a little mistake

Лучи заката проникают сквозь тонкие длинные занавески, красиво ложась на полуобнаженное тело, что распадается на кремовых простынях. Влажные, мягкие поцелуи покрывают внутреннюю сторону бедра Чонгука от колена и выше. Он так сильно дрожит. Белая длинная футболка прикрывает член, но мокрое пятнышко в районе головки выдает уровень его возбуждения. Темные пушистые волосы растрепаны, губы красные и распухшие — сплошной беспорядок. Чимин в восторге. — Сколько будет стоить твое тело, если я буду платить поцелуями, а? — интересуется он, улыбаясь и оставляя еще один влажный след на покрытой мурашками коже бедра. – Аах, — всё, что способен выдать приоткрытый рот Чонгука. Он такой потерянный. Крохотный. Красивый. Они встречаются уже четыре месяца, но Чимин до сих пор не может привыкнуть к тому, что его парень настолько чувствительный буквально везде. Где бы Чимин его ни поцеловал, лизнул, укусил или просто уткнулся носом — Чонгук всегда покрывается мурашками и восхитительно дрожит, словно котенок на холоде. И это они еще не занимались сексом. (У Чимина всегда сладко тянет внизу живота, когда он представляет себе их первый раз). Прохладный воздух комнаты ласкает оголенную, еще слегка влажную после душа спину, пока он клеймит поцелуями, касаниями и своим тяжелым дыханием отзывчивое тело под ним. Поцеловать, прикусить, зализать, провести носом, лизнуть под коленкой — у Чимина очень много работы. Это роскошное тело заслуживает всё его внимание. Легкая ненавязчивая мелодия плейлиста из ютуба сплетается со сладкими стонами и учащенным дыханием Чонгука. — Я хочу тебя съесть, – признается Чимин, коротко и игриво лизнув косточку на ноге. — Хочу тебя вылизать. Твою тонкую талию...черт, она сводит меня с ума. Твои аппетитные бедра, вечно упакованные в джинсы, а сейчас так призывно раскрытые для меня. Твою задницу, на которую я молюсь уже долгих четыре месяца. — Чи...Чимин, — стонет Чонгук, опуская взгляд на парня. Его глаза влажные, а зрачки расширены – он будто под наркотиками. Сам являясь настоящим наркотиком. — Что такое, ммм...? — Чимин продолжает лизать и всасывать кожу возле колена, крепко удерживая пальцами бедра по бокам. Его губы все влажные, ноют и пульсируют, но он не может остановиться. Парень под ним — изысканное блюдо, и Чимин хочет съесть всё. Все эти четыре месяца они не заходили дальше оральных и мануальных ласк, и, будь это не Чонгук, Чимин бы уже давно настоял. Но это был Чонгук. С ним было так приятно просто ласкать друг друга руками, губами, ресницами. И если он пока не готов, Чимин понимает и не давит. Распахнутые влажные губы и розовый язык, скользящий между ними; поплывший взгляд; трепещущие, будто в преддверии оргазма ресницы; всхлипы — ни одно качественное порно не способно передать такую гамму всего. Чимин чувствует, как возбуждение крадётся по коже, обжигая до самой промежности. Он с рыком переворачивает Чонгука на живот, задирает футболку, открывая вид на подтянутые ягодицы, и зарывается носом в копчик. Пахнет яблочным гелем для душа, невинностью и грехом. Рот набирается слюной. — Ты сводишь меня с ума, — хрипло говорит Чимин в чужую кожу. — Так распадаешься в моих руках. Ощутимый укус в левую ягодицу заставляет Чонгука дернуться. Он слегка выгибает спину, отчего футболка сползает вниз, открывая его влажную, покрытую мурашками поясницу. — Чимин, – шепчет он так тихо, что парень едва его слышит. — Подожди, пожалуйста. — Что такое? — он сразу же спохватывается, приподнимаясь на локтях и заглядывая в чужие глаза. — Я сделал больно? – Нет, просто я хочу... – Чонгук прерывается, зарываясь лицом в одеяло, и продолжая бубнить в него. — Чего ты хочешь, крошка? Я не слышу. – Хочу сделать тебе, — долетает до него приглушенное. — Сделать мне? Минет? — спрашивает Чимин, гипнотизируя чужую аппетитную задницу прямо перед лицом. — Нет... Я хочу ... тебя ... языком, — словно большой секрет шепчет Чонгук, сразу же зарываясь лицом обратно в простыню. Мило. Стоп. Что? — Вылизать? — удивленно спрашивает Чимин. Должно быть он неправильно понял. Кивок головы. — Меня? Снова кивок. — Ты хочешь сделать мне римминг? — Прекрати говорить об этом, — стыдливо стонет Чонгук в одеяло. — Просто...