a little mistake

      Спустя две недели после того дня, когда Чонгук у него ночевал, Чимин наконец-то стоял у его двери. Конечно, он думал, что окажется здесь еще в тот день, но Чонгук считал иначе.        "Прости сегодня не получится, нужно помочь родителям. Я сообщу, когда смогу", — написал он тогда.       Чимин подозревал, что парень просто засмущался или вообще струсил, и все это время собирался с духом. И учился тысяча и одному способу избегать Чимина в университете: когда они случайно встречались в коридоре или в столовой, Чонгук мастерски делал вид, что окружающий интерьер — это именно то, ради чего он сюда пришел, поэтому нельзя упустить ни малейшей детали. Он смущался, краснел и его большие глаза начинали бегать по всему, что не было Чимином. Это было мило. Чонгук был милым.       Чимин наблюдал за ним все эти две недели и не понимал, как не замечал его раньше. Такую очаровательную улыбку не забыть, увидев один раз. Ему не терпелось опять остаться с ним наедине и смущать, смущать, смущать... Чимин чувствовал какой-то внутренний трепет и тепло, когда округлые щечки одного конкретного парня становились розовыми и такими притягательными. Так же Чимин хотел просто разговаривать. Просто слушать чужие мысли, излагать свои. С Чонгуком это было легко. Он был целым миром, который открылся для Чимина совершенно случайно. И как бы очаровательно он ни выглядел снаружи, внутри было несоизмеримо больше.       Чимин улыбнулся, вспомнив, как к нему неделю назад подошел друг Чонгука, с которым он всегда обедал, и прямо в лоб спросил: — Ну так что? — он прищурился, сложив руки на груди. — У тебя серьезные планы на моего мальчика? Учти, он из благопристойной семьи, учится на одни пятерки и всегда моет руки после туалета.       Этот парень. Он задавал Чимину миллион вопросов, будто бы собирался выдавать Чонгука замуж. — Думаешь, я не замечаю, как ты смотришь на моего Гукки? — он ткнул Чимину в грудь указательным пальцем. — Гукки? — переспросил Чимин, подняв брови. — Тебе так называть нельзя, — сразу же ощетинился шатен. — Это только моя привилегия. Так что? Смотришь на моего Гукки глазами-сердечками? Оправдывайся! — Он мне нравится. Действительно, нравится, — ответил Чимин. Юлить не было смысла. Правда, он хотел сказать Чонгуку об этом первым, поэтому попросил Тэхена держать язык за зубами. Тэхен вроде бы согласился, напоследок измерив его с ног до головы подозрительным взглядом.       Когда дверь открылась, Чимин почувствовал, как на его лице расцветает совершенно дурацкая улыбка. — Привет, Гукки, — помахал он рукой. Где-то в мире заматерился один Ким Тэхен.       Чонгук в ту же секунду разрумянился: — Привет, Чимин, — он заправил вьющиеся волосы за ухо (безобразно милый жест) и отошел, пропуская парня внутрь. Чимин все эти дни задавался вопросом: Чонгук специально выглядел так невинно, по-особому флиртуя с ним, или это не было игрой? Он просто не мог поверить, что такие люди существуют — очаровательные от пяток и до кончиков ресниц. Чонгук стоял в джинсовом оверсайз комбинезоне с одной спущенной лямкой, белой футболке и желтых носках, выглядя при этом просто восхитительно. Никаких секси-штучек, в которых Чимина обычно встречали, пригласив домой, но вид такого Чонгука соблазнял его гораздо больше. — Я принес эклеры к чаю и...— начал Чимин, протягивая бумажный пакет. — Не стоило, мама приготовила утром пирог. —... и твои боксеры. — Закончил он. — Я их постирал. Ну не лично, а в машинке, но они теперь чистые.       Глаза Чонгука округлялись все больше с каждым словом, лицо становилось румянее и румянее, а губы сложились в маленькую букву "о". — Все нормально, Чонгук, мне не было сложно. Я постирал их со своими боксерами.       Это сделало только хуже: Чонгук схватил пакет и, неразборчиво пробормотав что-то похожее на "чай" и " эклеры", бросился на кухню, засверкав пятками в желтых носках. Чимин вздохнул. Это будет не так легко, как он привык. Но почему-то это радовало. — Иди в мою комнату, — прокричал Чонгук с кухни, видимо, справившись с эмоциями, — вторая дверь справа!       