Неприятности меня любят.

— Это пр-рок-к-клятье! Адекватные по отдельности люди превращаются рядом друг с другом в тупую толпу зомби-фанатов. — по щекам потекли слезы, и я нервно заржала.       Ведь даже если вспомнить пример… Дин Томас — мой бывший одноклассник. Он недавно приглашал меня погулять в узком кругу своих друзей. Я еще удивилась, что без Рона с Гермионой он меня пригласил и сразу же заподозрила что-то неладное, но пошла. Друг все-таки.       Однако интуиция выла не слабо и сигнализировала не зря. Это приглашение оказалась лишь попыткой вытащить знаменитость из кокона, дабы похвастаться перед «своими» — смотрите, с кем я учился! И кто мой друг, что пришел по первому приглашению ко мне в гости на просмотр футбола?!       Я его терпеть не могу! Этот футбол… И весь день чувствовала себя ужасно лишней, не понимая людей вокруг себя через слово. Будто мы на разных языках говорили, ей богу! Да еще и эти взгляды… будто снова под прицел камер и просьб об интервью попала.       В общем, никакой радости от знакомства с людьми, чьи имена уже выветрились из моей памяти, как и от других попыток «расширить круг своих знакомств», я не испытывала.       Отвратительный вечер, после которого я обрезала с Дином все свои связи, несмотря на неплохие, в общем-то, отношения в прошлом и даже вполне сносное общение уже после окончания школы. Мы его просто переросли, так думаю. Это общение, эту связь. Слишком разные у нас интересы с этим маглорожденным, что был мне всегда, откровенно говоря, не более чем приятелем.       Зато сколько криков о предательстве и о том, что зазналась, я услышала от него после в письмах и вычитала из прессы! Нет, оставался, конечно, шанс, что это пресса полезла к Дину за интервью, а после, как Скиттер, все раздула из заминок и недвусмысленных на неискушенный взгляд слов…       … А сам Дин реально обиделся именно на прекратившееся общение. Но я была реалисткой и излишним оптимизмом отродясь не страдала. Еще и «тетя Пет» с детства прибавила категоричности этому качеству моей личности (за что ей, с-суке, большое с-спас-сибо).       Так что, я если и бываю оптимистична иногда, то во всяком случае никогда «во вред себе» и не до полного кретинизма… грустно, но факт. Дина, как приятеля, я потеряла. Нет, он вообще выпал из «круга» знакомств Гарри Поттера.       Еще и эта политика баранов!.. Просто бесит. Я — «баран», имею право быть тупым. Я — маглорожденный, имею право быть необразованным и не подкованным в магических науках и законах. Хогвартс вырастил не магов, а тех, кого в случае чего можно отправить на костры инквизиции вместо себя! И только…       Радует лишь, что таких, как Герм, несмотря на то, что она маглорожденная, всегда радостно принимают в обществе высшего света. Главное — чтоб у человека мозги были… или вовремя проснулись.       Эх… В одном глазу до сих пор темнело от щелчка вспышки какой-то (чтоб ее!) камеры. Второй подергивался от нервов… Вот, когда радуешься своим навыкам артефактора! Как вовремя я изобрела смазывафотолку! Действует только на волшебные и не цифровые камеры.       Не то чтобы так было задумано… просто очень удачно получилось. Как представлю расстройство репортеров, что потеряли такой шикарный «кадр», так на душе чуть светлее становится. Но только «чуть»!       Все равно через омут памяти пару кадров да вытянут. Не сфоткают, так зарисуют. Но там столько геморроя им предстоит, включая и оформление поданных в газету данных через Министерство для подтверждения подлинности, что на душе все-таки чуть теплеет от сделанной гадости. Мелочь, а приятно!       Но даже так повеселилась я недолго и находилась скорее в состоянии последней капли от срыва в приступ.       Кричер еще часов пять отпаивал меня чаем и успокаивал саркастическими замечаниями, которые не очень-то и помогали. На некоторые из них я лишь горько хмыкала.       Но, блять, правда! У меня просто в голове не укладывалось, что стоило мне наконец окончить Хогвартс, как начнется такая лажа. Может, зря я не пошла работать в Отдел Тайн?.. Отказалась, дура, сразу быть мракоборцем… И не захотела за компанию с Роном просиживать штаны в академии для будущих Авроров. Там хоть быть может охрана была бы.       Кого попало на подготовку в Аврорат же не пускают, да и территория защищена от репортеров, дабы те (в компании с прочими энтузиастами) не растащили всякие казенные вещички и не растрезвонили, комментируя с разных углов программу подготовки английской военчасти по миру. Это все-таки журналистам такое счастье и благо. А аврорам начальство голову с плеч открутит за малейший намек на подобные тому инциденты (я надеюсь, да).       Но, в общем-то, это не важно. Сейчас все равно я могла лишь тяжко вздыхать над этими мыслями, ибо прошлого не вернуть и не изменить. Да я и пытаться не буду! И думать отказываюсь! А то мысли о хроновороте и так покинули меня с непосильным трудом всего коллектива вовлеченных. Но думать же о чем-то надо все-таки. Не думать не получалось. От нервов. И стресса. И всего пережитого в последние месяцы вместе взятого. Ладно фанаты, но покушения!..       