Я люблю тебя

— Чимин~и.. Солнышко моё, – Юнги подорвался с уже успевшего нагреться места, и налетел с крепкими объятьями на своего омегу. – Как ты себя чувствуешь, котёнок? – спустя некоторое время, альфа отстранился и, поставив руки на плечи, заглянул в янтарные глаза. И только сейчас до мятноволосого дошло, что омега толком пальцем пошевелить не может, а он ему вопросы задаёт, словно тот ему может ответить. – Я сейчас, родной мой. Я скоро вернусь. – Юнги легонько поцеловал Чимина в лобик и скрылся за дверью палаты, оставляя омегу один на один со своими мыслями.       В голове перемешивалось столько мыслей. Воспоминания обрывчатые, а отрывки отображались словно в тумане. От этого вспомнить хоть что-то было малость затруднительным. Единственное, что он помнил, так это то, как они поехали с Тэ за город, затем стрельба, драка, и Тэхён.. на полу в луже собственной крови, а дальше всё как в тумане.       Голова начинает сильно болеть, предупреждая владельца, чтобы он перестал так усердно пытаться вернуть воспоминания. Аккуратно, стараясь не сильно напрягаться, омега осмотрелся и понял, что он находится в больнице, хотя это было очевидным, судя по запаху медикаментов, витающих в воздухе, пищащим приборам и до жути раздражающим белым стенам. Чим ощущал себя словно в психушке.       Дверь в палату открылась, и парень медленно повернул голову, чтобы посмотреть, кто вошёл. На удивление Чимина, кроме врача беты внутрь никто не зашёл, хотя должен был быть ещё Юнги. — Здравствуй, Чимин. Я очень рад, что ты так быстро очнулся. Меня зовут Чхве Сынхён и я твой лечащий врач на момент твоего пребывания в больнице. — омега пристально смотрит на врача, который стоит напротив его кровати, словно пытаясь одним лишь взглядом спросить о том, где находится Юнги и почему он сейчас не рядом с ним. — Думаю, наверное, ты хочешь спросить где Юнги, верно? — омега аккуратно кивнул головой в знак согласия. — Я решил его пока оставить в своём кабинете, потому что когда он залетел ко мне в кабинет, как будто с цепи сорвавшийся, я знатно испугался. Я дал ему успокоительное. Не волнуйся, он скоро вернётся. — подойдя ближе к кровати, бета помог ему приподняться. Чимин глазами сканировал комнату, чтобы найти хоть один источник воды, ибо сушняк в горле уже сильно достал. Бета увидел взгляд, направленный на графин с водой. — Спешу тебя огорчить, но пить тебе сейчас нельзя. — омега вылупился на него непонимающим взглядом. — Тебя болит голова? — увидев лёгкий кивок, бета глубоко вздохнул и решил спросить главный вопрос, за который его может убить Юнги, но как врач он обязан это спросить. — Ты же не чувствуешь ног, верно? — Чимин направил взгляд в потолок, концентрируясь на своих ощущениях, и к его огромному удивлению, он реально не чувствовал ног. Всё тело жутко болит, а вот ног он не чувствует. Мурашки пробежались по коже, и парень испуганно посмотрел на бету. — Ты только сильно не переживай. Мы сделали всё, что было в наших силах, но твоя рана в ноге была слишком серьёзной. Пуля прошла насквозь и разорвала некоторые мышечные ткани, которые мы просто не в состоянии восстановить. Только не переживай раньше времени! Я уверен, что Юнги найдёт лучшего для тебя врача и ты обязательно встанешь на ноги. — Ч...что? – голос был хриплым и слегка дрожащим.       