Звон льда

      Легкий гомон вокруг успел стать привычным. Невысокий пень, на который ненадолго присел Амами, чуть качнулся, когда тот нагибался. Оперев локти на колени, юноша умиротворенно смотрел на лес.       Вот и пришла пора. Отмечая, как последние пару раз из-за облаков блеснули золотистые лучи, Рантаро ожидал истечения последних минут. То, что солнце скрылось, на самом деле было хорошо. Существо умело летать — ни лишний шанс заслепиться, ни тени деревьев не сделали бы бой легче.       Бодрым, но не сильным рывком поднявшись, Амами неторопливо отошел от крайнего домика, у которого отдыхал чуть в стороне от толпы — которая со временем, к счастью, даже стала немного расслабленнее. С легким решительным вдохом Рантаро направился к границе леса.       Дорога улицы заканчивалась довольно большой круглой площадкой, на которой еще с давних пор стояла широкая арка в лес. Это и было местом, где договорено встретиться — пора бы уже выходить.       Бьякуя и остальные управляющие вскоре прошли следом, чтобы, как только придет время, его проводить. Амами все еще окружали обеспокоенные лица, но теперь на них виднелось гораздо больше надежды. И это, бесспорно, придавало юноше силы.        — Эй, Рантаро, — вдруг с легкой улыбкой обратилась Махиру по пути к выходу, и Амами с радостью обернулся к ней. На этот раз девушка выглядела куда спокойнее и ободренней, хотя в ее глазах читалась не такая однозначная смесь эмоций. Что и понятно, но она старалась… — Удачи тебе в битве. Все-таки если эта задача для кого-то силам, то это такому авантюристу, как ты, — начав с неким напряжением, но после по-настоящему оптимистично произнесла она.       За эти полгода в городке слово «удача» стало ассоциироваться у Рантаро не с самыми приятными образами, но он отбросил это, со смешком светло улыбнувшись в ответ, потому что, как ни посмотри, все полностью перекрывалось теплым настроем подруги:        — Да, спасибо. Постараюсь сохранить этот титул.        — Никогда бы не подумала, что первую дуэль в городе устроишь ты, — с легким дружеским ехидством, на которое, видимо, была способна строгая Махиру Коидзуми, сказала она. Словно в подтверждение, в тоне мелькнули нотки дискомфорта, и, казалось, девушка сама не заметила, как едва смутилась от собственных слов. Но она все так же улыбалась, стараясь отбросить это из разговора.        — Да… Я и сам от себя не ожидал, — честно ответил Амами, поддерживая добродушный тон беседы.       Действительно, он, наверное, был последним человеком, который бы вышел с кем-то «стреляться», хотя это описывало текущую ситуацию и не больше, чем простая шутка. В любом случае, Рантаро привык, что судьба постоянно подбрасывала ему самые неожиданные обстоятельства… и даже стабильность этого правила она так же неожиданно нарушала.       Было приятно видеть, как напряжение постепенно утекало из позы Коидзуми с этими словами. Ее редко можно было увидеть по-приятельски подшучивающей с кем-то. Махиру могла быть серьезной, командирской и ответственной, с совсем легкой язвительностью, и восхитительно прямолинейной. Или такой же собранной: заботливой и поддерживающей; несмотря на боевой характер, когда нужно, действительно чутко обращаясь с чувствами других. И для Амами было не удивительно, что эти стороны совмещались в ней так плавно.       Замечательно, что у совета был такой человек. Наводить порядки и помогать другим казалось ее бесспорным предназначением.       Однако в более расслабленно-дружеских ситуациях Коидзуми чувствовала себя не так свободно. Нет, она всегда была душой компании и с прекрасной не давящей уверенностью вливалась в любой разговор. Она чувствовала ситуации, и ей было легко, а когда нет, это ее не останавливало. И скорее отрешенно-либеральный Рантаро порой мог позавидовать решительности ее благодушного подхода.       Вот только в проявлениях мягкости Махиру заметно терялась. Она отлично вписывалась среди друзей, но когда наступало время, когда не нужны ни строгость, ни забавы, ни безобидные колкости или шутки, ни поддержка в печали, а можно просто разделить с кем-то честный и тихий светлый момент… ее сковывала даже не неуверенность, а недоумение. Коидзуми было непривычно без ее ответственной собранности. Девушку она не тяготила — напротив, без нее Махиру словно теряла опору. И казалось почти умилительным видеть, как такой решительный человек чувствует себя потерянно в настолько простой вещи.       