Порочный обряд

      Из-за шума воды в ванной Саша не услышал, как хлопнула входная дверь.       Изначально идея зайти к своему взрослому другу была не более чем импульсом, неким протестом против всего происходящего с ним. То же самое можно сказать и про всю их неоднозначную дружбу. На самом деле, поначалу, Саша не отдавал себе отчёта в том, что делает. Ему просто нравилось внимание взрослого человека. И если бы он был хоть немного честен с собой, то признался бы, что некая неуловимая двусмысленность в их отношениях не просто забавляла его, но и заставляла приходить к незнакомому мужчине снова и снова, пока тот стал едва ли не единственным Сашиным другом.       Словно ходишь по туго натянутому канату, с проверенной страховкой — да, дух перехватывает, но всё же чувствуешь себя в полной безопасности. Очевидно, что Саша никому не рассказывал про дядю Володю. Макс — последний человек, которому бы он доверил что-то настолько личное. А отец… Ему было бы всё равно. — Сашенька, — стук в дверь и немного хрипловатый голос заставил парня очнуться от дрёмы и каких-то бессвязных мыслей. Он лениво потянулся к крану и выключил воду. Потом так же неторопливо откинулся в ванной, слушая как из крана продолжает капать вода. Наконец парень заговорил. — Мм? Ты уже пришёл что ли? — он и не пытался скрыть разочарование в своём голосе. — Я отпросился пораньше, — снова послышался за дверью извиняющийся голос. — … — Можно войти?       Саша покосился на приоткрытую дверку шкафчика, в который он недавно залазил, и ответил: — Войди.       Воцарилась тишина. — Не слышал что ли? Я сказал «войди», — недовольно пробурчал парень, сам не понимая с чего он такой взвинченный и откуда в нём столько смелости грубить взрослому мужчине. Нельзя, конечно, сказать, что Саша всегда был с ним мил, но сегодня он не стеснялся в выражении своих чувств и в выражениях.       Дверь медленно открылась. «Словно в каком-то хорроре», — подумал парень, невольно поджимая колени к груди. Пена успела исчезнуть, сделав воду мутной. Тем не менее это не помешало бы увидеть то, что находится под ней. — Тц, — цокнул языком Саша и с вызовом взглянул на своего взрослого друга, — что-то не так? Не рад меня видеть? — Да нет, — с искренней нежностью в голосе ответил мужчина, — просто удивился. Раньше ты никогда не позволял мне войти в ванную, когда ты моешься. — Никто бы в своём уме не впустил тебя в ванную, — фыркнул Саша. — Ну так это моя ванная, — мягко парировал дядя Володя и подошёл к раковине. Открыл воду и, задёрнув рукава, неспешно помыл руки ромашковым мылом. Сколько Саша помнил эту квартиру, мыло было одним и тем же. Запах ромашки уже давно ассоциировался с этим местом и с этим мужчиной. Хороший такой запах. Успокаивающий. — Ну так помой руки на своей кухне! — только тогда, когда вода в ванной перелилась через край, Саша понял, что нервничает. Если бы он посмотрел на свои руки, то заметил бы, что они трясутся. — Ну так я сюда пришёл не только руки мыть, — спокойно ответил мужчина и повернулся к Саше лицом. Теперь парень мог полностью окинуть взглядом здоровый и немного неповоротливый силуэт. Нельзя было сказать, что дядя Володя тучный и уж тем более толстый. У него крупное телосложение. И вполне возможно, он посещает спортзал, — оценивающе подумал Саша и ещё сильнее напрягся, почувствовав себя маленьким и беззащитным. А без одежды ещё и уязвимым. Только сейчас он понял насколько ему не нравятся свои острые коленки и тонкие руки. Ему стало стыдно. — Мне и побриться нужно, — добавил мужчина, стараясь не засмеяться, от того насколько комичен был его мальчик с застывшим от испуга лицом и мокрыми растрёпанными волосами. При этом он храбрился изо всех сил. Но показная невозмутимость только веселила мужчину. — Потом побрейся, — буркнул парень и закрыв глаза, обмяк в ванной. — Ты испугался? — спросил мужчина после продолжительного молчания. Он уже успел нанести на лицо пену для бритья и теперь тянулся за бритвой, которая ещё на той неделе завалилась за раковину. — Да нет, — неуверенно сказал Саша, — ты же не извращенец. Так чего мне бояться? — Даже если бы я был извращенцем, то никогда бы не обидел тебя, — невозмутимо ответил дядя Володя, промывая под струёй воды бритву. Видимо он привык к подобным обзывательствам со стороны парня и не принимал их близко к сердцу.       