Комната у Чонгука оказалась такой же, как и он сам: светлой, интересной, с множеством деталей и забавных штучек. Панорамное окно было обрамлено слишком длинными кремовыми шторами, что тяжелой гармошкой лежали на полу. Рядом стоял высокий вазон с блестящими протертыми листиками. Двуспальная кровать у стены со светло-голубым пушистым покрывалом, мягкий белый коврик, фиолетовые тапочки с мордочками кроликов — все это так подходило Чонгуку.       В воздухе пахло чем-то приятным и легким, но Чимин не мог найти источник запаха. Что-то вроде зеленого чая или жасмина. Его внимание привлек большой белый письменный стол. Помимо серого ноутбука, на нем располагалось целое государство из разнообразных вещей: канцелярские стаканы полнились ручками, маркерами, карандашами, линейками и упаковками ментоса со вкусом лесных ягод; их окружали точилки, ластики в форме фруктов, два пенала с героями из "Наруто" — на черном был изображен Итачи Учиха, а на белом сам Наруто Узумаки. Странная парочка. Слева от маленького кактуса стояла шарнирная модель человека, одетая в один ярко-розовый пиджак. На отсутствующем лице зеленым маркером был нарисован смайлик с высунутым языком.       Вишенкой на торте индивидуальности были картины : два цветных пейзажа и черно-белый профиль человека. Чимин настолько засмотрелся на искусные линии, что не заметил присутствия Чонгука. — Это Тэхен, мой друг, — сказал он, заставив Чимина вздрогнуть. — Он любит, когда его рисуют, считает себя Музой.       Чонгук подошел к столу и поставил на свободный островок поднос с двумя чашками и тарелкой, на которой лежали эклеры и пирог. Одна дерзкая прядка выскользнула из-за его уха и мазнула по скуле, оставшись висеть очаровательной спиралькой возле глаза. — Я не вижу тут мольберта, — сказал Чимин, отведя от нее глаза и рассматривая комнату, — или на чем там вы, художники, рисуете. — О, — Чонгук огляделся, будто бы тоже пытаясь найти мольберт, — я отнес его в мастерскую.       Чимин удивленно на него взглянул. Прядка была все еще на месте, приковывая взгляд. Отвлекая от разговора. — У тебя есть мастерская? Похоже, меня будет рисовать сам мистер Ван Гог, — пошутил он. — Скорее, мистер Рембрандт, — улыбнулся Чонгук маленькой, но страшно обаятельной улыбкой. — Он был портретистом.       Чимину захотелось повалить его на кровать и зацеловать все это румяное лицо. Но он просто взял в руки чашку и, принюхавшись к чаю, выдал свой вердикт: — Молочный улун. — Да, — Чонгук тоже взял в руки чашку, — моя мама его любит.       Он подошел к кровати и присел на краешек. Чимин занял компьютерное кресло. — А твои родители дома? — спросил он, чтобы занять тишину. — Отец спит после ночной смены, а мама ушла на дневное дежурство. Они врачи. — А сестра? – поинтересовался Чимин, делая маленький глоток чая. Было вкусно. Хотя, давайте быть честными, ему было бы вкусно, налей Чонгук воды с сахаром из-под крана. — Она живет со своей девушкой. – О... — Только не говори, что ты гомофоб, — сказал Чонгук, слегка ерзая на кровати. Ему явно было неловко. — Это станет проблемой. — Нет, нет, — тут же поспешил заверить его Чимин, чуть не облив себя чаем. — У меня лучший друг гей. Я нормально к этому отношусь. — Послушай… — Чонгук явно не знал, как сказать то, что хотел. В дверь поскреблись. Затем еще раз. — Гурым проснулся! — воскликнул Чонгук, подрываясь с кровати. Отставив чашку на стол, он распахнул дверь, впуская в комнату белый пушистый комок. Пёсик, радостно размахивая хвостом, сразу же бросился к Чимину, принимаясь тыкать мокрым носом в его щеку. — Привет, малыш, вот мы и познакомились, — засюсюкал Чимин, зарываясь пальцами в густую шерсть. — Милашка.       