Contact 43

Мне вообще ничего не хотелось, кроме невозможного. Анна Гавальда

Зал постепенно краснеет, подобно расцветающей смущающейся улыбке на лице фаната, получившего долгожданный взгляд кумира. Солнце плавно уплывает, скрываясь за апельсиновым горизонтом, наполняя улицы теплотой уходящего дня. Люди торопятся по домам, гудят машинами, застрявшими в небольших пробках. А в зале душно. Июнь дает о себе знать знойной сухостью и отсутствием прохладного ветерка, пробирающегося под кожу. В этом есть своя прелесть, ведь когда на душе холодно, то погода будто пригревает. Заставляет надеяться на лучшее в теплых объятиях. Темно-вишневый стракокастер с легкой позолотой звучит, как всегда, сбалансировано, с насыщенными верхними обертонами. Намджун заканчивает своё соло, вот-вот появившееся на свет в зале, где дымкой стоит плотная духота. Капли пота медленно стекают со лба. Последний удар по тарелкам и тишина. — Придумаешь ещё пару таких соло, и билет в JET нам будет обеспечен. Юнги снимает ремень бас-гитары с плеча и оставляет ее возле усилителей, потянувшись за бутылкой воды. Жажда всегда мучает, особенно когда репетиции проходят после небольшого отходняка. Подготавливать новую музыку обременительно, особенно когда ситуация просто вынуждает идти на меры сочинительства в два раза быстрее. Нужны новые песни, нужны настоящие хиты. Чонгук выходит из барабанной стойки, вырывая у Юнги бутылку, за что получает закатанные глаза и легкий толчок в бок. А у Намджуна от этой слащавости к горлу подступает тихое «Заебали». —Кей, увеличь ритм в середине песни и, - Намджун, придерживая стракокастер, наклоняется за листком бумаги с новым текстом песни, указывая на 10 строчку, - тут на «Feels so cold» чуть больше эмоций. В ответ получив короткое «Угу», Нам снимает, наконец, гитару и глубоко выдыхает, устало прикрывая глаза. Нервы не к черту после новостей от компании, да и гребанный Ким Сокджин резко пропал, от того появляются негативные мысли об обмане. Или ещё хуже – о выборе в пользу Primrose. — Значит, завтра я работаю за двоих? – Чонгук обрывает тишину, в которой был слышен лишь тихий гул кондиционера, работающего на +17. —Прости, бро, - лидер бросает легкую ухмылку в сторону парня и пожимает плечами, раскидывая в голове количество дел из-за которых приходится просить Чона заменить его в магазине. Они именно там и познакомились. Чонгуку было всего восемнадцать, когда он, как уже опытный работник «SKbeat», встретил нового продавца в его родном магазине. В тот день будто бы все звезды на небе выстроились в ряд какой-то кассиопеи. Коллега стал со временем лучшим другом, а по итогу и лидером группы ROTS. Вытащив из кармана пачку сигарет, Кей дает условный знак, что выйдет ненадолго покурить и проходит в сторону двери. Рука машинально тянется к ручке, но не успевает – та дергается раньше и сталкивает лицом к лицу… —Блять, - одновременно срывается с уст барабанщика и голубоволосого солиста Primrose, когда они по законам физики, подобно минусу и минусу, отталкиваются друг от друга, без возможности столкнуться. На лице Кея тяжелое смятение и глубокая тень от недовольства, пока в зал молча проходят остальная тройка из группы — Пак Чимин, Чон Хосок и Ким Менсок. Атмосфера ежесекундно накаляется, превышая столбик термометра за отметку в +35. —Заблудились? – надменный бас Намджуна нарушает могильную молчанку, в которую резко все решили поиграть. —Контакт предложил нам тут зал для репетиций, - отвечает Тэхен. Репетиционный зал в этом здании не такой и маленький — два инструментальных и два совмещенных танцевальных. У владельцев репетиционных есть свой договор с клубом, потому если заслужить особое признание от руководства, то можно и получить тут бесплатное место. Минута важной информации: ROTS репетируют тут уже почти год и единственными их соседями были какие-то ноунеймы, которые неумело разучивают лишь первую песню в жизни. Контакт заверял их о том, что они единственная группа, достойная таких бонусов от руководства. Настоящий эксцесс. —Долго сосал директору? Чонгук нагловато дергает бровью и всем видом показывает инициативность к конфликту или же драке, когда Тэхен, ничуть не уступая в ответ, слегка сдвигает челюсть в бок и за секунду оказывается прямо перед его лицом, буквально нос к носу. Оба дышат как ошпаренные быки на родео. —А тебя, я смотрю, так волнует тема членов? С момента их первой встречи они друг друга невзлюбили. Это даже слишком мягко сказано для описания взаимоотношений между двумя самыми популярными участниками своих групп. Порой кажется, что каждый из них чувствует что-то на подобии депривации, когда хотя бы один раз в неделю не оскорбит другого. Юнги не выдерживает первый. Резко подбегает и сначала отдергивает Чона, а потом дерзко пихает и голубовласку, получая в ответ прямой намек во взгляде, что перепасть может и ему. —Заебали. Как два сосунка за место в песочнице собачитесь, - с рыком отвечает Юнги, пока Чонгук резко отворачивается и идет к барабанам, - валите в свой зал!

