Жженый сахар

Слова Майкла все еще пульсировали в висках, а хитрая ухмылка, застывшая в уголках губ, заставила О’Нил поежиться. Происходящее напоминало дурной сон: растерянный Аарон, самодовольный Тёрнер, шокированные Драконы, Никсон, с подозрением наблюдающий за каждым, и Вишня, застывший, словно каменная статуя, лишь желваки выдавали его злость. Она не верила, что все это действительно случилось с ней, что Майкл снова ворвался в ее жизнь, решительно следуя напролом, игнорируя все просьбы, запреты и мольбы. На плечи будто накинули тяжелую цепь, прижимавшую к земле и не дававшую пошевелиться. — Нет никаких годовщин, Тёрнер, — бросила Сара, все еще боясь сделать шаг ему навстречу. — Мы развелись три месяца назад. — Поразительно, какую ценность женщины придают бумажкам, а не словам, — Майкл шагнул ближе, пользуясь всеобщим замешательством. — Идем, маленькая. Нам, кажется, здесь не рады. Сара опешила от слов Тёрнера, мысленно уже собирая вещи и гадая, куда поедет на этот раз. Майкл было протянул руку, и О’Нил где-то на уровне подсознания была готова сделать шаг навстречу, как делала всегда, снова и снова обжигаясь от каждого прикосновения, но укол осознания, болью отозвавшийся в затылке, заставил ее остановиться, лишь нервно подернув пальцами. Вишня, дернув рукой, вынудил Сару шагнуть ему за спину. В любой другой момент она бы воспротивилась, обязательно бросив какую-то колкость, но сейчас не было ни сил, ни желания. Горло сжалось в цепких лапах страха, поэтому шатенка могла лишь открывать и закрывать рот, как рыба, выброшенная на безжалостную сушу. — Не рады здесь только тебе, Тёрнер, — ледяным тоном произнес Вишня, выходя вперед. — Разворачивайся и проваливай. Брюнет повернулся к Саре, обеспокоенно заглядывая в глаза, пока она боролась с собственной растерянностью и подкатывающей паникой, но омуты цвета ясного зимнего неба дарили спокойствие. О’Нил слабо вздрогнула, когда холодные пальцы коснулись ее щеки, заботливо заправляя за ухо выбившуюся прядь, а на глаза навернулись слезы от осознания того, что все это чертова игра, хотя до последнего хотелось верить, что кто-то искренне желает защитить ее от ужасного мира. Девушка разжала пальцы, высвобождая свою руку, и прикусила губу, чтобы не расплакаться на виду у всех. — Убери руки от моей жены, — бросил Майкл, хватая Вишню за плечо, и замахиваясь что было силы. Сара только взвизгнула, заметив, как в свете фонариков блеснул кастет, глухо чавкнув, встречаясь с лицом брюнета, отчего тот пошатнулся. Драконы подскочили со своих мест, направляясь к мужчинам, а О’Нил подскочила к Вишне, но он лишь легонько оттолкнул ее, крикнув «Не вмешивайся». Кудрявый что было сил уворачивался, ожидая подмоги, и пропустил еще пару ударов, но, разозлившись, так и не успел ответить Тёрнеру. Тяжелая рука Аарона опустилась на плечо Майкла, и он хмуро глянул на Хилла, гневно раздувая ноздри, точно бык на корриде, готовый броситься на тореадора. — Ты заигрался, — отчеканил лидер Драконов, быстро глянув на Вишню, отплевывающегося от крови, к которому спешила Сара. — Я сделал все, что нужно для защиты своей жены. Скажи своим Драконам держаться подальше от Сары, — почти выкрикнул Майкл, привлекая внимание бывшей супруги. — Сара одна из нас, Тёрнер, и тебе это было известно, — мимолетный взгляд Аарона на засуетившегося Дерека заставил О’Нил удивленно выгнуть бровь. — Поэтому говори, зачем пришел, иначе я не посмотрю, что здесь шериф, и развяжу ребятам руки. Помнишь, что бывает с теми, кто нападает на Драконов? Губы Майкла подернулись, и, распахнув куртку, он выудил из кармана плотный конверт. Всучив Хиллу посылку, он было шагнул к Саре, но возникшие перед ним Бурый и Тайлер не позволили ступить и шагу, а подоспевший шериф остановился рядом с Драконами. — Майкл, уходи, — предостерег Дерек, — закон не на твоей стороне. — Сара, родная, подумай хорошенько, — бросил Тёрнер, прежде чем уйти. Все гости торопливо попрощались, не забыв предварительно помочь разгрести посуду и оставшиеся продукты. Кэнди долго извинялась, выпросив у Сары встречу наедине, исключительно в компании девочек. Дерек проронил сухое «Извини» за то, что все-таки направил запрос о Саре, и на ту быстро вышел Тёрнер. Тайлер заботливо предложил О’Нил взять выходной в баре, не дав возможности отказаться. Бурый хмыкнул, глупо отшутившись, что теперь боится подходить ближе, а Аарон попросил не конфликтовать с Вишней, когда они снова останутся вдвоем. Шатенка закрыла дверь и погасила свет на заднем дворе, наблюдая, как все вокруг утопает во