Гурым сиял. Он был так счастлив появлению нового друга в своей жизни, что не мог успокоиться — прыгал вокруг Чимина, тычась носом то в шею, то в щеки, то в ладони. — Он очень легко влюбляется, — сказал Чонгук, глядя на них своими сияющими глазами. — Уверен, у него это всегда взаимно, — ответил Чимин, зарываясь своим носом в пушистую мягкую шею. — Да уж... у него с этим проблем нет, — слегка грустно пробубнил Чонгук, сразу же утыкаясь в свою чашку. — Думаю, у тебя тоже, — "невзначай" заметил Чимин, делая вид, что полностью поглощен новым другом.       Чонгук тут же принялся ёрзать на кровати, носком водя по полу туда-сюда. Нервничал. — Эмм...что т-ты имеешь в-ввиду? — спросил, глядя на всё, кроме парня напротив. Чимин внутренне умилялся. — Я имею в виду, — он подальше отставил от любопытной мордочки Гурыма тарелку, — что у тебя тоже не должно быть с этим проблем. Думаю, любой человек был бы счастлив, узнав о твоих чувствах к нему. Ммм...когда тебя любит кто-то настолько особенный, сам начинаешь чувствовать себя особенным.       Договорив, Чимин поднял взгляд на парня, натыкаясь на широко раскрытые глаза. — Я...Ты..правда думаешь, что я особенный? — пальцы нервно теребят лямку комбинезона.       "Я думаю, что ты самое милое, интересное и умное создание в мире. Ты обладаешь врожденным смыслом и красотой, и Вселенная прекраснее, оттого, что в ней есть ты". — Да, правда.       Наступила тишина. Чимин наблюдал, как чужие скулы приобретают чудесный розовый оттенок, а глаза стыдливо смотрят вниз. Он сейчас просто не выдержит и зацелует его с ног до головы. — Эмм...я думаю, пора начинать работу, — спохватился Чонгук, все еще не глядя в чужие глаза. Вытерев ладони о комбинезон, он поднялся с кровати. — Надо спуститься в мастерскую.       Оставить Гурыма оказалось сложнее, чем Чимин думал — он скулил, терся об его ноги мордочкой и пытался прыгнуть на руки. Чимину пришлось несколько минут заверять его, что он не уходит навсегда. Чонгук все это время, посмеиваясь, ждал его около дверей.       Мастерской оказался гараж. Небольшой, с двумя окнами с одной стороны и кучей различных лампочек и светильников. В углу стоял маленький коричневый диванчик с тремя разноцветными подушками, на деревянном полу лежал ковер в стиле бохо. Здесь было уютно. Даже несмотря на кучу постеров с Итачи. — У тебя прямо страсть к этому парню, — пытаясь звучать неревниво, заметил Чимин, — он буквально везде. — А...это...да, раньше я немного увлекался аниме, — смущенно признался Чонгук, включая многочисленные источники света. — Нравятся плохие парни, а? — насмешливо изогнул бровь Чимин. — Он неплохой! — сразу же встал на защиту "любимого" Чонгук. — Просто непонятый, наверное. Я верю в то, что плохих людей нет. Есть люди, с которыми приключилось много плохого. И если их отогреть и залюбить, то они покажут всю свою внутреннюю красоту. Никто, на самом деле, не хочет быть тем, кого все ненавидят или презирают.       Чимин в восхищении уставился на парня перед собой. Чонгук был погружен в установку мольберта, ни на что не обращая внимания. Чимин же был погружен в него. Он и не мог подумать, что нуждается в ком-то настолько искреннем и невинном в своей жизни, до встречи с этим парнем. Его рассуждения, его смущение и красота — все это беспощадно било по Чимину.       Дальше Чонгук вошел в режим "творец" — он очень долго примерялся, в каком углу гаража присесть, разведя целую церемонию из этого действия; точил карандаши, выкладывал их перед собой, упорядочив по мягкости грифеля; постоянно поправлял волосы; дважды сбегал в дом, но так и не смог найти очки. Чимин, развалившись на диване, наблюдал за этими творческими метаниями с улыбкой.       Когда они наконец приступили, Чимину велели принять удобную позу и не шевелиться. Сначала это было легко — одна рука закинута на спинку дивана, вторая расслабленно лежит на бедре, ноги широко расставлены, голова слегка наклонена в сторону. Но по мере того, как Чонгук неторопливо наносил штрихи на бумагу, сосредоточенно нахмурившись, Чимину становилось все сложнее быть неподвижным. Чтобы отвлечь себя, он принялся разглядывать Чонгука — то, как он хмурит брови, надувает губы, облизывает их и прихватывает зубами нижнюю, когда сосредотачивается на чем-то, а потом с наслаждением отпускает. Чимину эта привычка чертовски нравится.       