он находится в моём кабинете и является моим портретом. Я всё скажу, я буду вашим послушным псом, только не надо больше боли. Я готов лизать ваши пятки и целовать вашу мантию, только не надо больше боли.       — Лизать мне пятки не надо, тем более у тебя нечем, а мантии я не люблю, совсем непрактичная вещь.       — Но как же? Вы ведь всегда любили, чтобы ваши слуги целовали вам мантию? — даже удивился призрак.       — Я??? Когда это, и какие слуги? Не было у меня слуг отродясь. Ну может, только домовики. Ты про что вообще, старикан?       — Ваши слуги, Пожиратели смерти? — даже растерялся Дамблдор.       — А это опять твои простуженные мозги, да? Всё ещё думаешь, что я Воландеморт? Может быть, тебе ещё сутки терапии прописать, чтобы разум на место встал?       — Нет! — даже взвизгнул Альбус. — Не надо! Я всё понял. Я ошибался, ты не Том Риддл, ты Гарри Поттер.       Допрос я провёл по всем правилам, выясняя правдивую подноготную всех его делишек. Он был реально просто поехавшим фанатиком, дорвавшимся до власти, а уж когда он создал раскол души для крестража, что-то пошло не так, и он конкретно поехал. Все эти вырвиглазные мантии и его эксцентричное поведение, которое окружающие списывали на его возраст, были на самом деле признаками ментальной деградации, так что мало того, что он был фанатиком, он стал ещё и поехавшим на всю голову фанатиком.       Тома он направлял, просто чтобы отработать на бесхозном материале ритуал создания крестража. Том был сиротой, который никому был не нужен. Мальчик, которого никто не хватится. Ритуал он отработал, но вот того, что случилось в дальнейшем, Директор никак не ожидал. В общем, схлестнулись два поехавших крышей маньяка.       Н-да уж… вот крестраж Дамблдора было необходимо достать из закрытого кабинета, а так как координаты для портала у меня и так были, я просто послал туда своего доппеля, который его портрет мне уже и принёс. Под завывания осколка я выкинул последний якорь бывшего директора, который утянул за собой и основной осколок души Дамблдора. Замечательно. Остался только второй психопат, который по какой-то причине хочет меня убить, где бы мне его найти?       Я, кстати, заглядывал в дом Мраксов. Он оказался разрушенным. Видимо, тёмный лорд искал свой крестраж, и когда увидел, что на месте его нет, осерчал и шарахнул чем поубойнее. Что же, где сейчас искать обрубок Волдеморта, я не представляю, так что подождём.       Конец ноября ознаменовался приездом чемпионов, и за нашим столом вновь прибавились Флер и Габриэль, две сестрички-хохотушки, которые смогли, наконец, отпустить свою природу в спокойной обстановке. Предупредить девочку я был просто обязан, ведь оставить всё до последнего дня мне не позволяла совесть. Седрику я уже давно сказал, ну а Крам пусть как хочет, так и крутится. Он мужик, ему положено.       — Флер, у нас в запретный лес завезли драконов, думаю, это для вас.       — Драконов? — в шоке спросила меня Флер.       — Да, не уверен, что там будет точно, но я думаю, вам просто надо будет забрать у дракона что-то. Что-то небольшое, что возможно унести в руках, иначе смысла никакого не будет. Не думаю, что вам надо будет этих драконов именно убить.       Сестричкам я драконов уже показывал, да и на этот раз Хвосторогу не привозили, ведь некий Гарри Поттер в турнире трёх волшебников не участвовал. Думаю, всё будет хорошо и в этот раз.       — Да, но драконов… настоящих драконов? Это же кошмар. Одному магу с таким не справиться.       — Ну почему, справится, но я думаю, тебе это и не понадобится. Сделай какую-нибудь вещь, которая сможет забрать откуда-нибудь что-нибудь и принести тебе.       — Ты думаешь, я умею? Да и почему ты уверен, что эта вещь там будет изначально?       — Ну смотри, драконов водят на привязи драконологи, так?       — Да, естественно, и их много, а кроме того, они специально обучены обращаться с драконами.       — Ну да, это понятно. Драконы ведь не несут с собой в лапах чемодан с “реквизитом”.       Девчонки синхронно хихикнули, представив себе такую картину, а Луна, сидевшая рядом с нами, мечтательно пропела.       — Это было бы здорово, дракон с чемоданом, я бы это на первую полосу нашего журнала поместила.       — Вот-вот, — улыбнулся я. — А это значит, что? — я внимательно осмотрел сидящих рядом ребят.       — Что? — переспросила Падма.       — Это значит, что это что-нибудь, что придётся забрать у дракона, принесут туда заранее, ДО того, как приведут дракона. Явно ведь никто не будет приносить вещи ПОСЛЕ дракона. Он их просто разломает, или придётся снова удерживать дракона на привязи… хотя… тут ведь Англия, эти могут и додуматься. Но будем надеяться, что дополнительную работу они себе создавать не станут. Всё-таки государственные работники любят делать как можно меньше работы.       — А вд’уг всё же надо убить д’акона? — спросила Габриель, прижавшись к сестрёнке.       — Ого, знаешь, сколько стоит дракон? А если учесть ещё, что там их три… нет, не думаю. Нет, ну в министерстве сидят те ещё дебилы, но не до такой же степени, ну во всяком случае, я надеюсь, что не до такой. Но если убить, тогда придётся вернуться к оригинальному плану.       — Какому? — спросила Флер.       — Ну у тебя ведь какой-то план был?       — Пока ещё нет, я ведь не знала, что будет на первом этапе турнира.       — Трансфигурируй из земли острые колья и воткни ему в глаза или сбрось их на него с высоты, или их же уменьши и закинь ему в пасть.       Дети начали участвовать в подборе выполнимых вариантов из простых и надёжных. Не было смысла выбирать какое-то сложное, неотработанное заклинание, способное не сработать в горячке испытания. День закончился уже на более мажорной ноте, и мы пошли спать, а на следующий день мы с девочками раскидали несколько портальных маяков по площадке, а также я отдал один Флер и ещё один вручил Седрику. Всё же он неплохой парень. Неохота, чтобы он лез в пасть к дракону.       День соревнований прошёл для меня напряжённо. Мой портальный маяк был слегка смещён относительно того места, куда должны были положить нужное яйцо, а потому смещение в формуле портала пришлось высчитывать на ходу. Портал из одного маяка на другой со смещением, причём ни одна из точек не находилась рядом со мной. В первый раз с Флер я ошибся на пару сантиметров и открыл дырку под яйцом с небольшим смещением, но всё же оно умудрилось скатиться в отверстие и попасть в руки Флер, которая находилась ещё в палатке.       Девушка спокойно продефилировала из палатки сразу же перед судейской коллегией, уже держа яйцо в руках, чем вызвала шквал вопросов и пересудов, но в правилах турнира не было сказано, что пользоваться чьей-то помощью запрещено. Турнир пришёл из древних времён, и раньше чемпионов могли просто выбросить куда-то, например, в Запретный лес, и заставить принести или достать что-то, и пользоваться при этом они могли кем и чем угодно.       Такой же финт от Седрика вызвал закономерный ступор, но, когда Крам прошёл это испытание уже более классическим путём, с превозмоганием, взрывами, грохотом и кучей спецэффектов, у судей от сердца отлегло. По итогам первое место разделили Флер и Седрик, а на втором оказался Крам. Как я и рассчитывал, ничего особо зрелищного по итогам не случилось. Единственно, было жаль, что сестрички вновь покинули нас, а наша серая рутина так и продолжилась.

***

      Дни сменялись днями, а вся наша компания усиленно готовилась к сдаче СОВ в феврале. Вначале устроителями из министерства планировался святочный бал, но потом убелённые сединами мужи подумали, подумали ещё и решили это дело отменить. Замок был на внутреннем осадном положении и без директора никаких новых, ещё не бывших в его стенах студентов к себе не пускал. Да и гости из Франции и Болгарии единогласно высказали своё фи на участие в этом мероприятии, решив, что куча известных проблем и ещё куча возможных не стоят того, чтобы с этим связываться.       Второй огромной проблемой стал, как ни странно, выбор директора, и стал этот вопрос ребром. Министерских чиновников замок не хотел пускать на порог категорически, а брать замок штурмом не хотел никто. Перепробовав компромиссных кандидатов... Кандидатов от нейтралов. Кандидатов от проминистерских сил и кандидатов от чистокровных без каких-либо результатов, власти задумались и застопорились. Вариантов у них банально не было, а некий маленький и злобный Гарри Поттер тихонько хихикал в сторонке.       Всё, что было необходимо соискателям, это вначале отказаться от всех занимаемых в министерстве должностей. Тогда замок мог бы хотя бы впустить соискателя на место директора внутрь, и то, совсем без какой-либо гарантии, что его вообще примут. Я бы даже сказал, шансы не особо велики. На такой расклад ни один министерский чиновник пойти готов не был, а пустить хоть кого-то со стороны на свою игральную площадку они были готовы ещё меньше, вот и продолжалась их внутренняя грызня.       