тьме, решительно накрывающей все беспросветным пологом, в котором, она была готова поклясться, мелькнули два изумруда. Решив, что это последствия бурного вечера, Сара покачала головой из стороны в сторону, оборачиваясь и замечая Вишню, открывавшего бутылку водки. Выглядел он изрядно потрепанным, а разбитые висок, скула и губа залили лицо бордовой жижей, которая уже начала запекаться, и О’Нил виновато поджала губы, стыдливо отводя глаза. Если бы не эта глупая игра в счастливую парочку, ничего бы не произошло, и самодовольная мордашка Вишни осталась бы невредимой. Сердце болезненно сжалось, но О’Нил вдруг улыбнулась собственным мыслям. — У тебя есть аптечка? — В ванной, — лениво отозвался Вишня, отхлебывая из горлышка бутылки, когда Сара подошла к нему почти вплотную. — А что? — Идем. Бутылку можешь взять с собой, — схватив мужчину за руку, О’Нил потянула его за собой. Вишня сел на край ванны, поставив бутылку на раковину и предварительно сделав еще несколько глотков. Во рту жгло от алкоголя, и мужчине казалось, что он снова видит галлюцинацию, какие преследовали его обычно, когда он напивался до беспамятства, пытался прийти в себя после драки или как сейчас: все и сразу. О’Нил по-хозяйски разложила на другом краю раковины пластыри, ватные диски и антисептик, серьезно оглядывая повреждения. — У меня нет желания спорить, но скажу, что это необязательно, — устало протянул Вишня, опуская ладони на холодную эмаль ванной. — Странно, я думала, желание спорить у тебя есть всегда, — усмехнулась Сара, смачивая ватку. — Особенно со мной. — С тобой у меня совершенно другие желания, — хмыкнул Вишня, тут же зашипев, стоило О’Нил прижать вату. Он хотел было возмутиться, но опомнился, лишь грозно глянув на девушку, что, кажется, получала удовольствие, причиняя ему боль. Сара покраснела, вновь чувствуя себя неловко, но все же шагнула ближе, останавливаясь между его ног и едва касаясь своим бедром его. Диски летели один за другим, пока О’Нил оттирала с кожи следы драки, осторожно обходя раны. Казалось, руки помнили, что делать, и Сара уверенно орудовала ваткой, ненароком вспоминая, что обычно ее пациентом был Майкл, и все было куда более обыденно. Сейчас же Вишня прожигал ее взглядом, а его ладонь осторожно сползла на бедро О’Нил нежно поглаживая большим пальцем кожу через ткань джинсов. Шатенка старалась не придавать этому жесту никакого значения, мысленно торжествуя, что мужчина не видит бегущих мурашек. Все это было таким странным, что никак не укладывалось в картину миропонимания Сары, но отзывалось чем-то спокойным, теплым и родным, что девушка лишь едва заметно улыбалась. — Почему Тёрнер здесь? — спросила Сара. — Это как-то связано с Джеральдом? — Не имею ни малейшего понятия, — ответил Вишня и снова зашипел, когда Сара сильнее надавила на рану. — Хочешь меня добить? — Хочу получить ответы, — улыбнулась О’Нил и наклонилась к его виску, выдыхая прохладный воздух на саднящую рану. — Ты видела конверт, который он передал. Несложно догадаться, что я не в курсе, что в нем. Сара молчала, осторожно стирая размазанные полосы с лица, бледным маревом оседавшими на белоснежной вате. Близость снова будоражила ее, переливаясь в крови, словно льдинки в бокале виски, со звоном бьющиеся о толстое стекло. Горячее дыхание, бархатом скользившее по коже, отзывалось щекотно-колючими иголками, из-за чего шатенка заерзала, пытаясь отстраниться, но остановилась, встречаясь с бледно-голубым взглядом. — Жалеешь, что я не ответил ему? — вопрос терзал его ровно с того момента, как Бурый вмешался в драку, оттаскивая Тёрнера в сторону. Брюнету не впервой было встречаться лицом с кастетом, но никогда прежде рядом не было ее. И никогда прежде его не избивал ее, пусть и бывший, муж. Он не был беззаботным юнцом или неуравновешенным идиотом, чтобы начать размахивать кулаками в ответ, предпочитая лишь уклоняться от новых ударов. Бесконечно прокручивая эти моменты в воспоминаниях, кудрявый знал, что Сара ни разу не посмотрела на него с укором, но жалкий червяк сомнения точил грудь, безжалостно выгрызая новые дыры в сердце. — Нет, — слегка качнув головой, ответила Сара, — хочу тебя поблагодарить за это, — слова слетели с губ вместе с выдохом облегчения, и О’Нил отвернулась, пряча улыбку от мужчины, хотя тот видел, как поползли вверх уголки ее губ в зеркале над раковиной, и сам облегченно выдохнул. — Импульсивность редко приводит к чему-то хорошему, — пластырь быстро прилип к чистой коже, и Сара вдруг поймала себя на мысли, что хочет растянуть это мгновение, не желая