Алчное Королевство

Всё, кажется, вот маску я сниму И этот мир изменится со мной Но слёз моих не видно никому Ну что ж, Арлекин я, видно, неплохой! (Ха-ха-ха) (с) Арлекино – Алла Пугачёва       Протяжно скрипнув, дверь-решётка сложилась подобно гармошке, плавно отодвигаясь в сторону и открывая троим игрокам путь в полутёмное помещение. Мрак, царивший внутри, был плотным, словно вязкий туман или густой дым, скрывающий нечто затаившееся и опасное.       Чальчиутотолин первым шагнул внутрь, вдыхая терпкий запах бумаги, кожи, клея и вековой пыли — аромат запретных знаний и забытой мудрости. Как и в любой библиотеке, здесь царила тишина, но она казалась слишком гнетущей и давящей. Мёртвой. Волшебные стены этого места поглощали звуки настолько эффективно, что даже собственные мысли звучали пугающе громко, будто шёпот чужого голоса.       — Фух, ну и жутковато здесь! — присвистнул он. — Давно тут не был, а всё как прежде!       — Судьба, постигшая большинство библиотек к 2138 году… — саркастично хмыкнул Азуриан, медленно обводя взглядом угрюмые стеллажи, уставленные потрёпанными фолиантами и свитками, которые выглядели древнее самой игры.       Библиотека Эруэнтю казалась кладбищем забытых знаний. По всему залу громоздились хаотичные "башни" из книг, журналов и случайных страниц. Полки, уходящие ввысь, тонули в густой тени, а их содержимое покрывал толстый слой пыли и паутины. Жёлтые страницы, то тут, то там, валялись под ногами, усиливая ощущение запустения. Однако если хаотично нагромождённые журналы создавали впечатление беспорядка, то покрытые пылью гримуары внушали уважение и трепет – словно хранили тайны, которые лучше было не знать. И это было действительно так, потому что библиотека, с полу до потолка, была заполнена порнухой, курсами по саморазвитию, новеллами про попаданцев и прочей литературой сомнительного качества.       По сути, это место скорее являлось библиотечным чердаком, куда складировали ненужный хлам. Отыскать здесь что-то действительно стоящее было той ещё задачкой. Сравнение с чердаком даже имело смысл: ведь библиотечный купол располагался на верхнем этаже башни Воздуха, теоретически находясь прямо под пирамидой на её вершине. Этажом ниже как раз располагался кристальный архив, а неподалёку от него – сокровищница, где хранились самые редкие артефакты и ценные предметы.       В Иггдрасиле книги делились на несколько категорий.       Первая категория — официальные хроники и легенды девяти миров. Эти книги содержали тщательно проработанную мифологию, наполненную древними конфликтами, союзами и тайнами. Они раскрывали связи между игровыми расами, описывали предысторию регионов и происхождение могущественных артефактов. Однако большинство игроков считало их бесполезными, поскольку они не улучшали характеристики персонажа. Лишь немногие, так называемые «лороведы», такие как Азуриан, ценили их по достоинству. В этих текстах скрывались намёки на секретные локации, уникальные квесты и даже легендарных противников. Например, кто-то мог найти описание потайной двери в заброшенном храме или ключ к пробуждению спящего титана.       Вторая категория — книги, содержащие записи о монстрах. Эти тома представляли собой что-то вроде каталога, из которого можно было черпать знания о вызове определённых существ. Они были не только необходимы для призыва монстров-наёмников, но и открывали доступ к их характеристикам, слабостям и потенциальным комбо.       Третья категория — магические предметы в форме книг. Эти книги имели двоякое назначение. Во-первых, они содержали кристаллы данных, которые можно было хранить только в форме книги. Во-вторых, они могли быть использованы для единовременного сотворения мощных заклинаний. Разница между этими книгами и обычными свитками заключалась в универсальности: свитки ограничивались классами, а книги могли использовать все. Именно поэтому они считались гораздо более ценными.       Четвёртая категория — книги событий. Эти тома использовались для продвижения персонажей в редкие или уникальные классы, смены расы или изучения новых навыков. Иногда такие книги включали в себя требования, которые казались почти невыполнимыми: добыть редчайший ресурс или одолеть уникального монстра.       Пятая категория — базы данных косметических скинов. Эти книги интересовали игроков с развитым чувством эстетики и ремесленников. Они позволяли изменить внешний вид предметов — от доспехов до магических посохов. Это не давало преимуществ в бою, но позволяло создать уникальный облик.       Шестая категория — различная литература. Игроки, не связанные с постоянными битвами или квестами, часто увлекались чтением таких книг. Многие из них содержали классические произведения с истёкшим сроком авторских прав, а некоторые – оригинальные истории, созданные самими игроками. Встречались среди них и неофициальные руководства, скрытые подсказки или даже ироничные пересказы реальных игровых событий.       В библиотеке Эруэнтю было собрано множество таких книг. Часть из них привезли из экспедиций, а некоторые члены гильдии создали сами. Но среди всей этой массы бесполезной макулатуры попадались и настоящие сокровища – жемчуг среди навозной кучи.       Формально вся башня Воздуха (в том числе и библиотечный купол) принадлежала Азуриану и согласно правилам гильдии он имел монополию на обустройство своей территории. Тем не менее, он не препятствовал остальным членам гильдии активно заполнять библиотеку, разрешая им добавлять туда всё, что попадалось им под руку и что взбредёт им в голову. Сам Азуриан, как большой любитель литературы, внёс огромный вклад в её наполнение, несмотря на то что благодаря развитой ветке классов «Мудреца» мог хранить бесконечное количество книг и свитков прямо в своём инвентаре.       Впрочем, библиотека пополнялась Азурианом не только из его любви к чтению и точно не от большого альтруизма, но ради создания хаоса. Среди бесполезных томов были спрятаны редкие магические предметы, запутывая потенциальных охотников за сокровищами. Лишь члены гильдии знали, как находить нужное среди сборников пошлых анекдотов, детективных романов и тому подобного творчества.       Но библиотечный купол служил тайником для кое-чего гораздо более значимого, чем простые книги и кристаллы данных. В конце концов, обычно все игроки отправлялись сюда именно ради самого ценного сокровища – одного из двухсот мировых предметов.       — Уютненько, — язвительно протянула Роза, вытаскивая с полки случайный журнал. Пролистав пару страниц, она брезгливо поморщилась и швырнула его в угол. — Отлично. Хентай. Это твоих рук дело, Чаль?       — А почему сразу моих?! — возмутился тот. — Тут каждый что-то добавлял! Может, это вообще твоё... или Азуриана…       Азуриан никак не отреагировал на их перепалку, продолжая изучать ряды книг. Глаза эльфа вспыхнули ярким светом, когда он активировал «Видение Истины». Его зрачки засверкали ослепительно-голубым свечением, подобным нейтронной звезде, а белки приобрели вид звёздного космоса, где плыли мириады светил, словно отражая бесконечный поиск идеала и абсолютного знания.       Мир вокруг него преобразился, став невероятно медлительным и сюрреалистичным. Пространство, словно стекло под микроскопом, рассыпалось на узоры энергии и информации. Взгляд Азуриана скользил вдоль полок, останавливаясь на книгах, которые в его восприятии казались распустившимися энергетическими цветами.       Эльф улыбнулся про себя, понимая, что, даже не касаясь книг, он может познать их содержание полностью. Более того, теперь его магический взор мог раскрывать перед ним знания, не зафиксированные текстом, но задуманные автором: чувства, эмоции, идеи, ещё не воплощённые в слова.       Однако, книги блекли на фоне остального великолепия. Сам зал, казалось, жил, пульсируя магической энергией, которая то разливалась, то сжималась, как пылающее сердце ядерного реактора. Звуки этого пульса начали превращаться в мелодию – едва уловимый гул, напоминающий далёкий морской прибой.       С каждым мгновением звуки становились всё сложнее, превращаясь в ритмичную симфонию. Это была мелодия шёпота ветра, прорывающегося сквозь кроны древнего дерева. Кроны, в чьей тени прятались тайны миров. Постепенно аккорды становились глубже, подобно звукам небесного органа, чьи ноты отозвались в самой сущности Азуриана, наполняя его чувство гармонии и ясности.       Следуя за этим звуком, взгляд Архимага проник в центр зала, где он увидел нечто грандиозное. На первый взгляд, это напоминало гигантскую вывернутую книгу, но при ближайшем рассмотрении форма куда больше походила на грибницу или медузу с с энергетическими щупальцами, уходящими в стены и потолок. Именно они и формировали сеть глифов и магических формул, часть которой он увидел ещё в зале собраний.       В самом центре этой структуры пульсировало нечто, больше всего напоминавшее ярчайшее ядро, содержавшее чистейшее знание, настолько ослепительное, что даже «Взору Безупречной Ясности» было трудно удерживать на нём фокус. Оно излучало энергию, подобную солнечной, разливая её волнами по всему залу.       «Так вот какой он, мировой предмет... Прямо как настоящая звезда. Опасная, но манящая. Пожалуй, стоит держаться от него подальше, если не хочу повторить подвиг Икара. По крайней мере пока…»       Азуриан смирился с тем, что изучение этого артефакта займёт гораздо больше времени, чем он рассчитывал. Возможно, даже дольше, чем могли бы прожить несколько поколений его эльфийской расы.       Кроме того, у него была ещё одна причина для осторожности — маленький секрет, который он хотел скрыть от Чёрной Розы и остальных.       Иггдрасиль задумывался как игра для исследования неизведанного. Игроков вводили в мир, где их учили лишь базовым элементам управления, оставляя остальное на откуп их интуиции и смекалке. Именно поэтому информация в игре порой ценилась выше реальных денег, а её добыча превращалась в настоящее испытание. Однако со временем дух первооткрывательства уступил место политическим играм и сражениям.       Азуриан, в прошлом принадлежавший к уникальной гильдии игроков, известной как «Всемирные Искатели», хотя и покинул её, остался верен изначальной концепции — стремлению разгадывать тайны Иггдрасиля. «Искатели» посвятили себя изучению истории, исследованию мира и поиску спрятанных секретов.       Игра была насыщена подсказками: книги; сюжетные НПС; древние руны, высеченные на стенах подземелий... Однако большинство игроков проходили мимо них, сосредотачиваясь на очевидных целях.       Таких, как Азуриан, называли «историками» или «лороведами». Этот титул звучал скорее насмешкой, чем признанием. Ведь девять миров Иггдрасиля были связаны сложной мифологией, в которой реальность, мифы и игровые механики переплетались, создавая запутанный клубок.       Каждый из девяти миров имел свою версию правды и трактовал происходящее по-своему, но всё сводилось к одному – На ветвях древа миров «Иггдрасиля» когда-то росло бесчисленное множество листьев, но однажды из ниоткуда появилось прожорливое злое чудовище и принялось объедать его пышную крону. Листья опадали один за другим, пока их не осталось всего девять. Каждый из этих листьев породил по одному миру: Асгард, Альвхейм, Ванахейм, Нидавеллир, Мидгард, Ётунхейм, Нифльхейм, Хельхейм и Муспельхейм. Но и на эти листья чудовище разинуло жадную пасть.       По сюжету игры, игроки должны были путешествовать по неизведанным мирам, чтобы спасти свой собственный. Ну а предметы мирового класса были теми самыми листьями, пострадавшими от зубов чудовища, – и поэтому в них была заключена сила целого мира.        Когда популярность Иггдрасиля была на пике, Азуриан задался целью найти, изучить и разгадать загадку этих таинственных мировых предметов. Он кропотливо собирал осколки информации, часто спрятанной так тщательно, что её обнаружение напоминало поиск иглы в стоге сена. И всё же однажды его труды действительно увенчались успехом.       