Я хотела, чтобы ты осталась (но ты всегда уходишь)

Дженни сидит, опустив голову, на деревянной скамейке посреди ночи. Холодно, а луна скрыта за тяжелыми черными облаками. Небо на мгновение загорается, один-единственный молниеносный парящий мощный свет, но затем всё снова становится тенью. Почти нет звука, только ровное дыхание девушки из её снов, сидящей рядом с ней, пространство между ними странное, почти непреодолимое. Дженни хочется плакать, но она не может. Её руки слегка дрожат, и в груди есть пустота, настолько ощутимая, что если бы не сердцебиение, которое громко стучало от страха, она бы подумала, что потеряла сердце. А её спутница сидит, может быть, слишком прямо, её фигура более размыта, чем когда-либо. Дженни борется и борется, пока не обретает собственный голос. — Ты злишься на меня. Нет ответа. Другое освещение пересекает небо. Дженни закрывает глаза. Слабый свет, исходящий от одинокого фонаря рядом с ними, слабо мерцает. Долго это не продлится. — Извини меня. Наступает момент молчания, и Дженни почти уверена, что девушка собирается уйти, раствориться в воздухе и оставить её одну, замерзшую в темноте ночи. Но она ошибается. — За что ты извиняешься, Дженни? Брюнетка чувствует, как слезы наворачиваются на её глаза. Наконец-то раздается гром, заставляя Дженни вздрогнуть от страха. — Я не знаю. Я не хочу делать тебе больно. Фигура становится немного более ясной, мягкие глаза смотрят в глаза Дженни, плывут в беспокойстве. — И ты не против пораниться? Дженни моргает, совершенно сбитая с толку, чувствуя сокрушительное чувство в груди. Ещё один гром. — Дженни, — снова начинается голос, полный тающей страсти, — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Но ты продолжаешь причинять себе боль, и мне больно, если это так. Дженни чувствует, как мягкая рука крепко сжимает её. Это не больно. — Пожалуйста, Дженни. Снова раздаётся гром, и внезапно начинается сильный ливень, слабый свет помогает ей безнадежно бороться с невозможным. Дженни снова хочет извиниться, но фигура почти отчаянно качает головой. — Послушай меня, Джен. Ты заслуживаешь счастья. Ты заслуживаешь. Позволь себе быть счастливой. Брюнетка как-то шатается. Она чувствует, как теплые руки обнимают её, отчаянно защищая. — Я люблю тебя, — шепчет ей в ухо голос. Брюнетка мычит, её волосы, её одежда, её щеки, её сердце мокрые. Она слышит тихие рыдания, приглушенные её плечом. Нет, нет. Она в отчаянии наблюдает, как крошечный свет становится всё тусклее и тусклее. Она слышит последний гром. И все становится черным, как уголь.

***

Дженни просыпается уже в слезах. Она тратит двадцать минут на выбор наряда, прежде чем поспешно умывается. Она делает глубокий вдох. Она плохо играет в боулинг. Она не умеет притворяться. Она ни в чем не хороша. Ты должна быть счастлива, Дженни. Это твоя годовщина, черт возьми. Брюнетке необходимо нанести дополнительный макияж, чтобы скрыть темные тени под глазами. Уже в дверях она проверяет свой телефон. Развлекайся сегодня, Джен. Не волнуйся, я украду тебе несколько картинок. Если меня поймают, я дам тебе знать. Наверное, из тюрьмы. Дженни смотрит на экран, пока он не становится черным. Она чувствует себя немного лучше.