Саша смотрел на его крупную спину и размышлял о том, что видел сегодня в шкафчике под раковиной. — Ну ты же не извращенец, — сказал Саша, — так что, откуда тебе знать, как бы ты себя вёл, будь ты больным извращенцем. — А с чего ты так уверен, что я не извращенец? — бритва в руках у дяди Володи даже не дрогнула. Лезвие как ни в чём не бывало скользило по его белым щекам, — Ты же помнишь, что я сказал тогда? Да и что говорю тебе всегда?       Саша сглотнул и уже хотел снова подобрать колени к груди, но в последний момент передумал и сосредоточился на выражении своего лица. Он не хотел давать мужчине лишний повод для насмешек. Пусть они всегда и добрые. — Помню.       Наконец-то мужчина умыл лицо и смазал чисто выбритую кожу пахучим лосьоном. «Он сменил лосьон», — отметил про себя парень. Да сам факт того, что дядя Володя стал проявлять интерес к бритью — уже наводит на мысли о том, что у него кто-то появился. Не говоря уже о… — Я видел кое-что в твоём шкафчике под раковиной, — наконец-то решился сказать парень и всё-таки поджал колени, что сразу же заметил мужчина, и уголок его широкого рта изогнулся в ухмылке.  — Какой же ты милый, когда стесняешься называть вещи своими именами. — Я не стесняюсь, — едва не перебил его Саша, — просто я в курсе про твою подружку.       Саша оторвал глаза от белой поверхности ванной и наконец-то взглянул на мужчину. Тот всем своим ростом нависал над ним, словно исполин над беззащитным лилипутом. Он снял рубашку и остался в белой майке. Парень впервые видел его отчасти без одежды. «Таки он качается», — с удивлением подумал он, глядя на крепкие руки и плечи. Вслед за рубашкой в корзину грязного белья полетела и майка. Саша отвернулся. Скорее всего это лишь воображение, но его носа снова достиг непонятный терпкий запах, который не перебивался ни ромашковым мылом, ни Володиным лосьоном. Тем не менее, он был не таким сильным как сегодня утром. Было похоже на то, что это запах пота. Он появлялся всегда, когда Саша начинал волноваться и, следовательно, потеть. Намного сильнее, чем обычно. Даже в воде он чувствовал себя липким в области шеи, подмышек, живота и особенно паха. — Я-я, — споткнулся на первом же слове Саша, — видел твою коробку с резинками. И тётя Люда рассказывала, что видела у тебя женщину. — Так вот почему ты такой странный, — улыбнулся мужчина и сел на край ванной. — Я не странный. И что самое странное, то ты тоже. Не странный, — Саша вжался в кафельную стену. Мужчина наклонился ближе. Какое-то мерзкое чувство дежавю. — Я же тебе столько раз говорил, — он вздохнул и протянул руку к Сашиным волосам. Пригладил их. Но они всё равно продолжали топорщиться. Мужчина только нежно улыбнулся. Саша не смотрел на него. — Что говорил? — наконец произнёс парень и сжал руки в кулаки, с пробирающим ужасом ожидая услышать те самые слова снова. «Так, нет, теперь я знаю, что он имел в виду совсем не то», — убеждал себя Саша, но его лицо резко развернули, и теперь он смотрел в голубые глаза и чёрные то сужающиеся, то расширяющиеся зрачки. Ему кажется, или две живые бездонные дыры приближаются? — Я говорил, — Сашино лицо защекотало тёплое дыхание, и на его удивление оно было обычным, без какого-либо определённого запаха, — Я люблю тебя, милый.       Каждое слово волной разогретого воздуха достигало его кожи, его губ. Словно шептали заклинание обездвиживания. Саша как загипнотизированный смотрел в чёрные дыры, возникшие в небесной синеве глаз и не мог произнести ни слова. Тревожный запах его тощего тела становился всё сильнее. Заметил ли его дядя Володя?       Словно в ответ на его мысли, чёрные дыры и небесные радужки глаз канули куда-то вниз — на их месте теперь были тёмно-русые волосы с проседью.       Где-то в области шеи защекотало от лёгкого прикосновения. — Чем ты так пахнешь?       Саша дёрнулся словно от пощёчины и наконец-то смог выйти из оцепенения. Он оттолкнул мужчину и вскочил на ноги, едва не поскользнувшись. — Я вспотел от таких жутких и двусмысленных слов. Не нравится мой запах — вали отсюда. Нюхай свою подружку!       