просто дай мне сделать это. — Как ты собрался делать это, если даже говорить об этом не можешь? — насмешливо интересуется Чимин, пока внутри у него все сжимается. Ему никогда не делали римминг. Он делал, но не ему. Его задница совершенно невинна и он не знает, хочет ли менять положение дел. — Я читал об этом, изучал и все такое, — признается Чонгук, поворачивая к Чимину лицо. Его щеки красные, это видно даже в полумраке комнаты. — Я должен как-то подготовиться, — делает попытку Чимин. — Ты был в душе полчаса назад, этого достаточно. Я не собираюсь...глубоко. Теперь пришла очередь Чимина краснеть. Он чувствует, как жар расползается по щекам и шее. — Хорошо, ладно, если ты хочешь, — он приподнимается на колени. — Мне лечь на спину, на живот или сесть тебе на лицо, как ты мне позавчера? — Боже, просто ложись на спину и прекрати говорить, — пищит Чонгук, освобождая ему место. Подождав, пока Чимин уляжется и снимет боксеры, Чонгук нетерпеливо припадает к его коже, опускаясь легкими поцелуями по задней стороне бедра. Чимин хихикает. До Чонгука никто не целовал его в таких местах — все сразу набрасывались на соски, шею или член. Чонгук же, медленно прикусывая кожу, добирается до подколенной ямки, чтобы затем лизнуть и ее. Повторяет весь ритуал с другой ногой, вызывая еще больше смешков от Чимина. Затем он быстро возвращается обратно к заднице и, прижимая чужие бедра к животу, одним резким движением языка входит в расслабленную дырочку. Громкий стон заглушает мелодию плейлиста, разливаясь медом внизу живота Чонгука. Этот парень, оказывается, чертовски громкий. И он станет еще громче. Чонгук об этом позаботится. Не зря он вчера почти три часа изучал искусство римминга. Чонгук тихонько постанывая, зарывается языком еще глубже. Влажное колечко мышц заводит его так сильно. Как и неискушенность Чимина, что сейчас скулит от уверенных движений языка в своей аппетитной заднице. Чонгук и не думал, что можно желать доставить кому-то удовольствие так сильно, что наплевать на все остальное. Даже на собственное возбуждение, что болезненно ноет под легким материалом футболки. Потерянный в удовольствии Чимин невозможно, невозможно красивый. Чонгук старательно работает языком, заставляя парня подаваться навстречу, впечатываясь задницей в чужое лицо. — Господи...— скулит Чимин, глядя совершенно пьяными глазами на темную макушку между ног. — Боже. — Он тебе сейчас не поможет, — хрипло сообщает Чонгук, на секунду поднимая лицо, а затем снова врываясь языком в чужую чувствительную дырочку. Это совершенно религиозный опыт, решает Чимин. Убедившись, что его парень на грани, Чонгук мягко опускает чужие ноги на постель, подтягиваясь повыше. Член Чимина дергается, оставляя на животе росчерки прозрачной смазки так и манящей слизать себя — провести языком по коже и припасть к лужице. — Я хочу тебя внутри, — шепчет Чонгук, обдавая горячим дыханием чужой член. — Ты уверен? — спрашивает Чимин, подняв голову и заглядывая в глаза. Он надеется, что его парень уверен, потому что ему безумно хочется наконец войти в него. Обладать им. Взять и оттрахать здесь и сейчас. — Я готовился не только к