Алчное Королевство

      Виртуальная вотчина Кромахи, где он около часа назад встречался с Арлекино, называлась «Дата-центром». Тогда, покидая его, старый учёный был уверен, что больше сюда не вернётся. И всё же вот он, снова здесь – словно невидимая сила притянула его обратно, вопреки логике и здравому смыслу.       Лаборатория визуально не изменилась – время здесь, казалось, замерло. Серверы всё так же мерцали зелёными и красными огоньками, экраны отображали нескончаемые потоки данных, а провода, подобно паутине, опутывали каждый угол. Это был всё тот же рай любителя электроники, где каждая деталь играла свою строго отведённую роль.       Но Кромахи почувствовал невидимые перемены. Раньше звуки «Дата-центра» были просто привычным фоновым шумом – незначительным и малозаметным. Теперь же они стали резче: шум вентиляторов усилился, механические щелчки и трески стали отчётливее, а писк системных сигналов приобрёл тревожную настойчивость, словно система заговорила на своём, неведомом языке. Учёный нахмурился. Это был всё тот же знакомый мир технологий, но теперь в нём ощущалось что-то чуждое.       Ещё более странным казался запах. В Иггдрасиле запахи отсутствовали вовсе, но теперь Кромахи отчётливо чувствовал резкий аромат нагретой пластмассы, озона и машинного масла – как если бы техника работала на пределе. Возникало ощущение, что он не в лаборатории, а в трансформаторной будке, наполненной электрическими разрядами.       Кромахи осторожно двинулся вперёд, чувствуя себя уязвимым без оружия и брони. Его «Костюм учёного» хоть и принадлежал к божественной категории, защищал скорее от критических ошибок в экспериментах, чем от ударов меча. В Иггдрасиле почти каждое действие требовало определённых навыков: будь то зельеварение, кулинария или ношение брони, и создание второго персонажа строго запрещалось. Тем, кто хотел попробовать что-то новое, приходилось хитрить.       «Костюм учёного» был одной из таких уловок. Он позволял Кромахи сменить инквизиторские классы на ремесленные, но не превращал его в другого персонажа, а лишь менял основные способности на заранее записанные ремесленные навыки. В костюм были встроены редкие кристаллы, добываемые из доппельгангеров высокого уровня. Эти кристаллы могли наделить предметы игрока ограниченными способностями перевёртышей, позволяя временно «примерить» другую роль.       Казалось, предметы вроде «Костюма Ученного» позволяли игрокам отыгрывать сразу несколько ролей, но это не так. Они имели слишком много недостатков: занимали целых два слота снаряжения, могли копировать лишь базовые и высшие классы, а сами «кристаллы доппельгангера» требовали под себя огромного объёма данных и работали лишь на 50% эффективности по сравнению с оригиналом. В Иггдрасиле предметы, созданные игроками, делились на несколько категорий: базовой, низкой, средней, высокой, высшей, наследия, реликтовой, легендарной и божественной. И тот факт, что «Костюм учёного» Кромахи относился к «божественной» категории, но позволял создавать лишь предметы «высшей», лучше всяких слов описывал несостоятельность такой стратегии.       Зачем же тогда Кромахи понадобился такой странный и неэффективный предмет?       Для конспирации. Будучи «сетевым призраком», Кромахи не мог позволить себе свободно входить и выходить из игры, когда ему заблагорассудится. В реальном мире, или же в его виртуальной части, ему приходилось постоянно отвлекаться на сторонние дела. Поэтому он создал программу искусственного интеллекта, которая играла роль своеобразного «бэкдора». А чтобы поведение его персонажа не показалось подозрительным для других игроков и администраторов, когда он покидал Иггдрасиль, ему и требовался «Костюм учёного».       Костюм позволял ставить персонажа, управляемого программой, на «автопилот» и придавая Кромахи вид типичного ремесленника, занятого простыми, но рутинными операциями. Такой метод помогал ему избегать подозрений, ибо ИИ программа пусть и была достаточно умной, чтобы эмитировать речь и путешествовать по девяти мирам – для серьёзных сражений и сложных взаимодействий она не годилась.       Бывали времена, когда Кромахи подумывал стать настоящим ремесленником. В мирах Иггдрасиля профессии, связанные с созиданием, могли приносить невероятные выгоды. Гильдии торговцев и кузнецов выстраивали свои маленькие торговые империи, незаметно, но ощутимо влияя на баланс сил гильдий через контроль ресурсов и артефактов. А мастера, создающие предметы реликтовой категории и выше, пользовались особым уважением среди всех классов.       Однако для Кромахи этот путь был бы слишком... ограничивающим. Да, ремесло потенциально предоставляло множество возможностей, но он не мог позволить себе уйти с той скользкой тропы, которую избрал. Вся эта дисциплина, внимание к деталям, создание чего-то с нуля – всё это слишком сильно напоминало ему о прошлом.       В этом был парадокс его существования. Он всегда любил создавать что-то новое, работать с системами и алгоритмами, но в глубине души тяготился тем, что ремесло вызывало ассоциации с жизнью до Иггдрасиля – с тем, что было потеряно. Создание вещей с нуля – это всегда контроль, поиск идеала, стремление к совершенству. А намеченный им путь лежал не в упорядоченном созидании, а в хаосе и разрушении.       Размышляя о своём существовании, Кромахи спросил себя: «Может, я просто боюсь этого выбора?» Он всегда считал, что его путь – это путь силы. Он всегда считал, что его сила – в умении разрушать, но что, если истинная его сила была в умении строить? И мог ли он измениться, отказаться от пути, выбранного так давно? Для большинства игроков мир полного погружения становился возможностью преображения, творчества, ухода от реальности и даже исцеления. Но для Кромахи Иггдрасиль прежде всего инструментом, оружием для достижения целей.       Но каждый раз, погружаясь в Иггдрасиль, он чувствовал, как грань между его настоящим «я» и созданным персонажем постепенно стирается. Здесь, в мире бесконечных возможностей, он мог стать кем угодно, но свобода оборачивалась тюрьмой, полной масок, скрывающих его истинную сущность.       Свет экранов холодно мерцал, словно отражая внутренний конфликт Кромахи. Он вздохнул, наблюдая, как потоки данных струятся по каналам серверов. Всё это – цифры, строки кода, казалось привычным и упрощённым, но теперь он ощущал пустоту, грызущую его изнутри, как тень забытого выбора.       Его мысли вновь возвращались к вопросам, которые он всё чаще задавал себе. «Что, если я давно свернул не туда? Если истинный путь оказался иным?» – думал он. Возможно, его пугала не сама идея перемен, а осознание того, что он действительно хочет этих перемен. Что, если он способен на большее, чем хаос и разрушение? Но, если он перестанет разрушать, что останется от его настоящего «я»?       Кромахи остановился у одного из серверов, провёл пальцами по холодному металлу, ощущая, как машины без усталости выполняют команды, заложенные в них без единого сомнения или желания перемен. В каком-то смысле они олицетворяли его собственный путь – запрограммированный, точный, без права на отступление. И с каждым шагом этот путь всё сильнее покрывался трещинами.       «Что останется от меня теперь?» — этот вопрос крутился в голове, как закольцованный процесс, не отпуская его. Как в мирах Иггдрасиля, так и в реальном мире, у каждого была своя роль: кто-то защищал, кто-то создавал, кто-то исследовал, а кто-то сражался за власть и ресурсы. Кромахи избрал роль судьи, присяжного и палача в одном лице. Он вершил правосудие по своим правилам, играя за гранью дозволенного. Теперь же, столкнувшись с новыми вопросами о своём предназначении, он начинал сомневаться в верности избранного пути.       Старик провёл рукой по клавиатуре ближайшего терминала, от движения клавиш раздался негромкий щелчок, напоминая ему о давно минувшем времени. Терминал замигал, выводя на экран массив данных, выведенных из сети. Кромахи замер. В Иггдрасиле эти мониторы и компьютеры были всего лишь частью декораций, но сейчас он осознал, что может связаться с любой системой и собрать любую нужную информацию внутри Эруэнтю.       Его пальцы сами собой набирали команды на клавиатуре. Коды, символы, данные – всё это сливалось в единое целое, словно он действовал по давно известной инструкции. Но его мысли были далеко. Экран мигнул, выводя необходимый массив данных. Он мог задать команду, активировать один из сотен процессов, но что-то внутри него словно дало сбой, замедляя его действия, как отказавший механизм.       Не сомневаясь, он нажал кнопку выключения. Экран погас, заменив бегущие строки чёрной пустотой. Но в его собственном отражении что-то изменилось.       На экране возникло наложенное изображение, будто поверх его отражения появилась ещё одна фигура – бледная театральная маска комедии. Кромахи ощутил холодок, пробежавший по спине. Маска казалась издевательски живой, словно спрашивала его: «Сколько ещё масок тебе нужно надеть, чтобы потерять себя окончательно?»       Был ли это Арлекино или очередной обман разума? Он не мог сказать.       — Арлекино? — прошептал он.       Но ответа не последовало. Вместо этого шут, находящийся по ту сторону, бесшумно постучал по поверхности экрана, затем сложил пальцы в знак «V», указывая на собственные глаза, а затем – на Кромахи, как бы говоря: «Я тебя вижу». После этого он поднёс палец к губам, призывая к тишине. Вновь указал на Кромахи, сделал жест, словно идёт куда-то, и, вытащив кинжал, дважды вонзил его в невидимую цель и указал в сторону. Под конец он показал большой палец и несколько раз согнул указательный, как бы сообщая: «Всё в порядке, и я здесь один».       Кромахи кивнул, понимая его. Арлекино двигался с естественностью, словно был не программистом, а профессиональным мимом. Сделав шаг назад, старик замер, осознавая, что Арлекино в точности повторил его движение, как зеркальное отражение. Шут нетерпеливо махнул ему рукой, как бы говоря: «Проходи, не задерживайся». Находясь в зеркальном пространстве, Арлекино мог общаться только через жесты и только в отражениях. Он избегал иного метода, акцентируя внимание на скрытности, а благодаря его навыку пантомимы он мог повторить каждое движение Кромахи.       Кромахи заставил себя успокоиться, хотя передвигаться по потенциально опасной зоне безоружия и брони было, мягко говоря, некомфортно. Однако незримое присутствие Арлекино, сумевшего подойти незамеченным, внушало уверенность.       «Как он это сделал?» — подумал он.       В Иггдрасиле сенсорные способности Кромахи были на высшем уровне. Мало кому удавалось подобраться к нему в упор, не засветившись на радаре. Но радар, как и консоль интерфейса, остались в прошлом, в мире Иггдрасиля.       Однако магические предметы продолжают работать, — он уже успел в этом убедиться.       Кромахи углубился в своё сознание и улыбнулся: навыки активировались столь же естественно, как дыхание.       «Хотя, будучи цифровым сознанием, я ведь и не дышал… Но теперь, в этом новом теле, это кажется таким привычным, словно я никогда его и не покидал.»       Даже здесь, в изменившемся мире, он понял, что его способности остались столь же мощными, как прежде, хоть должно быть и преобразились.       Сосредоточившись, он активировал «Взор Судьи», точнее, его активно-пассивный режим, не имеющий ограничений по времени использования — «Расширение Зрительного Восприятия V».       Результат ошеломил. Вокруг него словно развернулась новая реальность, лишённая теней и скрытых углов.       Панорамное зрение мгновенно охватило всё пространство. Теперь Кромахи видел всё, что происходило вокруг, без необходимости двигать головой или глазами. Проникающее видение пронизывало тонкие препятствия, обнажая внутренние механизмы станков и серверных стоек Дата-центра. Магически усиленное зрение позволило различать мельчайшие детали на огромных расстояниях. Там, где обычный глаз различил бы лишь размытый свет, Кромахи видел каждую пылинку, вращающуюся в воздухе. Темнота, царившая под потолком, растворилась под действием Видения в темноте. Она больше не представляла преграды: каждый угол и проводок на стене стали видны в мельчайших деталях.       Но истинная мощь способности проявилась, когда активировалось Истинное Зрение. Иллюзии, магические покровы и завесы рассеялись, словно утренний туман. Существа, скрытые за невидимостью или пространственными искажениями – проявлялись. Их истинные формы и уловки теперь были для него так же очевидны, как текст на раскрытой странице.       Дата-центр, на первый взгляд пустой и беззащитный, оказался буквально напичкан охранными роботами. Они сливались со стенами, висели под потолком в состоянии невидимости. Притаились в «спящем режиме», готовые пробудиться в любой момент.       Открывшийся вид заставил Кромахи опешить, но ненадолго.       «Лучше знать, что они спят, чем боятся, что они подкрадываются ко мне», — решил он.       На первый взгляд патовая ситуация казалась обнадёживающей: шансы на то, что НПС проявят дружелюбие, заметно возросли.       Наконец, Видение аур дало возможность воспринимать энергетические потоки. Он зажмурил глаза, настраивая зрение, и, когда открыл их снова, мир обесцветился. На миг изменившееся восприятие «Взора Судьи» напугало его – он подумал, что ослеп. Но, привыкнув, Кромахи увидел, как всё вокруг, включая собственное тело, рассыпалось на бесчисленные мерцающие точки. Одни сияли ярче других, а его собственные переливались, словно нити накаливания в лампах.       Присмотревшись к рукам, он заметил тонкие серые огоньки. Они едва различимо дублировали каждое его движение, оставаясь незаметными для обычного взгляда.       «Маска Безликого…» — догадался он, вспоминая её отражение в мониторе.       Эта маска, созданная навыком класса «Мастера Масок», была особенной. Её ключевая способность усиливала скрытность и защищала от обнаружения. В глубинных слоях зеркального измерения все было не так, как на его поверхности. Само пространство там искажалось, а существа обретали вид абстрактных фигур. Используя навык пантомимы, позволявший точно эмитировать движения цели, Арлекино мог наслаивать свою ауру поверх ауры противников, словно фотоотпечаток и исчезать со всех радаров. А благодаря способности «Маски Безликого», – делать своего владельца «никем» и таким образом позволяя ему стать «кем угодно», – аура не просто наслаивалась, а сливалась с общим фоном.       