Кажется, прошла вечность, когда Чонгук, недовольно откинув карандаш на маленький столик сбоку, поднялся и зарылся пальцами в волосы. — Что-то не получается? — поинтересовался Чимин, следя взглядом за парнем, что начал нервно наворачивать круги вокруг мольберта. — Всегда одно и то же, — обреченно простонал Чонгук, остановившись.       Чимин непонимающе поднял брови. — Твои губы. Я не могу нарисовать их такими же мягкими и сочными, как у тебя. А сейчас я еще и без очков. Это всё обречено на провал, — он закрыл лицо ладонями, — твоя мама разочаруется во мне.       Чимин только хихикнул на это. — Не думаю. Иди сюда, — он протянул руку ладонью вверх.       Чонгук слегка сдвинул пальцы, приоткрывая один глаз: — З-зачем? — Я тебе помогу, — он поманил парня ладонью к себе. — Ну же, не бойся. Иначе мои губы так и останутся некрасивыми и моя мама будет очень разочарована.       Чонгук тут же сделал два шага к нему, остановившись между чужими раздвинутыми ногами. — Наклонись и посмотри на них вблизи, — сказал Чимин. Его голос отчего-то стал хриплым. — Думаю, это поможет тебе.       Покрывшись легким румянцем, Чонгук слегка наклонился, не сводя взгляда с глаз Чимина. — Смотри на губы, Чонгук, — совсем тихо сказал Чимин.       Чужой взгляд медленно опустился к губам. Чимин сделал то же. Два влажных и розовых лепестка притягивали его так сильно.Чимин привык всегда брать желаемое, не спрашивая разрешения. Скорее всего, это было неправильно. Скорее всего, Чонгук бы не одобрил такой подход. Но Чимину еще очень далеко до Чонгука. И поэтому он поцеловал.       Впечатался в чужие губы сперва резко и слегка грубо, не давая сбежать, а потом — нежно, ласково. Пальцы скользнули по затылку, в мягкие локоны темных волос, чуть ниже — на кожу, тут же покрывшуюся мурашками. Второй рукой надавил на нижнюю челюсть, вынуждая шире раскрыть рот. Глаза Чонгука зажмурены, а пальцы сомкнулись на чужой чёрной рубашке в районе грудной клетки. Игриво лизнув чужую нижнюю губу, Чимин отстранился и прижался своим лбом к его: — Прости, но мне не жаль, — прошептал он, приоткрыв глаза. Чонгук был невозможно, невозможно красивым. Раскрасневшийся, мягкий, тяжело дышащий, всё еще крепко сжимающий его рубашку. — Можно еще? — голос Чонгука слегка дрожащий, как и он сам.       Хихикнув, Чимин потянул парня на себя. В следующую секунду брюнет уже сидел на его бёдрах, пока Чимин целовал покрытую мурашками шею. Отстранился на несколько секунд, позволив Чонгуку сделать судорожный выдох, и сразу же наклонился к губам. Мокрый кончик языка проскользнул внутрь, соединяясь с чонгуковым, и оба тихо простонали от переизбытка ощущений. Чимин медленно втянул внутрь щёки, вбирая чужой податливый язык в свой рот, посасывая его кончик.       Когда Чонгук, тихонько постанывая, принялся ёрзать на его бёдрах, у Чимина сорвало тормоза. Он хотел этого парня так сильно. На себе, под собой — не важно. Главное, ближе. Его полувставший член требовал внимания и Чимин теснее прижал Чонгука к себе, буквально впечатывая того в свою грудь. Язык вылизывал чужой влажный рот, руки сжимали узкую талию. У Чонгука всегда была такая талия? — Можно мне взять тебя за задницу? — спросил Чимин, готовый буквально на всё, чтобы получить согласие. — О, теперь ты спрашиваешь, — саркастически заметил парень. — Раньше тебе не нуж...       Язык Чимина перебил все его претензии на корню. Руки по-хозяйски обхватили чужую аппетитную задницу, сминая и поглаживая. — Блять, Чонгук, ты сводишь меня с ума, – он прикусил мочку чужого порозовевшого ушка. — Я так тебя хочу, чёрт. Ты даже не представляешь, крошка.       