Лемегетон. Малый ключ Соломона.       Мировой предмет, содержащий сведения обо всех существующих заклинаниях Иггдрасиля. Даже новейшие заклинания, добавленные с последними обновлениями, автоматически отображались на его страницах. Лемегетон являлся настоящей сокровищницей знаний для магов, позволяя изучать любые заклинания, подходящие классу пользователя, без необходимости разыскивать редкие книги или свитки. Более того, коснувшись гримуара, игрок получал постоянное благословение, увеличивающее лимит доступных заклинаний на сто.       Однако у Лемегетона имелся и другой, скрытый аспект. Используя свой уникальный навык «Видение Истины», Азуриан смог раскрыть его истинную силу. Перед силой «Взора» страницы гримуара обнажали все скрытые параметры заклинаний, их сочетания и оптимальные способы применения. Знания, которые игроки обычно нарабатывали годами, становились доступными мгновенно.       Насколько было известно Азуриану, навык «Видения Истины» имелся лишь у него и у Чёрной Розы. Возможно, кицунэ и сама знала об этой особенности Лемегетона, но предпочитала держать секрет при себе, как это делал архимаг. Подобное было бы вполне в духе её расы. Однако, он считал, что она не знала об этом секрете.       Во-первых, «Видение Истины» относилось к редким навыкам-«козырям», которые игроки берегли для чрезвычайных ситуаций. Этот навык не только усиливал восприятие, но и ускорял реакцию, давая шанс выпустить несколько дополнительных заклинаний в разгар боя. Однако каждое использование расходовало заряды «Взора», а самые мощные способности требовали сразу несколько.       Во-вторых, специализация Розы на иллюзиях ограничивала её возможности для изучения других школ магии. Хотя она могла заглянуть в Лемегетон ради любопытства или стратегического анализа, её реальное использование гримуара было минимальным.       И в-третьих, секретной информации требовалось время для проявления. Важно было не просто активировать навык, но направить взгляд на конкретную страницу с заклинанием и подождать.       Азуриан также предполагал, что запасы «Взора» Розы заметно истощились после её недавнего использования мощных способностей в зале собраний. Это снижало вероятность её интереса к Лемегетону в ближайшее время.       «Постучи по каменному мосту, прежде чем перейти», — подумал Азуриан, отключая «Видение Истины» и позволяя восприятию вернуться к обычной реальности. — «Такими секретами не стоит разбрасываться.»       Он отложил исследование Лемегетона до лучших времён, решив вернуться к нему позже, когда риск раскрытия будет меньше. Впрочем, оставался вопрос: насколько изменился этот мировой предмет и какие опасности он заготовил для тех, кто рискнёт раскрыть его тайны?       Азуриан перевёл взгляд на остальных. Судя по выражению лиц, Чаль только что закончил оправдываться. Азуриан мысленно сделал ещё одну отметку – вероятность того, что его интерес к мировому предмету был замечен, снизилась. Но, чтобы отвлечь их внимание окончательно и наверняка, он решил сменить тему.       — Забавно, правда? — его тон был непринуждённым, но в голосе чувствовалась тень задумчивости.       Он подошёл к одной из полок, вытащил толстый журнал с яркой обложкой и, пролистав страницы, остановился на одной из иллюстраций. Лёгкая улыбка коснулась его губ.       — Я помню, что идею заполнить библиотеку таким... э-э… контентом предложили Танконабэ, Кисс, Сид и, конечно же, Мастер Подземелий. Правда, в Иггдрасиле они смогли загрузить только обложки, без содержания. Политика разработчиков, сами понимаете.       Азуриан театрально развёл руками в стороны, закрыл журнал и вернул его на полку.       — Но теперь? — продолжил он, обведя рукой пространство. — Эти страницы больше не пусты. Они полны деталей, которые эти четверо не смогли бы загрузить даже при всем желании. И это не просто совпадение. Мы ведь не можем сказать, что нечто, ответственное за перенос просканировало воспоминания, ведь в момент отключения серверов их здесь не было. Так что же или кто же сделало это? Какая сила смогла воплотить их грязные фантазии в реальность?       Он замолчал, давая время остальным переварить сказанное. Затем добавил:       — Это заставляет задуматься о масштабах того, что нас перенесло сюда. Если мысли и желания могут материализоваться, даже когда их авторы отсутствуют, то что ещё скрыто в глубинах этого мира? Может, наша реальность — всего лишь отражение куда более сложной и могущественной структуры?       Роза, стоявшая неподалёку, скрестила руки на груди и хмыкнула.       — Весьма глубокая мысль, но я не в настроении рассуждать о философии. Всё это место, — она обвела рукой библиотеку, — у меня от него мурашки по коже.       — Это место – лишь вместилище силы, — ответил Азуриан. — А Сила – это просто сила; важно, как её использовать. Пойдёмте. Мы почти у цели.       Он смело шагнул во мрак. Роза и Чальчиутолин переглянулись и последовали за ним.       Несмотря на практически полное отсутствие освещения, игроки шагали уверенно. У всех троих был навык «Видение в Темноте», позволявший видеть в полной темноте, как в ясный день. Для персонажей их уровня отсутствие такой способности считалось бы откровенным провалом.       Азуриан уверенно вёл их к центру зала, время от времени меняя направление в запутанном лабиринте полок. Он знал это место как свои пять пальцев – бывал здесь не раз. Роза следовала за ним, занимая позицию в центре, а замыкал шествие Чальчиутолин.       Обычно, в боевой формации, заклинатели оставались бы позади, а такие, как он, шли впереди, готовые встретить любую угрозу. Но библиотека Эруэнтю была особым местом. Здесь не было ни скрытых ловушек, ни агрессивных НПС. Пожалуй, самой примечательной её чертой была абсолютная безжизненность.       — Слушайте-ка, а нам вообще обязательно тащиться прям к самому мировому предмету? — спросил Чаль. — Аэнарион мог сам проверить все эти системы. У него ведь в руках было «Повинное Постановление» – ключ ко всей этой махине.       Роза обернулась; её бирюзовые глаза блеснули в полумраке. Она ответила язвительным тоном:       — Напомни-ка лучше, куда делся наш интерфейс?       Чаль фыркнул, закатив глаза.       — В таком случае система авторемонта, как и многие другие функции, могут оказаться заблокированными или вообще исчезнуть. Без интерфейса мы даже Гриммуар активироваться не заставим!       — Не факт, — вмешался Азуриан, чей голос оставался сосредоточенно спокойным. — Вспомни, о чём мы недавно говорили. Раз уж даже пустые книги заполнились информацией, то такая важная часть Эруэнтю, как система авторемонта, точно должна была адаптироваться к новым реалиям.       — Ты хочешь сказать, что крепость всё-таки сможет чиниться сама? — Чальчиутолин хмыкнул, его голос звучал одновременно скептично и раздражённо. — Ладно, предположим. Но если всё стало настолько реалистичным, что нам вручную придётся латать каждую трещину? Что-то я сомневаюсь, что Роза умеет штукатурить.       — Перестань брюзжать, — устало вздохнула Роза. — Что ты разнылся, в самом деле? Боишься, что из темноты выпрыгнет Дункель и надаёт тебе пинков под зад?       — И ничего я не боюсь! — огрызнулся Чаль, его изумрудные глаза вспыхнули в темноте. Но он всё же неприятно вздрогнул. Память о сражении на мосту Шибальбы и недавнее помешательство Дункеля были ещё свежи в его голове. — И вообще, правильно ли было оставлять его там? — как бы невзначай добавил он, тщетно пытаясь скрыть нотку сомнения в голосе.       Азуриан резко остановился. Чальчиутотолин, увлёкшись разговором, не успел затормозить и случайно налетел на Розу. Она молча ткнула его локтем в бок, но без особой силы — скорее из принципа. Тем не менее, даже этот лёгкий удар оказался ничем в сравнении с неизбежной лекцией Азуриана. После его рассуждений у Чаля всегда оставалось ощущение, что он только что прошёл экзамен, к которому не готовился.       — Оковы Гипноса – более чем надёжный инструмент, чтобы удержать Дункеля. Я бы даже сказал – убийственно надёжный… — спокойно заявил архимаг. Его голос звучал уверенно, но на последних словах прозвучал едва заметный странный акцент, который никто не подметил. — Это заклинание помещает разум жертвы в плен измерения снов. Она не сможет даже попытаться выйти из него, пока не распознает обман. А ещё, что более важно, ей не нужны ни вода, ни еда, ни даже воздух. Время тоже не играет роли. Случайная атака? Не разбудит. Это состояние практически идеального анабиоза. Мы оставили его в комнате, двери которой будет проблематично выбить или взломать даже НПС максимального уровня. А что до Эруэнтю... это не просто груда камней, а сложный пространственный конструкт, пронизанная чарами. Вся крепость, по сути – гигантская магическая формула, воплощённая в материю. И я очень сомневаюсь, что ты, не будучи волшебником, сможешь восстановить повреждённые руны лучше нас.       — Ладно-ладно, я понял. — Чаль неохотно поднял руки в примирительном жесте. — Но что-то же нужно делать с Дункелем? Мы не можем бросить его, словно старую мебель!       Азуриан задумчиво потер подбородок.       — Хм... Ты прав. Вот что. Как вам идея использовать на нём «управляемую амнезию»?       — Ты имеешь в виду то заклинание десятого ранга, что позволяет просматривать память? — нахмурился Чаль. — Но оно ведь не позволяет контролировать игроков! Только НПС.       Азуриан закатил глаза так театрально, что даже Роза усмехнулась.       — О боже, Чаль! Мысли шире. Мы больше не в Иггдрасиле!       — Нет, он может быть прав, — вмешалась Роза, скрестив руки. — Помнишь, в Иггдрасиле у игроков была встроенная Священная Защита от манипуляций с памятью? Если автоматические механизмы игры всё ещё функционируют, то и защита могла сохраниться. А если учесть уровень и психическое сопротивление Дункеля, даже простой просмотр воспоминаний может быть проблемой. Не говоря уже о попытке их изменить. Если мы ошибёмся... — Она покачала головой, давая понять, что такой риск ей кажется неприемлемым.       В Иггдрасиле существовало немало заклинаний, направленных на контроль разума и манипуляцию воспоминаниями. Однако игроки, даже самые неопытные, обладали врождённой Священной Защитой от Манипуляций с Памятью. Это был неотъемлемый аспект их сущности, своего рода встроенный барьер, созданный для сохранения идентичности и предотвращения вторжения в сознание.       Эта защита была одной из ключевых особенностей механики Иггдрасиля для персонажей игроков, наряду со Священной защиты от смерти – благодаря которой уровень игрока никогда не мог опуститься ниже единицы. Заклинания, такие как «Управляемая Амнезия», могли воздействовать на память НПС, запутывая их или заставляя забывать определённые события, но в случае с игроками всё обстояло иначе. Их сознание оставалось вне досягаемости для прямого изменения или стирания воспоминаний.       Причина заключалась не только в технических ограничениях. Разработчики преднамеренно создали этот барьер, чтобы соблюсти юридические нормы и избежать нарушений частной жизни пользователей. Даже самые мощные заклинания и навыки, воздействующие на разум, не могли преодолеть защиту игроков без значительных затрат времени и магической энергии. Попытка прочесть воспоминания игрока через «Управляемую Амнезию» сталкивалась с тем, что воспоминания представлялись в виде размытых, бессвязных фрагментов, словно покрытых густым туманом и не передавали звук.       Кроме того, движок игры и аппаратная часть обеспечивали дополнительный уровень защиты. Шлем виртуальной реальности, с которым взаимодействовали игроки, автоматически записывал все игровые события. Эти записи хранились на протяжении месяца, после чего удалялись. Однако даже доступ к таким записям требовал специфического программного доступа и оставался лишь воспроизведением игрового опыта, а не истинным воспоминанием игрока.       