Этого просто не может быть. Как такое могло произойти? Что с ним теперь будет? Юнги же его не бросит, верно? Он же не бросит своего истинного только потому, что он теперь инвалид? Паника начинает волной окутывать парня, накрывая его с головой и утаскивая на дно, заставляя задыхаться от нехватки воздуха в лёгких. Врач пытается ему что-то сказать, но слова слышны словно через толщу воды. К горлу подкатывает ком, в ушах звенит, а перед глазами появляются белые блики. Дрожащими руками он накрывает уши, а глаза жмурятся и по когда-то пухлым щёчкам скатываются капли слёз. Парень хочет истошно закричать, но не может издать никаких звуков, кроме хрипов, раздирающих стенки горла.       Дверь в палату открывается и туда заходит Юнги. Представшая перед ним сцена его сильно испугала, когда он увидел, что у его возлюбленного истерика. — Что мать вашу тут происходит?! – Юнги быстрым шагом подходит к кровати и быстро усаживается на край, притягивая Чимина к себе и зажимая в объятьях. Сердце болезненно сжимается, когда истинный маленькими пальчиками хватается за его рубашку, словно это единственное его спасение. Юнги в ответ одной рукой обнимает омегу за тонкую талию, а вторую ставит на макушку, вплетая длинные пальцы в шелковистые волосы. Рубашка на плече постепенно становится мокрой от слёз, а Юнги не перестаёт успокаивающе поглаживать его по голове, шепча на ушко успокаивающие слова и то, как сильно он его любит. Он повернул голову в сторону застывшего врача. – Я ещё раз спрашиваю: Что здесь происходит? – тон был уже более спокойным, но всё ещё грубым и требующим ответа. — Если я тебе скажу, то ты меня убьёшь, а мне жить ещё хочется. – Сынхён отошёл от кровати на несколько шагов назад и уставился на Юнги. Мин прожигал его убийственным взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю, потому что альфа уже тысячу раз успел убить его одними глазами. — Ты что, рассказал ему об этом? – взгляд становится ещё суровей, а на лице желваки играют. Юнги замечает, что Чимин никак не успокаивается, а только пытается сильнее прижимается к нему, как к спасительному кругу. Поэтому он выпускает немного своих феромонов, чтобы его омега почувствовал его присутствие и немного успокоился. И ведь не скажешь, что этот плачущий комочек пытал людей до посинения кожи, пока все кости в теле не будут переломлены. — Он бы всё равно узнал или же спросил, почему он не чувствует ног. – бета виновато опустил голову, хотя считал, что он правильно поступил, ведь рано или поздно всё стало бы ясно. — Да, но это сказал бы я, и он не отреагировал бы именно так. Теперь как нам его успокоить? – Юнги продолжал едва касаясь поглаживать спину омеги, перебирая подушечками пальцев выступающие рёбра. — Я могу вколоть ему успокоительное. – врач поднял взгляд на обнимающихся и снова столкнулся с проживающим взглядом. В палате застыла давящая тишина, от которой ноги подкашивались и крупные мурашки пробирались по коже. Молчание разбавляли лишь всхлипы, подавляемые тканью белоснежной рубашки. — Юнги. – в тишине раздался тихий голос. Бета и альфа тут же направили взгляды на Пака. Парень поднял голову и посмотрел прямо в карие омуты своего истинного. – Я всё ещё обижен на тебя, но я прощу тебя, если ты мне кое-что пообещаешь. – даже в такой ситуации, он выдавливает из себя улыбку, и пытается разрядить неприятную обстановку. Юнги удивляется такому заявлению про то, что его мальчик на него обижен. Та ситуация совсем забылась из-за пережитого стресса и волнения за жизнь его любимого. – И не смотри на меня так удивлённо. Да, да я не забыл об этом. – Юнги по-доброму усмехается, утыкаясь носом в светлую макушку и втягивая носом пока слабый, но всё равно такой любимый запах. – Ты должен мне пообещать, что ни за что меня не бросишь. Никогда. Понял меня? — Да котёнок, я обещаю тебе. Я всегда буду рядом с тобой. – Мин отстранился, беря омегу за плечи и