х х х

Время близится к полуночи, когда жара на улице уже сменяется приятной прохладой, а музыка в зале, наконец, утихает. Они бы репетировали до утра, если бы не ограничения в режиме работы. Строго до 12. В спокойном темпе укладывая гитары в чехлы, парни все равно остаются с этим неприятным шлейфом на душе в виде наличия Primrose за соседней дверью. Звукоизоляция, конечно, работает, но иногда и те и те друг другу так мешали, что не раз это выливалось в очередные конфликты. То Юнги пару раз подбегал к двери, ногой выдалбливая что-то на подобии — когда вы уже, блять, заткнетесь. То Чимин в ответ быстро подходил к двери и распахивал её, меряясь с другим басистом стальным взглядом. А потом разговоры из разряда: —Столько времени репетируешь, но даже по четырем струнам так и не можешь научиться играть, - заводит Юнги. — Умерь свой пыл, мистер пафос. Если у тебя комплексы по поводу твоей игры на басе, то на меня их переводить не стоит, - продолжает Чимин. И вот, буквально спустя пару минут все большей и большей аффектации, порождается первый толчок в грудь от участника Primrose, а ещё спустя буквально минуту, двух басистов растаскивают по углам. Сегодняшнюю репетицию можно отнести к разряду худших за последние два года. Наконец-то, гаснет свет, и все расходятся по домам. Казалось бы, этот вечер стал бесконечным, под шквалом напряжения внутри. Исключив все возможные последствия на утро, ROTS все же решили оставить выбор за времяпровождением с бутылкой пива у Юнги на квартире. Отвлечься никогда не помешает. Под тусклым желтым светом дешевой лампы, парни расположились на полу единственной комнаты в квартире Мина. Намджун, копаясь в телефоне, облокотился на спинку дырявого кресла, а Чонгук с Юнги плечом к плечу на полу возле кровати. Оба давно уже потеряли и долю смущения проявлять что-то перед Намом — дружеское одобрение и принятие. Хотя и отношения их далеко не похожи на все. Они скорее напоминают подобие секса по дружбе, с мимолетными порывами ласки или нежности. Оба давно нуждались. По принципу Намджуна парням не особо интересно жить, каждую неделю меняя партнера или партнершу по постели, а лидера же это наоборот вдохновляет. Новая пассия — новая песня, так что порой его друзья сами подкидывают варианты с кем бы тому переспать. — Послезавтра зовут выступить на уличном фестивале вместо контакта. Хуйня, ладно, - тихо бормочет Намджун, пролистывая ленту новостей и время от времени, проверяет разные фан-аккаунты группы, - ВОУ! Время уже близится к двум часам, но легкую сонливость, поддатую бутылкой пива, разбивает резкий возглас парня. —Тшш, блять, стены тонкие, - возмущается Юнги, пиная парня по ноге. — Чонгук, ты проверял новости о группе последние дни? — Что? Зачем? – на деле у парня слишком мало свободного времени. Работа, учеба, музыка и так все по замкнутому кругу. В ответ Намджун лишь кидает парню телефон с открытой вкладкой новостей. Тот его успешно чуть ли не роняет, но сразу концентрирует внимание на тексте, тут же читая вслух: — Солисты Ви и Кей встреч… Парень резко поднимает голову и в ступоре смотрит на Намджуна, который лишь сдерживает вырывающийся смех. О них, конечно, с самого начало многое писали — и о том, что Юнги на самом деле японец, и что Намджун устраивает оргии каждый выходные (там даже прикладывался адрес). Он не особо удивлен данным раскладам. Все логично — группы часто сталкиваются, а в сети много их совместных фото (с момента стычек или драк); плюс они оба самые популярные участники. Идеальная сводка к тому, чтобы начать их шипперить. — Господи, блять, - а вот Юнги неприятно. Впервые где-то колет от такого расклада. Необоснованная ложь, но кто-то ведь в неё может и поверить. Чонгуку мерзко вдвойне. Телефон прилетает обратно в руки к Намджуну, а в голове дымкой заселяется ещё большая ненависть. Он запивает её остатками пива на дне жестяной банки и резко бурчит, что хочет спать. Мерзкое ощущение, зародившееся на репетиции, продолжило пускать корни.