***

Уджин без рубашки частично открывает входную дверь, немного сбитый с толку, прежде чем широко раскрыть глаза. Дженни приподнимает бровь. — Подожди! — кричит он, быстро закрывая дверь. Затем Дженни остается за пределами дома своего парня, любопытствуя, почему он может чувствовать необходимость прятаться. В конце концов, он был её парнем уже три чертовых года. Когда Уджин наконец впускает Дженни, он одет в простую черную футболку, а его темные волосы слегка растрепаны. — Извини, я заснул, — объясняет он. — С юбилеем, Джин, — говорит только Дженни, протягивая ему сумку Nike, которую она держит в правой руке. Он криво улыбается, нетерпеливо принимая подарок и слегка кивая Дженни. Это был первый настоящий романтический жест, который он показал примерно с прошлого месяца, и брюнетка просто знает, что она должна что-то почувствовать, хоть что-нибудь, что покалывает её сердце. Но это не работает. Уджин достает обувную коробку из сумки, всё ещё улыбаясь, явно довольный подарком своей девушки. Его глаза сияют, когда он показывает пару белых и черных спортивных кроссовок, и издает благодарный свист. — Ограниченная серия, да? Тебе всегда нужно усердно работать, не так ли? Дженни заставляет себя улыбнуться, всё ещё молча. Что-то не так. Он, должно быть, неверно истолковал её молчание, потому что неловко почесал нос, прежде чем говорить быстро. — Твой подарок едет. Я имею в виду, я заказала его через Интернет, и, ну, знаешь… доставка. Но я не хочу испортить сюрприз. Дженни почти фыркает. Она знает, что он ничего не покупал. Зачем ему? Уджин ничего ей не дарил с их первой годовщины. — Все в порядке. Готов? — Вообще-то, я еще не завтракал. Думал, ты придёшь с едой. Дженни поджимает губы. — Я не подумала об этом. Извини. Уджин пробегает пальцами по волосам, направляясь к кухне. — О, не волнуйся. У меня осталось несколько пончиков. Брюнетка старается не вздыхать от досады, сидя на стуле, её глаза следят за парнем, пока он нетерпеливо ест глазированный пончик, прислонившись к кухонной стойке. Дженни размышляет о том, как его широкий аппетит мог бы быть милым, если бы она не ждала с нетерпением, когда он закончит есть, когда она это увидит. Это действительно очевидно, почти гордо сияя на фоне бледной кожи его парня. Она почти удивилась бы, как она не замечала этого раньше, но она не думает прямо. Брюнетке кажется, что её ударили по животу, и она просто недоверчиво смотрит на Уджина, который радостно облизывает свои пальцы. Дженни пытается использовать всю свою силу воли, чтобы думать, просто чтобы придумать разумное объяснение тому, почему у её парня чертов засос сбоку на шее. Но ведь это должно быть что-то другое? — Итак, — начинает он, его рот наполовину набит сладкой выпечкой, — что ты делала? — Уджин, — тихо заявляет она ледяным тоном. Молодой человек смотрит на нее, легкий страх внезапно отражается в его глазах. — Да? — Почему ты… — Дженни делает глубокий вдох, — что это у тебя на шее? Уджин хмурится, совершенно сбитый с толку. — Что ты имеешь в вид… Его глаза внезапно расширяются, его левая рука быстро пытается скрыть обвиняющий след, его рот широко раскрывается — жест, который Дженни знает, означает, что он изо всех сил пытается придумать оправдание. Брюнетка неуверенно встает. — Что это, Уджин? — Я не понимаю, о чем ты — плюется он, позволяя руке упасть на бок. — Ты очень хорошо понимаешь, о чем я говорю. Я имею в виду явно свежий засос на твоей шеи. Уджин выпрямился, на его щеках горел явный стыд, но его глаза залились сильнее, чем когда-либо видела Дженни. — Это не то, что ты думаешь. — Ради бога, Уджин. Можно было бы подумать, что ты мог бы придумать что-то более умное. Дженни в ярости, поскольку её разум быстро возвращается ко всем сигналам, всем красным флажкам, которые она пропустила почти целенаправленно. — Заткнись, Дженни. Ты несёшь чушь. Все причинно-следственные связи, колебания и отрицания. — Скажи мне, что я ошибаюсь, Уджин, — требует она, стоя перед своим парнем, приподняв подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза. — Пошла ты, Дженни. Ты нихера не знаешь. Он мог бы ударить её прямо по лицу, и это было бы так же больно. Брюнетка пытается сдержать горячие слезы, которые грозят вырваться из её глаз. — Просто скажи мне правду. Это все, о чем я прошу. — Тебе нужна правда? — спрашивает он горьким, жестоким тоном, — Значит, вот правда. Это проклятый засос. Я получил его только вчера, когда проводил ночь с другой девушкой. Дженни может только ахнуть, теперь, наконец, бесконтрольно плачет. — И ты хочешь знать, почему, я изменяю тебе? Потому что ты скучная, Дженни. Потому что ты эгоистичная стерва. Потому что я хотел быть с девушкой и хоть раз почувствовать что-то, бля. Ох. — Я даже не знаю, почему я просто не бросил тебя. Я думаю, я пожалел тебя. Я могу только представить, насколько жалка твоя жизнь, когда ты одна. Ты когда-нибудь задумывалась, почему ты не нравишься людям? Почему? Они просто смотрят на тебя и даже не беспокоят? Но ты думаешь, что ты такая идеальная, не так ли? Черт, я должен был раньше послушать своих друзей. Дженни не отвечает. Она не отвечает, потому что слишком занята, пытаясь контролировать своё дыхание. Она не отвечает, потому что изо всех сил пытается не упасть в обморок. И она не отвечает, потому что чувствует, что ей, нечего сказать. Поэтому она ещё раз смотрит ему в глаза. — Всё кончено. И она бежит домой.

