Кружка для принцессы Эльзы

Показательные, конечно, были больше праздником, чтоб и себя показать, и других посмотреть, не прикидывая собственные шансы на медаль и как-то будешь на фоне всех остальных. И было приятно, как ни крути, сплошь приятности — и с награждением, и чтоб улыбнуться в камеры, довольная и даже помахать — ну, может, на повторе посмотрят или в сети потом найти можно… Найти таки наконец Витю и его Юри: - Вы чего вчера так рано уехали? - Укатались с утра немного. К папе ездили. - С ума сошли, снег же. - Да нет, кстати, там нормально — смотрят, дорожки все чистят. А приедем весной — тогда ограду покрасить надо будет. Но пока доехали, пока там и обратно, все равно как-то вымотало. Сегодня отыграемся! Не на льду так на банкете точно отыграются. Азиаты вообще пить не умеют, что-то у них с обменом по-особенному устроено, но это не повод не пить. Повод не пить — это вообще нелепо звучит, а уж обмыть как следует медаль Юри точно их японский Ками-сама велел. Юри тоже подтвердил, что вот уж сегодня-то, сегодня — путая в своей манере звуки «р» и «л», будто перекатывая мятные драже. Да, драже. - Спасибо за конфеты, Майе очень понравилось! - Мэй - чудесный ребенок! - А почему сегодня — без? - Ну, свои еще дела есть! - свернула беседу Мила, и к счастью, докапываться не стали. Все равно — праздник, и надо радоваться, а не придумывать себе ерунду! И Мила честно радовалась, очень старательно. Как и старалась улыбаться, слетев с тулупа, тут точно надо порадоваться, что далеко от бортика, в бортик было бы куда больнее. Наверно, все из-за дурацких крыльев, которых на этом платье не было и которые не отросли сами по себе... Мама позвонила почти сразу же: ушиблась? Нет? Ну и хорошо! Не слишком загуливайтесь потом на празднике, хорошо? Хорошо, конечно - Мила как-то никогда не загуливалась, чтоб слишком, тут гуляльщиков без нее хватает. У Юрки и Бека так вообще с появлением машины вечная игра «бухие салочки», в смысле кто первый добежит в гостях до стола и рюмку опрокинет, тот и пьет весь вечер, а другой — трезвый и везет домой, сегодня-то оба олуха заранее на такси явились. - Мил, тут такое дело, - выловил Яков Львович. - Не то чтоб срочно за сегодня решать, но ты мысль-то давай подумай. И с Лешей со своим поговори. Нам тут спонсорскую поддержку предложили, ну, хотят, чтоб вы с Майей снялись вдвоем — семейные шмотки засветили, то-другое… Пока ребенок маленький, никакие деньги точно не лишние. - Я постараюсь поговорить, - обнадежила Мила, думая, что ничего все-таки не пообещала, «постараюсь поговорить» не значит «точно поговорю». Пожалуй, еще и немного запнулась, пока собиралась на банкет, сначала по появившейся привычке прикинув, удастся ли быстренько сполоснуть голову в душевой спорткомплекса и потом поняв, что спешить не нужно и помывка дома теперь не грозит потопом. Ну и ладно, привести себя в вид к празднику и праздновать, точно… Футболки эти так и валяются по дивану… - А, к черту все! Праздновать — значит, праздновать, и ничего не испортит этот праздник. Так, чтоб скулы свело от шампанского и от улыбки, и пусть все обзавидуются, это золото Мила заслужила, и она будет веселиться, она это тоже заслужила! В какой момент одна из дверей попыталась уйти вбок, Мила так и не поняла, только на всякий случай поймала ее обеими руками. Или просто каблуки подвели, точно не следовало надевать. С другого края дверь аккуратно поймал Витя, где-то посеявший пиджак и галстук. Или поменявший их на пакетик и маленький пузырек из темного стекла. - Это что у тебя, это вискарь какой-то? - Это нашатырь, балда, отравишься. Душно тут, Юри что-то свернулся. - Вить… вот честно трезвым взглядом, скажи. Я что-то не так делаю? Или что-то не то со мной, почему так? - Потому что намешала что-то с чем-то, и пусти, ты тяжелая. Заклоны у тебя всё, и