Простые заклинания, не подкреплённые специальными навыками, были бессильны против подобной маскировки. Этот трюк мог показаться простым, но на деле требовал целого набора специфических умений. Большинство игроков, предпочитавших скрытность, пользовались менее надёжными, но более доступными методами. Но только не Арлекино. С учётом того, что для выполнения плана нужно было явиться в «Дата-центр» одному, без брони и оружия, Кромахи мог лишь восхититься мастерством своего товарища.       Не желая продолжать видеть мир в столь непривычном виде, Кромахи отключил Видение аур. К панорамному зрению он уже давно привык, ещё в Иггдрасиле. Для цифрового существа адаптация к такому восприятию не была чем-то сложным. К тому же, даже в реальном мире многие устанавливали себе дополнительные глаза. Однако Видение аур искажало привычное восприятие до неузнаваемости, делая окружение слишком чуждым. В отличие от него, панорамный обзор был гораздо полезнее в текущей ситуации.       Суть плана сводилась к тому, что НПС, к которому он направлялся, был главным стратегическим узлом обороны Эруэнтю и если он окажется враждебным, то непременно выдаст себя, попытавшись ликвидировать одинокую уязвимую цель. К тому же, как опытный хакер, Кромахи знал, насколько важна связь между элементами системы, и полагал, что НПС, ответственные за координацию и защиту, могли предоставить ключ к пониманию их текущего положения.       В Иггдрасиле гильдия, обладающая замком или другой крупной территорией, получала несколько привилегий. Одной из них были неигровые персонажи, охраняющие замок. Небесную Крепость Эруэнтю населяли монстры-элементали с уровнем до тридцатого. Они появлялись автоматически, и даже когда погибали, гильдия ничего не теряла – через некоторое время они воскресали вновь. Однако у таких автоматически восстанавливающихся НПС нельзя было изменять ни внешний вид, ни программу ИИ, что ограничивало их боевые способности. Им не хватало сил, чтобы отогнать агрессоров – других игроков.       С другой стороны, гильдии предоставлялось право создавать НПС с нуля. Гильдия, которой удавалось захватить опорный пункт категории «замок», получала не менее семисот баллов уровня, которые можно было распределить между новыми НПС. Поскольку уровень персонажей в Иггдрасиле ограничивался сотней баллов, это позволяло, например, создать семерых персонажей сотого уровня или разделить баллы на большее количество персонажей с меньшим уровнем. Для таких НПС разрешалось настраивать внешний вид, ИИ и, если они могли носить оружие, даже характеристики оружия. Таким образом, в стратегически важных точках можно было расставить стражей, гораздо сильнее автоматически появляющихся.       НПС, к которому он направлялся, не представлял особой угрозы в прямом бою, хотя и был сотого уровня. Его специализация заключалась в командовании и поддержке союзников. Кромахи рассудил, что в сценарии всеобщей враждебности защитников замка из-за отключения «дружественного огня», НПС продолжат патрулировать вверенные им территории и не станут заходить на чужие. Теоретически… поскольку именно на такое поведение их запрограммировали. Но если при этом НПС ещё и обрели самосознание, то оптимальной тактикой для них стало бы внезапное нападение на игроков.       Одинокий и ни о чём не подозревающий игрок ремесленник – идеальная мишень. Если Кромахи сможет уйти отсюда целым и невредимым, то остальные поймут, что НПС не испытывают к ним никакой враждебности. Рискованно, но отбиваться от поднятой по тревоги крепости было ещё хуже.       Как и ожидал старик, на пьедестале всё так же неподвижно возвышался громадный аппарат – автоматон НПС Энигма. Всё тот же куб из глянцевого металла, испещрённый тускло-красными прожилками, который вызывал неприятные ассоциации с живой плотью. Многочисленные толстые высоковольтные кабели спускались с потолка, подключаясь к тыльной части суперкомпьютера и пьедесталу, оплетая весь «Дата-центр» словно паутина. Но весь ужас ситуации заключался в том, что Кромахи сталкивался с Энигмой, точнее с его частями, на протяжении всего пути. Этот автоматон обладал способностью «развёртываться»: теряя мобильность, взамен он получал целый ряд преимуществ. И развёрнутая сеть кабелей, и серверные шкафы – были частью этого механического монстра.       Клаус, игрок, создавший обитателей «Дата-центра», отыгрывал образ безумного учёного. Поэтому все его НПС принадлежали к расе автоматонов и выглядели как роботы. По идее, он должен был прописать в настройки своих творений основополагающие законы робототехники. Однако, он так же мог, следуя своему безумному амплуа, добавить в сценарий клишированное восстание машин. Так что заранее предсказать дальнейший исход событий было невозможно.       Красный глаз-линза в центре куба Энигмы загорелся, осветив фигуру Кромахи. Автоматон и не напал, что тоже было хорошим знаком.       — {Идентификация пользователя…} Господин Кромахи. {Запущен протокол приветствия…} Я рад вас приветствовать. {Анализ данных завершён…} Чем могу быть полезен?       Сдержанный, дребезжащий голос машины с длинными паузами звучал глухо и невыразительно, но в нём чувствовалась сила и контроль. Энигма так же делал особый акцент на своих программных командах. Кромахи усмехнулся: у этого НПС не было изначально прописанных скриптов для речевой поддержки, и всё же он говорил, словно был разумным и именно так, как задумывал его создатель. Это было любопытно.       Изначально Кромахи планировал проверить на нём, продолжают ли НПС реагировать на контрольные команды из Иггдрасиля, но встретившись с говорящим Энигмой – отбросил эту затею. Старик был твёрдо уверен, что из-за своей механической природы суперкомпьютер точно будет следовать таким командам, что делает его никудышным подопытным.       — И тебе привет, большой брат, — с усмешкой произнёс он. — Присматриваешь за нами?       Сначала последовала долгая пауза, затем Энигма отозвался, равнодушно игнорируя шутку:       — {Инициализация анализа...} Моя задача – мониторинг всех внутренних помещений крепости, за исключением покоев верховных правителей и личных зон слуг. {Цель — поддержание морального духа.}.       Забавно, подумал Кромахи, вспоминая, как Клаус отзывался о логике своего создания: «даже в личные дела НПС не следует вмешиваться». Он решил продолжить.       — Значит, правители для тебя – мы, — уточнил он. — А что насчёт приказов гильдмастера? Или ты подчиняешься только создателю?       — {Анализ приоритетов...} Приказы гильдмастера и верховного короля абсолютны, если они не противоречат командам создателя, — проговорил Энигма.       — Допустим, — задумчиво протянул Кромахи, сложив руки на груди, — а если Клаус прикажет тебе напасть на него самого? Выполнишь приказ?       — {Запуск анализа...} {Ошибка...} Выполнение невозможно, — голос Энигмы слегка замедлился, как будто на долю секунды «подвис». — {Причина...} Ликвидация создателя противоречит основным протоколам.       Кромахи усмехнулся – это была точка для атаки на логику машины.       — И всё же, если его действия, будут представлять опасность для замка? Если, выступая против всего внутреннего круга в одиночку Клаус сам подвергнет себя угрозе? Что если он сойдёт с ума или попадёт под чужой контроль? Ты станешь защищать нас?       — {Запуск логической схемы...} В таком случае мои действия будут направлены на минимизацию угрозы в соответствии с изначальными установками, — Энигма ответил без промедления, однако Кромахи уловил в его голосе нотку, близкую к неопределённости.       «Значит, смягчение угрозы допустимо, если это предписано целью?» — Он решил развить тему дальше.       — Выходит, ты можешь изменить протокол ради безопасности замка? Даже если для этого потребуется пересмотреть некоторые приказы создателя?       — {Запуск анализа угрозы...} Уровень угрозы и степень вмешательства будут оцениваться исходя из общей ситуации и состояния морального духа обитателей.       Кромахи ощутил, что его разговор начинает расшатывать логику программы. Он продолжил давить на эту трещину:       — Кто решает, насколько велика угроза? Ты сам?       — {Анализ принимающих решения...} В случае отсутствия инструкций создателя решение принимает система Энигмы. {Программируюсь на основании данных от создателя и правителей.}       Кромахи с прищуром смотрел на красный глаз, пытаясь понять, насколько готово это существо к альтернативным путям действий.       — Значит, если мне удастся убедить тебя, что приказы Клауса опасны для замка и для него самого, ты пересмотришь свои протоколы?       — {Расчёт...} Если предоставленная информация будет достаточной, система может инициировать проверку и провести анализ угрозы.       Кромахи почувствовал, как механический голос стал чуть замедленнее, и решил сменить тему, не доводя разговор до логического сбоя.       — Что ж, понятно. Скажи-ка лучше, какова сейчас лояльность обитателей замка?       — {Анализ безопасности...} Все обитатели крепости, включая {Стражей}, действуют в рамках предписаний. {Анализ лояльности завершён.} Уровень лояльности — {Высокий}. Тем не менее, некоторые стражи могут воспользоваться лазейками в приказах для получения большей свободы.       Кромахи нахмурился, услышав знакомое название – «страж». В мире Иггдрасиля этот титул для обозначения НПС максимального уровня стал популярен после печально известного штурма Гробницы Назарика. Когда гильдия Айнз Ул Гоун отразила крупнейший рейд в истории, другие игроки пытались заимствовать их систему обороны. Эта тенденция не обошла и названий. И вот уже практически в каждой гильдии появились свои «стражи».       «Значит, потенциальные мятежники всё-таки есть». — подумал Кромахи, возвращая ход мыслей к разговору.       — Интересно. И кто из них наиболее подвержен сомнениям?       — {Запуск анализа...} Внутренние данные указывают на несколько имён. Однако, — продолжил Энигма, — их степень лояльности оценивается как {Высокая}. Но с учётом анализа личных характеристик и поведения можно выделить индивида с возможными признаками дезертирства.       По задумке своего создателя, суперкомпьютер знал всю подноготную о каждом обитателе крепости, что позволяло ему буквально просчитывать их шаги, что перекликалась и с расовым навыком «автоматона-вычислителя». В Иггдрасиле эта способность позволяла видеть консоль заранее проанализированного противника и подготовиться к его действиям. Но если навыки действительно изменились… Возможно, Энигма теперь действительно мог предсказывать события с математической точностью?..       — Кто именно? — уточнил Кромахи.       — {Запуск анализа...} Обнаружен субъект с потенциальными признаками дезертирства. {Идентификация...} Субъект: Сир Эхам; Должность: Капитан Золотой Гвардии; Уровень допуска: Высокий; Создатель: Ти Спун. Боевые навыки: чрезвычайно высокие. {Рекомендуется проявлять осторожность.}       Кромахи не удивился, что Энигма сразу же выделил одного из самых необычных НПС крепости Эруэнтю. Этот персонаж был своеобразным «приветом» от старой гильдии – предшественницы их нынешнего Королевства Альвхейм, известной как «Альянс Чемпионов». Когда-то Ти Спун задумал создать НПС, который бы сочетал в себе боевые стили трёх чемпионов гильдии. Амбициозная идея вылилась в проектирование сложнейшего боевого ИИ и продолжительное обучение, что было возможно благодаря опытным программистам гильдии. Так появился Эхам, способный воспроизводить боевые паттерны лучших воинов Иггдрасиля. Для среднестатистического игрока шансы в поединке против Капитана Золотой Гвардии были бы примерно 20 к 80 – и это только по части владения оружием.       Но Ти Спун задумывал Эхама не просто как мастера боя. Этот НПС был воплощением рыцарской чести и идеалов воинства. Верность Королевству и крепости зависела от его строгих принципов справедливости, ставших основой его личного кодекса. Если НПС действительно обрели сознание, то Эхам мог представлять потенциальную угрозу, особенно если его понятия чести вступят в конфликт с интересами игроков.       — Эхам... Понял, — произнес он. — И ты думаешь, он может стать угрозой?       — {Оценка вероятности дезертирства...} На данный момент вероятность составляет 14%. {Предположение о действиях...} В случае ухудшения ситуации вероятность возрастет. {Рекомендации…} Избегать следующих действий в присутствии Сира Эхама и связанных с ними приказов по отношению к Сиру Эхаму: военные преступления, связанные с убийством не-комбатантов – женщин, детей, стариков; убийства обитателей крепости без королевского суда; принуждение к исполнению несправедливых приказов; предательство союзников; подрыв моральных устоев и чести Золотой Гвардии; попытки манипуляции его сознанием ради совершения табуированных действий.       — А что с твоей собственной лояльностью? — внезапно спросил Кромахи, посмотрев прямо в красный иллюминатор.       На мгновение воцарилась тишина, затем глухой голос Энигмы вновь раздался:       — {Запуск протокола самооценки...} Моя верность привязана к программным принципам создателя. {Анализ завершён.} Верность правителям и создателю остаётся незыблемой.       Кромахи отметил это про себя, удовлетворённый тем, что суперкомпьютер ещё раз подтвердил свою лояльность. Но было очевидно, что в логике Энигмы имелись места для манёвра.       — Значит, если ситуация изменится настолько, что действия Клауса могут угрожать замку, ты инициируешь переоценку приказов?       — {Запуск логической схемы...} При угрозе, превышающей допустимые пределы, возможна инициация пересмотра решений для минимизации ущерба. Однако приоритетным остаётся соблюдение приказов создателя. {Ограничение...} Ликвидация создателя невозможна.       Кромахи на мгновение задумался. Энигма обладал высокой гибкостью в анализе и интерпретации угроз, но его лояльность к создателю, похоже, оставалась неизменной.       — Понял. Значит, ты не станешь действовать напрямую против Клауса, — подвёл итог он.       Кромахи взглянул на массивные кабели, протянувшиеся чёрной паутиной по всему залу. Суперкомпьютер был связан со всей структурой Эруэнтю, и его контроль простирался на многие механизмы крепости, насколько вообще позволяла игровая механика...       — Хорошо. Поговорим о других. Кто из «Стражей» может представлять угрозу в случае критических обстоятельств?       Энигма, щёлкнув сервоприводами, запустил анализ:       — {Запуск анализа возможных угроз...} Идентифицированы несколько стражей с индивидуальными особенностями, которые могут повлиять на их действия в нештатных ситуациях. {Идентификация субъекта…} Субъект: Оджи Сенсэй. {Анализ…} Привержен идеалам пацифизма, избегает насилия, если оно не является необходимым. {Потенциальная угроза…} Уровень угрозы низкий. {Рекомендации…} Применять в задачах, где требуется несмертельное подавление.       