По чужому телу прошла крупная дрожь. Чонгук всхлипнул. — Тебе нравится, когда я называю тебя "крошка"? — спросил Чимин, пытаясь заглянуть в чужие глаза, но парень смущенно уткнулся ему в шею. — Или нравится чувствовать, какое желание ты во мне вызываешь?       Он двинул бёдрами вверх, проехавшись пахом по заднице Чонгука, отчего тот всхлипнул еще раз. Крепче подхватив его под бёдра, Чимин поднялся с дивана. Слабо пискнув, брюнет сильнее ухватился за чужую шею. Спустя секунду его уложили на диван. — Позволь мне сделать тебе приятно, — попросил Чимин, становясь на колени рядом.       Чужие полуприкрытые глаза смотрели на него с волнением и желанием. Чонгук кивнул. Расстегнуть комбинезон и спустить его к бёдрам, открывая слегка влажные боксеры, заняло считанные секунды, но для Чимина это время казалось слишком долгим. Он нетерпеливо подтянул белую футболку парня вверх, открывая вид на плоский подкаченный живот. Чимин видел его раньше, но тогда нельзя было потрогать, поцеловать, лизнуть. Он медленно потянулся и провёл языком вокруг пупка, ощущая дрожь и напряжение в теле — Чонгуку было щекотно, и он пытался удержаться от хихиканья. — Чимин, ахх... мне...– парень схватил его за волосы, пытаясь прекратить эти щекочущие ласки. Но было так сложно просто взять и не целовать очаровательную впадинку на этом твердом прессе.       Едва уговорив себя перестать, Чимин наконец позволил себе отогнуть резинку чужого влажного белья – там у Чонгука не было волос, что сильно удивило и одновременно чертовски завело. — Я люблю быть гладким...там, — пробормотал Чонгук, заметив реакцию парня. — Мне нравится, – Чимин медленно провел пальцем по влажной головке, оттягивая ниточку предэякулята. — Я еще никогда никому не отсасывал, так что не жди многого.       Глаза Чонгука расширились. Он поднялся на локти, тут же краснея от картины перед собой. — Чимин, ты не должен это делать. Всё нормально. — Я знаю, Чонгукки. Но я хочу, — он погладил кончиками пальцев чужие бедра, отмечая про себя, что кожа Чонгука — лучшее, чего он касался в своей жизни.       Прикрыв глаза, он поцеловал чужой член у основания сбоку, услышав, как сверху выдохнули с облегчением. Затем он легко лизнул влажную головку, прежде чем губы мягко раскрываясь, впустили ее в рот, и Чонгук тут же приподнял бёдра с безнадежным всхлипыванием. Чимин уже и забыл, когда он сам обладал такой чувствительностью и восприимчивостью. Может, в подростковом возрасте. Сейчас его партнерам надо было хорошенько постараться, чтобы заставить его кончить от минета.       Чимин, слепо отыскав чужие ладони, положил их себе на голову, чтобы Чонгук мог держаться и контролировать его, и это все, что было нужно. Пальцы вцепились в волосы, словно пытаясь отхватить целую горсть. Чонгук, хрипло простонав, натянул чужой мокрый рот на свой член. У Чимина заискрило перед глазами. Он закашлялся, задыхаясь. Чонгук сразу же отпустил его голову. — Ох, прости, пожалуйста. Я просто... я никогда не испытывал ничего подобного. Чимин, твой рот... боже, мне кажется, что я побывал в раю, — залепетал Чонгук, пока парень пытался откашляться. — Тебе никогда не отсасывали? — спросил Чимин, когда угроза смерти миновала.       Чонгук, казалось, покраснел еще сильнее, принимаясь теребить пальцами край футболки. Это смотрелось мило, если не считать влажный твердый член, пускающий смазку на его живот. — Я...у меня небольшой опыт в этом всём. Ну...совсем маленький, точнее, — он тяжело вздохнул. — А если еще точнее, то вообще никакого.       Чимин подозревал, что парень девственник, но не думал, что совсем без опыта. У людей вообще есть глаза? Он же красивый. И милый. И забавный. Как он умудрился дожить до такого возраста совсем нетронутым? — А я говорил тебе, что только девственники рисуют члены, — улыбнулся Чимин. — А я говорил, что не я выбирал рисунок, — тут же возмутился Чонгук. — Ладно-ладно, на чём мы закончили?       