***

Когда она открывает дверь своей квартиры, у Дженни наконец-то поддаются ноги, слезы всё ещё текут из её глаз, грудь полностью раздавлена, когда её тело резко падает на холодный пол. Она должна была понять. Все сигналы были здесь, четкие, не скрытые, но она не хотела видеть. Целых два года её жизни были потрачены впустую, пытаясь наладить отношения, которые ничего не значили для человека, за которого она боролась. И все же он мог быть прав. Дженни крепко сжимает руки. Она скучная. И она эгоистка. Она недостаточно хороша. И она пыталась, она действительно пыталась быть тем, кем могла гордиться её семья. Они всем нравятся. Все их приветствуют. Всем известно, что Кимы милые, дружелюбные и милые. Но Дженни. Дженни была странным ребенком; она не улыбалась так сильно. Так она выросла и стала лучше, она начала разговаривать с людьми, ходить на вечеринки и улыбаться, даже когда ей не хотелось улыбаться. (но она всё ещё плачет в своей комнате, когда идет домой, потому что её заставляют слишком много социальных взаимодействий всегда тревожить) А теперь она взрослая, живёт вдали от дома, но всё ещё Ким. Она ведь должна быть как можно более совершенной, верно? И она облажалась. Опять. Дженни чувствует себя в таком отчаянии, в таком разбитом состоянии, что воздух, кажется, не может достичь её легких. Она ищет свой телефон, внезапный страх потерять сознание ещё больше затуманивает её. Джису. Нет, она на свидании. Для неё это несправедливо. Перестань быть такой эгоистичной, Дженни. Лиса. Но Лиса в художественной галерее, в которую она так хотела пойти. Дженни еле удерживает телефон, её руки слишком сильно дрожат. Но, может быть, она уже дома. Она проверяет свои сообщения, чтобы найти несколько расплывчатых фотографий, присланных блондинкой, обильно извиняющейся в тексте ниже, заявив, что она очень старалась, но служба безопасности смотрела на нее с подозрением. Дженни не думает, когда нажимает кнопку вызова. — Джен? Привет! Еще раз извини за фотки. Где ты? — Лиса… Дженни не узнаёт свой голос. — Дженни? — она слишком отчетливо слышит беспокойство, примешанное к голосу Лисы, — Джен? Что случилось? Где ты? — Мне очень жаль, — рыдает она. — За что? Ты дома, Джен? Лиса слышит только тяжелое дыхание Дженни. — Пожалуйста, ответь, Джен. Ты дома? Ты хочешь, чтобы я пришла? — Да, но… — Оставь дверь открытой, Нини. Я иду. Дженни позволяет телефону упасть на пол.