х х х

Суббота. Contact 43 — 21.28 Ступень за ступенью сливаются в бесконечной череде белого мрамора, скрывающегося за дальними оборотами серпантина на высокой горе. Изношенные найки пару раз не совладевают с силой трения и успевают соскользнуть со слишком частых и неудобных ступеней. Взбираться на крутую гору тяжело. Как бы Чонгук не был физически подготовлен, он уже просто задыхается. Но что-то манит. Что-то вот там, за горизонтом ватных облаков виднеется, позолотой подмигивает и манит. Дыхание сбито, но Чон отдает последние силы, преодолевая ещё с десяток ступеней. Аллилуйя — вскрикивает внутренняя оперная певица, предвещающая ровную поверхность под кроссовками. Здесь даже воздух другой. Не стертый, а наполняющий. Расставляющий оси по местам, а за невидимым ветром возвышается он — Акрополь. Чонгук не верит глазам, пару раз потирает их сжатым кулаком, а потом снова вбирает воздух. На Акрополе, прямо возле громоздкого ордера перед входом, можно заметить четкий рельеф. Надпись. Снова тянет, а усталость как рукой сняло. Шаг, два, три и сразу на автомате хорошо внутри. Пара метров до Акрополя осталось, хоть тот стоит как-то слишком опасно, рядом с обрывом. Тонко намекает. — Кей! – резко выбивающий почву под ногами голос, звучит прямо за спиной. Чонгук ничего не понимает, пока его снова не зовут. Поворачивается, а ему в грудь прилетает толчок, заставляющий резко выдохнуть и не успеть. Воздух раздирает, пока мужское тело падает с обрыва, все дальше и дальше от Акрополя и той чертовой синей макушки, которая так нахально улыбается. Золотой шпиль на храме пропадает, а тело резким импульсом оказывается на скале. — Эй, - тут же подскакивает напрягшийся Юнги, к нехило дернувшемуся Чонгуку. Тот чуть с дивана не упал, придремав буквально на полчаса в гримерной, - все ок? Банальными фразами не хочется разбрасываться, но Мин по-другому и не умеет. Не оттаяла в душе доля романтика. У Чонгука багровые мешки под глазами и две ночи недосыпа за плечами. Намджуна пришлось заменить и во второй раз, но Чонгук же железный — он поможет. Вот только привкус на языке остался неприятный после сна. Поделиться даже не с кем этой сумасбродной чушью, что снится уже третью ночь. Друзья точно подумают, что парень свихнулся на своей ненависти к Ви, а он отрицать не будет. Так и до покушения недалеко. Чонгуку стоит отдохнуть. — Мугу, - сонно поднимаясь с дивана, который оставил легкий отпечаток кожи на щеке, Чонгука наспех поправляет волосы и рваную белую футболку с принтом Нирваны, - твой зад приснился, вот и дернуло. Шутка разбавляет повисшее напряжение с элементами недосказанности, причем с обеих сторон. Чон ловит подзатыльник от своего парня и оба уже на более легкой ноте выходят из гримерки, забредая в темные коридоры. Только вот Юнги что-то снова кольнуло. Кольнуло на столько, что крыша немного сошла с места, когда молочные руки прижали Чонгука к холодной стене и без раздумий притянули к себе. Поцелуй даже в таком темном месте для этих двоих опасен. Никто ведь не в курсе об их интрижке, завязавшейся 6 месяцев назад после неудачного принятия марихуаны. Поцелуй смешивает две разные марки сигарет в слюне — Мальборо и Винстон, оба как-то не предпочитают курить такие, но сейчас это полностью игнорируется. Рука Чонгука медленно проскальзывает по животу парня, забираясь выше к груди у сердца и не сразу, да и не особо охотно, отталкивает. — Я нашел твои часы, - с горчичной хрипотцой произносит Юн, пока роется в кармане и вынимает оттуда, буквально, раритетные наручные часы. Для Чонгука жить без них равноценно утопанию в ночных кошмарах и паранойе. Он надевает свое сокровище облегченно и радостно, не замечая на себе еще один взгляд. Благодарит Юнги за находку, мысленно оскорбляя себя за такую неуклюжесть. Снова коротко целует, сдувая свою седую прядку со лба, так они стоят ещё буквально пару секунд, не замечая, как за углом скрывается легкий блеск от алого перстня на мизинце.