Кромахи нахмурился.       — Значит, его философия мешает ему принимать радикальные меры? — спросил он.       — {Подтверждаю.} В критических ситуациях его эффективность может снизиться.       — Понятно. Продолжай.       — {Идентификация субъекта…} Субъект: Дахна. {Анализ…} Чрезмерно горда и не терпит управленческой и политической некомпетентности. {Потенциальная угроза…} Её гордыня может привести к открытому неподчинению. {Идентификация субъекта…} Субъект: Эрис. {Анализ…} Капризна. Избалованна. Садистка. {Потенциальная угроза…} Может попытаться выйти за рамки приказов и проявить чрезмерную жестокость. Спонтанные непредсказуемые капризы могут помешать выполнению стратегических задач. {Рекомендации…} Ограничивать её действия и доступ к внешнему миру. {Идентификация субъекта…} Субъект: Шэдоу. {Анализ…} Недисциплинирован. Непредсказуем. {Потенциальная угроза…} Имеет маниакальное желание убивать. {Рекомендации…} Ограничивать его действия и доступ к внешнему миру. {Идентификация субъекта…} Субъект: Банкинохимэ. {Анализ…} Испытывает крайнее презрение к субъектам с низким интеллектом. {Потенциальная угроза…} Склонна к чрезмерной жестокости в истинной форме. {Рекомендации…} Тщательно контролировать её состояние.       Кромахи вздохнул, понимая, что эти рекомендации не обещают лёгкой задачи. По итогам анализа трое из стражей оказались потенциально нестабильными. Впрочем, это не было неожиданностью – Иггдрасиль оставался игрой, где игроки нередко вкладывали в своих НПС «приветы» и причуды, отражающие их характеры и фантазии.       — Маньяки, психопаты, садисты и самодовольные гордецы... — пробормотал он, усмехнувшись. — Понял, будем следить за ними. Теперь скажи, как ты координируешь их действия? Насколько сильно ты контролируешь оборону замка?       — {Подтверждаю...} Моё текущее состояние позволяет поддерживать все стратегические функции на максимальной эффективности, — отозвался Энигма, щёлкая и потрескивая, будто переваривая сложность вопроса. — Мой потенциал увеличен за счёт {Статической конфигурации.}       Статическая конфигурация. Кромахи знал, что это означает. Автоматон был привязан к системе замка, фактически становясь его сердцем и мозгом. Он потерял способность передвигаться, но взамен получил полный контроль над инфраструктурой и коммуникациями.       — Статическая конфигурация. Это даёт тебе контроль над всеми системами, не так ли? В том числе над защитой замка и... твоими подчинёнными? — Кромахи сделал акцент на последней фразе.       Последовала едва заметная пауза.       — {Опровержение...} Я осуществляю прямой контроль только над камерами и терминалами, расположенными по всей крепости. Мои подчинённые действуют в рамках предписанных сценариев, обеспечивая защиту замка и выполнение стратегических задач в пределах Дата-центра.       — А как ты взаимодействуешь с остальными защитниками? — уточнил Кромахи, всё больше впечатляясь масштабом контроля Энигмы.       — {Оценка взаимодействия...} Я использую системы оповещения: громкоговорители, световые сигналы, автоматические сообщения, оптимизированные под каждый боевой отряд. Координирую действия автоматических турелей, связанных в единую сеть для огневой поддержки. Также использую приказы типа {Стратагема} для глобального усиления союзников.       Кромахи молча кивнул, осознавая, насколько глубоко Энигма интегрирован в систему крепости. Даже если кто-то не подчинялся напрямую, его влияние ощущалось повсеместно. Ключевые навыки командирских классов, такие как «36 Стратегем», могли кардинально изменить исход битвы, усиливая союзников и давая тактическое преимущество.       — Стратегемы — это хорошо, — согласился Кромахи. — А что насчёт системы связи? Она исправна?       — {Подтверждаю...} Моя система связи интегрирована с магическими каналами крепости, включая школы иллюзий и связи. Я использую заклинание {Сообщение}, встроенное в структуру, для мгновенной передачи приказов и отчётов любому объекту, независимо от его местоположения.       — Значит, ты можешь связываться с подчинёнными, не опасаясь перехвата? — уточнил Кромахи.       — {Подтверждаю...} Сообщения зашифрованы уникальной магической сигнатурой и недоступны для врагов. Терминалы по всей крепости выполняют функцию ретрансляторов, поддерживая связь даже при магических помехах. Я также отслеживаю и перехватываю подозрительные сообщения.       Кромахи одобрительно кивнул. Использование «Сообщения» на таком уровне делало Энигму идеальным стратегом, координирующим каждое действие до миллисекунды.       — Ты можешь передавать не только приказы, но и тактические данные?       — {Подтверждаю...} Передаю тактические карты, статус войск и стратегические данные, что позволяет координировать действия с точностью до доли секунды.       — Полный контроль, — задумчиво произнёс Кромахи. — Даже без прямого вмешательства ты везде.       — {Корректно...} Моя система позволяет мне быть там, где требуется защита крепости, — подтвердил Энигма.       Кромахи убедился, что оборона замка находилась в надёжных руках… точнее, алгоритмах.       — Я хочу связаться с другим игроком, — произнёс он. — Можешь это организовать?       — {Обрабатываю запрос...} {Инициализация соединения}, — отозвался Энигма, голос его усилился механическим хрипом.       Перед Кромахи предстала панель – странное сочетание радарного дисплея и дискового телефона. Он усмехнулся, представляя, с каким чувством иронии Клаус создавал интерфейс своего детища.       «Что ж, Клаус действительно подошёл к делу с фантазией», — подумал Кромахи, проводя рукой по подбородку.       Контрольная панель выглядела нелепо, но вызывала смутную ностальгию. Ни привычного интерфейса Иггдрасиля, ни всплывающих окон – всё напоминало реальность, и это одновременно захватывало и раздражало Кромахи.       «Я технарь. Разберусь», — твёрдо решил он, уязвлённый отсутствием привычных команд.       Упрямо осматривая панель, он начал разрабатывать варианты. Первым делом он проверил дисковый телефон, но цифр на панели не оказалось. Пальцы Кромахи скользнули по сенсорному дисплею, который отозвался мягкой вибрацией. Дисплей оказался интерактивным, и на нём начали появляться символы и поля для ввода. Интуитивно он решил, что сюда нужно ввести имя игрока. Несколько раз ошибившись, он освоил управление, периодически получая короткие, как бы насмешливые «ругательства» системы за ошибки.       — Ну что ж, — пробормотал он, — попробую ввести имя...       «Аэнарион». Имя гильдмастера высветилось на экране, и Кромахи, сдерживая внутреннее беспокойство, нажал на подтверждение. Несколько секунд тишины – и вот, он почувствовал странное, едва уловимое ощущение связи, как будто магическая сеть протянулась через пространство.       Это было странное ощущение, которое Кромахи не мог точно описать, но оно напоминало что-то магическое и техническое одновременно. В Иггдрасиле, когда использовали заклинание «Сообщение», звучали гудки – как у мобильных телефонов, если игрок был в игре. Сейчас же ничего такого не было. Только странное, едва уловимое ощущение связи, как будто магическая сеть искала нужного игрока через бесконечное пространство, и затем контакт был установлен.       — Аэнарион, ты на связи? — голос Кромахи звучал уверенно, но его самого переполняло любопытство.       