Проблема состояла в том, что в Хогвартсе были и другие дела, которые без директора совершаться не могли. Нужно было оплачивать работу учителей, закупать учебные материалы и еду, наглядные пособия, перья, пергаменты, ну, в общем, обычные операционные расходы. Проживание в Хогвартсе для учеников грозило стать полосой по выживанию, пока большие дядьки разродятся, наконец, каким-то решением. Вот тогда к нам с сестрёнками и подошла профессор Спраут. Отношения у нас были замечательными с того самого, первого дня, когда она отводила меня за покупками.       — Гарри, — улыбнулась женщина, — мне кажется ты можешь знать.       — Что именно мадам Спраут? — удивился я.       — Что требуется соискателю на пост директора?       — Пройти к алтарю и дать соответствующие клятвы.       — И всё? — удивилась женщина.       — Ну так надо вначале пройти, — улыбнулся я.       — Но ты ведь как-то прошёл? — хитро подмигнула мне она.       — Даже не знаю, о чём вы, мадам Спраут, я самый простой ученик Хогвартса.       — Ой, да я разве против? Как скажешь. Так как пройти к алтарю?       — Вот ведь… вьёте из меня верёвки все, кому не лень. Ну пойдёмте, я покажу.       — Что, сейчас?       — А когда? Мы готовимся к экзаменам, времени не так чтобы много.       — Но ведь экзамены ещё только летом?       — Да надоело уже учиться в таких условиях. Это ведь не школа, а дом душевнобольных какой-то. У нас тут довольно большая группа ребят с двух факультетов собралась, в феврале пойдём сдавать СОВ досрочно и уедем отсюда подальше.       Мы шли по пересечениям коридоров замка, заходя в потайные коридоры и даже спускаясь лестницами, которые считались опасными. На всякий случай я был готов в любую секунду подхватить нас магией.       — Да, печально слышать. Ведь когда-то это была замечательная школа. Но сейчас все талантливые ученики изо всех сил стараются покинуть её побыстрее. Остаются лишь посредственности.       — Ага, когда-то, это вы имеете в виду, лет этак тысячу назад. Да и сейчас-то чего, всё уже, восстановить всё, что было, никто не даст, даже если вы, как директор дадите клятвы.       — Но как? Как можно запретить, если я дам клятву делать всё возможное на благо Хогвартса? — удивилась мадам Спраут.       — А никто не будет запрещать, просто финансирование вам обрежут, и вы будете вынуждены, просто чтобы учащиеся не передохли с голоду, сокращать всё, что вам скажут. Даже предлог под это любой политически верный подведут. Да вот банального “нет денег” хватит. Не думаю, что тут, в Англии хоть что-то выгорит. Особенно, пока ретрограды у власти. Не стоит тратить своё здоровье на тех, кто даже спасибо не скажет. Оно вам что, больше всех надо?       Мы пришли к глухой стене в одном никуда не ведущем коридоре. Я взял мадам Спраут за руку и провёл прямиком в неё. Твёрдая иллюзия расступилась, и мы смогли пройти к очень древней каменной лестнице, которая вела вниз. Руку профессора я уже не отпускал. Мало ли. Я, конечно, знал все ловушки и заранее отключал их, вот только мало ли, всякое может случиться. Вошли мы в алтарную комнату без особых препятствий, ну не считать же обволакивающего пламени, растёкшегося по моей защите? По сравнению с тем, что там уже имелось, это было так… мелочи.       Огромный серый камень по центру зала, который стоял тут уже тысячу лет, ни капли не изменился, что естественно, ведь заклинаниями он был превращён в нерушимый монолит. Комната была огромной, поддерживаемые колоннами потолки и арочные проходы между ними как бы нависали над человеком, давая понять, что человек тут неуместен и должен заканчивать свои дела и уматывать отсюда подальше.       Сама клятва нового директора легко читалась на староанглийском прямо тут, на зачарованных стенах и была довольно длинной. Я на неё мельком взглянул в прошлый раз. В принципе, ничего там этакого запредельного не было, и, если ты намеревался стать реально директором школы, без дураков, и не использовать замок в своих, корыстных целях, клятва этому только способствовала. Мадам Спраут не спешила. Пока я создал трансфигурацией кресло и спокойно решил поспать, она довольно вдумчиво читала и перечитывала текст клятвы, никуда не торопясь.       — А в чём подвох? — вдруг заставила меня оторваться от сонной неги мадам Спраут.       — Где?       — Ну в клятве этой… вроде бы всё, как и должно быть, почему её никто давать не хотел?       — Так они пытались использовать Хогвартс как арену для своих политических начинаний или для набора пушечного мяса в ряды своих боевиков. Вон Дамблдор и Макгонагалл скольких детей отравили и скольким память перекроили. Отчего, вы думаете, министерские чиновники боготворили седобородого старца? Это вот как раз те самые обработанные Гриффиндорцы. Сколько людей бы смогли чего-то добиться. Чего-то достичь. Но не те, которых с детства поили зельями и ломали психику ментальными закладками.       