Эта механика была тщательно продумана, чтобы сохранить баланс между возможностями игроков и НПС. Мир Иггдрасиля требовал от участников активного участия в исследовании и разгадках тайн. Сама концепция игры основывалась на недосказанности и тайнах, которые каждый должен был раскрывать самостоятельно. Именно поэтому игрокам запрещалось создавать второго персонажа.       Только персонажи с высоким уровнем в менталистских классах могли частично преодолеть этот барьер, и то лишь для того, чтобы исследовать поверхностные слои сознания.       — Я в этом сомневаюсь. — сказал архимаг. — Магия могла сильно измениться и к тому же, прошло не так много времени. Думаю, вдвоём, мы могли бы проверить новые возможности нашего старого излюбленного трюка. Прямо как в старые добрые времена…       В мире Иггдрасиля механика захвата игроков в плен была задумана разработчиками как средство сдерживания хаотичных действий и поддержания игрового баланса. Система оказалась достаточно гибкой: пленённого игрока можно было удерживать лишь в разумных пределах. Сроки заключения ограничивались, а у пленника всегда оставалась возможность выкупить себя. Таким образом, механика служила скорее инструментом временного наказания, чем абсолютного контроля. Однако для Азуриана и Розы эта система открывала куда более интересные перспективы…       Роза, достигнув высочайшего мастерства в иллюзиях и манипуляции сознанием, могла использовать [Управляемую Амнезию] с пугающей точностью. Для большинства магов это заклинание давало лишь отрывочные, путаные образы. Но в руках Розы оно превращалось в настоящий инструмент извлечения систематизированных данных.       Тем не менее, работа с сознанием игроков высокого уровня была далеко не простой задачей. Применение [Управляемой Амнезии] сопровождалось мини-игрой, которая требовала от пользователя отличной реакции, чёткого контроля интерфейса и способности управлять балансом давления на разум цели. Избыточное воздействие могло уничтожить воспоминания навсегда, сделав их недоступными даже для самых опытных магов. А недостаточное давление оставляло целые слои информации скрытыми.       Но даже при идеальном владении заклинанием, работа с памятью игроков требовала огромных затрат магической энергии. Очки магии у Розы сгорали за считанные секунды, особенно если цель имела высокий уровень или сильную сопротивляемость. Здесь на помощь приходил Азуриан.       Азуриан, обладая колоссальными резервами магической энергии, выступал как живой аккумулятор. Он мог переливать энергию в Розу, продлевая время действия её заклинаний. Их синергия была ключевой: поддержка Азуриана позволяла Розе проникать в самые глубины сознания пленников, извлекая данные, которые в обычных условиях считались бы недоступными.       И пусть метод был далёк от идеала, а успешность добычи данных сильно зависела от случайности, но результаты стоили затраченных усилий. В Иггдрасиле даже обрывки информации могли повлиять на ход целых событий.       — Менять человеку память… Это как-то… негуманно звучит, — произнеся это полным сомнения тоном, Чаль покачал головой.       — Я не предлагаю менять его личность, — буднично ответил Азуриан, будто речь шла о погоде, шашках или о чемпионате по забегу с гробами. — Мы лишь подкорректируем определённый промежуток времени, чтобы заставить его принять эту реальность как настоящую.       — Нет, Чаль прав. Я не собираюсь в этом участвовать, — твёрдо заявила Роза, отчётливо давая понять, что не намерена продолжать разговор на эту тему.       — Как хочешь. Но я предложил самый простой и эффективный вариант, — если Азуриан и был разочарован, то виду он не подал.       Тема, которую они затронули, казалось, заставила пробежать между ними трещину, и к центру зала они подошли в гнетущем молчании. Петляя по лабиринту книжных полок, группа наконец достигла входа в сердце библиотеки. Реагируя на кольца гильдии, массивные каменные двери автоматически распахнулись перед ними, открывая совершенно иную картину.       Вместо мрачных и пыльных стеллажей их встретил светлый и величественный зал, выполненный по подобию храма эпохи возрождения. Белый мрамор, идеально отполированный, покрывал полы и стены. Гигантские колонны дорического ордера, испещрённые тончайшими золотыми прожилками, возвышались, создавая ощущение торжества. Казалось, магия буквально пронизывала саму структуру камня, заставляя его сиять внутренним светом.       Гобелены с изображениями историй магии Иггдрасиля и эмблем ключевых четырёх магических систем — Мистической, Веры, Духовной и Альтернативной — украшали массивные балки. Каждый гобелен играл оттенками, как бы нехотя подстраиваясь под окружающую палитру цветов. На вершинах колонн и постаментах располагались факелы, лампады и жаровни. В них пылало бездымное Вечное пламя. Добытое в недрах Муспельхейма, оно излучало мягкий золотистый свет.       Даже без вечного пламени пространство было залито звёздным светом, преломляющимся сквозь стеклянный купол. Свет играл, создавая иллюзию, что интерьер постоянно меняется, а легкий аромат ладана и трав усиливал атмосферу святости и мистицизма.        В центре храма возвышался массивный пьедестал, напоминающий лапу хищника, с когтями, искусно вырезанными из чёрного кристалла. Его поверхность мерцала и переливалась, словно внутри пульсировала энергия невообразимой силы. Впрочем, в это легко было поверить. Ведь на пьедестале покоился главный артефакт Эруэнтю – огромный гримуар с золотыми гравированными пластинами и сияющими страницами.       Роза и Чальчиутотолин неподвижно замерли у подножия пьедестала, осмысливая величие храма. Казалось, ничто не смело потревожить тишину момента. Однако, она была внезапно нарушена Азурианом, когда он без предупреждения поднял руку вверх:       — «Проникающая магия», [Силовая Волна], — произнёс он, словно сообщая что-то обыденное, но в тишине библиотеки его слова прозвучали как удар грома.       Сгусток телекинетической энергии вырвался из его ладони и устремился к куполу. Раздался низкий гул, и на поверхности стеклянного свода появилась воронка из вдавленного стекла, словно от удара молота, а по краям пробежала паутина тонких трещинок. Но, вопреки всеобщим ожиданиям, стекло не разлетелось – оно будто поглотило силу удара.       Роза взрогнула и резко обернулась к Азуриану:       — Что ты творишь?! — её голос так и дрожал то ли от возмущения, то ли от испуга. — О таком надо предупреждать!.. Ну и зачем ты это сделал?!       — Прости, если испугал, — ответил Азуриан со всей присущей ему невозмутимостью, не отрываясь от лицезрения причинённого им ущерба, — Я решил, что нам будет лучше увидеть процесс восстановления собственными глазами, чем тащиться в Шибальбу или Зал Совета.       — Умно, — коротко согласился Чаль, твёрдо решивший держаться как можно дальше от Шибальбы и от всех её обитателей.         — Стекло слегка надломилось, — задумался Азуриан, обходя пьедестал, чтобы рассмотреть повреждения с разных ракурсов. — Это подтверждает факт, что материалы гильдейских баз значительно прочнее тех, к которым мы привыкли.       — Или же твоё заклинание было слабым, — с усмешкой заметила Роза.       — Слабым? — Азуриан повернулся к ней и тепло улыбнулся, но в его глазах вспыхнул лёгкий вызов, — Тогда позволь продемонстрировать его слабость.       Как и прежде, он невозмутимо вытянул руку в сторону ближайшего постамента, на котором покоилась массивная бронзовая лампада. Едва заметное движение указательного пальца, и воздух вокруг вновь вздрогнул.       — [Силовая Волна].       С яростным рёвом магический импульс обрушился на постамент. Взрывной удар энергии разнёс бронзовую лампаду, смяв её как бумажный комок. Основание постамента взорвалось брызгами обломков, которые со свистом разлетелись по залу, оставляя глубокие царапины и невольно заставив Чаля и Розу вздрогнуть и прикрыть лица руками, несмотря на то, что смертоносная шрапнель не могла достигнуть их из-за защиты от метатательных снарядов.       — Вот так выглядит слабое заклинание третьего круга в моём исполнении, — как ни в чём не бывало заявил Азуриан, скрестив руки на груди. — Как видишь, дело вовсе не в самой магии. Просто материалы, использованные для строительства Эруэнтю, в разы прочнее привычного железобетона из нашего мира.       Роза нахмурилась и тоже скрестила руки, копируя жест архимага. Несмотря на раздражение, она не могла не признать, что его аргументы были весомыми. С момента захвата Эруэнтю их гильдия не раз улучшала прочность замковых стен, доводя их до предела. Каждое улучшение требовало огромных затрат материалов, но зато в дальнейшем ремонт повреждений обходился исключительно в золото.       Это была выгодная стратегия: чем меньше разрушений могли нанести враги, тем дешевле обходилось восстановление. Ведь, как и в реальной жизни, проще и экономичнее заранее построить надёжный дом, чем каждый раз латать его после малейшего ветра. В Иггдрасиле действовала та же логика с укреплениями: починить пару царапин на адамантитовых стенах было куда дешевле, чем полностью отстраивать все внутренние помещения из простого камня или дерева.       Качество материалов, к тому же, почти не влияло на стоимость ремонта гильдейских баз в дальнейшем. Увеличение расходов было минимальным, что делало использование самых дорогих материалов скорее вопросом статуса и демонстрации богатства, чем реальной необходимости. Внешние стены гильдейских и так были непробиваемыми, а золото на восстановление всего остального добывалось без особых усилий.       Тем не менее, даже те гильдии, что не стремились к абсолютной функциональности, часто использовали адамантит или алмазы для декоративных элементов. А материалы высшего уровня, такие как призматическую руду, применяли лишь для ключевых структур – ворот крепостей и механизмов ловушек..       — И всё же, — начала Роза, сверля Азуриана взглядом, — ты мог бы найти менее громкий способ подтвердить свою теорию. Это библиотека, а не арена.       — Ха! Подкол засчитан! — раздался довольный голос Чальчиутотолина, наблюдавшего за сценой с лёгкой ухмылкой.       Но Азуриан лишь улыбнулся, оставляя её замечание без внимания.       — Если система авторемонта работает как надо, этот беспорядок восстановится за секунды.       Чальчиутотолин, в отличие от Розы, лишь коротко кивнул. Он знал, что Азуриан редко действовал импульсивно. Если уж он решил испытать авторемонт здесь и сейчас, значит, у него был на это веский повод. Однако напряжение в воздухе оставалось ощутимым.       — Хорошо, — вмешался он, опасаясь, что Роза накинется на архимага и проделает с ним то, что Дункель проделал с Кромахи. — Если наша система функционирует, как прежде, ремонт начнётся сразу после активации. Давайте не будем тратить время.       Роза, всё ещё хмурясь, неохотно шагнула ближе к пьедесталу. За ней безмолвно последовал Чальчиутотолин, пристально наблюдая за происходящим.       В изменившихся реалиях Мировой Предмет напоминал дикого зверя, готового растерзать нерадивого дрессировщика при малейшем проявлении слабости. Лемегетон, – древний гримуар, – не выглядел неподвижным. Периодически его страницы перелистывались сами собой, а магические руны, едва появившись, таяли в воздухе, что ещё больше нервировало игроков. Это была его встроенная система «автопрочтения». Безобидная декоративная функция.       