Вдох-выдох. Не думать. Просто сидеть, когда тебя еще потряхивает от пережитого стресса под теплым пледом, сжавшись комочком на старом, уже ставшем родным диване, и думать о чем-то отдаленном сегодняшнему дурдому. И вообще «дурдому», именуемому жизнью великого героя, что сейчас способен только в ахуе трястись на диване.       Интересно, а эту встречу с фанатами так же окрестить «покушением» можно? Если подниму эту тему с крестным, даже заранее знаю его ответ: «Можно. Но только на честь!». Тьфу, блин. И все-равно губы чуть трогает невольная улыбка. Немного, но легче.       Впрочем, все равно об «отдаленном» думать получалось недолго и тревожащие меня мысли вылезали на первый план с удивительным упорством и скоростью. Я отлавливала их в своем сознании, словно блох, но окклюменция никогда не давалась мне достаточно хорошо.       В плане защиты от чужого вмешательства — все было очень даже неплохо, но когда дело касалось собственных тараканов… ничего поделать, как не верти, я не могла. И рано или поздно, но измотанная донельзя, я сдавалась на милость тягостных дум.       Сейчас радовало лишь то, что все они были связаны с инцидентом фанатиков меня, а не Волан-де-Морта. Но печалило, что конструктивного в моих замыслах было немного! Совсем немного. Одни междометия, если быть конкретной и точной.       Причем, все они, как я не старалась, то и дело скатывались в тупое и элементарное: «Надо что-то делать с этим» или «С этим точно надо что-то делать!» и «Срочно сделать!..», или «Срочно…» и «Вот прям, блин, сейчас!..». Угу, успокоюсь только… — Нахер… затворником стану. Из дома, блин, не выйду больше. По всем магазинам сов посылать буду, — бурчу себе под нос. Не накручивать — не выходило.       Небеса, оригинального Гарри Поттера тоже так заебывали? Или это все мое неуемное желание делать все лучше всех и желательно еще и публике похвастаться  виновато? Все-таки вряд ли тот оригинальный задохлик мог привлечь… на свою голову такое. — Что ж я такая везучая-то? — из горла вырвался буквально скулеж. Это не «веселая жизнь», это ж пиздец какой-то!       А как красиво я мечтала когда-то, а?!.. Будучи попаданцем, переплюнуть канонного Гарри Поттера по всем пунктам и стать первым кандидатом в мужья для всех милых леди и фанов магического мира! Наивный ребенок, мучающийся спермотоксикозом. А на деле… в реале… это уже ненормально. Ебанутые, блин, увидевшие дозу наркоманы «героя». У которых мозги «зомби» и взгляд этих зомби, увидевших «мозги-и».       Меня передернуло. Вспоминать тошно. Еще и вкупе с этими моими паническими атаками после пережитого… Война все-таки, как я не старалась не прошла для меня бесследно. Смерть Седрика, Квиррела, многих знакомых и незнакомых одновременно лиц из школы, Луни и Нимфы, Грюма. Иногда кошмары все же тревожат меня. Да и без того, проблем достаточно. Это жизнь, детка!       Но фаны — это уже через край просто. Их терпеть, в отличие от других проблем, я уже просто не могла! Терпение кончилось! Надо поговорить с кем-то об этом. Серьезно поговорить.       И попросить Кингсли посодействовать в «деле». Не то, так неубиваемый герой просто повесится и будет рад свободе! Или меня затопчет от радости на улицах влюбленная в айдола толпа…       Зубы стучали даже спустя час. И даже когда прошло два, я так и не успокоилась. В три также не пришла в себя. И в четыре меня еще беспокоило мое состояние! И в пять.       Да-да, меня иной раз бывает такое, что клинит на чем-то, причем, конкретно! Хорошо еще, если это что-то незначительное обычно, а тут я не могла перестать себя накручивать и успокоиться без серьезной посторонней помощи. Поэтому и не живу одна. Хотя, хотелось одно время, да. Это же мечта детства моя была! Нахер от всех уебать и спрятаться так, чтобы не откопали. А… и еще устроить «сладкую жизнь» проклятий Дурслям.       Лишь после пяти часов с инцидента по возвращении домой такого же потрепанного Сириуса меня отпустило. Да и то, ненадолго. Перед новой волной, так сказать. — Из борделя смотался? — криво усмехаюсь я крестному.       Потрепанный пиджак, порванная рубашка, которая вся в помаде, чуть диковатый, ошалелый и дезориентированный взгляд. Я его любила и люблю. Сириус… Считаю его подарком магии за все мои испытания и невзгоды. Я заслужила этого, как ни удивительно, родного себе человека. Мага. Друга, брата, крестного, дядю, родню.       Хотя, кто бы знал мое удивление, что Сири удастся таковым мне стать! Это связь крестного-крестника нас обоих связала и спасла, не меньше и не иначе! Магия… С моими-то скрытническими повадками и тяжкой ношей того, что я — попаданка, на душе… ничего иного между нами, кроме магии, быть и не могло.       Но чтобы это ни было, оно нам помогло, и я радовалась этому, как дитя. Наконец-то, не одна! Полноценно не одна, а не с друзьями в виде Герми и Рона, поддержкой безликой толпы, мудрыми изречениями взрослых и бестолковыми советами «знающих».       Как зыбучие пески, которые вроде как и являются опорой под ногами… но в которых ты тонешь. И Сириус, несмотря на целую кучу своих проблем и тараканов, стал мне спасением.       В чужих проблемах всегда легче копаться, чем в своих собственных…— хмыкаю своим мыслям чуть горько, но это помогает мне взять себя в руки. И единственному родному мне человеку, что в шоке спускается с лестницы ко мне «в руки», я улыбаюсь.