Поэтому Амами, будучи тем, для кого, наоборот, крайне легко давалась тихая мягкость, всегда по возможности старался поделиться этим с Коидзуми. И было радостно видеть, что она действительно шла на контакт, и открывалась этому новому проявлению. По крайней мере, кто-то точно не считал Рантаро таким уж ненадежным. Эти безмятежные светлые моменты, что они разделяли, были доказательством, что и Амами мог на кого-то хорошо повлиять…        — Будь осторожен, — с большей тихой бодростью, чем волнением, проникновенно заявила Махиру. И казалось, ей не хотелось прерываться, но она замечала, как постепенно подходят остальные жители, и, наверное, сама понимала, что время не ждет. Он же говорил, что Коидзуми внимательно относилась к людям.        — Обязательно, Махиру. Можешь не переживать, — с не меньшей вдумчивой искренностью ответил Рантаро, подкрепляя сказанное уверенным взглядом, пока не увидел, как на лице подруги вновь появляется обнадеженная улыбка.       И вдруг на секунду он необычайно пронзительно почувствовал, что не хочет их оставлять. Каким-то тихим, невероятно живым, стянувшим и одновременно освободившим грудь уколом.       Амами… не хотел умирать.       Он не знал, почему это отдалось столь разительно ясно только сейчас, когда юноша неторопливо отходил к арке, приминая едва тронутый следами снег. Он понимал, на что идет, но словно только секунду назад по-настоящему ощутил это. То, насколько он любил это место и всех, кого здесь знал; насколько пронизывающе теплым было это притаившееся в груди чувство — оно укоренилось так глубоко.       Рантаро хотел быть с ними: видеть их радость и всю изумительную заботу, которой ребята бесконечно делились; помогать и каждым поступком делать их жизнь немного лучше…       Амами не хотел их оставлять — даже сухо знать, что дальше они будут в порядке. Он хотел быть здесь…       Это чувство несколько не вязалось с тем даже дерзким прохладным азартом и расчетливостью, которыми был занят Рантаро все это время. А сейчас они вдруг показались какими-то такими пресными… Всего на несколько секунд.       Амами подходил к арке, по пути обмениваясь улыбками и фразами с подбадривающими незнакомцами и друзьями. С ними все сильней зажигалась уже более теплая решимость, выступая легким фоном рассудительности.       Рантаро не сомневался в том, что задумал.       Чувства плавно смешались друг с другом, теперь гармонично зовя к цели.       Глава с одобрительной надеждой хлопнул по плечу; строго вставил пару сильных слов Фуюхико; Гонта радостно желал успеха. Наконец-то громко подбежали Тенко и Казуичи — последнего практически волочила подруга, но никого из них это ничуть не волновало. Сложив кулаки, Чабашира принялась решительно кричать придающие уверенность слова в унисон с Содой. Казалось, мощь их боевого духа гораздо превосходила Амами. Когда ребят уже буквально оттащили из-за истекающего времени, вдруг негромко, еще тише обычного вставил пожелание победы до того молчащий Рёма, практически не скрывая того, что глядел вниз.       Теперь их речи придавали только легкости. И возможно, частично — это действительно было из-за того, что Рантаро немного отгородился от положения — сейчас он не хотел разбираться.       Окруженный словами поддержки и дружескими возгласами, он полностью развернулся к «вратам» в лес. Все шло так, как он хотел — и от этого приходила уверенность. Толпа приятно шумела, обнадеженно провожая его в бой, как могучего героя… совсем не догадываясь, что никаким «магом» Амами вовсе не был.       Что перед ними обычный юноша, кто любительски практиковал несколько маневров полета, что пригождались в путешествиях, и смыслил в боевом волшебстве куда меньше даже Рёмы. Это были бы совсем не те проводы, обставь Рантаро все так.       Вся техника боя, стратегии и приемы, на которые купились Тогами, Чабашира с Хоши и остальные, вовсе не были тем внушительным отточенным тренировками мастерством, которыми, не без помощи Амами, предстали перед их глазами. Ему нужно было лишь недоговорить, и они дорисовали все сами.       Рантаро решительно улыбнулся, последний раз окидывая взглядом чащу перед собой, и под доносящиеся со спины возгласы немедля прошел вперед, не оглядываясь.       Пока остальные рассчитывали на его боевые навыки, у Амами был план… и простор всего, что он выяснит на месте.       Рантаро не был уверен, что победит — но был уверен, что это их лучшая попытка.