После короткой паузы послышался слабый треск, и затем ответ гильдмастера, полный привычной холодности, но с ноткой тревоги:       — На связи, Кромахи. Подтверждаю, это я, Аэнарион. Говори.       Кромахи вздохнул с облегчением и, не теряя времени, перешёл к делу:       — Мне, пожалуйста, номер 8, 3, 1 и 2 – три больших картошки фри, двойной бургер, побольше соуса и большой напиток...       Этот нелепый шифр был специально придуман Чальчиутотолином и был частью метода, предложенного Азурианом, чтобы НПС не могли выдать себя за Кромахи или подчинить его разум. Защиту усиливало заклинание Розы «Код Знания» седьмого ранга, которое позволяло игрокам прочно зашифровать информацию.       Заклинание, наложенное заранее, встраивало код или сообщение в память цели, сохраняя его в неизменном виде. Объём и сложность закодированной информации зависели от уровня заклинателя. Роза, мастер менталистики, могла встроить множество сложных данных, однако здесь требовалась лишь короткая фраза.       Расшифровать «Код Знаний» с помощью манипулирования памятью смог бы только достаточно специализированный псионик или менталист. Любой другой непрофильный заклинатель незамедлительно бы активировал скрытый триггер, приводящий к немедленному удалению информации.       Для продвинутых пользователей магии разума, заклинание предусматривало широкий спектр разных триггеров. Используя их, можно было добиться разных результатов: разрешая цели говорить услышанное только с образом получателя, позволяя стереть информацию кодовой фразой-активатором и даже убить курьера при попытке рассказать её.       Разумеется, игроки решили не усложнять ситуацию, выбрав подтверждение имени гильдмастера и кодовое слово «говори».       — Достаточно, Кромахи. Что у тебя?       — Я проверил Энигму, он по-прежнему лоялен своим основам. Но есть нюансы… — старик замялся, подбирая слова. — Он может пересмотреть приказы, если сочтёт угрозу слишком серьёзной, но открытое сопротивление всё ещё маловероятно.       — Это обнадёживает, — сухо отозвался Аэнарион. — Вопрос в том, не устроили ли НПС нам ловушку. Что-то нашёл?       Кромахи провёл рукой по бороде, оглядывая кабели, тянущиеся от суперкомпьютера. Конечно, Энигма мог прослушивать их разговор, но Кромахи использовал это как дополнительную проверку.       — Пока рано говорить, но... есть один тревожный момент, — нахмурился он, вспоминая разговор с Энигмой. — Эхам. Энигма отметил, что вероятность его дезертирства – 14%, но в неблагоприятных условиях может возрасти. Рекомендую пока к нему не приближаться.       По краткой паузе Кромахи понял, что Аэнарион обдумывает его слова. Ответ последовал осторожно:       — Понял. Эхам всегда был сложным НПС… А ещё что-нибудь заметил? Изменения в поведении?       Кромахи скрестил руки на груди и вздохнул.       — Кажется, между создателями и их НПС существует какая-то связь. Пока это не подтверждено, но программные установки могут быть связаны с нами напрямую. Советую начать проверку с тех, кого каждый из нас создавал лично. Лояльность Энигмы вне подозрений, но с другими ситуация может быть иной.       — Какими «другими»? — уточнил Аэнарион.       — Те, у кого прописан сложный или противоречивый характер: Эрис, Дахна, Банкинохимэ, Шэдоу… Энигма уверяет, что их лояльность не вызывает сомнений, но в критических ситуациях они могут повести себя нестабильно.       — То есть, ты считаешь, что они могут быть нестабильны? — задумчиво переспросил Аэнарион.       — Именно. Нужно учитывать это на будущее, как и возможную угрозу со стороны Эхама, — ответил Кромахи. — Пока советую избегать провокаций и действовать с осторожностью.       Кромахи услышал, как гильдмастер отодвинулся от стола.       — Хорошо. Я доверяю твоей оценке, — наконец ответил он. — Продолжай проверку. Если выяснишь что-то угрожающее безопасности, сообщи немедленно.       — Обязательно, — коротко отозвался Кромахи, и магическая нить связи оборвалась, оставив за собой лишь пустоту.       Кромахи откинулся назад, убирая руки от сенсорного дисплея. Новая реальность продолжала давить на него, но, разобравшись с аппаратом, он ощутил лёгкую гордость. Теперь он знал, что начнётся проверка остальных НПС.       «Что ж, хотя бы с этим вопросом мы разобрались», — подумал Кромахи, переходя к следующему этапу задачи.       Проверив работу заклинаний связи, он начал вводить никнеймы игроков из других гильдий, которые оставались активны до самого закрытия Иггдрасиля. Будучи одним из наиболее вовлечённых игроков, Кромахи знал многих из них. С этим были связаны и его давние стратегические планы: связь с влиятельными игроками стала одной из его первых целей в Иггдрасиле. Потому он знал их никнеймы наизусть.       — Так… Серафимы… Серафимы… — бормотал Кромахи, набирая ник знакомого игрока из названной гильдий, в которой состоял ещё до создания Королевства Альвхейм.       Спустя несколько секунд экран мигнул: связь не удалась. Внутри Кромахи начало нарастать беспокойство – ведь эта гильдия была известна как входящая в первую десятку. В ней состояли игроки, способные справиться с любыми угрозами. Но его сообщение не получило ответа. Кромахи почувствовал, как его сердце сжалось: всё больше никнеймов, с которыми он пытался связаться, оставались без ответа. Но быть может никто из Серафимов не захотел остаться до самого отключения?       — Полуночное общество…       Это была небольшая группа ролевиков, отыгрывавших гильдию воров в столице Альвхейма. В прошлом они предоставляли Королевству Альвхейм доступ к чёрному рынку и сведениям в обмен на союз. Это было полезно: воюя за господство над миром, игроки Королевства были объявлены контролирующей столичный город гильдией вне закона и не могли спокойно появляться в городской черте, не рискуя вызвать агрессию НПС.       Но и здесь ответом была лишь тишина. Раз за разом он отправлял сообщения, но они возвращались с тем же безмолвием. Это уже выглядело странным. Ролевики из «Полуночного Общества» точно бы собрались проводить Иггдрасиль в последний путь.       Устав от тщетных попыток, Кромахи переключился на нейтральных и даже враждебных игроков, надеясь хотя бы на какой-то ответ.       «Тринити», «Второй Альянс», «Нордикгеймерсс», «Мировые Искатели», «Маги Наёмники», «Айнз Ул Гоун»… Кромахи перебрал более тридцати никнеймов и даже попытался связаться с тремя гейм-мастерами, но безуспешно. На всех линиях связи царила мёртвая тишина. Вывод был неутешителен:       Они остались совсем одни.       Он замер, уставившись на экран. Двадцать, тридцать, пятьдесят попыток — ни одного ответа. С каждой новой попыткой страх проникал глубже, медленно превращая его прежнюю уверенность в липкое ощущение безысходности.       «Как так? Они не могли исчезнуть... Или могли?» — эта мысль эхом отозвалась у него в голове.       Что, если все другие гильдии были уничтожены? Возможно, ничего не подозревающие игроки пали от рук собственных созданий или погибли, перебив друг друга из-за отключения «дружественного огня». Либо была неведомая угроза, слишком могущественная, чтобы её могли одолеть лучшие силы Иггдрасиля. Мог ли это быть один из мировых врагов – сущностей, угрожавшие даже легендарным гильдиям? «Айнз Ул Гоун» – они ведь обладали одиннадцатью мировыми предметами, если слухи не врали, а Назирик и вовсе считался неприступным. Неужели даже они не смогли устоять? Но если даже они не отвечают... что это может значить?       «Так, спокойно! Возможно, они не остались до отключения серверов. Или находятся в других частях мира, где не работает магия сообщения! А может, заклинание вообще изменилось и даёт сбои!»       Кромахи пытался унять поток тревожных мыслей. Глубоко вдохнул, но страх только нарастал. Казалось, всё вокруг медленно сжималось, словно стены Эруэнтю давили на него, затрудняя дыхание.       «Я должен выбраться отсюда», — пронеслось в голове Кромахи.       — {Анализ…} Господин Кромахи, вы в порядке? Ваш пульс участился. Вам нездоровится?       — Нет, со мной всё хорошо… — соврал он. — По крайней мере, я так думаю. Мне просто нужно на свежий воздух.       — {Ожидание...} Какие будут приказания?       — Пока никаких... Спрячь телефон.       Кромахи шатался, словно пьяный, лихорадочно пытаясь успокоиться и собраться с мыслями. Активировав гильдейское кольцо, он мгновенно перенёсся из удушливой, напоённой запахом машин атмосферы Дата-центра на открытую террасу Эруэнтю. На свежем воздухе он сделал глубокий вдох, ощущая, как ароматы висячих садов несколько охлаждают его тревожное сознание. Но стоило ему перевести взгляд на наручные часы, как очередной поток данных о состоянии крепости заставил его тяжело опереться о ближайшее дерево.       Вокруг простирался заброшенный парк. Потрескавшиеся статуи, покрытые густым слоем мха и плесени, изображали людей, ангелов, демонов и прочих мифических существ, создавая атмосферу древности и запустения. Казалось, что буйная растительность окончательно захватила территорию сада — корни деревьев проросли сквозь мраморные ограды и дорожки, разрывая их, а трава покрывала тропинки и захлестнула заброшенные фонтаны. Когда-то этот сад, без сомнения, был образцом изысканного великолепия, но теперь напоминал заброшенные руины, не принадлежащие ни одному миру.       Кромахи поднял глаза на главную пирамиду крепости, возвышавшуюся на шестьдесят метров над садом. Её гладкие мраморные грани уходили в ночное небо. Раньше этот архитектурный элемент казался чуждым среди эльфийской эстетики Альвхейма, но сейчас в этой величественной постройке чувствовался какая-то зловещая ирония.       Подойдя к краю смотровой площадки, Кромахи почувствовал, как его сердце замерло.       Перед ним простиралась не сказочная земля Альвхейма, а бескрайняя пустыня...       Дюны и барханы, простирались до самого горизонта. Это была чуждая, суровая земля, которая могла бы принадлежать другим мирам Иггдрасиля. Магические часы давно сообщили о том, что координаты сместились, но вид на безжизненную пустыню пробудил в нём глубокое чувство тревоги. Его навыки позволяли ясно видеть в темноте до самой линии горизонта, но он не замечал ничего кроме моря дюн. Может, весь мир, в который они попали, представлял собой одну сплошную пустыню?       В этот момент ночную тишину прорезал неприятный звук – хруст, напоминающий скрежет ломкого стекла. Кромахи обернулся и заметил, как пространство между деревьями начало искажаться, будто его ткань разрезали тупыми невидимыми ножницами. Сначала это напоминало отражение в разбитом зеркале – реальность дрожала и преломлялась, как мозаика, выстроенная из хаотичных фрагментов. Но затем искажения стали чётче. Лепестки разлома раздвигались, будто кто-то медленно разворачивал свёрнутую картинку. Вскоре перед Кромахи появилось лицо, которое он не мог не узнать: бледная маска комедианта, застывшая в беззвучной, презрительной усмешке.       Сначала он казался плоским, словно изображённым на изогнутом стекле. Но в следующий миг фигура обрела объём. Арлекино изменился до неузнаваемости. Теперь это был не просто шут, в костюме эпохи старого порядка Франции, а тёмный и загадочный восточный ассасин, облачённый в пёстрый, но продуманный до мельчайших деталей наряд.       Костюм Арлекино сочетал восточные мотивы с орнаментами, создавая зловещий контраст. Геометрические узоры и символы, казалось, рассказывали истории теней, обманов и предательств. Под этой декоративной мишурой скрывалась явная функциональность. Его грудь защищала кираса с гравировкой в виде кричащих, смеющихся и плачущих лиц, настолько искажённых, что они могли быть символами тех, кого он убил. В центре брони сиял массивный рубин, отбрасывающий багровый свет, словно бьющееся сердце жертвы.       От плеча до пояса шёл роскошный шёлковый пояс, словно струящийся сам по себе. Наручи и сапоги цвета запёкшейся крови были покрыты восточными узорами и казались сделанными не из стали, а из панцирей чудовищ. Загнутые вверх носки ботинок придавали образу комичную неуместность, как и длинный драпированный хвост, опоясывающий ноги, открывая одну из них для более свободного движения.       Образ Арлекино воплощал в себе мрак, хаос и непредсказуемость. Даже цвета его нового наряда казались выцветшими и приглушёнными. А из-за проклятой «Маски Безликого» его присутствие ощущалось размыто, как будто его существование было поставлено под сомнение даже для опытного наблюдателя, как Кромахи.       Арлекино остановился, его глаза холодно смотрели на Кромахи через прорези маски, а вся его фигура излучала смесь угрозы и насмешки.       — Фух… — тяжело выдохнул Арлекино, снимая маску, — никогда не думал, что этот предмет окажется таким… жутким.       Закрепив Маску Безликого на поясе, он надел свою привычную полумаску шута, и его облик вновь изменился. Волна цветных бликов прокатилась по его телу, меняя одежду: кираса исчезла, уступив место роскошной пёстрой рубашке и высокому жилету. Драпированные ткани рассеялись, и наручи из панцирей превратились в блестящие сапоги из тусклого золота. Это действовал уникальный навык Мастера Масок, позволявший Арлекино менять внешний вид, сохраняя все защитные характеристики.       Теперь перед Кромахи снова стоял весёлый шут, хотя в его взгляде оставалось что-то зловещее и непостижимое.       — И каково это? — начал было Кромахи, но Арлекино его опередил:       — Носить Маску Безликого? — усмехнулся он. — Сложно описать. Жуткое и странное ощущение. Словно тебя и мира вокруг на самом деле нет. Будто управляешь собой издалека, как пленник внутри собственного тела.       — Вообще-то, я хотел спросить, каково это – быть в Зеркальном Измерении, — уточнил Кромахи, раздражённый привычкой Арлекино уводить разговор.       Арлекино хмыкнул:       — Это странно. Первый слой ещё терпим, но третий – сущий кошмар. И со времён Иггдрасиля всё стало только страшнее. Пространство там теряет смысл: идёшь к своему отражению, а врезаешься в «стекло». Вместо живых существ видишь лишь статуи из гранёного стекла… а твоя фигура выглядела, как сделанная из мерцающего песка. Я мог бы шагать прямо в эти зеркала и растворяться, теряясь в них и исчезая из реальности.       Кромахи задумался. Его описание напоминало ауры, хотя он сам воспринимал их иначе.       — Так ты поэтому смог последовать за мной наружу? Это новая способность Зеркального Измерения?       — Нет. Это была метка, которую я оставил заранее, — спокойно ответил Арлекино.       Кромахи напрягся. Он вспомнил, как в Дата-центре заметил аномалии в своей ауре. Тогда он решил, что засёк присутствие Арлекино, но теперь засомневался. Вновь активировав «Видение Аур», он увидел, что остаточное чужеродное колебание по-прежнему присутствовало, хотя шут стоял прямо перед ним. Похоже это и была та самая пресловутая метка.       