заглядывая прямо в сверкающие от слёз глаза. — Если нарушишь обещание, то я тебя отравлю цианидом или рицином. – врач, спокойно попивающий воду с успокоительным из стакана и краем глаза наблюдающий за этой чудной парой, подавился и чуть не задохнулся. Чим посмотрел на него нечитающим взглядом, а потом перевёл свой взор на Юнги, который ну никак не ожидал такого заявления от омеги. — Понял, принял, принцесса. – Юнги наклонился и поцеловал его в лоб. — И я тебе не принцесса. – Чимин ударил альфу в грудь изо всех сил что у него были, но для Юнги это было больше похоже на лёгкое касание. — Хорошо, как скажешь. А теперь ложись и не плачь больше. Тебе нельзя волноваться. Я позабочусь на счёт поиска врача. Если ничего не получится, то тебе не нужно переживать на счёт того, что ты не сможешь ходить. Я всегда тебя буду любить, независимо от того, в каком ты будешь состоянии. Для меня нет никого дороже тебя, солнышко. Я буду заботить о тебе всю оставшуюся жизнь, лишь бы ты чувствовал себя комфортно. – Юнги аккуратно положил омегу на кровать, накрывая одеялом и невесомо поцеловав в лоб, отстранился и присел на кресло рядом. — Я пожалуй пойду. – бета направился к двери, но остановился возле выхода. Повернувшись к кровати, он обратился к Чимину: – Если будешь чувствовать себя ужасно, то попроси Юнги за мной сгонять. Через некоторое время мы его заберём на обследование. – уже обращаясь к Мину, огласил врач и вышел из палаты. — Юнги. Как там Тэхён? – старший посмотрел на омегу и легонько взял того за руку, стараясь не задеть никакие трубочки. — Наверное уже лучше. Я не знаю. Он в соседней палате. Если хочешь, то я могу быстро сбегать за Чоном и Тэ. – Чимин также ласково улыбнулся Мину, озаряя того своего искренней улыбкой, полной любви и нежности. Его улыбка была необычной. Она могла разбавить плохое настроение моментально, разгоняя тучи и словно солнышко светить лишь для него одного. Юнги всегда задавал себе вопрос: За что ему такое счастье в виде этого малыша. Пусти и опасного, но такого любимого. — Не стоит. Ему тоже нужно отдохнуть. – Чимин устроился получше и просто смотрел в глаза старшего.       В его голове проскальзывали все моменты рядом с истинным и все они были наполнены счастьем и любовью к друг другу.. до одного момента. Отогнав эти мрачные мысли, ему в голову влетело ещё одно воспоминание. Нежный взгляд сменился на суровый, от чего у самого Юнги холодок по коже прошёлся. — Что-то случилось, Чим? — У меня к тебе серьёзный разговор назрел. Тут такое дело. Я приехал к тебе в штаб, чтобы узнать куда твоя задница поехала. И знаешь, там я наткнулся на один очень примечательный кабинет рядом с твоим, с не менее интересным человеком, находящимся там. Ничего не хочешь мне сказать? – мысль о том, что он пообещал поговорить по этому поводу, появилась как раз кстати. — Это длинная история. – Юнги глазами растерянно бегал по палате. — У нас много времени. – лицо младшего озарила угрожающая улыбка. — Чимин~и, ну это всего лишь секретарь. – Мин пожал плечами и нервно улыбнулся. Испарина на лбу начала выступать, а младший невинно хлопает глазками и улыбается ещё шире. – Ну солнышко, не злись. — Да я убью тебя, Мин Юнги. – спокойным голосом произнёс Чимин и привстав на локтях, взял в руки подушку. Альфа быстро встал с кресла, собираясь побежать в какую-то часть палаты и как только он сдвинулся в сторону, на его место тут же прилетела подушка. – Да я тебе кишки выпотрошу, вырву твоё сердце и скормлю моим собакам, в грудную клетку булыжников насыплю, а тело утоплю, чтобы никто не нашёл. Ты чё, бессмертным себя возомнил? – в руках Чимина уже была ваза, взятая с прикроватной тумбочки. Юнги, увидев в руках возлюбленного ваза, выставил руки перед собой и аккуратно подходил к кровати. — Солнышко, успокойся. У меня никого кроме тебя нет и не будет. – Юнги спокойно подходил всё ближе и ближе, но замер, когда Чимин замахнулся вазой сильнее. – Котёнок, успокойся. Отдай мне вазу. Ты же хороший мальчик, да? — Подавись своей вазой. – младший кинул фарфоровое изделие прямо в руки Юнги. – И подними мою подушку. Мне тяжело в таком положении находиться.       