бильман тоже всё, ну так ты и парься больше. Зато про аксель дядь-Яша кое-что говорил… - Да я не про это! Почему я так из-за этого!.. Майка, Лешка… - О. Поссорились? - Больно надо! - Ага… Мил, не виси на мне, у меня тоже спина! Юри, свитхерт, ватаси ва модотта… Юри, оживленный запахом нашатыря, несчастно склонился над заботливо подставленным пакетиком. Милку бы вывернуло саму, вот честно, а Витька только жмякал его и придерживал, чтоб на волосы не попало. А вы говорили что-то про миллионы розочек, а вот она, любовь — тошнилка и нашатырь… - Мил, ты куда?.. Че случилось-то вообще? - жуть как невовремя выперся серебряный медалист Юрка. Для верности он встряхнул ревущую Милку, да так, что и хрустнуло в шее, и заболело отбитое об лед полужопие. - Мира окей? - Окей, окей. Не знаю, что у них там было, но на сегодня точно хватит. Машину вызвать бы, и проводить… - Ага, щас, проводить. Ладно, устроим. Диванчик в коридоре был мягкий, от приоткрытого окна приятно тянуло свежим воздухом, и когда на плечи опустилось принесенное из гардероба пальто, то Милка успела почти придремать. - ...не подумал, правда! - Лед же вода! - сообщила Майка кому-то, вроде Вите. - А вода бывает в жидком, твёрдом и безобразном состоянии! - В безобразном у нас Мила сегодня, - гортанный голос Отабека. - Это ее сапоги? - Ага. С утра ее были… - Ну и ладно, одевайтесь и мы проводим, тоже будем потихоньку выгребаться. Внезапно оказалось, что сапог на правой ноге застегивает Лешка. С годами отточенным мастерством, наверно; Милу слегка повело — как раз, чтоб тыркнуться лицом в бледно-рыжую от ранней седины макушку. - Мила заболела? - Немного, - деликатно отмазал перед Майкой Витька. - Поспит дома и утром будет обратно здоровая. Вон как Юри, правда? - Правда! - Вы на такси? - Не, на своей. - Ну, удачи вам. Не то чтоб ноги не держали, но Лешка, олух, так всю лестницу и нес на руках, вот хоккеюга, кому в парники надо было идти! А прыгавшая следом Майя задорно барабанила по перилам Милиными туфлями. От Лешки пахло машинным освежителем, детским стиральным порошком и еще фиг пойми чем, но скорее приятно, чем нет. - А почему сигаретами не?.. - Так я еще после армии бросил. Обратную дорогу Мила не то чтоб проспала, периодически открывала глаза, перед которыми размазывались в мохнатые звезды фонари, Майка рядом на своем кресле и тоже вроде задремав, но на всякий случай крепко, как и вчера, вцепившись в рукав куртки, и снова будто на волнах и в темноту. А до дома вроде голову слегка проветрило, правда, ничего хорошего в нее все равно не пришло: - Леша, не уходите, останьтесь. В смысле не надо по темноте и через двор! Неудобно на потолке спать, а у меня в зале диван большой! Снова слова говорились, наверно, какие-то не те и не так, наверно, и не так надо было, чтоб довели до кровати, расстегнули молнию на спине — и резко слинять за дверь, торопливо всучив в качестве пижамы футболку с единорогом. С этим, спящим, «Not today!». Ну ладно, хрен с ним, пусть не сегодня. - Майка успела перенарядиться и по ходу спит… Ничего, если мы вправду останемся? - Ага. Там в диване комплект запасной… раскладывается... Майка пришлепала не то среди ночи, не то сразу дождавшись заснувшего папы, хитрая коза. Прилезла со своими холодными босыми ногами: - Ты не заррразная? - Нет. - И хорррошо, я с тобой посплю, папа хрррапит. Майка захихикала: - Я пррридумала, вторррую единорррожку будут звать Юррри, это будет невеста Вити... Кажется, Лешке спалось совсем не так сладко: ночью он вскочил и кинулся искать пропавшую Майку, потом Милка шарахалась попить воды и заблудилась в собственной квартире, а прямо с чернеющего за окнами утра его подняло будильником: - Майя, вставай, в садик пора! - Дай поспать ррребенку! - взвыла Майка и отползла, ввинтившись куда-то совсем под бок, а для верности