Посмотрев на меня, она вздохнула.       — Эх, ладно, я готова.       Процедура клятвы не заняла много времени и прошла совсем легко. Да и что там, знай да читай со стенки то, что написано. Наконец-то, замок снова открылся. Как я и посоветовал, мадам Спраут не корячилась над бумажками сама. После получения доступа к банковским счетам Хогвартса и Дамблдора как директора, она сильно удивилась разнице сумм. Директор ещё и подворовывал. Мадам Спраут сразу наняла троих сквибов-бухгалтеров, которые занялись приведением всех бумаг в порядок, и сведению бухгалтерии к норме и более понятным значениям.       Поставщики начали бегать и пополнять закрома продуктами, эльфы были отряжены чинить все помещения и инвентарь для классов. Даже если классы не использовались, эльфы чинили их, убирали, накладывали стазис до поры до времени и закрывали. Вращающиеся и перескакивающие туда-сюда лестницы были остановлены, исчезающие ступеньки починены. Тайные ходы — замаскированы и закрыты с доступом только преподавателям. В общем, медленно Хогвартс преображался под новым руководством, а разум замка и сам показывал новому директору все проблемные места.       В течение нескольких недель по коридорам перестали гулять сквозняки, и стало гораздо теплее в гостиных. Наконец-то заработали чары обогрева, освещения и отвода отходов. В гостиных стало возможно открыть новые душевые, обеспечив их горячей водой. Новые спальни, особенно в Гриффиндоре, позволили расселить детей хотя бы по двое, а не по пятеро, как раньше. Ведь недостатка в комнатах, не было, как оказалось, недостаток был в магической энергии на обогрев, а точнее в оборванных манопроводах, проходящих в стенках. Как только их отремонтировали, магии стало легко хватать на всё.       Ну и конечно же, главными нововведениями стали учителя. Да-да, наконец-то наш хрипящий, ковыляющий и вообще всячески поломанный Муди ухромал в закат, и на его место наняли ещё одного отставного аврора. Также с чердака с соплями, слюнями и подвыванием была выдворена Мадам Трелони. Мисс Вектор получила перманентное назначение на должность декана факультета Гриффиндор, а зельевар Хопкинс стал деканом факультета Слизерин уже на постоянной основе. Не прошёл мимо меня и вынос сквиба Аргуса Филча. Нет, я ничего не имею против сквибов, но вот лично этот мерзкий, желчный старикашка ненавидел детей и делал всё возможное в рамках своей должности, дабы досадить им. Зачем он был изначально нужен, не знал никто в замке.       Несмотря на все новшества, оставаться в замке никого из нас не тянуло, и на зимние каникулы мы все покинули Хогвартс, разъехавшись по домам. Мы с девочками прогуливались по обычному Лондону, заходили в магазины, когда Парвати краем глаза увидела знакомое лицо. Ремус Люпин. Явно ведь он не просто так за нами следит. Зайдя за угол, мы дождались, пока тот юркнет за нами, после чего я парализовал его, усыпил и, наведя сильный отвод глаз, мы все вместе перенеслись в мой дом.

***

      Просыпался Ремус Люпин тяжело, очнулся он привязанным к каменному ложу по рукам и ногам. Даже шея была пристёгнута железным ошейником. Это ему очень сильно не понравилось.       — Ну что, волчара, давай, может, ты быстро и без боли мне всё расскажешь и умрешь спокойно? — вошёл в его поле зрения Гарри Поттер.       — К-ха… что же за стимул, если ты предлагаешь умереть в конце в любом случае? А где же обещание свободы?       — Не хочу врать. Да и ты, наверное, упустил из виду ключевую фразу: “Без боли”. Я никогда не нападу первым, но раз ты уже решил продать сведения о моих любимых девушках их врагам, ты и сам автоматом перешёл в разряд врагов, а значит, выпускать тебя я в любом случае не буду.       — Да я лучше сдохну, чем расскажу что-то такому, как ты, — гордо заявил Ремус, хотя вот сам он такой уверенности не испытывал.       — Я тебя расстрою, я как Поттер являюсь наследником рода Певерелл, и я потомственный некромант. Даже если ты умрёшь, от меня ты никуда не денешься, и всё равно всё расскажешь, — заявило это чудовище.       — Да какой ты Поттер? Правильно Дамблдор говорил, ты никак не можешь быть Поттером.       — А, ты ещё один из этих с промытыми добрым дедушкой мозгами? Так я тебя расстрою… Я — Поттер, самый настоящий. Реальнее не бывает. Ну ладно. Неохота время на тебя тратить, а потому…