***

Когда Лиса открывает дверь квартиры Дженни, её сердце сразу же разбивается. Брюнетка сидит на полу, всё ещё пытается отдышаться, крепко обхватив руками ноги. Блондинка бросается к ней и чуть не плачет, когда Дженни смотрит на неё, такая потерянная, такая разбитая. — Дженни, — бормочет она, автоматически обнимая миниатюрную девушку, пытаясь удержать её на месте. Дженни цепляется за Лису, наконец заякоренная, наконец, менее одинокая. — Попробуй дышать вместе со мной, Джен. Лиса глубоко вздыхает, и брюнетка автоматически повторяет за ней. Когда Лиса выпускает воздух, Дженни тоже. Повторив этот процесс несколько раз, брюнетка, наконец, обрела способность мыслить яснее, туман в её сознании медленно рассеивается. Теперь она чувствует только боль. — Лиса, — выдыхает она, её глаза снова наполняются слезами. — Нини, — говорит ей блондинка, лаская шоколадные волосы с мягкостью, которая почти усыпляет Дженни. — Хочешь поговорить об этом? Всегда нежный, всегда нежный. — Он обманул, Лиса, — рыдает Дженни, — А потом он сказал… Она не может больше продолжать, снова охваченная яростью своих чувств. Лиса только крепче держит её, стиснув челюсти. Как он мог? Она пытается сдержать свой гнев, что является сложной задачей, когда брюнетка слегка дрожит между её руками. — Он не заслуживает тебя, — говорит она ей, и она имеет в виду это от всей души. Дженни рыдает ещё немного. — Нини, — начинает Лиса, лаская Дженни по щеке, побуждая её открыть глаза, — Ты заслуживаешь гораздо большего. Я знаю, что сейчас это не так, и это нормально. Твои чувства действительны. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Ты должна слышать это до тех пор, пока ты действительно сможешь слушать. — Но Лиса, — Дженни делает нерешительную паузу, — он даже не совсем неправ. Блондинка смотрит на подругу с ужасом. — Некоторые вещи, которые он сказал… Я… я даже не могу его винить. Лисе нужно сделать глубокий вдох, её рука зарыта между шоколадными прядями. — Дженни, милая… — Я слишком эгоистичная и никогда не знаю, чего хочу, и я всегда говорю о самых утомительных вещах, я одержима контролем, и… и ты знаешь мою семью. Они такие идеальные, Лиса, и так спокойные, и милые, а я просто… — Ты идеальная. Дженни отрицает головой. Лиса слишком добрая. — Нет, послушай меня, Дженни. У тебя есть недостатки, конечно, ты ошибаешься. Черт, все мы. Но я встречала очень мало людей, которые были также готовы к самосовершенствованию, как ты. Ты терпелива, независима, любящая и я не знаю, что этот… парень думает, что такое быть «эгоистичной», но время, которое я провожу с тобой, всегда самое яркое. Я просто… — слезы текут из глаз Лисы, удивляя Дженни, — Это так несправедливо. Я бы хотела, чтобы ты по-настоящему увидела, насколько ты драгоценна, Джен. Ты идеальна, хорошо? Ты идеальна, потому что ты так сильно заботишься обо всех, я знаю, что ты часами плачешь в своей постели после того, как осталась сильна, чтобы утешить кого-то. И ты также идеальна, потому что не можешь терпеть, когда люди дезорганизуют сбор чая, который у тебя есть, и никогда не пьют. Ты совершенна со своими добродетелями, и своей злобой, и мелочами, которые сводят тебя с ума. Вот и всё. К чёрту Уджина и всех остальных, чтобы ты никогда не думали иначе. Дженни молча смотрит на подругу, её глаза ярко сияют, и она задается вопросом, как, чёрт возьми, ей так повезло, что в её жизни есть кто-то вроде Лисы. Ей всё ещё больно, но это терпимо, её разум всё ещё пытается уловить каждое слово Лисы. Так было всегда. Блондинка ловила её во время стольких болезненных моментов, всегда с любовью, никогда ничего не прося взамен. Но она так многого заслуживает. И мысль, которую она давила в глубине своего сознания, теперь более очевидна, чем когда-либо, тот факт, что Лиса всегда была рядом, а Дженни даже не извинилась за всё дерьмо, через которое она её перенесла. И самое меньшее, что она заслуживает, считает Дженни, её мысли совпадают, это чертовски извинения. Поэтому она поднимает правую руку, чтобы нежно прижаться к мягкой щеке Лисы, её страх уныния не настолько силен, чтобы она не могла открыть своё сердце. Лиса заслуживает весь гребаный мир. — Мне очень жаль, — говорит она тогда, как импульс. Но назад уже нет пути. Лиса недоуменно смотрит на неё. — Ты буквально самая чистая душа, которую я когда-либо встречала. Тот факт, что ты снова здесь, со мной, будучи такой же милой, как всегда, делает меня чрезвычайно благодарной. И