вцепившись в волосы. - Я на работу опоздаю, подъем! - Да может пусть остается! Не выгонят же, если один раз прогуляет садик. - Пусть я остаюсь! - Мила спит! - Я тоже сплю! - А я - уже нет. Леш, пусть остается, мне все равно сегодня никуда не надо, а там единороги лежат неразобранные. Леша сдался на редкость легко, и в следующий раз появился на пороге уже одетый в уличное: - Дверь закроете? - Ага… Пока Лешка обувался, Мила тупила рядом, слегка покачиваясь, будто спящая стоя лошадь, зябко поджимая синякастые босые ноги и вяло думая всякую ерунду. Что, наверно, можно бы и поцеловать Лешку, но стоя тут в трусах и футболке с единорогом и со следами похмелья на лице — затея довольно глупая, а учитывая разницу в росте — откровенно провальная, стоит только Лешке выпрямиться… Так что в итоге, пока думала-думала, то Лешке досталась только обнимашка. Лешка с утра тоже, наверно, подтупливал, но гораздо меньше — правда, учитывая разницу в росте, поцеловал Милку куда-то в не отмытую от вчерашних лака и блестков макушку. - Беги, не мерзни. Мерзли только ноги, кстати, и то, наверно, потому что вся кровь прилила к щекам - так, что пришлось зарыться носом в подушку, чтоб немного остыли. А в следующий раз проснуться пришлось, потому что пробудившаяся Майка прыгала по кровати — в такой же футболке с единорогом, топала и пела, что за окном уже сугррробы… - Встаю уже, встаю… снеговик нас ждет давно… И теперь, при свете серенького и чуть продирающего глаза утра, Мила поняла, что не так: - Твои волосы! Майка хихикнула, довольно взъерошивая один-в-один теперь похожие на Милкины собственные подстриженные кудряшки: - Когда мама пррриезжает, она и дядя Вова спррррашивают, что хочешь. А Бека сказал, обстррригать волосы с кррраю, как у него и у дяди Юррры, называется андеррркат. Я сказала, что хочу андеррркат, белые коньки с тррреугольником и звездочкой, как у тебя с Катей, и пиррроженых с рррозовым кррремом! Майка убежала, и вернулась со своим рюкзаком, из которого прямо на кровать вытряхнула новенькие коньки. Не чета розовым раздвижным, разумеется. - Смотррри, блестящие, как серрребряные! Я еще вчеррра хотела показать, когда мама меня верррнула, а тебя уже дома не было… - А что мама тебя… вернула? - Ну, обррратно в Москву уехала. У нее дела там. И ррремонт, а ррремонт это долго, потому что у дяди Вовы знаешь сколько комнат? - пять! Мила… а у папы вместе с бабой Олей только две, но у тебя тоже две, вместе это было бы четыррре. Мы тоже не бедные? - Нет. - Тогда хорррошо. Майка задумчиво почесала свежее пятно аллергии на руке — наверняка обожралась сладостями за последние дни. И Мила поняла еще одно: - Только на завтрак у нас никакой еды нет. - Значит бедные? - Значит, в магазин надо идти. - Мила! А давай как в нашем ледяном дворррце! Сначала трррениррровка, потом завтрррак! Пошли сначала кататься! Стараниями Лешки и неизвестных пацанов каток во дворе старого Юриного дома был и почищен от снега, и отполирован самодельным ресурфейсером до вполне себе приятной кондиции. Точно лучше, чем в том же Ледовом мог достаться после хоккейной секции. - Давай не слишком долго сегодня. Ногу может натереть с непривычки, если болеть будет — ты сразу скажи. - Мила! Они сами едут! - А ножки чьи, твои? - Я не пррро это! Они как волшебные! Я тоже как пррринцесса, мы как Эльза и Анна! А покажи, как прыгать! Я на волшебных коньках смогу все! - Сделай чисто «фонарики» - и покажу. Ох Майка и разогналась с этими «фонариками»! - Я же говорррила, волшебные! Я сейчас ласточку! Вместо ласточки получился падающий подбитый воробушек, которого Мила поймала за край куртки, и то чуть. - Не получилось… Мила, покажи, как пррравильно и я попррробую снова. И прррыгнуть! Те же фанаты со смеху померли бы, глядя, как вчерашняя победительница прыгает «козликов» и старательно выкатывает