Blur —Song 2

Чимин давно не видел на Тэхене такого польщено-надменного лица — по-другому даже не описать. Он сидит за барной стойкой, перемешивая трубочкой сок с водкой в стакане, а на фоне тишина, для него только кубики льда скребут об стенки. Никакие «Woo-hoo» из колонок не отвлекают. Лисья, никак иначе, улыбка. А Чимин даже побаивается. — Может его одного оставить? Невзначай вбрасывает карту Хосок, усаживаясь на место рядом с Чимином. У него все пальцы в мозолях и пластырях, только вот выделяющихся принтом тачек. — Эу, ты что, белку словил, Тэхен? – пощелкав пару раз пальцами перед его лицом, Чимин все же выдыхает, когда взгляд друга, наконец, перестает сверлить дыру в стойке и направляется на него. — Нет, одну из трех Норн*. — Кого? А в ответ прилетает легкий взмах руки, в манере — отвали, а. Скромный огненно-вишневый перстень, не переставая, сияет на мизинце, начерчивая отблеском дальнейший расклад событий. Интересно. Чимин с Хосоком коротко переглядываются и даже не удивлены. Голубовласка порой бывает в своем репертуаре замкнута внутри личного мира. Сегодняшнее выступление было не самым лучшим, причем у Тэхена пару раз срывался голос, из-за чего Чимину вынужденно нужно было перепевать его партии в песнях. Вероятно, заболел из-за новой работы. От того и Тэхен как-то слишком тошно поглядывает на эту барную стойку. За полторы недели успела насточертеть. Еще одно «Woo-hoo» и Тэ резко поднимается со стула, швырнув возле коктейля купюру. Без слов уходит. Ловит на себе несколько десятков восхищенных взглядов. Плевать. Без них прекрасно ощущает себя. Он заворачивает в сторону двери в VIP зону и без раздумий заходит туда. Закрывается дверь. За дверью темно. У Чимина же настроение падает как стокилограммовая чаша с горы. Быстро и стремительно. Знает, что там за дверью. Молчанием осуждает и сверкает молниями в сторону их соло-гитариста, который, по сути, никогда с ними тремя не проводит время. —Поехали отсюда? Хосок всегда согласен с Чимином. Тот очень вовремя оказывается прав. Двадцатое июня бьет ночной прохладой. У Чимина необычная кофта от спонсора, примитивная, но он и никогда не против примерить всякий шмот. Главное ощущает себя внутри волшебно, а остальное уже второй план. Обидно что тонкая вязка не защищает от прохладного ветра, пока тот идет до метро с Хосоком. — Более ужасного принта я в жизни не видел, - выпаливает со смешком Чон, закатывая глаза от вопиющей безвкусицы. Белые нарциссы кляксами расположились по периметру черной кофты. Может это и искусство, но точно не понятное ему. — Не нравится - не смотри. Коротко и ясно, вот только Хосок, не переставая, смотрит. Знает, что Чимин даже внимания не обратит на это. Никогда не обращал за полтора года. Он не на нарциссы смотрит, а на губы. Чисто машинально, потом сам себя одергивая. Непростительно так на друга смотреть. Чимин машет ему рукой возле метро, а Хосок как всегда улыбается во все тридцать два. Греет издалека, только почему-то Чимину это не нужно. Странный он человек. Утром жалуется на одиночество и тоску, а ночью устало блокирует тепло от других. Хосоку не понять. Как и не понять того, что в нарциссах скоро будет усеян весь его мир.