оставаться в одиночестве. — Не так давно у кого-то был оргазм благодаря импульсивности, — хихикнул Вишня, корча гримасу, когда Сара шутливо стукнула его кулачком в плечо. — Я ведь сказала «редко», — рикошетила О’Нил. — Готово. Теплая женская ладонь пробежалась по щеке, осторожно минуя царапины и заботливо останавливаясь на подбородке. Брови мужчины поползли вверх от удивления, и он прикрыл глаза, прижимаясь к ее руке и вдыхая аромат духов, которые Сара по обыкновению капнула на запястье. Сердце в ее груди сделало сальто, переворачиваясь вместе с внутренними органами, сжавшимися в тугой комок. На мгновение промелькнула шальная мысль: «А что, если поцеловать его?» Свободной рукой шатенка потянулась к мягким кудрям, но остановилась на середине пути, резко отдергивая ладони. Она отошла, сгребая содержимое аптечки в коробку и боясь взглянуть на мужчину, стоявшего позади — Сара чувствовала его каждой клеточкой, неосознанно тянувшейся к нему. До боли закусив губу, чтобы прийти в себя, О’Нил застыла в задумчивости. Осознание того, что она чуть не совершила одну из самых больших ошибок в своей жизни хлестало по щекам жгучей крапивой, а слова Вишни пульсировали на подкорке. Неужели думал, что Сара станет его осуждать? Значит, не хочет быть ужасным в ее глазах. Но ведь никогда и не был. Она усмехнулась собственным мыслям, отчего-то чувствуя невероятное тепло в сердце. — Я закончу здесь, иди отдыхай, — мягко прозвучало над ухом. О’Нил кивнула, оборачиваясь, и, на мгновение задержавшись в плену его ауры, опутавшей мысли хмельным дурманом, направилась к двери. — Спасибо, Сара. — Обращайся. О’Нил пулей влетела в спальню, обессиленно падая на кровать и зарываясь лицом в подушку. Сердце гулко клокотало в груди от накатившего волнения, точно она была школьницей. Девушка боялась. Боялась, что Вишня пойдет за ней или попросит остаться, и Сара поддастся. Снова бросится в омут, но уже не выплывет, а пойдет ко дну. Алкоголь клонил в сон, отгоняя назойливые мысли, и девушка, примирившись с абсурдностью абсолютно всех сегодняшних поступков, провалилась в дремоту. *** О’Нил проснулась в холодном поту, резко усаживаясь в кровати и нервно оглядываясь по сторонам. Она была готова поклясться, что в комнате кто-то был, чувствовала, как рука медленно скользит по локонам, больно натягивая некоторые волоски. Слышала зловещее: «Сара, маленькая моя», — но не могла понять, было ли это реальностью или полным жутких кошмаров сном. Сердце забилось, судорогой стянув тело, и О’Нил не могла даже выдавить и звука, лишь, сощурившись, старалась различить силуэты во тьме, замечая лишь легкое колыхание тонкого тюля. Подскочив на ноги, она помчалась вниз, забывая о скрипучих ступеньках и выдавая свое присутствие. В гостиной горел свет — видно, Вишня забыл погасить перед уходом, — и только тогда девушка смогла спокойно выдохнуть. Испуганные мысли подбрасывали самый плохой вариант, крича, что это был Майкл, который в юности всегда пробирался в ее спальню через окно, и ему бы не составило труда сделать этого и сейчас. Но рассудок, пробивающийся сквозь агонию, силился успокоить разбушевавшиеся нервы. Услышав шаги — почти невесомые — за спиной, О’Нил резво подхватила светильник с тумбочки, безжалостно вырывая провод из розетки, и, замахнувшись, обернулась. — Я что, совсем отвратительный? Иначе почему на меня покушаются второй раз за сутки? Сара облегченно выдохнула, едва ли не роняя оборонительное средство, но Вишня ловко подхватил его, ставя на законное место. Девушка прикрыла глаза, чувствуя, как защипало слезные железы. Глубокие вдохи не помогали успокоиться, и тело забил озноб. Неужели она теперь так и будет всю оставшуюся жизнь бояться кошмаров и в каждом шорохе видеть его? Так ведь недалеко и с ума сойти. Сара испуганно вздрогнула, когда горячие ладони легли на голые плечи, чуть сжимая, и затравленным зверьком посмотрела на мужчину. Он лишь качнул головой и медленно направился к дивану, усаживая девушку и опускаясь рядом сам. Дотянувшись до пледа, Вишня, расправив, набросил его на плечи Сары, укрывая ее теплым пологом, надеясь, что так она перестанет дрожать, а он — пялиться на стройные ноги и упругую грудь, отчетливо видневшуюся в глубоком вырезе пижамной майки. Зачерствелое сердце Дракона болезненно сжалось при одном только взгляде на девушку, поэтому он поднял руку, приглашающе кивая. Сара нырнула в раскрытые объятия, устраивая голову на его груди, встречаясь щекой с татуировкой, и смогла, наконец, расслабиться. — Ну, Принцесса, рассказывай, с чего все началось.