Однако, Лемегетон сам по себе излучал настолько явную магическую мощь, что её отчётливо ощутили бы даже те, кто не обладал магическими способностями. Чего уж говорить о тех, кто являлся заклинателем. Испытывали ли трое игроков страх? Пожалуй... Только у каждого он выражался по своему. Если Азуриан чувствовал настороженность, какую испытывать лаборант по отношению к серной кислоте, то Чаль и Роза выглядели так, словно хотели оказаться от пьедестала как можно дальше. Желательно на другом конце замка.       — Ну и кто к нему пойдёт? — тихо спросил Чаль, едва слышно, словно боясь пробудить гриммуар.       Азуриан бросил взгляд на золотые страницы и задумался. Он уже успел почувствовать странную связь с Лемегетоном, некую притягательную гармонию или зов, который вызывал в нём и благоговение, и опасение. Он знал, что именно он является лучшим кандидатом для взаимодействия с книгой. И всё же...       Вспоминая, какой массив чистейшего знания он углядел своим «Взором», пройдясь по самой поверхности – считай, что посмотрел на обложку, – он сдержал любопытство, решив, что будет лучше, если их расудит случайность.       — Давайте бросим жребий, — предложил он, извлекая из инвентаря сверкающий кристалл-грань — артефакт, созданный специально для разрешения подобных ситуаций в Иггдрасиле.       Чальчиутолин усмехнулся, и его латная перчатка слегка скрипнула, когда он протянул руку, чтобы взять кристалл. Роза выглядела менее уверенно, но не отступила.       — Ладно, — кивнула она, сжав губы. — Жребий, так жребий... Посмотрим, кому повезёт.       Когда все приложили палец к артефакту, Азуриан активировал его. Кристалл засветился, и спустя мгновение его свет замерцал. Проекция, исходящая от него, указала на Чальчиутолина.       — Ну что ж, удачи, приятель, — с лёгкой усмешкой сказал Азуриан, отступая на шаг. — Покажи Лемегетону, кто здесь главный.       — Как скажешь, — ответил Чальчиутолин, но в его движениях всё так и кричало о помощи.       Но отступать было поздно. Сделав глубокий вдох, он начал подошёл к пьедесталу вплотную и почувствовал, как воздух вблизи книги словно уплотнился. Пульсации магии, исходившие от Лемегетона, стали прямо таки невыносимыми, словно гигантское сердце стучало прямо под пьедесталом. Чальчиутолин осторожно протянул руку и, чуть поколебавшись, коснулся обложки кончиком пальца.       Мир вокруг изменился. Лемегетон активировался, его страницы засияли ослепительным светом и зашуршали. Пространство перед глазами игроков тут же заполонили бесчисленные голографические панели с информацией.       Глаза Чальчиутолина расширились. Панели выглядели точь точь как в игре и показывали текущее состояние гильдбазы, активные магические ловушки, усиления, барьеры и даже статистику расходов на поддержание системы. Почти как в Иггдрасиле, с неуловимыми на первый взгляд изменениями, что лишь сильнее подчёркивало сюреалистичность происходящего.       — Это невероятно… — выдохнул он, оборачиваясь к остальным. — Прямо как в игре, но… куда реальнее.       Азуриан подошёл ближе, мгновенно сосредоточив взгляд на одной из всплывших панелей.       — Это она. Система авторемонта, — указал он на нужный раздел, пробегаясь глазами по тексту. — Похоже, повреждения можно устранить. И как прежде, гильдбаза сама возьмёт золото из сокровищницы, для восстановления.       Чальчиутолин быстро нашёл нужную панель с указанием повреждений. На экране отображались трещины на куполе и разрушенная лампада. Его палец замер над кнопкой активации, прежде чем уверенно нажать её.       Секунду спустя весь зал озарился мягким сиянием, символизирующим начало ремонта.       По периметру зала вспыхнул золотистый свет. Трещины на куполе начали исчезать, будто их никогда не существовало, а разрушенная лампада восстанавливалась на глазах — её осколки сливались воедино, словно подчиняясь невидимой воле. Весь процесс занял не больше минуты.       — Это как… — Роза замерла, зачарованно наблюдая за зрелищем. — Будто время повернулось вспять.       Азуриан удовлетворённо кивнул, задумчиво скрестив руки на груди. Затраты золота на ремонт остались прежними со времён Иггдрасиля, что определённо его радовало.       — Что ж, теперь у нас есть основания предполагать, что база не только сохраняет игровой функционал, но и продолжает работать по тем же законам, — заметил он, слегка улыбнувшись. — А это значит, что мы, возможно, не так уж далеко ушли от Иггдрасиля, как думали.       — Или мы ещё глубже завязли в нём, — тихо добавил Чальчиутолин, его голос прозвучал почти отрешённо.       Тишина вновь окутала зал. В воздухе витало странное чувство – смесь восхищения, страха и трепета перед силой, которая лишь начинала открываться перед ними.       Но затишье вновь продлилось недолго…       — Теперь, когда авторемонт подтверждён, предлагаю провести ещё один тест, — с лёгкой улыбкой сказал Азуриан, активируя заклинание.       Он вытянул руку вперёд, и пространство вокруг него озарилось ярким светом заклинания. Магические глифы заискрились вокруг ладони, образуя сложную, постоянно меняющуюся конструкцию. Лучи света переплетались в единую сеть, готовясь к высвобождению мощной энергии.       — [Луч Дезинтеграции], — объявил Азуриан спокойно, словно демонстрируя фокус.       Его рука устремилась вверх, и на кончиках пальцев зажглась крошечная искра, мгновенно разгораясь в яркий сноп света. В следующий миг из его руки вырвался ослепительный луч, направленный прямо в центр купола.       Энергия ударила по поверхности купола, вонзаясь в толстое стекло, словно бур. Там, где проходил луч, стекло исчезало, превращаясь в мельчайшую пыль. Однако вскоре стало ясно, что купол выстоял. Образовалась лишь идеально гладкая дыра — глубже, чем та, что оставила [Силовая Волна], но всего на десять-пятнадцать сантиметров. Толщина стекла напоминала бронированную плиту.       — Интересно, — протянул Азуриан, нахмурившись. — Я рассчитывал на иной результат.       — Высокое сопротивление магии и защитные чары? — уточнила Роза, нахмурив брови.       — Безусловно, — кивнул Азуриан. — Но я имел в виду не это. Сама природа разрушаемости здесь удивительно... проработана. Вспомни зал совета: когда Аэнарион влетел в стену, она не просто выдержала удар, а поглотила энергию, оставив глубокую воронку, но не позволив пробить её насквозь. Это свидетельствует о чём-то большем.       Он ненадолго замолчал, погружённый в свои мысли, а затем произнёс:       — [Луч Высшей Дезинтеграции].       Энергия вокруг него мгновенно изменилась, став более концентрированной и мощной. Глифы, что окружали его, увеличились в размерах, их узоры усложнились, добавились новые слои, словно сама магия стремилась достичь абсолютной точности.       Раздался пронзительный звон, напоминающий царапанье по грифельной доске, когда ослепительно белый луч, толщиной с фонарный столб, вырвался из его руки. Его сила уже не просто разрушала материю, но и искажала пространство вокруг, угрожая стереть всё на своём пути. В отличие от прошлого, контакт нового луча с куполом уже не оставлял пыли, а сопровождался снопами сверкающих искр.       Купол встретил атаку молчаливым сиянием. Там, где энергия проникала глубже, стекло плавилось, словно его структура искажалась. С каждым мгновением появлялись едва заметные трещины, будто сама реальность поддавалась напряжению. Магическая мощь заклинания почти полностью стёрла слой стекла, но за ним открылся не ночной небосклон, как ожидали игроки, а холодный мрамор стены замка.       — Это… Стена? — спросил Чальчиутотолин, наблюдая за вспышками энергии. Его спокойный тон выдавал лишь лёгкий оттенок сомнения. — Что она там делает?       Азуриан хмыкнул, обдумывая увиденное.       — Всё просто: стеклянный купол — всего лишь проекция, иллюзия, скрывающая настоящее устройство башни.       Он прошёлся по ступеням, размышляя.       — Любопытно. Для базовых заклинаний дезинтеграции ключевым аспектом является разрыв молекулярных связей. Чем прочнее материал, тем больше времени требуется для его разрушения. Но заклинание более высокого уровня работает иначе – оно изменяет свойства материи, преодолевая физические ограничения. Например, [Луч Высшей Дезинтеграции] не просто разрушал поверхность, но вызвал цепную реакцию распада в глубине. Однако... — он сжал руку в кулак, — теперь я знаю, что поможет нам вырваться наружу.       Азуриан шагнул вперёд, его движения были размеренными, как у человека, готовящегося к священному обряду. Подняв руку, он активировал заклинание, которое сложно было назвать обыденной магией. Это было нечто грандиозное, находящееся за пределами понимания смертных.       Роза почувствовала, как по её коже пробежали мурашки. Воздух наполнился странным электрическим напряжением, а пространство вокруг словно сгустилось. Невидимая угроза нависла над ними, тяжёлая, как свинцовый занавес.       — Что за...?! — Чальчиутотолин вздрогнул, будто его ударило током, и рефлекторно сжал кулаки.       Заклинание звучало внушительно: «сверхуровневое».       Эти заклинания, находящиеся за пределами привычной магической иерархии, были чем-то уникальным. Они не расходовали очки магии, но имели ограничения: игрок мог использовать их лишь определённое число раз в день. На семидесятом уровне доступ к первому сверхуровневому заклинанию открывался, а каждые последующие десять уровней увеличивали лимит его использования. Пределом было четыре применения одного заклинания в сутки.       Однако, несмотря на их огромную разрушительную мощь, эти заклинания имели свои ограничения. Во-первых, время наложения было чрезвычайно долгим. Это можно было сократить с помощью редких платных предметов, но оставался ещё один значительный недостаток. На время активации вся группа лишалась возможности использовать свою ячейку сверхуровневой магии – проще говоря, впадала в магический откат. Такая механика была создана, чтобы исход войн между гильдиями не решала способность закидывать оппонента сверхуровневыми заклинаниями, поэтому на это состояние не действовали ни навыки, ни платные предметы, обычно снимающее откат.       — Дамоклов Меч, — торжественно произнёс Азуриан, словно объявляя приговор.       Вокруг него образовалась огромная магическая сфера, излучающая мягкое голубое свечение. На её поверхности начали проявляться сложные узоры — не то символы, не то древние руны, — которые стремительно менялись, сливаясь в вихрь света. Постепенно хаотичные линии сложились в упорядоченный поток, направляющийся к кончику пальца Азуриана.       Свет внезапно погас, и в его центре осталась крохотная точка абсолютной чёрноты, окружённая ореолом звёздного сияния. Точка начала расти, наполняясь движущимся космическим хаосом. Туманности, галактики, вспышки умирающих звёзд — всё это искрилось внутри, словно маг открыл портал в бесконечность.       — Ты что, с ума сошёл?! — в панике воскликнула Роза, отступая назад и хватая Чальчиутолина за плечо. — Здесь же Мировой Предмет! Сердце всей Крепости!       — Всё под контролем, — сухо ответил Азуриан, не сводя взгляда с купола.       — Чёрт возьми, ненавижу это твоё «всё под контролем»… — пробормотал Чальчиутолин, его голос дрожал от смеси страха и любопытства.       Роза бросила на них обоих возмущённый взгляд, но решила не спорить.       Во время активации сверхуровневого заклинания защита заклинателя значительно снижалась. Более того, если маг получал определённое количество урона, процесс прерывался, и всё приходилось начинать заново. Именно поэтому стандартной тактикой было прикрытие заклинателя союзниками, пока он готовил свою атаку. Однако сейчас, с отключённым дружественным огнём, Азуриан оставался полностью беззащитным.       Если бы Чальчиутолин или Роза захотели прервать сотворение заклинания, это был идеальный шанс. Но никто из них не стал мешать. Чальчиутолин был скорее заинтригован, чем обеспокоен, а Роза не решалась вмешиваться, опасаясь, что срыв столь мощного заклинания может привести к непредсказуемым последствиям.       