я не хочу принимать это как должное. Больше. — Дженни? — Я хочу извиниться за всё. Лиса открывает рот, готовая убедить Дженни, что в этом нет необходимости, что то, что произошло в прошлом, осталось в прошлом. Но Дженни неуверенно стоит, её рука почти слишком крепко сжимает руку Лисы. Это означает, что Лиса знает, что она напугана. — Пожалуйста, Лис. Дай мне выговориться. Позволь мне рассказать тебе всё, что я хочу тебе сказать, а потом ты тоже можешь сказать мне всё, что хочешь. — Хорошо. — Давно пора. Мне нужно извиниться. Мне нужно всё исправить. Пожалуйста, позволь мне, Лис. Решимость Дженни заставляет Лису кивнуть перед тем, как сесть на кровать. Брюнетка делает глубокий вдох. — Мне жаль, что я была долбаным идиотом. Лиса немного посмеивается, не в силах снова сдержать слезы. Дженни ищет шоколадные глаза. — Мне жаль, что я была бесчувственной, невнимательной и эгоистичной. Когда ты сказала мне, что я тебе нравлюсь, я просто испугалась. Это было как… Я чувствовала, что всё, что произошло между нами, было ложью. Брюнетка с трудом выдерживает разбитый взгляд Лисы, не ломаясь тут же. — Это было глупо. Я только осознала, насколько я была глупа, что так поступила, когда выросла. Но в тот момент… чёрт… я была так сбита с толку. Ты была моим единственным другом и… мне было страшно. У меня было так много предрассудков… моя мама была бы так разочарована. А потом я начала тусоваться с девушками, лица которых я даже не помню, просто потому, что я думала, что это будет умно. Я была уверен, что могла бы просто оставить тебя, — срывается голос Дженни, — вырезать тебя из своей жизни, понимаешь, вот так. Дженни смотрит на их переплетенные руки. — А потом я ушла, — рыдает она, — Я ушла, даже не отправив тебе гребаного сообщения, потому что я всё ещё была так напугана, так глупа. И я впервые зашла в свою квартиру одна и провела весь день в слезах… И я подумала, я пыталась убедить себя, что это было потому, что я скучала по своей семье. Но правда в том, что я так скучала по тебе, Лиса. Обе девушки сейчас безудержно плачут, их сердца тяжело бьются, а руки всё ещё вместе. — Я так по тебе скучала годами. Я думала о том, чтобы отправлять тебе смс каждый день. А потом, внезапно, я вижу, что ты стоишь там и улыбаешься, как всегда, и я просто не знала, что делать. Дженни делает длинную паузу, которую Лиса прерывает. — А потом я сделала вид, что не знаю тебя. Дженни улыбается. — Я заслужила это. Лиса очень осторожно держит подбородок брюнетки. — Ты этого не сделала. Это была моя ошибка, и я признаю это. Дженни просто смотрит в глаза Лисе. — Мне очень жаль. За всё. За бесчувственность, а затем за то, что ты трус. Блондинка наклоняется вперед, чтобы поцеловать Дженни в лоб. — И я прощаю тебя. Я тоже очень скучал по тебе, Нини. Дженни моргает, глядя на подругу, почти ожидая чего-то еще. — Что? — немного удивленно спрашивает Лиса. — Мне очень жаль, это просто… не так ли? Мы снова подруги? Блондинка хихикает. — Ну, если у тебя нет аргументов против нашего драматического примирения. — Нет, нет! — восклицает блондинка, её глаза немного расширяются, — Я просто… я не знаю, как чувствовать. Лиса тихо мычит, откидываясь назад. Дженни сразу же скучает по её теплу. — Неудивительно. Много чего произошло сегодня. Дженни хмурится при воспоминании о неверности бывшего парня. — О да. — Как ты к этому относишься? Брюнетка на мгновение задумывается. — Прямо сейчас я больше зла, чем грустная, честно. Лиса улыбается. — Ты можешь выжать несколько плюшевых игрушек, которые прячешь в шкафу. Дженни широко открывает рот, прежде чем рассмеяться. — Ты меня знаешь, как 5 пальцев, — говорит она Лисе, пытаясь подавить зевок. Она устала, но хочет, чтобы Лиса осталась. — Ты устала, — говорит ей блондинка, немного позабавившись, — мне лучше пойти. Но Дженни надувается, хватая блондинку за руку. — Останься — спрашивает она, выставляя напоказ щенячьи глаза. Лиса пораженно закатывает глаза. — Хорошо. Но ненадолго. И только если ляжешь. Дженни немедленно подчиняется, вполне довольная результатом. Она ложится головой на бедро Лисы, а блондинка даже не моргает. — Расскажи мне, пожалуйста, о галерее, — просит Дженни, зная, что она заснет через пять минут. — Хорошо, — отвечает Лиса, пробегая руками по волосам Дженни, зная, что она заснет через пять минут. Снаружи по-прежнему ярко светит солнце. Я сделаю это того, Лили, обещаю, думает Дженни, прежде чем наконец позволить себе уйти.