риммингу, — признается тот смущенно. — Да? И что же ты делал? — Чимин с интересом приподнимается на локти. — Читал, смотрел видео на ютубе про подготовку, делал... делал клизму, — последнее он говорит максимально тихо. — Купил презервативы, смазку. Ну и питался одной клетчаткой последние два дня. Его глаза гуляют по чиминовой комнате, ни за что не цепляясь, он так смущен. Боже, Чимин так влюблен. Он хватает его за руки, заваливая на себя и обцеловывает все лицо. Чонгук хихикает и отбивается, заявляя, что он собьет весь настрой. Поменяв их местами, Чимин скользит теплыми пальцами под футболку, находя соски и сжимая, пока его горячий рот накрывает истомившийся по ласке член. Чонгук миленько скулит, и Чимин просто не может не улыбнуться. Соблазненный им столько раз. Когда Чонгук садится на его колени. Горячо шепчет на ухо. Дотрагивается. Когда просто улыбается. Когда показывает картины. Смеется над фильмами. Когда сонный отвечает на видеозвонки. Всегда. А особенно сейчас. Язык скользит по головке, потом спускается, чтобы вновь вернуться к ней, и с каждым ходом оказывается все ниже, пока пальцы играют с затвердевшими сосками. Чонгук дрожит, хватается пальцами то за одеяло, то за чужие волосы. Когда Чимин мягко проводит языком по дырочке, он скулит, ощущая себя таким влажным везде: с члена капает, под коленями взмокло, а волосы прилипли к вискам и лбу. — Где смазка и презервативы? — спрашивает Чимин, отрываясь от задницы. — В моем рюкзаке, — язык Чонгука заплетается. — Там, в боковом карманчике. Достав все необходимое, Чимин снова занимает место между чужих восхитительных бедер. — Переживаешь? — спрашивает, заглядывая в глаза. — Да, — честно отвечает Чонгук, глядя в ответ. — Но я знаю, что ты не сделаешь мне больно. Я уверен в тебе, и в твоем члене. Чимин смеется. Еще никто не говорил, что уверен в его члене. — Если будет больно или ты просто захочешь остановиться, то ... — ... то скажу сразу же. Начинай. — Первое правило анального секса гласит: если тебе кажется, что ты налил смазки достаточно, то это не так. Налей еще столько же. — Проговаривая, Чимин щедро выдавливает смазку себе на пальцы, разогревая. — Это ты только что придумал? — спрашивает Чонгук со смешком. — Нет, это официальное правило. Указательный палец почти минуту кружит по колечку мышц, прежде чем на одну фалангу проскользнуть внутрь. Чонгук выдыхает так, словно до этого задерживал дыхание. Раскидывает ноги шире, издавая дрожащий стон, стоит Чимину вставить палец полностью. Добавить средний. Внутрь и наружу. Внутрь и наружу. Чимин восхищен тем, какой он там чувствительный. Никто из тех, с кем он спал, не был в таком восторге всего лишь от пары пальцев. Это откровенно и очень, очень горячо. От громкого стона Чонгука, когда третий палец вошел полностью, Чимина бросает в пот. Хочется, чтобы он чувствовал все, каждое движение, очень глубоко и точно. На плече Чимина горят отпечатки пальцев — так крепко Чонгук вцепился, прежде чем кончить себе на живот, что наверняка синяк оставил. Сперма одной сильной струей брызнула вверх, заляпав ключицу и правый сосок. — Мне кажется, я могу кончить, — хрипит Чонгук, зажмурившись. — Ты уже, — самодовольно сообщает Чимин, вытаскивая пальцы и вытирая их об одеяло. — Уже? — распахнув глаза, Чонгук приподнимается на локти, рассматривая свое испачканное тело. — Ох... Это было... Я никогда не кончал только от простаты. Совершенно новые ощущения. Оставив маленький поцелуй возле тазовой косточки, Чимин подтягивается к его лицу: — Рад, что ты их испытал. Можем продолжать? — Я хочу быть сверху на тебе, — заявляет уверенно, глядя в глаза. — Точно? Это твой первый раз, — а вот Чимин совсем не уверен. — Так