***

      Я спокойно очистил каменное основание допросного ложа от трупа Люпина. Пыткам я его не подвергал вообще. Это не мой враг, да и я не какой-то маньяк, которому нравится пытать людей. Просто есть у меня в запасе одно заклинание. “Обруч правды”. Эффект оно имеет схожий с Веритасерумом, только человек будет отвечать только правду, ничего не утаивая, не на время действия зелья, а пока ману подаешь.       Что ж, я-то думал, что Уизли, наконец, успокоились после того, как двое их детей стали инвалидами, а двое других были убиты, но нет, Перси Уизли и его отец Артур решили мстить, и мстю они свою решили устроить чужими руками, просто Перси ходил в школу, и следил за нами, а папочка продавал информацию о плохом Поттере и его сучках-невестах кому нужно. В этот раз данные о нас он продал Пожирателям. Тем самым, которые остались после побега из Азкабана, и тем самым, которые укрывали своего недолорда.       — Эх, ну вот какие же только эти Уизли настырные, — сказал я своим невестам за обедом, когда рассказал про Люпина и планы этой гоп-компании. — Буквально сами стараются умереть.       — Я надеюсь, на этот раз ты их жалеть не станешь? — спросила Парвати.       — Я бы тоже не хотела вечно отбиваться от козней этих идиотов. Раз они сами решили стать нашими смертельными врагами, то оставлять их за спиной не стоит, — подтвердила Падма.       Я молча кивнул и создал доппеля, чтобы разобраться с настырными рыжиками, которые очень сильно хотят умереть. Ну раз люди прям так уж рвутся на тот свет, то кто я такой, чтобы им мешать? Шума из этого я делать не буду, они просто исчезнут, молча и без всяких спецэффектов. Всё равно о них все уже забыли. Артура из министерства уже уволили, а Перси туда и не брали изначально. После скандала с зельями его вообще никуда не брали. Нигде они не появляются и никуда не ходят.       Где находится Нора Уизли, доппель знал и под невидимостью аппарировал туда. Заняло всё буквально тридцать минут. Парализовать, допросить и развеять в пыль тела. Надо было, наверное, сразу так и сделать. Вот говорила мне моя бывшая жена, что доброта полезна только с нормальными людьми, а вот таких уродов надо убивать сразу. Сэкономишь себе много головной боли в будущем.       Два дня у нас троих взяло отойти от этого события. Вот такое хладнокровное убийство глаза в глаза, не в бою, не в ответ на нападение, а просто потому, что достали уже их попытки убийства, у меня впервые, и, как ни странно, я не чувствую абсолютно ничего. Это просто надо было сделать, иначе их попытки влезть в мою жизнь никогда не закончились бы, и кто знает, может быть, от одной из них могли пострадать мои жёны или я сам.       Рождество и Новый год прошли весело, к нам приехали друзья с их родителями. Даже заявился лорд Финч-Флетчли. Он-то думал меня поразить своими титулами, но у Поттеров тоже титулов не меньше. Вернулись в замок мы слегка посвежевшие, а тут уже во всю шла стройка. Замок буквально сам ремонтировал себя, знай только поставляй стройматериалы. Вот у старшекурсников и нарушителей распорядка будет дополнительная работа по постоянной трансфигурации.       Филча больше нет, и уж драить заезженные награды и кубки руками и без магии никто больше детей заставлять не будет. Накосячил — будь любезен, иди трансформируй сотню килограмм древесной трухи из лежалых листьев, обломков и другого мусора в Запретном лесу. Главными поставщиками опилок был факультет Гриффиндор, так как до сих пор, несмотря на то, что я снял большую часть ментальных закладок с детей, косячили они больше всего. Видимо, уже чисто по инерции.       Влились мы в учёбу быстро, и наше расписание продолжилось. Учёба, тренировки и прогулки в Лондон или в Хогсмит. Вот именно в одну такую прогулку это и случилось. Мы проходили всей расширенной группой по заснеженной и заполненной учениками разных факультетов дорожке, как вдруг моя интуиция начала подавать сигналы.       — Внимание! Опасность! — успел крикнуть я.       Чуть впереди и справа раздались несколько хлопков, и перед нами предстала пятёрка довольно неприятных на вид личностей. Лично мне была знакома одна из них, Беллатрикс Лестрейндж.       — О, Поттер! — оскалилась бешеная Блэк. — Повеселимся!       — Вот это наврядли, — ответил я.       Мгновенно парализовал всех пятерых магией крови, и стало даже слегка смешно, Белла так и застыла с оскалом на губах и только бешено вращала глазами, силясь сделать хоть что-то. Телекинезом вырвал палочки у них из рук.       — Девочки, давайте пока что обратно в Хогвартс.       Мои невесты кивнули и переправили с собой по двое человек из нашей компании друзей. Вокруг уже начала собираться толпа народа, видя нечто интересное. Так, это не дело так стоять, а потому я усыпил этих пятерых, надавив им на разум псионикой, и перенёс прямо в свои казематы. Вроде бы эта пятёрка это ещё не всё, и оставалось их на свободе несколько больше.       Я моментально приступил к делу. Каждому пожирателю дал в руки маленький камушек, портальный маяк, а сам начал клепать доппелей как можно быстрее. Доппели подходили каждый к своему пожирателю и перепрограммировали их разум, вбивая одну директиву, убивать всех своих друзей и Волдеморта. Каждому я дал артефакт, блокирующий аппарацию. Меня ведь позвали в гости, нехорошо будет если сами хозяева сбегут с вечеринки.       Зомбированные пожиратели вставали, каждого из них брал за руку один мой доппель и аппарировал обратно туда, откуда они и пришли. Н-да, особой бойни не получилось. Той же магией крови пришедшие доппели заблокировали всех, после чего занялись любимым делом. Мародёркой. Перепрограммируя оставшихся пожирателей, я обогатился на ещё чуть больше десятка миллионов галеонов. Ну а что, трупам ведь эти деньги не понадобятся. Не оставлять же их Гоблинам.       Волдеморта, который обретался в небольшом тельце гомункула, я обездвижил и ритуалом лишил его магии. Как оказалось, ему очень не хватало магической мощи, а потому свой последний крестраж из чаши Хаффлпафф ему пришлось впитать. Вот и хорошо, вот и замечательно.

***

      Мадам Боунс спешила вернуться в свой кабинет. Только что её коллега отослал ей служебную записку о том, что в кабинете её дожидается ни кто иной, как Гарри Поттер собственной персоной.       Видимо, на этот раз письмо он писать не стал. Интересно, что же этот шебутной мальчишка учудил на этот раз?       Вбежала она в свой кабинет, чтобы застать мило беседующих и над чем-то посмеивающихся Харви и Гарри Поттера. Парень был одет по-магловски, и потому на фоне разнотонных мантий слегка бросался в глаза. Рядом с ним стояла небольшая деревянная коробка, на которую парень поставил одну ногу.       — О, мисс Боунс, — хихикнул он. — Хорошо, что вы пришли.       — Ну что на этот раз? Волдеморт воскрес?       — Не-а, — хитро улыбнулась эта головная боль и заноза в заднице, — не успел.       — И что ты с ним сделал? Или ты пожаловаться пришёл?       — Ой, да ладно, вы и так мне зарплату всего отдела платить должны, я за вас всю работу делаю.       — Поттер! Не зли меня. Что ты уже натворил?       — Ну вот так всегда. Я вам Волдеморта принёс, а вы… — даже расстроился парень.       — Ты нам чего? — в шоке произнесла Амелия и внимательно пригляделась к лицу парня.       Вроде не шутит, хотя с такими вещами разве шутят? Н-да, а ведь этот — может и принести… тут она глянула на коробку, которая находилась под его ногой, и её прошиб холодный пот. Нет-нет-нет-нет, да за что же ей это всё. Уже очень страшась ответа, она всё-таки сделала глупость и её непослушные губы сами задали вопрос.       — Гарри, а что это у тебя в коробке?       Шкодливая улыбка на лице подростка стала просто невыносимой, так и хотелось попросить его съесть лимон.       — Так я же и говорю, я вам Волдеморта принёс.       Амелия гулко сглотнула, а Гарри вскочил со стула и поставил ящик вертикально.       — Тут только это… он ругается слишком уж громко, так что впечатлительных и беременных просьба удалиться, на коробке стоит заглушка, и нам его не слышно, — и Гарри аккуратно снял переднюю крышку.       Первое что увидела Амелия, это задница и ноги малюсенького человечка, прибитого прямо к ящику гвоздями за руки и за ноги.       — Ты! Выблядок гонорейной шлюхи и оленя! Ты поставил меня вверх ногами! — услышала она тоненький и писклявый голос, который раздавался снизу. — Я великий лорд Волдеморт, я убью тебя, я убью вас всех, грязные скоты!       — О Томми, у тебя опять обострение? И да, я всё правильно поставил, это чтобы было удобно делать вот так.       И Гарри со всей силы ногой зарядил этому человечку в челюсть.       — А-а-а-а-а, моя фелюсь, сы, хнида, сфернул, мне фелюсь. Фкотина, — шепеляво и тонко пропищал маленький человечек.       — Ну так этого мало, — и с рук мальчика ударила сильная молния, попавшая в маленького человечка, которого затрясло, а дикий визг, наверное, слышали все на этаже. — Ну как, уродец, повторим шоковую терапию?       — Мистер Поттер? — прервала экзекуцию мадам Боунс.       — Да вот, магии он уже не имеет, и больше крестражей у него нет, так что можете с ним делать всё, что захотите, только он, как я и предупреждал, совсем сумасшедший.       — А зачем он мне нужен?       — Ну он ведь владеет всеми тёмными метками. Заставьте его призвать всех оставшихся носителей тёмной метки и смело вяжите их.       — Что-то мне подсказывает, что не так уж много их и осталось после того, как ты там прошёлся.       — Да вы что? Я белый и пушистый. Как можно.       — Ты мефкий хафнюк, пефебиф фяфнафать моих фучших и ф'еданнейфих фоефикоф, у'од       Из рук Поттера снова зазмеились электрические разряды, а громкий визг возобновился.       — Значит пятнадцать боевиков? — улыбнулась Амелия.       — Да это была самооборона, они все такие большие и страшные дяди и тёти, я просто испугался. И вообще, они оказывали сопротивление при задержании.       — Ага, испугался, сука, — послышался писклявый голос снизу, — чтоб все так пугались, да ты, сука, мясник по…       Дальше уже никто ничего не услышал, потому что на Волдеморта легла глушилка. Амелия криво улыбнулась и посмотрела на ужас всей Британии, который раньше пугал всех.       — Да ладно, они всё равно все в розыске. Да им каждому поцелуй дементора положен. Ах да, — задумчиво сказала Амелия, — я помню, дементоры ведь тоже оказывали сопротивление при задержании.       Со всех сторон, от людей тоже послышались смешки.       — Ладно, Гарри, снимай с него заглушку, — попросила женщина, и подросток тут же исполнил её просьбу.       — Фего сфотфишь, фучка? Я, когда вефну фело, фебя фервую выефу, — тут же прозвучал шепелявый писк.       Амелия усмехнулась ещё больше, достала палочку, из которой вылезла длинная огненная цепь, и с той же милой улыбкой замахнулась. Послышался удар, шипение и дикий визг.       — Ну я тут больше не нужен, да? Дальше вы уж сами как-нибудь. Я вижу, у вас тут своя атмосфера, а я пошёл, — заявил подросток и просто пропал.       Амелия задумчиво покосилась на то место, где только что стоял Гарри Поттер, после чего вновь повернулась к только отдышавшемуся гомункулу и расплылась в людоедской улыбке. Гарри она всё равно сделать ничего не могла, клятва держала, как и прежде, да и откровенно не хотела. Совершенно не хотела хоть как-то мешать человеку, очистившему магическую Британию от двух самых больших заноз в заднице.       — А ты помнишь Рональда Боунса, мразь? — спросила она, и ужас промелькнул уже в глазах обрубка тёмного лорда.

***

      Второй этап приближался, но мы были больше заняты повторением перед экзаменами, а ребята ещё и налегли на копирование книг, ведь после того, как мы все покинем Хогвартс, это будет сделать очень затруднительно. Там не так много и осталось, зато наши навыки в беспалочковой трансфигурации буквально вышли на новый уровень.       После ежедневной тренировки, я мог мгновенно формировать любые несложные формы усилием мысли, чётко представляя конечный результат. В памяти у меня было много чего. Инструменты, оружие, мебель. Сложную электронику я пока сформировать не мог, и думаю, до этого мне ещё далеко, однако вот скопировать имеющийся образец любой сложности смогу запросто, а если учесть, что я могу собрать станок, который мог это делать, то я думаю, нигде не пропаду.       Ребята тоже натренировались копировать книги очень легко. Они теперь даже не успевали их читать, а лишь наполняли собственные библиотеки. Прочитать и обработать время найдётся потом.       На очередной обед застали сидящих и улыбающихся сестрёнок Делакур.       — О, привет, — улыбнулась Падма, — а что, уже пришло время?       — Уи, послезавтра соревнование, — ответила Флер.       — А что там будет, вы знаете, у нас уже в течение месяца строят помосты на озере? — спросила Парвати.       — Да, мы их заметили. Что-то связанное с озером. Видимо, надо будет плавать. То яйцо, которое мы забрали на первом туре, если его раскрыть в воде, пело о том, что у нас заберут нечто и поместят куда-то, и нам за час это надо будет достать.       — Хм-м, странно, а что, у вас тут что-то есть? Что тут можно забрать?       — Да не особо, пару платьев и деньги, А’рри, — пояснила Флер. Наверное, эти самые яйца и заберут.       — А может быть, такое, что заберут не что-то, а кого-то? — предположил я.       Ведь я знал, как это будет, и хотел заранее предупредить Флер.       — Как это? Забрать кого-то против воли? Но это ведь противозаконно, — забеспокоилась Флер.       — Это долбаная Англия. Тут полно идиотов в министерстве, могут и учудить, — ответил я.       — Но… что же делать? — забеспокоилась Флер.       — Да просто спрятать Габриэль, пусть придёт только на само испытание, а хочешь, вместе исчезнем. Я ещё Седрику скажу, у него с Чжоу Чанг роман. Заодно их прихватим, а вот насчёт Крама не знаю.       — А Крама ещё нет. Ты знаешь, что Каркаров, его директор, как оказалось, был Пожирателем смерти, и его арестовали. Теперь Крам приедет только завтра и только на само соревнование.       — Значит, всё-таки Амелия послушалась меня и выполнила то, что давно надо было сделать, — улыбнулся я, ну это и к лучшему, а у нас были свои проблемы.       Поступили мы именно так, после обеда всё объяснили друзьям и исчезли из замка до завтрашнего утра. Вернулись мы уже перед соревнованием и со всеми нашими друзьями, а также с Чжоу и Габриэль под отводом глаз прошли на наши места на трибунах.       Устроители соревнования бегали в поисках своих несостоявшихся жертв ещё долго, но после всего решили просто забрать у них то самое яйцо, которое Седрик и Флер получили на первом туре, и в которые я заранее бросил портальные маячки.       И снова весь второй этап для Флер и Седрика оказался фикцией, так как украденные артефакты я переправил им прямо в палатку ещё до начала соревнования с небольшим количеством воды. Ничего такого, от чего нельзя избавиться простеньким заклинанием. Пока Крам пафосно превозмогал и плыл за своим артефактом, оба они вышли из палатки уже с яйцом в руках. Что уж тут началось! Расспросы и претензии, но в любом случае, выполнение задания — налицо. Сказано было “вернуть” то, что потеряно, они и вернули.       Вначале судьи хотели снизить баллы за такое, но вспомнив про наказание от кубка, скрепя сердце, выставили им нормальные оценки. Ведь, по сути, они оба справились с заданием в самые кратчайшие сроки. Второй тур испытаний также закончился почти ничем. Это было самое быстрое и самое лёгкое прохождение испытаний.

***

      Следующим у нас на очереди были экзамены в министерстве, которые мы сдали без особых проблем. Да там особо и рассказывать нечего, если учесть, что тренировались мы довольно упорно, а этот тест рассчитан на обычных середнячков. Сразу после этого мы устроили небольшой сабантуй в “Трёх мётлах”, где прощались с нашими друзьями и с Луной, которая решила остаться до конца года и закончить копирование книг из библиотеки Выручай-комнаты.       Ну а следующим был день нашей свадьбы. Всё, что я могу сказать, это что она прошла…       Вот просто прошла, и слава всем богам. С самого утра меня куда-то таскали, теребили, наряжали, куда-то ставили, потом мы проводили ритуалы, потом были танцы, в которых я ничего не понимал. Оказалось, мои жёны даже разучили какой-то танец, который я был обязан оценить, но куда уж мне, дикарю, лезть в дебри Индийской культуры, надо было заранее предупреждать.       В общем, очнулся я уже только вечером, когда две сверкающие улыбками индианки пришли ко мне в постель уже как жёны.       — С кем ты будешь первым? — улыбнулась немного напряжённая Падма.       — Ни с кем, буду с вами обеими всегда. Что за разделение? — улыбнулся я и сграбастал обеих девушек, повалив их на кровать.       Они сняли небольшие халатики, под которыми оказалось очень сексуальное бельё: чулки, пояс и трусики с лифчиком. Положив их рядом, разделся сам и начал целовать моих жён. Доводя их до пика, и сам пришёл к разрядке лишь от поглаживаний.       Ночь выдалась у нас бурной и запоминающейся. Ни я, ни мои девочки не смыкали глаз, и несколько раз магией почистили себя и постели, чтобы не прерываться на помывку.       Наутро мы все проснулись с довольной улыбкой, причём наше утро началось примерно в два часа дня. Ну какая разница! Когда проснулся, тогда и утро. Никуда бежать было уже не надо, но официально нам нужно было дождаться результатов экзаменов из министерства.       В школу идти не надо, на работу идти не надо, да вообще вылезать из постели не надо, и мы решили продолжить приятное занятие, которое прервали вчера. Насытиться друг другом мы смогли только через три дня, всё это время домовики аккуратно и незаметно поставляли нам готовую еду прямо в постель, а мы так и продолжали сгонять калории самым приятным способом.       В гостиной нас уже ждали результаты экзаменов, с которыми нам надо было подойти к директору Хогвартса. Мы вместе взглянули на эти письма и коллективно решили, что Хогвартс спокойно может и подождать денёк. Или два. Или три. Ну а что, тысячу лет он стоял. За несколько дней, никуда он не денется.