Табачная юность.

      Принятие. Этим всё сказано. Я не знаю, как я себя чувствую. Никак. Я бы согласилась себя вообще не чувствовать. Рита всё отдаляется, боится сказать мне что-то не то. Но каждый день носит мне еду в комнату, лишь бы всё оставалось в норме.       Кто бы что не говорил про Риту в ФЭС, она не грубая и не черствая. Я люблю её за всё. За каждую случайную улыбку, когда я называю её мамой, за каждый не крепкий кофе, что она делает мне по вечерам.       Я не брала телефон в руки с того самого дня. Мне было страшно представить, что если Таня снова напишет. Что, если это всё была неудачная шутка? Уйдёт ли эта пустота, будь это так?       Мама вновь замечает моё «отсутствие» в этом мире и легко приобнимает, усаживаясь рядом, на кровать. Обещает, что всё наладится. Обещает, что не позволит никому забрать меня у неё. И это не слова на ветер. Я вижу по её глазам. Они-один из самых правдивых способов выражения эмоций. Главное, научится их читать.       Она просит меня лечь пораньше, ибо оставлять меня одну она не собирается. Родной ФЭС. Опять целый день там торчать. И не дай бог там не будет Оксаны.       Мне приходится включить телефон и поставить его на зарядку. Я стараюсь не смотреть на экран, но в какой-то момент срываюсь. «Баллистик Таня. -Прости. И ещё 20 сообщений.»       Я-то прощу, а Рита, думаешь, тоже? Да, виновата по большей части я. Привязалась, чего-то ждала. Но, а она? Взрослый человек, работает в полиции. Опять оправдываю свою глупый поступок за чужой счёт. И просто пялюсь на это «ещё 20 сообщений». Стоит ли читать? Выдыхаю. «-Ты дома? Надеюсь.» «-Вероник?»       Ядовито замечаю, что я уже пятнадцать лет, как Вероника. Сообщения, видимо до того, как к ней примчала Рита. Потом, решила позвонить и поняла, что телефон отключен. «-Да ты сдурела! О Ритке хоть бы подумала!» «-Она меня убьет.»       Но Таня всё ещё жива. И без видимых повреждений.       Я всё листаю этот незамудренный диалог, состоящий из обвинений меня и принятия этой проблемы в целом. Ближе к концу, она уже просила прощения за резкие слова. Но с каждой прочитанной буквой, мне становилось противно от самой идеи этой Белой. И я опять не легла рано. Меня жрали эти мысли обо всём подряд. Глаза не закрывались, хоть мозг давно требовал уснуть.       Наутро всё опять закрутилось. Завтрак, сборы, машина, ФЭС. И всё те же люди, будто и не уходили отсюда. Таня. Я даже не смотрела на неё. Глаза в пол и ничего больше.       Но из лаборатории выруливает Оксана, увидев меня, но только после того, как подошла почти вплотную, чтобы накрутить на палец завиток моих кудрей, увидела и Риту.       -Ой. -Амелина отошла чуть в сторону от меня, поправив халат.       -Ой-ой, Оксана. -Мама окинула меня привычным взглядом, после переведя глаза на лаборантку.       Риту тут же запрягали на выезд, позволяя Амелиной вздохнуть спокойно. Она тут же потянула меня в лабораторию, накинув на мои плечи свою халат.       -Птичка, я…- Майский, будь он неладен. Только он так Белую называл. Та еле слышно шикнула, от чего он и замолчал, не закончив фразу.       Так и хотелось крикнуть, чтобы она не показушничала. Уже перестрадала я эту «величайшую» потерю, чьё имя Таня Белая. Оксана замечает мою подозрительную отстранённости, предлагает выпить чай. Я соглашаюсь, чего мне стоит сделать вид, что это чаепитие мне вдруг поможет.       Вместо лаборатории вновь заворачиваем в буфет, Амелина держит меня за руку. Что-то чувствую подозрительное в её поведении, но делаю вид, что ничего не замечаю. Так уж и быть, пусть попробует провернуть свой план по захвату Власовых. Посмотрим на её успехи. Лаборантка просит меня сесть, достаёт зефир, который я, к слову, терпеть не могу, наливает чай.       -Не ожидала я вас с Ритой вдвоём увидеть. – Она усаживается напротив меня, запивая свои слова чаем.       -Да так, решили восстанавливать упущенное. После того случая, много чего пришлось переосмыслить. – Давлюсь этим дешёвым зефиром, пытаясь разбавить его химозный вкус словами. – Так и получается.       -Да уж. Угораздило же тебя. Тебя все, кто мог искал. И, главное, ты то как умело уходила от наблюдений. Меньше тебе в ФЭС сидеть нужно, хакер. – Она сдержанно улыбается, чувствует, что это совсем не смешно. А я молчу, ожидая следующих вопросов. А они у Оксаны были. – Ну, колись, Танька виновата?       Да никто не виноват, хватит. Я сглупила, она недопоняла, и что теперь прикажете делать? Вернуться и изначально пойти другой дорогой, чтобы не пересечься с этой необыкновенной красоты девушкой? Да какой смысл! Во всём есть опыт, чувства. И это не значит, что Белая теперь виновница всего моего состояния. Хотя, видеть её действительно больше не хочется. Лишь бежать в обратную сторону от её бывшего дома, никогда не вспоминать название того самого фильма и того самого жука, что пожирает всё на огороде. Огороде желаний и надежд.       -Майский. – Единственный, кого я без задней мысли могу обвинить во всём подряд. Оксана понимающе кивает, смотря в стеклянную стену. Я поворачиваюсь в ту же сторону. Белая.       Что бы она там не хотела, это было самое неподходящее время, но она всё же заходит к нам. Улыбается. Какие мы счастливые.       -Чай пьём, девочки? – Амелина кивает ей, намекая, что чай мы уже выпили и, как бы, говорим друг с другом. – Вот и замечательно, я с вами.       Кошмар. Во всём есть придел и где-то здесь начинался мой, но под взгляд Оксанки я держалась. Молчала, погружаясь в отдельный мир, лишь бы не слышать больше Таньку. А она о чём-то бурно рассказывала, постоянно задевая лаборантку рукой, ожидая её реакции. Амелина что-то отвечала ей, пока я оплетала себя ещё одним слоем мыслей. В моей голове куча сюжетов всяких драм. Дай мне только возможность перенести это на бумагу. Все персонажи здесь копия реальности в другой обертке. Чтобы если поняли эти отсылки, то только нужные люди.       Белая всё делает вид, что и не знает меня, будто я лишняя здесь. Демонстративно не замечает. Отличный выход из ситуации, ничего ни скажешь.       Спустя какое-то время этого очередного почти монолога, Оксана задевает мою ногу своей под столом. Я поднимаю на неё глаза, а она головой кивает в стороны лаборатории. Я всё понимаю. Встаю, будто заколдованная, иду к выходу. И только шагаю внутрь, как туда заходит и мама. Она рукой по моим кудрям проводит, улыбается. А я только сейчас поняла, что моё место здесь. И плевать, что ещё маленькая, плевать, что не должна здесь быть. Кого это когда-нибудь останавливало?       Рита оглядывается, замечая Белую и Амелину вместе. А я будто не при делах, будто всё время здесь была. Мама отдаёт мне пластиковый кейс, прости ничего в нём не трогать, дождаться лаборантов. Я киваю головой и ставлю всё на стол, стараясь не задеть ничего важного. Рита хватает чёрную папку, смотрит что-то и вновь уходит.       Тут же возвращается и Оксана, окидывать взглядом всё, что ей предстоит изучить. Выдыхает. Ей ничуть ни легче, чем нам всем. Это та ещё война. А на мне вечное клеймо Власовых, что не позволяет мне отступить. И я только давлю на эту хрупкую стену, что всё ещё отделяет Амелину от возможности сорваться и разреветься в Риткино плечо.