Тем временем магическая сфера стремительно сжималась, концентрируя всю свою мощь в единственной точке. Пространство вокруг задрожало, словно реагируя на нечеловеческую силу, готовую вырваться наружу.       Наконец из этой сингулярности с ужасающей грацией вырвался меч. Его облик захватывал дух: гигантский клинок, мерцающий звёздным светом, испещрённый вихрями галактических спиралей. Каждая грань лезвия походила на окно в необъятный космос — манящий и одновременно пугающий своей безбрежностью.       Меч с невообразимой скоростью устремился к куполу, оставляя за собой сияющий след, будто выжигал тропу в самой ткани реальности. При соприкосновении с поверхностью купола космическое лезвие не просто пронзило его — оно слилось с ним, словно стало частью этой структуры. А затем…       Купол исчез.       Не рассыпался и не растворился, а попросту пропал, будто затерялся в безбрежной пустоте космоса, словно его никогда и не существовало. То, что происходило, могло бы показаться иллюзией, если бы не мерцание пространства, напоминающее помехи на экране неисправного монитора, и низкий гул, нарастающий в воздухе. Всё указывало на одно – это было реальностью.       Полки, стены, колонны и постаменты по всему залу начали мерцать, исчезая и появляясь вновь, но уже искажёнными, сплавленными в гротескные формы. Гравитация и воздух утекли куда подальше. Книги и прочие предметы разлетелись во всевозможных направлениях. Когда чернильный разрыв дополз до пола и коснулся одной из статуй, та мгновенно исказилась, превратившись в жуткий, неузнаваемый силуэт, а затем исчезла, поглощённая бездной.       Разрыв продолжал расти, увеличиваясь с каждым мгновением. Даже усиленное магическое зрение не могло определить его границы. Начало? Конец? Это место больше не подчинялось законам обычного пространства. Десять метров? Пятьдесят? А может быть, размеры этого разрыва давно измерялись не в метрах, а в световых годах?       Было ясно одно: зияющая бездна, открывшаяся вместо купола, уже превысила размеры пирамиды, увенчивающей башню воздуха, под которой находилась библиотека Эруэнтю.       Игроки могли наблюдать это разрушительное явление лишь благодаря мощным защитным артефактам. Магические предметы оберегали их от вакуума, а специальные ботинки надёжно крепили их к полу, не позволяя быть втянутыми в пустоту.       — [Фазовый Бастион], — среди какофонии звуков голос Азуриана прозвучал удивительно спокойно и чётко.       Вокруг них мгновенно поднялся голубой барьер, сотканный из сияющих рун, сложенных в замысловатые узоры. Барьер стабилизировал пространство внутри сферы и защитил игроков от новых искажений, терзавших библиотеку.       Казалось, разрыв так и продолжит расти, пока не поглотит весь мир. Но, к счастью, Дамоклов Меч достиг своего предела. Пространство вокруг натянулось, как туго натянутая струна, издав вибрирующий звук, и… резко схлопнулось.       То был ослепительный взрыв. Не просто магическая вспышка, а миниатюрная сверхновая, вспыхнувшая в самом сердце башни. Пространственные искажения захлестнули библиотеку Эруэнтю, заставляя предметы двигаться хаотично, словно «забагованные» текстуры в старых компьютерных играх. Лишь Лемегетон и игроки под защитой [Фазового Бастиона] оставались неподвижными посреди этого хаоса.       Безбрежный космос Дамоклова Меча исчез, но за ним открылось нечто ещё более странное. Там, где раньше был купол, теперь зияла огромная дыра. Её поверхность напоминала кипящую фрактальную структуру, уходящую в бесконечность. Свет внутри переливался от бледно-голубого до насыщенно-фиолетового, а само пространство выглядело, словно окно в абсолютный хаос.       — Дамоклов Меч, — Азуриан улыбнулся, будто обсуждал будничный эксперимент. — Символ постоянной угрозы. Конечно, здесь, в стенах крепости, это лишь тень его истинной мощи. Но результат впечатляет, не правда ли?       Сверхуровневое пространственное заклинание, особенно эффективное против строений, таких как природное убежище. Из-за относительно медленного распространения зоны поражения оно было менее полезным против игроков, зато идеально подходило для уничтожения неподвижных, но хорошо защищённых объектов, вроде «Природных Убежищ» и крепостных врат Эруэнтю.       Даже у Розы не нашлось слов, чтобы упрекнуть Азуриана за уничтожение библиотеки и её содержимого. Её внимание привлекло необычное движение.       — Она восстанавливается! — воскликнула Роза, голос её дрожал от удивления и тревоги.       Разлом, проделанный заклинанием, начал затягиваться. Фрактальная поверхность, сперва изломанная и беспорядочная, будто сопротивляясь, медленно сглаживалась. Углы и линии исчезали, уступая место ровным плоскостям. Это напоминало, как рана затягивается на теле живого существа.       Процесс шёл медленно, но неумолимо. Остатки магической энергии продолжали искриться в воздухе, но крепость упрямо возвращалась к своему первозданному состоянию. Однако библиотека, разрушенная заклинанием, так и не восстанавливалась.       — В Иггдрасиле такого точно не было, — пробормотала Роза, качая головой.       Чальчиутотолин, стоявший в стороне, то же внимательно наблюдал за восстановлением. Белый полированный камень постепенно заполнял брешь, и ему это напомнило вспенивание монтажной пены – только куда более элегантное.       — Странно, — сказал он, сверяясь с голографической панелью. — Крепость восстанавливается, но библиотека нет. Система всё ещё считает её разрушенной, хотя дыра почти затянулась.       Азуриан кивнул, сосредоточенно глядя на восстановление.       — Это подтверждает то, что я предполагал. Как и прежде, нельзя проделать в крепости дыру, чтобы выбраться наружу или проникнуть внутрь. Основные структуры восстанавливаются автоматически. А вот то, что было создано нами, как библиотека, придётся чинить самостоятельно.       Игроки молча наблюдали, как разлом исчез, уступив место гладкому белому куполу, который выглядел так, словно его только что отполировали. Затем Азуриан подошёл к голографической панели, провёл пальцами по интерфейсу, и волна энергии прокатилась по всей библиотеке, восстанавливая разрушенное. Купол вновь обрёл стеклянную поверхность, за которой красовалось звёздное небо, стены и декоративные колонны вернулись на место, а книги аккуратно разместились на полках.       — Подведём итог, — Азуриан убрал руку и деактивировал барьер. — Гильдейская база остаётся практически неуязвимой, пока у нас достаточно золота. Но вот что любопытно… Процесс сотворения сверхуровневого заклинания занял гораздо меньше времени, чем в игре. Нам стоит это изучить.       — Ты хоть понимаешь, насколько это было опасно? — Роза бросила на него сердитый взгляд. — Ты только что стёр всю библиотеку! А если бы книги и артефакты не восстановились?!       — Знания требуют риска, — небрежно ответил Азуриан, пожав плечами. — К тому же, в моём инвентаре есть дубликаты всех книг. Ну… или, по крайней мере, самых важных из них. Так что Мастер Подземелий и остальные могут спокойно спать в своих криптах. — Он подмигнул, вызвав короткую ухмылку у Чальчиутотолина.       — И что теперь? — спросил Чальчиутотолин, скрестив руки. — Будем просто любоваться куполом?       — Разумеется, нет, — ответил Азуриан, ухмыляясь. — Необходимо протестировать ещё несколько заклинаний. Кажется, их сила и радиус действия изменились. Я хочу выяснить, насколько именно. Чальчиутотолин, твоя живучесть может быть очень полезной.       — То есть ты собираешься использовать меня как мишень? — усмехнулся Чаль.       — Скорее как «полевого ассистента», — парировал Азуриан. — К тому же, не ты ли заставил Дункеля отрубить себе руку ради шутки?       — Эй! — возмутилась Роза. — Вы двое уничтожите ползамка! Казна не резиновая. Лучше бы вы использовали Лемегетон для проверок. Он способен дать безопасные данные.       Азуриан усмехнулся, поправляя мантию.       — Безопасные? Ещё неизвестно, что опаснее — Лемегетон или любое сверхуровневое заклинание. К тому же знания из книги не заменят практику, Роза. Если ты так переживаешь, можешь пойти с нами и проконтролировать, чтобы мы ничего не сломали.       — Надеюсь, вы будете соблюдать технику безопасности, — с нажимом сказала Роза, окинув гримуар насторожённым взглядом. — А я пока останусь и попробую разобраться с Лемегетоном.       — Как скажешь, — ответил Азуриан. — Но будь осторожна.

***

      Когда Азуриан и Чальчиутотолин скрылись за массивной дверью, всё внимание Розы сосредоточилось на гримуаре. Магический свет, пробивающийся со всех сторон, играл на золотых страницах. Его безмолвное присутствие завораживало.       Она осторожно приблизилась к постаменту, постоянно держа в своей голове, что перед ней не просто книга, а объект невероятной силы.       — Хорошо, посмотрим, на что ты способен… — прошептала она, осторожно проведя пальцем по голографическому интерфейсу и выбирая раздел с заклинаниями.       Голографические панели вспыхнули и изменились. На этот раз вместо привычного интерфейса систем замка на экранах появились древние незнакомые символы и строки текста. Вскоре пространство библиотеки преобразилось: по стенам и потолку разлился огромный магический круг, чьи письмена будто ожили, переливаясь золотым светом.       Это была вступительная заставка, знакомая ей по Иггдрасилю. Но сейчас, в реальности, она выглядела иначе — куда более величественно и осязаемо. Сердце Розы забилось быстрее, предчувствуя великое открытие.         Однако, всё время стоять перед пьедесталом было неудобно. Привычка искать комфорт взяла верх.       — Удобство прежде всего, — пробормотала она с лёгкой усмешкой. — Время провести эксперимент.       Закрыв глаза, Роза вытянула руку вперёд, сосредотачиваясь на заклинании [Создание улучшенного предмета]. В Иггдрасиле его чаще всего использовали для создания оружия и доспехов, хотя маги редко могли полноценно носить боевое снаряжение из-за ограничений системы.       С его помощью можно было создавать абсолютно любое оружие: мечи, алебарды, копья, секиры и броню, и при этом, менять их внешний вид, как угодно, без ущерба для изначальных свойств. Конечно, по силе они уступали артефактам из настоящих материалов, а для изменения внешнего вида нужно было заранее использовать или создать соответствующий «скин». Но так было в Иггдрасиле.       Сейчас же, в этом новом мире, Роза вновь почувствовала, что магия стала чем-то большим. Заклинание формировалось в её сознании с удивительной ясностью. Она видела конечный образ предмета – его форму, размер и материал – до мельчайших деталей.       Из её пальцев вырвались потоки света, заполняя пространство перед ней. Вихрь энергии медленно обретал очертания. Постепенно возник силуэт кресла: элегантный предмет мебели из чёрного дерева с золотой инкрустацией. Подлокотники украшали узоры, напоминающие письмена Лемегетона, а обивка сияла глубоким винным цветом.       — Это... невероятно, — прошептала Роза, осматривая своё творение.       Она провела рукой по гладкой обивке и тонким резным узорам. Каждая деталь выглядела безупречно, словно созданная руками мастера. Заклинание не только выполнило её указания, но и откликнулось на едва уловимые пожелания, добавляя детали в реальном времени.       — Настройки стали куда более гибкими, чем в Иггдрасиле, — задумчиво произнесла она, садясь в кресло.       Оно идеально подстроилось под её тело, даря ощущение полного комфорта. Роза откинулась назад, позволяя себе мгновение отдыха, и подняла взгляд на гримуар. Лемегетон светился мягким золотистым сиянием, будто одобрял её действия.       — Лемегетон... — прошептала она, её голос дрожал от смеси благоговения и восторга. — Какие тайны ты скрываешь?       