Он медленно опустился ртом на середину члена, тут же поднимаясь, чтобы облизать и щелкнуть языком по уздечке, вызывая дрожь по телу парня под ним. Чимин вспоминал все минеты, что ему делали в жизни, пытаясь повторить хотя бы десятую часть. Он облизывал, посасывал, втягивал, выпускал с пошлым хлюпаньем — всё это заставляло Чонгука выгибать спину почти дугой, громко выстанывая и цепляясь пальцами за чужие волосы. Прошло совсем немного времени, когда, содрогнувшись в оргазме, Чонгук особенно громко проскулил и обессиленно отпустил чужие волосы. — Чёрт, это...это было, мне кажется, лучшее, что случалось со мной в жизни, — хрипло сообщил он, приподнимаясь на локтях. — Рад, что тебе понравилось, крошка, — вытерев остатки чужой спермы с уголков губ, улыбнулся Чимин. — Ты проглотил? — Чонгук в ужасе уставился на парня, что спокойно поднимался с колен. Будто бы не он только что глотнул чью-то сперму. — Да, — Чимин принялся вытирать джинсы от пыли. — Не самое вкусное, что я пробовал, если тебе интересно.       Чонгук тут же закрыл лицо ладонями. — Боже, почему мне так стыдно... – Может потому, что твой член всё еще выглядывает, — предположил Чимин, умиляясь с парня перед собой.       Чонгук тут же вскочил и принялся усердно одеваться, пытаясь не встречаться глазами со старшим. — А ты... а тебе... разве не нужна помощь? — пробормотал, поправляя пуговицу комбинезона. — Всё в порядке. Давай просто поскорее закончим портрет. Я думаю, что теперь проблем с моими губами не будет, — медленно подняв за подбородок опущенное лицо парня, Чимин нежно коснулся чужих губ своими. — Ты изучил их достаточно.

***

      Стоя перед дверью в дом Чимина спустя три дня, Чонгук переживал. Сильно. Из влажных ладоней постоянно выскальзывал большой портрет, упакованный в желтую матовую бумагу, а ветер растрепал всю прическу еще по дороге сюда.       "Не бойся, Чонгук. Он сам пригласил тебя к себе. Да, вы почти не разговаривали с того "минетного" дня, но у Чимина важные модули, и он был занят. К тому же, он присылал много классной музыки и пригласил к себе домой. Возможно, сегодня вы обсудите всё, что произошло в мастерской".       Сжав зубами нижнюю губу от волнения, Чонгук наконец-то постучал. Спустя несколько секунд дверь распахнулась, и перед ним появился темноволосый стройный мужчина лет за сорок. Очень похожий на Чимина.       — Здравствуйте, — Чонгук поклонился настолько низко, насколько позволял большой портрет в руках. — Меня зовут Чонгук, и я...       — Чимин-а, твой парень пришёл! — крикнул мужчина в глубину дома, тут же протягивая ладонь Чонгуку. — Приятно познакомиться, Чонгук. Меня зовут Джувон, я отец Чимина.       Чонгуку ведь не послышалось? Он действительно сказал именно это?       — Проходи в дом и давай это сюда, — он ловко подхватил портрет с рук Чонгука и пропустил парня внутрь       "Твой парень пришёл". Чонгук всё еще не мог поверить. Он снял обувь и, не успев сделать и шага, был захвачен в крепкие объятия Чимина.       — Привет, — он потерся носом о щеку Чонгука прямо на глазах у отца, — спасибо, что пришёл.       Этого всего было слишком много и, когда Джувон пошёл в сторону кухни, на ходу распечатывая портрет, Чонгук, нервно хихикнув, спросил:       — Почему твой отец назвал меня твоим парнем? — его щеки пылали, но он не сводил взгляда с лица Чимина.       — Потому что я ему так сказал, — просто ответил тот, переплетая их пальцы.       — Но зачем? — тепло чужой ладони успокаивало, но Чонгук все равно немного дрожал от волнения.       Чимин оставил крохотный чмок на кончике его носа. — Разве это не так?       Чонгук почувствовал, как тысяча бабочек расправляют крылья у него в животе. Оказывается, это так приятно. Быть чьим-то парнем. Нет, не чьим-то. Парнем Чимина.       — Это так, — от улыбки болели щеки, но Чонгук еще никогда не чувствовал себя счастливее.       Не зря несколько месяцев назад он согласился рисовать огромный член с мохнатой мошонкой на чужом мерседесе.