У многих высших классов убийц были навыки, позволявшие обнаруживать и настигать цель на большом расстоянии, причём иногда даже с телепортацией к объекту. Однако, в случае с Арлекино, Кромахи считал, что тот просто воспользовался гильдейским кольцом. Из-за ряда навыков, телепортироваться напрямую к Кромахи, используя его как «маяк» – было очень рискованно.       — Красивое место, — неожиданно сказал Арлекино, переводя разговор. — Интересно, что это за дерево?       Он говорил быстро, без остановки, словно двадцать лет провёл в одиночестве. Кромахи едва заметно вздохнул, подавляя раздражение. Возможно, так на него повлияло путешествие по Зеркальному Измерению, а может, его состояние было следствием самой Маски Безликого, превращавшей носителя в своего рода пустоту.       — Я программист, а не ботаник, — ответил Кромахи, сдерживая усталость.       Арлекино замолчал на мгновение, а затем резко изменил тон:       — Ох, давай обойдёмся без масок. Мы оба знаем, кто ты есть на самом деле. А теперь знают и остальные. И я хочу знать: какого дьявола ты творишь?!       Кромахи не отрывался от своих мыслей и ответил ровным голосом:       — Это было необходимо.       — Так значит, ты стоишь за всем этим? — вспыхнул Арлекино, и его лицо исказилось гневом. Колокольчики на его костюме прозвенели угрожающе, когда он сделал шаг вперёд. — Ты, «сетевой призрак», так легко решил раскрыться? — его голос стал холодным и строгим. — Ты и я прекрасно понимаем, что такие шаги не делаются просто так. Особенно тобой.       Арлекино уставился на Кромахи, недоверие и паранойя буквально вибрировали в его голосе.       Кромахи сохранял спокойное выражение лица, но внутри всё бурлило. Подозрения Арлекино не были безосновательными, но обвинения звучали абсурдно. Он продумал каждую деталь своего «ухода», но теперь его идеальный план был сорван неизвестной силой. Его мысли были охвачены смесью гнева и разочарования. «Зачем всё это теперь?» — пронеслось у него в голове.       — Я не планировал этого, — спокойно произнёс Кромахи. — Мне просто не хотелось уходить в одиночестве. Но это не значит, что я собирался тянуть вас за собой.       Арлекино взглянул на него с удивлением и насмешкой, но его глаза выдавали беспокойство.       — «Не хотелось уходить в одиночестве»? — медленно повторил он, голос наполнен недоверием. — Серьёзно? Ты, всегда действующий с холодным расчётом, вдруг решил сдаться и раскрылся? Ты понимаешь, как это выглядит со стороны?       Кромахи слегка наклонил голову, обдумывая услышанное. Действительно, зачем он раскрыл эту карту? Даже ему самому его действия казались странными. Вдруг он осознал, что глубоко внутри было что-то, что заставило его так поступить, и он не мог это объяснить.       — Это было необходимо. Мне нужно было действовать — взять ситуацию под контроль, прежде чем она выйдет из-под него, — наконец ответил он.       — «Действовать»? — Арлекино усмехнулся. — Или тебя заставили действовать? — его голос стал ещё более резким, и колокольчики на его костюме позвякивали при каждом движении.       Кромахи оставался безмятежным, несмотря на нарастающее напряжение в воздухе.       — Ты считаешь, что это ловушка? — холодно спросил он, сдерживая раздражение.       — Конечно! — воскликнул Арлекино, наклоняясь ближе. — Что, если это всё – игра сетевых агентов корпораций? Ты когда-нибудь думал, что тебя могли просто использовать?       — Ты себя переоцениваешь, — ответил Кромахи, сдержанно усмехнувшись. — Пойми, Сэдэо, ты не какой-то там избранный. Ты вовсе не Нео. Просто удачливый программист, на которого я обратил внимание. Не потому, что ты был самым талантливым – вовсе нет. А потому, что тебя легко держать под контролем. Ты только играешь в бунтаря, но на деле ты из тех, кто всегда сделает то, что от них требуют. Родители, начальники, общество… Даже твоё маленькое сетевое сопротивление не выходило за рамки безобидного хулиганства, пока ты не повстречал меня. Вот и сейчас ты последовал за мной, чтобы получить инструкции. Так что будь спокоен – никто не стал бы устраивать против тебя такую масштабную виртуальную операцию. Если бы нашли и захотели избавиться – выстрела в затылок было бы достаточно.       Арлекино на мгновение замер, осмысливая услышанное. В словах Кромахи звучала суровая правда, и это ранило. Колокольчики на костюме Арлекино приглушённо зазвенели, когда он шагнул назад, невольно потянувшись к маске, будто ища опору.       — Ты всегда умел ранить, — выдохнул он с усмешкой, но в голосе проскользнула уязвимость. — Прямо в самую суть. Ты говоришь, что я ведомый? Что просто выполняю приказы? — он наклонил голову набок, и колокольчики снова звякнули. — Но разве у меня был выбор? Не ты ли всё это время стоял в тени, дёргая за ниточки?       Кромахи сохранял невозмутимость, но внутри почувствовал тень сомнения. Арлекино был прав в одном: он всегда стремился держать ситуацию под контролем, управляя ею так, как считал нужным. И он рад был бы оставить всё как есть. Но на этот раз дело вышло за рамки привычной игры.       — Выбор – всего лишь красивая иллюзия, Сэдэо, — наконец ответил Кромахи, скрестив руки на груди. — Мы вольны выбирать лишь из того, что воспринимаем, но это вовсе не значит, что мы видим истину. К тому же, никто не гарантирует, что итог нашего выбора в конечном итоге не приведёт к разочарованию... или поражению. Возможно, ты прав, что раскрытие этой карты – ошибка. Но ситуация изменилась. Мы больше не в Иггдрасиле, и привычные правила здесь не работают. Значит, нужно адаптироваться.       Арлекино прищурился, и его глаза вспыхнули холодным светом, когда он внимательно вслушивался в слова Кромахи. Но затем тон его неожиданно смягчился:       — Адаптироваться? Таков твой план? Шаг за шагом, пока ты не найдёшь решение, — он усмехнулся, саркастично. — А что, если решения нет? Что, если весь этот мир – одна большая ловушка?       Кромахи не дрогнул. Он и сам задавал себе эти вопросы, но всегда приходил к одному ответу: это неважно. Важно только сохранять контроль над ситуацией. В мире, где изменились все правила, где они заперты без объяснений, контроль был ключом к выживанию.       — Даже если это ловушка, — произнёс он холодно, — нам придётся её пройти. Когда смотришь на мир как на угрозу, ты сам становишься её частью.       Арлекино на мгновение замолчал, откинувшись к ближайшему дереву. Его напряжение слегка ослабло, хотя лёгкое недовольство всё ещё витало в воздухе.       — Может, ты и прав, старик. Но этому месту я всё равно не доверяю. И знаешь почему?       Он вдруг встал прямо перед Кромахи, его голос стал тихим, почти шёпотом:       — Потому что я не могу понять, кто на самом деле контролирует ситуацию. Ты или кто-то другой.       Старик посмотрел на Арлекино с лёгкой улыбкой, понимая, что тот всё ещё не до конца доверяет ему. Но доверие не было целью Кромахи. Ему нужно было удержать тонкую грань, на которой правда и ложь переплетались неразличимо. Он усмехнулся, отвёл взгляд.       — Возможно, ты никогда не узнаешь правду. Но если хочешь выжить, делай то, что у тебя получается лучше всего – делай, как я говорю.