Её пальцы скользнули по краю обложки, холодной и гладкой, словно древнее магическое золото ожило под её прикосновением. Лёгкое мерцание текста заставило её задуматься: а не осознаёт ли книга её присутствие? Этот вопрос не давал покоя, порождая в её сердце чувство благоговейного трепета перед неизведанным.       Несмотря на её мастерство в магии, Роза редко обращалась к знаниям, сокрытым в книге. Её классовые ограничения, наложенные Мировой Иллюзией, позволяли изучать лишь заклинания, связанные с магией разума и иллюзиями. Однако, взамен она получила уникальную возможность сотворять все доступные её школам заклинания из четырёх магических систем Иггдрасиля. Благодаря этому навыку она автоматически разблокировала доступные заклинания, делая глубокое изучение Лемегетона попросту ненужным.       Теперь же необходимость понять природу гримуара стала очевидной. Мир изменился, и догадки о новых возможностях книги требовали проверки. Страницы начали перелистываться сами собой, словно невидимые руки касались каждого листа. Перед её глазами всплыли голографические проекции, перекрывая интерфейс административных панелей гильдбазы.       Древние символы, покрывавшие строки текста, быстро адаптировались, переходя на язык, понятный Розе. Страницы описывали нечто невероятное: полный перечень всех заклинаний, существовавших в Иггдрасиле.       — М-да… Вот тебе и сакральное познание… — пробормотала она, еле сдерживая трепет. — Даже если просто пролистывать это, уйдёт целый день.       Её внимание привлекли особенно выделенные страницы, посвящённые сверхуровневой магии. Подобные заклинания редко использовались из-за огромных затрат ресурсов. Однако благодаря Лемегетону гильдия «Королевство Альвхейм» могла применять их внутри крепости без расхода ресурсов, если не превышала установленные лимиты. Более того, каждое заклинание усиливалось так, словно его произносил маг высочайшего уровня, превращая Эруэнтю в одну из самых мощных магических крепостей.       Роза вспомнила разрушения, вызванные «Дамокловым Мечом» Азуриана. Несмотря на то, что архимаг не специализировался на разрушении и пространственной магии – в его исполнении заклинание оказалось поразительно сильным. Космическое искажение, созданное мечом, разрасталось слишком быстро, угрожая поглотить всё вокруг. Лишь структура Эруэнтю смогла сдерживать его, постоянно восстанавливаясь.       Но что случится, если использовать «Дамоклов Меч» не в пределах крепости, а на пустыне внизу, и задействовать его полную мощность? До какого масштаба разрушений это дойдёт? Не начнёт ли космический разрыв бесконтрольно разрастаться, поглощая весь мир? Эта мысль одновременно пугала и завораживала Розу. Лисьи уши предательски дрогнули, отражая её внутренний трепет.       Она обвела взглядом зал. Всё здесь внушало ощущение осторожности, словно она сидела не за книгой, а перед пультом управления ядерным арсеналом, где любая ошибка могла обернуться катастрофой.       «Я только одним глазком взгляну. Что плохого может случиться?» — подумала она, прежде чем решиться на риск.       Последствия использования «Видения Истины» всё ещё стояли у неё перед глазами. Тогда, обратив его на Дункеля, она увидела ужасающую природу его силы. Этот опыт стал для неё уроком: магия может быть не только инструментом, но и непреодолимым испытанием. Теперь она действовала осторожнее, подсознательно ограничивая восприятие, словно прикрывая глаза от ослепительной вспышки рукой.       И не зря…       В изменённом восприятии Лемегетон напоминал гигантский сияющий пень, чьи корни, пронизанные вспышками магического света, уходили вглубь земли. Казалось, он не просто находился перед ней – он заслонял собой всё вокруг. Она ощутила себя внутри этого сияния, будто оказалась втянута магической бурей. Остальная часть крепости исчезла из её восприятия, растворившись в этом необъятном свете.       Это была информация — безграничный поток знаний, который, казалось, нашёптывал что-то прямо на краю её сознания. Понять его было почти невозможно; проще было сойти с ума от этой хаотичной какофонии. Пытаться задавать вопросы тоже оказалось бесполезно, ведь гримуар реагировал на подсознательные, а не на устные запросы. Без чётко выраженного желания узнать что-то конкретное, искатель истины рисковал утонуть в потоке бесконечных ответов на всё подряд, словно в океане без границ и дна. Но всё же Роза смогла уловить нечто важное.       Лемегетон был не просто книгой. Это была система, удерживающая магию в её нынешнем состоянии, словно гигантский якорь, зафиксированный в тканях реальности. Более того, подобно демону Лапласа, Мировой Предмет отслеживал любое вмешательство в законы мира, анализируя и прогнозируя всевозможные исходы.       Роза вспомнила рассказ Арлекино о том, как он почти завладел одним из двадцати сильнейших Мировых Предметов – «Пятью Элементами Преодоления». Этот артефакт позволял игрокам требовать изменений магической системы напрямую от разработчиков.       Но теперь разработчиков больше не существовало. Этот мир жил по своим законам, и Роза задумалась: может ли Лемегетон стать ключом к изменению реальности без их вмешательства? А если объединить его с Пятью Элементами Преодоления, получится ли направить изменения в нужное русло?       Ощутив желание, Малый Ключ Соломона тут же начал рисовать и прогнозировать ей бесчисленные возможные исходы событий.        «Так… Достаточно…»       Она отключила «Видение Истины», прежде чем мысли о безграничных возможностях окончательно затянули её в пропасть. Мир вокруг вернулся к привычному состоянию. Голографические страницы Лемегетона всплывали одна за другой, накладываясь и создавая бесконечный водоворот текста. Глубина записей вызывала благоговение, смешанное с трепетом.       Впервые Роза ощутила, что не просто читает текст, а взаимодействует с чем-то живым. С чем-то, что жаждало быть понятым. Это было не простое исследование – это была схватка. Поток информации, состоящий из сведений о магии, скрытых механизмах Иггдрасиля, древних заклинаниях и проклятиях, обрушивался на неё, превращая её мысли в хаотичный шум.       Фраза «Всё раскрыть – значит всё утаить» заиграла новыми красками.       Она взглянула на голографический интерфейс. Каждое заклинание отображалось в стиле одной из четырёх магических систем – каждая из которых имела свою эстетику и философию.       Страницы Мистической Системы походили на древние манускрипты, испещрённые сложными магическими символами. Холодный синий свет текста придавал словам вид живых, пульсирующих линий, а золотистые руны, парящие вокруг, складывались в сложные узоры, напоминающие астрологические карты. Каждое движение пальцев по страницам вызывало искры магической энергии, которые словно подчёркивали строгость и величественность западной магии.       Страницы Системы Магии Веры походили на витражные свитки, переливающиеся мягкими золотыми и серебряными оттенками. Световые глифы в углах формировали символы благословений, которые при нажатии сопровождались мелодией звона колоколов и тихим пением хора. От каждой буквы исходило ощущение чистоты, словно текст воплощал надежду и святость.       Страницы Духовной Системы были прозрачны, как тонкая рисовая бумага, на которой каллиграфические линии слов появлялись из пустоты. Чернила стекали по страницам, создавая эффект течения реки, а золотые листья и лепестки сакуры мерцали на периферии, подчёркивая гармонию восточной магии. Каждое нажатие сопровождалось мелодией бамбуковой флейты или звоном ветра, создавая атмосферу умиротворения.       Альтернативная магическая система выделялась металлическим стилем: страницы выглядели как гравированные пластины, а текст при активации превращался в сияющие нити, складывающиеся в символы силы. Каждому классу, не вписавшемуся в прочие системы, соответствовал свой благородный металл.       Однако среди привычных стилей внезапно появилась аномальная страница. Она резко выделялась — словно изображение на экране неисправного монитора. Символы мигали, искажались, исчезали, превращаясь в хаотичные строки непереводимых знаков. Казалось, Лемегетон пытался обработать эти данные, но сталкивался с чем-то, что выходило за пределы его возможностей.       Роза нахмурилась, разглядывая эту странность. Проведя рукой над страницей и щёлкнув пальцами, она попыталась активировать перевод, но ничего не произошло.       — Э?.. Это что-то новое, — пробормотала она, ощутив лёгкое покалывание в воздухе. Магическая энергия вдруг сгустилась, словно отреагировала на её слова.       На несколько секунд наступила тишина. Затем странная страница начала мерцать ещё сильнее. Символы исчезли, оставив после себя пустую, ослепительно белую поверхность.       — Ты просто не хочешь это показывать?.. Или не можешь? — пробормотала Роза, прищурившись. Её голос звучал спокойно, но лёгкое напряжение в жестах выдавало её недовольство.       Она задумалась, пытаясь осмыслить происходящее, но её размышления были прерваны знакомым голосом, раздавшимся за спиной:       — Ну наконец-то мы остались наедине, — раздалось вкрадчиво, с лёгкой насмешкой.       Роза вздрогнула. Голос был слишком близко. Слишком неожиданно. Её пальцы невольно сжались на краю книги, но она не обернулась. Старалась не выдать свои эмоции.       — Как же трудно кого-то найти в этом замке! — продолжил Арлекино, его голос звучал наигранно беззаботно. — Я искал тебя повсюду, а ты, оказывается, тут… Твои волосы приятно пахнут. Теперь я понимаю, почему Аэнарион не смог удержаться, — добавил он, с явным намерением её задеть.       Роза резко сбросила его руки, когда он попытался дотронуться до её плеча. Быстро обернувшись, она метнула в него ледяной взгляд.       — Ещё одно движение – и тебе не поздоровится, — её голос звучал спокойно, но в нём был стальной отзвук. — Зачем ты здесь?       — Я скучал, — ответил он с лёгкой ухмылкой. — И мне поручили присмотреть за вами.       — Скучал? Как мило, — её голос сочился сарказмом. — Особенно если учесть, что ты сбежал от миссии по спасению игроков, как только представился повод.       Ухмылка Арлекино поблекла.       — Ты не понимаешь...       — Что именно? — Роза скрестила руки на груди. — Что ты вечно играешь на чувствах других?       — Мы давно не виделись, — неожиданно серьёзно сказал он.       Роза замерла, храня молчание. Тишина стала вязкой, словно их общее прошлое вылезло из тени.       — Я говорю не про игру, — добавил он тихо.       Она отвернулась, снова обратившись к Лемегетону.       — Хватит. Мне нужно закончить.       — Ты помнишь, как всё начиналось?       — О, да, я помню, как ты признался, что любишь меня, чтобы не выглядеть дураком в глазах одноклассников, но на самом деле ты был влюблён в…       — В ту девчонку, сидящую за последней партой. О, да! Я тогда жутко стеснялся к ней подходить... Но, скажи мне, разве тебе не нравилось наше маленькое притворство?       — Маленькое? Ха? — Возмутилась Роза.       — Большое… большое притворство, — в спешке исправился он.       — Так-то лучше.       — Отличное кресло? — попытался сменить тему Арлекино, — Откуда ты его притащила?       — Сама создала при помощи магии. Смотри.       Роза Воспользовалась [Создание простого предмета] и рядом с её мягким креслом возникла хлипкую и кривая табуретка, оббитую снизу гвоздями разного размера. Впрочем, Арлекин не испугался этого шедевра пьяного плотника и невозмутимо уселся на табурет, погнув все гвозди о непробиваемый костюм. Он скривил лицо лишь раз, когда деревянные ножки слегка покачнулись в сторону.       — Кстати, что вы сделали с Дункелем? — спросил он, балансируя на хлипкой мебели.       — Перенесли и положили в его комнату.       — И вы не боитесь, что он проснётся?       — Если [Оковы Гипноса] не изменились – не проснётся. Но даже если он проснётся – я первой узнаю об этом.       — А если заклинание изменилось?       — Это я как раз и собиралась выяснить, до того, как ты пришёл и начал мне мешать.       Её пальцы вновь начали перелистывать голографические страницы гримуара. Внимание Розы к нему явно ослабевало, и Арлекино не хотел этого допустить.       — М-да, судя по количеству всплывающих страниц, ты здесь надолго, — присвистнул Арлекино, с интересом наблюдая за растущей голографической проекцией. Его голос звучал нарочито небрежно, но взгляд выдавал искреннее любопытство.       — Если бы не ты, я бы уже давно справилась, — отрезала Роза, не отрываясь от страниц Лемегетона. — И, возможно, даже успела бы лечь спать.       — Со мной? — продолжил он с неподдельной наглостью       — Ты в своём репертуаре... Размечтался. — фыркнула она, не отрываясь от текста.       — Ты не изменилась, Роза. Всё такая же притягательная... И упрямая, как всегда.       — А ты всё такой же нахал и наглец, — бросила она, наконец оторвавшись от гримуара и метнув в него острый взгляд.       — Но разве не эти качества тебе во мне нравились? — Арлекино ухмыльнулся, но в его взгляде мелькнуло что-то глубже, чем обычная игривость.       Роза прищурилась, но вместо ответа вновь повернулась к Лемегетону.       Её сосредоточенность длилась лишь мгновение. Неожиданно она оказалась лицом к лицу с Арлекино, который каким-то образом оказался прямо перед ней. Роза испугано вскрикнула и вскочила на ноги.       — Ты!!! Ты в своём уме!? Из-за тебя я точно начну заикаться!       Арлекино, как ни в чём не бывало, лежал прямо на гигантской книге и болтал ногами. Лемегетон, возмущённый таким поведением, затрещал, и его голографические страницы мгновенно погасли.       Но за её спиной, будто ничего не произошло, сидел ещё один Арлекино, приветливо машущий рукой.       — Вот ведь... — выдохнула Роза, чувствуя, как её раздражение нарастает.       Теперь всё стало ясно. Арлекино использовал своего «Заводного Двойника», чтобы незаметно подкрасться к ней. А затем он применил способность и мгновенно поменялся местами с автоматоном.       Этот двойник был одним из особых предметов, созданных благодаря классу изобретателя и навыку «Инновация». В Yggdrasil подобные механизмы позволяли обойти ограничения на количество магических предметов, которые мог носить персонаж. Хотя Арлекино не был чистым изобретателем, он с умом использовал эту возможность, чтобы создать себе идеального двойника.       В бою он не блистал: его сила составляла лишь треть от оригинала. Но он унаследовал все эффекты снаряжения Арлекино и был превосходно замаскирован. Даже магия распознавания не могла разоблачить его, благодаря встроенному эффекту иллюзии.       — Подлец… Использовал невидимость…       — Лучше – уменьшился, — поправил Арлекино с ухмылкой.       — Ты просто... — начала она, но её голос дрогнул от смешанных чувств.       — Ты злишься, но я знаю, как загладить вину! — он приблизился к ней с вполне очевидным намерением.       Роза, сохраняя внешнее спокойствие, снова села в кресло. Её рука нежно обхватила его подбородок, а губы изогнулись в коварной улыбке.       — Ну и как же? — мягко спросила она, её голос звучал, как шёлк.       Прикидываясь, будто готова его простить, она приблизилась к нему, словно собиралась коснуться его губ, но в последний момент резко отстранилась. Её глаза сверкнули насмешкой.       — Ну, ладно, — сказала Роза с притворной смущённой улыбкой. — Но чур не подглядывать!       Арлекино, мельком бросив взгляд на её облик, едва не поддался искушению, но не дал себя обмануть. Даже без его шестого чувства, буквально вопившего о ловушке, обман Розы был очевиден. Собравшись, он опустил веки, оставив лишь крохотные щёлочки, чтобы видеть смутные очертания.       Вскоре его острый взгляд уловил подозрительные движения вокруг силуэта девушки.       «Сейчас, вот оно!» — мелькнула мысль. Он распахнул глаза...       — Ааа!!! Да иди ты к чёрту! — выругался он, рефлекторно оттолкнувшись от Лемегетона и рухнув на пол.       Вместо привлекательной молодой девушки, в кресле оказалась старуха – настоящая Ямауба, словно сошедшая с гор.       Роза, мгновенно преображённая своей расовой способностью кицунэ, выглядела устрашающе и комично одновременно. Её изящные черты заменились сморщенной, пятнистой кожей, будто выжженной временем и ветром. Лицо исказилось в злобной ухмылке, обрамлённое спутанными седыми волосами, которые свисали клочьями, напоминая мох на вековом дереве. Большой крючковатый нос с бородавкой на кончике бросался в глаза. Губы сжались в тонкую линию, из-за которой торчали два жёлтоватых клыка, похожих на старые, искривлённые гвозди. На руках, высохших и покрытых пятнами, ногти удлинились, изгибаясь, будто когти хищной птицы.       Чтобы завершить образ, Роза воспользовалась способностью своей экипировке к преображению и добавила нелепый, но пугающий гардероб: покрытое грязными пятнами платье с рваными краями и грубую шерстяную шаль, обмотанную вокруг плеч, из-под которой виднелась горбатая спина.       — Ах ты мой сладенький! — хриплым голосом проговорила Роза, склонившись ближе. — Иди ко мне, бабуля тебя поцелует!       Арлекино, побледнев, попятился назад, словно боялся, что его действительно схватят.       — Ты... ты поехавшая! Самой то не противно?! — заикаясь, воскликнул он, прикрываясь руками.       — Ах, какой ты пугливый! — прокаркала Роза, театрально заламывая руки. — Да я ради этого дня всю свою старость берегла!       Она медленно подошла к нему, её хромая походка сопровождалась скрипом, будто её кости протестовали против каждого шага.       — Прекрати! — взвыл Арлекино, хватаясь за голову.       — Это за то, что ты меня напугал! — отрезала Роза, тыча в него своим крючковатым пальцем.       Внезапно её силуэт на миг превратился в белый шум. Когда он снова обрел форму, перед Арлекино стояла невинная школьница с жалобным взглядом.       — Прости меня, братик... Я больше так не буду, честно, — произнесла она тонким голоском.       Арлекино нервно рассмеялся, поднялся и потёр висок.       — Не выйдет. Я не Чальчиуто-лолин, чтобы попадаться на такие уловки.       — Ты ужасный! — топнула она ножкой и вновь превратилась в Розу. — Поклянись, что больше не будешь меня запугивать до смерти!       — Руку на отсечение, если ты пообещаешь не превращаться в старух и школьниц, — отозвался он, протягивая руку с легкой ухмылкой. Но в его глазах мелькнула искра уважения к её находчивости.       Роза пожала ему руку, будто скрепляя сделку. Однако внезапная боль заставила её вскрикнуть. На шее вспыхнул жар, будто к коже приложили раскалённый металл.       — Эй, что с тобой? Ты в порядке? — встревоженно спросил Арлекино, подбегая к ней.       На её шее начал проступать иероглиф, словно выжженный невидимым инструментом. Роза, активировав периферийное зрение, чтобы осмотреть себя, почувствовала головокружение, но справилась и разглядела символ. Он складывался в слово: «обещание».       — Это ещё что такое?! — воскликнул Арлекино, ошарашенно глядя на исчезающий знак.       — Похоже, один из штрафов моей расы, — ответила она, хмурясь. — В Иггдрасиле невыполнение клятвы могло наложить проклятие – штрафы к характеристикам или запреты на использование магии. Но что может произойти наяву... я боюсь даже представить.       — Значит, теперь ты обязана сдержать своё слово? — уточнил он.       — Видимо, да. И, между прочим, из-за тебя!       — Ну что ж, буду иметь это в виду, — ухмыльнулся он.       — А я буду иметь в виду, что больше тебе обещания давать нельзя, — отозвалась Роза, поправляя воротник шинели.       — Я правильно помню, что это был истинный облик Си? — спросил Арлекино, слегка наклонив голову и пристально глядя на Розу. Он имел в виду одну из девушек, состоящих в их гильдии. — И ты записала её облик?       Упомянутая Си была призывательницей Королевства Альвхейм, представляя каргу — гетероморфную расу злых фей. Обычно она предпочитала облик молодой девушки, однако её истинная форма Ямаубы, древней ведьмы, была куда более зловещей. В подобное обличие и перевоплотилась Роза.       Игроки, использующие гетероморфные расы вроде кицунэ или каргов, часто записывали внешности других персонажей, чтобы при необходимости перевоплощаться в них. Однако для смены облика модель должна быть занесена в базу данных игрока. Поэтому Арлекино предположил, что Роза когда-то скопировала форму Ямаубы у Си.       — Нет, — спокойно ответила Роза. — Это не её истинный облик. Просто очень похож. Я вспомнила его из старого фильма и перевоплотилась.       — Вспомнила и перевоплотилась? И ты уверена, что не скачивала его? Ты сейчас серьёзно? — в его голосе сквозило недоверие.       — Да, серьёзно, — раздражённо ответила Роза, поправляя воротник своей шинели. — Просто представила, как выглядел персонаж, и всё получилось. Не понимаю, почему это тебя так удивляет после говорящего клона и оживших НПС.       Арлекино прищурился. Его взгляд стал проницательным, как будто он что-то прикидывал.       — Ты уверена, что не записывала этот облик раньше? Может, случайно добавила его в свою коллекцию? — уточнил он.       Роза вздохнула, её голос звучал сдержанно, но в нём слышалась капля раздражения:       — Я точно помню, что никогда не записывала этот облик. А ты разве не помнишь тот фильм, что мы вместе когда-то смотрели?       — Какой именно?       — Ну ту древнюю сказку… Забыла название.       Тишина повисла между ними. Арлекино задумчиво сжимал и разжимал кулаки, хрустя своими пальцами, пока пытался вспомнить события давно минувших лет.       — Интересно... — протянул он, не сводя с Розы испытующего взгляда. — Выходит, у тебя теперь идеальная память на облики?       Роза прищурилась, её лисьи уши едва заметно вздрогнули.       — С чего ты это взял?       — Ты смогла воспроизвести мельчайшие детали персонажа. Причём абсолютно точно. Раньше у тебя такой памяти точно не было... в реальной жизни, по крайней мере.       Роза прикусила губу, нахмурившись.       — Ладно, допустим, ты прав. Но к чему ты клонишь?       — Просто хочу убедиться, что это не совпадение.       Прежде чем она успела возразить, Арлекино щёлкнул пальцами. Вокруг него закружились карты Таро, каждая из которых светилась мощным магическим ореолом. Их энергия казалась настолько концентрированной, что могла сравниться с самим Лемегетоном.       — Ты совсем тронулся!? — воскрикнула Роза, чувствуя исходящую от карт силу.       — Успокойся, — мягко сказал Арлекино, извлекая одну карту из колоды. — Я не собираюсь её активировать.       Но Розу его слова не успокоили от слова совсем. Колода карт была ничем иным, как ультимативным навыком Мирового Шута. Невероятно могущественным, но столь же непредсказуемым. Тут мало было фразы «обезьяна с гранатой». Даже «обезьяна с ядерным чемоданом» не передала бы всей опасности этого навыка.       Арлекино медленно поднял карту на уровень глаз, её поверхность переливалась, будто её рисовали светом и тенями. Но Роза отпрянула, словно он направил в её сторону дуло пистолета. На карте был изображён «Шут» – фигура, стоящая на краю обрыва, окружённая мистическим сиянием. Он приблизил карту, чтобы Роза могла как следует рассмотреть изображение, и сделал лёгкое движение пальцами.       — Что ты делаешь? — прошептала она сквозь плотно стиснутые зубы.       — Просто смотри, — ответил он, медленно манипулируя картой. Шут исчез в колоде, снова появился в его руке, а затем он достал её из-за уха Розы.       Её лисьи уши резко дёрнулись, но карта вновь исчезла.       — ТА ДА!       — Ты что, решил показывать мне трюки? — нахмурилась Роза.       — Именно, — ухмыльнулся он. — Просто фокусы. Совершенно безобидные и безопасные.       — Думаешь, я похожа на ребёнка, которого можно рассмешить такими штуками? — Роза скрестила руки на груди, но её взгляд внимательно следил за его действиями.       — Это не просто отвлечение, — сказал Арлекино. Его карты начали мелькать в воздухе, образуя сложные узоры. — Попробуй запомнить их. Каждую. Посмотрим, чего стоит твоя новая память.       Роза фыркнула, но её глаза пристально следили за движением карт. Они вспыхивали и исчезали, складываясь в гипнотический танец света и тени. Через несколько минут Арлекино резко щёлкнул пальцами, и всё исчезло.       — Ну? — спросил Арлекино, приподняв бровь. — Сколько карт ты можешь описать?       Роза закатила глаза и сложила руки на груди.       — Это несложно. Первая карта — «Шут», потом «Императрица», за ней «Башня». Потом были две карты — «Сила» и «Повешенный». И ещё, кажется... — она замолчала, слегка нахмурившись, но через мгновение продолжила, её голос стал чуть удивлённым: — «Колесо Фортуны», «Звезда» и «Мир». Всё.       Улыбка Арлекино стала шире, а в его глазах мелькнул хитрый огонёк.       — Абсолютно верно. Теперь скажи: каким был фон на "Колесе Фортуны"?       Роза мгновенно ответила:       — Голубой, с золотым орнаментом по краям. В центре — волк, лиса и восточный дракон, обвивающие колесо в форме змеи, пожирающей собственный хвост.       Арлекино одобрительно кивнул и убрал карты обратно в рукав.       — Поздравляю, Роза. Ты – живой фотоаппарат. Только с одной оговоркой: работает это, похоже, только на облики или связанные с ними детали.       Он повернулся, будто собираясь уйти, но замер на мгновение и обернулся.       — Пойду проведаю остальных. Ах да, чуть не забыл. — Его голос стал мягче, почти вкрадчивым. — Постарайся не говорить никому, что я рядом. Пусть это останется нашим маленьким секретом.       Роза метнула в его сторону долгий, недовольный взгляд, но, помедлив, махнула рукой.       — Ладно. Сделаю вид, что тебя не существует.       Арлекино шагнул к выходу, но вдруг остановился. Несколько мгновений он будто боролся с самим собой, а затем повернулся и вернулся обратно. Его лицо озарила фирменная ухмылка, вызывающая раздражение и настороженность. Он подошёл ближе, наклонившись так, что их лица оказались почти на одном уровне.       — Слушай, Роза, а давай оставим всё это на потом? Все эти приказы, правила, скучные разговоры, эту игру, что стала реальностью… Почему бы нам просто не отвлечься от всего этого? Развеяться, так сказать.       Роза нахмурилась, скрестив руки на груди.       — Ты ведь понимаешь, в какую ситуацию мы попали? Да и ты сам недавно говорил, что надо срочно идти и спасать других игроков. Что-то ты быстро меняешь курс.       Арлекино сделал вид, что не услышал. Его улыбка осталась столь же обаятельной, как и прежде.       — Роза, ну правда. Мы же не просто персонажи здесь, да? Это всё стало чем-то большим. Я просто хочу провести немного времени... как раньше.       — Как раньше? — переспросила она, приподняв бровь. — Ты серьёзно? После всего, что произошло? Ты думаешь, я просто забуду?       Арлекино вскинул руки, изобразив смирение.       — Я не говорю, что всё будет как раньше. Просто… Мы можем попробовать. Хотя бы на сегодня.       Роза замерла, её взгляд немного смягчился. Но прежде чем она успела ответить, Арлекино ухватил её за руку и, не дожидаясь возражений, потянул к выходу.       — Эй! Подожди, я ни на что не соглашалась! — возмутилась она, но сопротивление было скорее символическим.       — Всё просто! — отозвался он через плечо, его голос звучал легко и весело. — Мы заслужили немного отдыха. И я не приму отказа. В любом случае, гильдмастер подождёт.       — Ты совсем рехнулся! — воскликнула она, но в её голосе уже не было прежней строгости.       — Может быть, — хмыкнул он. — Но это ведь тебе всегда нравилось, правда?       Роза тяжело вздохнула, явно обдумывая его слова, но не стала сопротивляться.       Арлекино продолжал её тянуть, как ребёнок, нашедший что-то захватывающее.       Тем временем их фигуры скрылись за дверью, оставив за собой лишь звуки шагов и лёгкий смех Арлекино, эхом разливающийся по пустому коридору.

***

      Бескрайнее, негостеприимное море песка раскинулось до самого горизонта. Сумрак пустыни поглотил остатки дневного света, оставив лишь мягкий, серебристый отблеск луны на холодной поверхности дюн. Пески, такие безжалостные и сухие днём, теперь стали холодными, отражая лунный свет, словно реки ртути. Изредка вдалеке слышался слабый шелест осыпающихся барханов — едва различимый, но напоминающий о том, что эта земля переменчива и опасна.       Небо над пустыней было безоблачным, сверкающим миллионами звёзд, как драгоценными камнями на чёрном бархате. Полная луна возвышалась над горизонтом, заливая пески мистическим сиянием и придавая всему ландшафту вид холодного, безмолвного величия.       Опустившись на одно колено, Аэнарион набрал горсть песка и пропустил его сквозь пальцы. Жёлтые крупинки рассыпались вниз, словно исчезающие воспоминания. Его глаз светился голубым светом из узкой прорези, пока Гильдмастер размышлял, параллельно анализируя местность. Он чувствовал себя странно, как будто находился одновременно здесь, на земле, и где-то высоко в небе, обозревая эту чуждую землю с двух точек зрения сразу.       «Наверное, так же чувствовала себя Роза, когда использовала свой Зеркальный Парадокс,» — мелькнула мысль.       Где-то на горизонте, южнее, маячила парящая крепость – крошечная точка на фоне бескрайнего пустынного пейзажа. До неё было несколько километров. Весь этот путь они преодолели пешком, следуя настоянию Аэнариона. Он считал, что ничто так не укрепляет дух, как неспешный марш через опасный и бесплодный мир.       Но даже он, переживший немало трудностей, не мог избавиться от гнетущего ощущения, поселившегося в душе с тех пор, как игра стала реальностью. Пустыня, мрачная и неизменная, словно подчёркивала его настроение, навевая воспоминания о доме, прошлом и той жизни, которую он оставил позади.       Аэнарион оглядел фигуру Гайдзина. Чёрные самурайские доспехи, явно неподходящие для пустыни, делали его похожим на стервятника, нависшего над добычей. Как и у него самого, шлем скрывал лицо Гайдзина, так что его эмоции оставались загадкой. Но молчаливый и напряжённый силуэт ясно говорил, что чемпион Хельхейма не был в восторге от текущей ситуации.       — Почти как дома, да? — пробормотал Аэнарион, пропуская очередную горсть песка сквозь пальцы.       Гайдзин услышал, несмотря на тихий голос, и отозвался:       — Я ни разу не был за пределами аркологии. Неужели всё и правда выглядит так?       Аэнарион усмехнулся, но его голос звучал устало:       — Значит, тебе повезло. Нет, там всё гораздо хуже. Сплошная отравленная пустошь, вечно затянутая чёрными облаками. Здесь хотя бы видно небо.       В какой-то момент большая часть суши на Земле действительно превратилась в пустыни. Разница была лишь в том, что здешний воздух был чистым и пригодным для дыхания. Гайдзин попытался представить описанное Аэнарионом — огромные свалки, заваленные жёлтыми бочками с радиоактивными отходами, откуда выливалась ядовитая зелёная жижа. В его воображении толпы уродливых мутантов жили среди хаоса, окружённые вечным сумраком.       Хотя Гайдзин и не был юнцом, он всё же был моложе Аэнариона, который родился в эпоху продовольственных бунтов, топливного кризиса и последовавших за ними войн. Однако жизнь в аркологиях старила людей быстрее, чем время.       Он наблюдал, как Аэнарион методично перебирает песок и, не выдержав, задал вопрос, который его действительно волновал:       — Скажи мне, почему ты решил идти через пустыню пешком? С твоей «Гарудой» мы могли бы разведать местность с воздуха, даже не покидая крыши Эруэнтю. К чему эти сложности?       Аэнарион замер, услышав упоминание о своём оружии — невероятно мощном артефакте божественной категории, который выдавался только Мировым Чемпионам. «Гаруда» делила с ним зрение, передавая в сознание изображения с головокружительных высот, словно взгляд самого ветра.       Его рука застыла в воздухе, не завершив движения. Пока гильдмастер «Королевства Альвхейм» обдумывал ответ, ветер поднимал песчинки с его раскрытой ладони и уносил их прочь в бескрайние дали.       — Потому что мне нужно было выбраться из этого сумасшедшего дома, — произнёс он дрожащим голосом. — Я просто не мог остаться. Ещё немного, и я бы свихнулся, как Дункель. Ты понимаешь?       Эльфа терзали опасные мысли. Может быть, Дункель был прав? Возможно, этот кошмар — дело рук «сетевого призрака», проникшего в их гильдию, чтобы заманить их всех в ад? Магия, ожившие НПС, превращение в персонажа, обезумевшие товарищи – всё это грозило свести его с ума.       Он прикрыл глаза, пытаясь подавить внутреннюю бурю. Мысль вновь и вновь звучала в голове: «Я не могу вернуться. Никак».       Что пугало его больше – сама реальность или осознание, что мир, который он когда-то считал своим, остался навсегда позади? Всё – время, пространство, связи с прошлой жизнью – было перерезано. Теперь он был частью этого мира, а его персонаж стал чем-то большим, чем просто аватар в игре.       Гайдзин молчал. Ветер свистел, унося песчинки с ладони Аэнариона. Признание, произнесённое с дрожью, повисло в воздухе. Некоторое время оба стояли в тишине, позволяя пустыне поглотить их слова. Наконец, гильдмастер тряхнул головой, словно стряхивая ненавистные мысли: «сетевая магия», «призраки», «гильдия».       — Ты не первый, кто чувствует, что теряет контроль, — тихо, но твёрдо заговорил Гайдзин. — И не последний. Я через это прошёл. Знаю, каково это. Я не стану твердить банальности вроде «займись делом» или «обратись к мозгоправу». Знаю, они не всегда помогают.       Он замолчал, выбирая слова, а затем продолжил:       — Но если ты сдашься, пустишь всё на самотёк, эта штука засосёт тебя, как песок под нашими ногами и ты задохнёшься. Ты этого хочешь?       Аэнарион чувствовал на себе его взгляд — тяжёлый и выжидающий. На мгновение в нём мелькнуло понимание – молчаливое признание равного. Чемпион Хельхейма не раздавал утешений. Его слова звучали скорее как суровое напоминание: выбор ещё есть – бороться или сдаться.       — Знаешь, — голос Аэнариона сорвался, он едва прошептал: — Я не уверен, что смогу продолжать.       Опустив глаза, он добавил:       — Мы ведь все обречены, да? В этой игре... или, может, в этой жизни. Или мы просто теряем себя, гонимся за тем, чего никогда не догоним?       Гайдзин наклонил голову, будто оценивая эльфа. В свете тусклой луны визоры его шлема мерцали, словно перекрестья прицела. Эти глаза, скрытые за стеклом, казалось, видели больше, чем просто человека напротив, словно изучали его душу.       — Не зацикливайся на том, что было, — ровно сказал он. — Это тяжело. Я знаю. И, возможно, я не тот, кто должен говорить об этом. Но если ты продолжишь терзать себя, никогда не сделаешь следующий шаг. Мы не знаем, почему всё произошло. Это ничего не изменит. Нам остаётся лишь идти вперёд. Шаг за шагом. Пока не найдём путь обратно... или не примем, что это теперь наша реальность.       Слова прозвучали как удар. Не громко, но так, что их невозможно было игнорировать.       Аэнарион вздохнул, его пальцы сжались, превращая песок в комки. Он поднялся, отряхнул колени и шагнул в сторону севера. Голубой свет его прорези шлема погас.       — Из тебя никудышный психолог, — пробормотал он с лёгкой усмешкой. — Но спасибо. Ты прав. Я ещё не готов сдаваться. Хотя... если пиво в баре Эруэнтю окажется отвратительным, меня уже ничто не спасёт.       — Вот это правильный настрой! — усмехнулся Гайдзин. — Кстати, «Гаруда» что-то нашла?       — Как насчёт пробежки, чтобы увидеть это собственными глазами? — хитро ответил Аэнарион.       Гайдзин встал рядом, его голос звучал бодрее:       — Тогда вперёд. Проверим, на что мы способны.       Они рванулись с места, поднимая столбы песка над тёмной пустыней. Двигаясь вперёд. Шаг за шагом.