я буду контролировать весь процесс. Малыш Чонгукки хочет взять контроль в сексе? Звучит, как мокрая фантазия. Чимин согласен. Он быстро садится у изголовья, опираясь спиной о спинку кровати, и натягивает презерватив на твердый ноющий член. Очень, очень много смазки, так, что член поблескивает в полумраке комнаты. — Катайся, – он указывает взглядом на свой напряженный ствол, что касается живота. Чонгук хихикает и, удерживаясь за чужие плечи, очень медленно опускается. Его глаза плотно зажмурены, а рот приоткрыт. — Это... вау, ты такой узкий, боже, — голос Чимина хриплый и надломленный. Пальцы крепко хватают чужую талию, пока он горячо дышит в шею парня. — Твою мать. Привыкнув к растяжению, Чонгук медленно приподнимается, чтобы с тихим стоном снова опуститься на член. И еще раз. И еще. Еще. — Подожди-подожди, я кончу через две секунды, — горячо шепчет Чимин на ухо, сильнее сжимая чужую талию пальцами. — Когда ты говорил, что во всем первый, я не думал, что прям во всем, — хрипло смеется Чонгук на ухо. — Ну во-первых, ты уже кончил первым, во-вторых, у меня давно не было секса... А тем более, по любви. Слишком много эмоций за раз. — Я тоже... тоже по любви, — Чонгук оплетает шею парня руками, прижимаясь щекой к его уху, а членом к животу. Останавливается, позволяя нарастающему наслаждению утихнуть. Чимин поглаживает его по спине правой рукой, левой сжимая ягодицу. — Я уже и забыл это ощущение. Быть в ком-то настолько узком, горячем и влажном. Господи, Чонгук, внутри тебя рай. Парень хихикает на это заявление. Но уже спустя секунду срывается на быстрый, дикий темп, буквально прыгая на чужом члене. Его ягодицы влажно шлепаются о чужие бедра, пока он, сильно сжав собственные соски пальцами, отдается наслаждению. — Я сейчас кончу. Блять, ты такой горячий...– выстанывает Чимин, широко раскрытыми глазами наблюдая за парнем. Чонгук скачет на нем так отчаянно... Его бедра красиво напрягаются, когда он опускается на член, а пальцы без остановки теребят твердые соски. Чимин хочет помочь, но он так близко к оргазму, что все его тело, словно желе. — Я еще не накатался, – капризно шепчет Чонгук, обхватывая ладонями чужие щеки, затем вбирая в рот его нижнюю губу. Чимин хочет возразить, сказать, что больше не может терпеть то напряжение внизу живота, но Чонгук уже проталкивается в его рот языком, воруя дыхание и забираясь так глубоко, что у парня кружится голова. Он, не отрываясь от чужих губ, переплетает их пальцы, продолжая все так же дико прыгать на чужом мокром от смазки члене. Шлепки задницы о бедра становятся рваными, частыми, бесконтрольными; внутри Чимина все напрягается, наливается огнем, становится невозможно сдерживаться от громких постыдных стонов. И хоть именно задницу Чонгука сейчас таранит член, у Чимина стойкое чувство, будто трахают его. Скрип кровати, стук спинки о стену, глубокая мелодия плейлиста и самые сладкие стоны на ухо — всего этого так много, что Чимин не выдерживает. Он кончает так мощно и сильно, что темнеет в глазах. Чонгук не обращает внимания, продолжая трахать себя его членом, откинув голову назад. — Еще немного, еще...еще... Чимин собирается с последними силами и прикусывает правый сосок Чонгука, заставляя того подавиться стоном и кончить несколькими длинными струями на его грудь, живот и подбородок. Чимину кажется, что его выжали и лишили жизненных сил и единственное, что может его спасти — это сон. Еда и сон. — Вау, боже, секс — это так приятно, — тем временем восхищается Чонгук, слезая с члена. — Давай выбросим презерватив и сделаем это еще раз. А затем еще. Его большие глаза сияют. Чимин устало откидывает голову на стену. Похоже, поспать не получится.