спираль вперед, но Майка старательно повторяла и потихоньку даже пыталась отпихаться от придерживающей руки: - Ну дай я уже сама попррробую! Какой-то школьник остановился у катка: - Здрасте! Мила, а дядя Леша вечером играть выйдет? - Сам его спроси, когда с работы вернется. - А когда? - Тайна, покрытая матом. Не знаю я, самой интересно. «Не слишком долго» растянулось бы в итоге до неизвестных пор, если бы внезапно во дворе не нарисовалась теплая компания из Юрки с Беком и Витиной «якудзы». - О. Бабичева раз и Бабичева два, не соврал дед. Как голова? Лешку куда дела? - На работе ваш Лешка. А вы чего сюда все? Витьку где потеряли? - По тебе соскучились! - заржал Юрка. И чего он себя тигром называет, когда давно перерос в лося, ногастый и ржет. - Мы к деду Коле. У нас сегодня продолжение банкета, чуешь, пахнет? А Никифоров по пути в магаз зарулил, догонит сказал. Пахло в морозном воздухе едва ощутимо, но уже довольно давно, и так, что пустой желудок каждый раз голодно булькал. Майка закрутила носом: - Пирррожками пахнет, вкусно… дядя Юррра, а мы с утррра не ели, у нас дома еды совсем не осталось… - Поднимайтесь давайте минут через пятнадцать. - Мне с клубникой нельзя. А вот с мясом можно! Все начали смеяться, а еще на все телефоны нащелкали фото, и самую лучшую фотографию Мила скинула Лешке: там, где сама едет в спирали назад и подстраховывает едущую на нее в спирали вперед Майку. Ласточка и ласточка, на хоккейной коробке, а все равно здорово, а фон потом можно просто немного подрихтовать... Будет вам фэмили лук, не дожидаясь даже модного журнала. «Хорошо потренировались и очень удачно напросились в гости к Плисецким на субботние пирожки в понедельник!» Пока переобувались и протирали коньки, как раз подгреб и Витя с шебуршащим пакетом. Стоял рядом и ждал, чтоб идти толпой, немножко незнакомо выглядя в своих очках — говорил, что зрение просело, а может, пижонил — а потом брякнул: - Мы с Юри сначала думали усыновить, а осенью само так вышло, дальние родственники, треш какой-то, не семья — подсунули, и смылись с горизонта. Тесть с тещей теперь бодаются с опекой, там ведь вроде как оба родителя есть живые, просто хрен пойми где эти уроды мотаются… В Витькином голосе засквозил злой рык. - А Тошка вообще по углам первую неделю прятался, как волчонок, и из собачьей миски есть пытался, отнимали — плакал. Думал, раз увидели, то побьют и голодным оставят. А потом ел все подряд, как пылесосом сдувал, прямо руками. Папе бы он, наверно, все равно понравился. - Наверняка. Вы молодцы. - А вы его сами не бьете? - Да ты что, Мэй! Детей нельзя бить! - А Милка мне по жопе все ррравно дала, когда я на трррибуне нассала в штаны. Дядя Витя, я больше не буду в садике кашу выкидывать… - Это ты молодец. Переобутая Майка подхватила сумку с коньками и первой рванула к подъезду на манящие запахи свежих пирогов, только успевай следом. Телефон пиликнул сообщением от Лешки: он на фоне очень гладких и наверняка пахнущих свежей краской стен показывал в кадр мелкого единорога. «Спрятался у меня в рюкзаке и проник на объект!» Витька хихикнул, превращаясь обратно в самого себя, тоже того еще единорога: - Ты тоже молодец! Ну, а когда борщи, носки?.. - Ноу коммент! Вон, когда Майка медаль получит! Тогда! Может быть и подумаю, а может и нет! - Я получу, у меня коньки волшебные! А чего не умею, меня все Мила научит! - пообещала Майка, стаскивая в теплой прихожей Плисецких шапку и ко всеобщему восторгу явив миру лихой андеркат, повторяющий Милкин. Мила, кстати, соврала, а вот Майя — нет, потому что первую медаль она получила уже весной. Эти шоколадные медальки чья-то мама раздала всей начинающей группе, чтоб никому не обидно, но Майка все равно радовалась и дома пристроила медаль рядом с единорогом Витей, его невестой Юри и их детенышами Тошиюки и Минами.