Юнги моментально поставил прилетевшую прямо ему в руки вазу на пол, и поднял подушку с пола, вытряхнул её и помог Чимину лечь обратно на кровать. — Чтоб ты знал мне холодно и я хочу кушать. У тебя есть что-нибудь? – Пак вопросительно посмотрел на старшего, который поставил вазу на тумбочку, но уже ту, которая была подальше от кровати. Ну мало ли. — У меня есть плед, ну а кушать тебе пока нельзя. Вот пройдёшь обследование, тогда я тебя лично покормлю. – альфа достал пушистый плед и накрыл им младшего. Затем обратно метнулся к сумке и взял носочки, которые он нашёл в гардеробе Чимина. — Серьёзно? Носки? Не, не, не. Я же ног даже не чувствую. Зачем мне носки тогда? – Чимин грустно опустил взгляд на ноги и отвернул голову в сторону стены. — Чимин~и... Не важно то, что ты их не чувствуешь. Твоё здоровье для меня важнее. – Юнги медленно подошёл к кровати и приподнял плед, вместе с одеялом, одевая носочки на холодные ноги. Если бы не чуткий слух старшего, то он бы не услышал тихий всхлип. – Солнышко ты плачешь? — Нет. –младший старался сделать голос как можно твёрже, но выходило мягко говоря не очень. Юнги подошёл к Чимину с той стороны, куда он отвернул голову, но младший быстро повернул голову в противоположную сторону. Юнги не сдавался и обошёл кровать, становясь с другой стороны, и наблюдая, как солёные капельки скатываются из глаз, капая на подушку. — Эй, котёнок. Не плачь. Я же говорил тебе, что люблю тебя любым? Тем более я найду тебе хорошего врача и ты поправишься. Обязательно поправишься.        Юнги прикоснулся к мягким локонам, заправляя выбившиеся пряди за ушко, и большим пальцем вытирая мокрые дорожки. Старший присел на край кровати, придвигая к себе омегу, и нежно соприкасаясь с его сухими губами. Длинные пальцы зарываются в блондинистые волосы, и слегка надавливая на макушку, придвигают младшего ближе к себе. Юнги медленно оттягивает то нижнюю, то верхнюю губу, языком проходится по ним, словно просит впустить его дальше. И Чимин разрешает. Он приоткрывает губы, позволяя чужому языку углубить поцелуй. Сейчас для них это не просто обмен нежностями, для них это особенный момент. Они вкладывают в этот поцелуй все эмоции, что пережили за такой долгий срок разлуки. Это были горечь и душевная боль от расставания, страх, и конечно же любовь, накопившаяся в них за всё время. Для этих двоих словно никого не было в этот момент. Словно сейчас они лишь вдвоём в этом мире и никто им не в праве помешать. Время будто замерло, позволяя влюблённым насладиться этим волшебным моментом.       Медленно отстранившись от младшего, Мин посмотрел прямо в янтарные глаза, утопая в них снова и снова. С каждым разом он всё больше не может насытиться этими моментами, когда они только одни, полностью погружённые в собственный мир, собственную Вселенную.       Старший помогает омеге снова лечь, и ложиться рядом с ним, прикрывая его одеялом, чтобы истинный не замёрз. Осторожно опускает руку на его талию, притягивая ближе к себе, и вдыхая такой полюбившийся запах сочных персиков. Продолжение следует...