Саша с трудом стоял на ногах. Голова кружилась. Однако он продолжал говорить всё, что приходило ему в голову: — Всё это время, проведённое с тобой я думал, что ты… Что ты- — Я не педофил. И даже не гей, — вздохнул дядя Володя, отойдя на максимальное расстояние — на сколько это позволяла тесная ванная комната. — Тогда зачем ты говоришь такие ужасные вещи? Нахрена ты- трогаешь меня ты нахрена? — Сашу трясло. — Я никогда тебя не трогал. — Мои волосы. Ты тронул сейчас мои волосы и лицо! — Боже… И что ужасного в том, что я тебя люблю? Я думал, ты к этому привык, — уже беспомощно заговорил мужчина. Казалось, что его широкая спина стала уменьшаться, — Уже четвёртый год как мы с тобой знаем друг друга. И я ни разу не обидел тебя. — Ужасно то, что ты мне сразу не сказал! Почему ты все эти годы мучил меня? — Саша понимал, что стены тонкие, но не мог сдерживаться. Он всегда был спокойным ребёнком, даже немного флегматичным, но сейчас его как будто подменили. — Что ты имеешь в виду? — мужчина уже выглядел испуганно, но не решался подойти ближе. — Я думал, ты извращенец! Я был уверен, что ты любишь меня как чёртов больной извращенец! А ты просто-! Ты просто смеялся надо мной! Знаешь, как мне было страшно?! Почему ты сразу не сказал, что не хотел от меня ничего такого?!       Саша наклонился, чтобы отдышаться и снова увидел свои острые уродливые коленки. Сердце стучало как бешеное. Запах удушал и сводил с ума. Глаза защипало, и кафельный пол начал медленно расплываться.       Внезапно он почувствовал на своём теле что-то тёплое и мягкое. Полотенце. — Пошли, — обеспокоенно, но также нежно, как и всегда сказал мужчина, — здесь душно. Давай выйдем.       Саша только кивнул. Казалось, что из него разом ушли все силы. — Прости за бардак, — сказал дядя Володя, перестилая постель, — смотри, я купил бежевое постельное бельё. Тебе же нравится бежевый цвет?       Молча прислонившись к стене, парень наблюдал как его взрослый друг суетится. Наконец-то он сказал, как можно язвительнее: — Почему не купишь нормальную кровать? Ты, громадина, не поместишься со своей девушкой на такой узкой кровати. — Господи, — вздохнул мужчина, — ты никак не выкинешь её из головы, да? — А ты никак мне про неё не расскажешь, да? — надулся Саша, сложив руки на груди. — Мне нравится видеть, как ты меня ревнуешь к той женщине, — мужчина уже не скрывал усмешку. Но, как и всегда, усмехался он по-доброму.       Наконец-то Саша понял, что ему нравилось в дяде Володе. Доброта. — Ты так мне и не объяснил про женщину. То есть, нет! В смысле я ревную?! Не забывай, что это ты извращенец! — Так ты только что утверждал, что я не извращенец. — Ну раз ты видишься с женщиной, и у тебя есть огромная пачка презервативов, и у тебя новый лосьон после бритья… И плюс ты начал бриться… Да и не особо мне писал все это время… Очевидно же, что у тебя кто-то появился. — Ну допустим, — начал мужчина, — если это так, то что тогда?       Саша замер. Он ясно осознал одну вещь. И опять наступило то поганое чувство дежавю. — Тогда мне нужно уйти из твоей жизни, — прошептал он, сомневаясь стоило ли вообще озвучивать эту страшную мысль. — И что ты сейчас чувствуешь? — мужчина задал закономерный вопрос. Но парень не смог ответить — горло словно свело судорогой, а расплывающийся пол покачнулся и расплылся ещё больше. — Ты хочешь, чтобы я был с той женщиной? Пожалуйста, ответь мне! — мужчина подошел к парню и поднял его лицо. Тот всхлипнул.       Владимир понимал, что манипулировал мальчиком, но не мог упустить такую возможность. Ведь всё так прекрасно сложилось — коллега по работе зашла за документами. Они выпили по чашке чая, слово за слово, и женщина уже разоткровенничалась о своих любовных похождениях. «Кстати, у тебя парочка презиков не найдётся?» — «Да найдётся». И так новая упаковка с презервативами, ждавшая своего часа уже не первый год, была вскрыта. Теперь осталось дождаться тех самых слов, того самого согласия, которого мужчина так хотел. — Разве то, чего я хочу, имеет значение? — вдруг спокойно ответил Сашенька и тыльной стороной ладони вытер глаза, — Я думал, что здесь есть место для меня. Место, где меня ждут и где меня- мне рады. — Конечно же твои желания имеют значение. Если хочешь, я стану нормальным, буду встречаться с той женщиной и отпущу тебя. А хочешь, я забуду её. И буду с тобой. Тем более, у меня с ней ничего не было. У нас просто вышло недопонимание.       Саша опешил. — Что ты имеешь в виду под недопониманием? Ты про свою подружку? — спросил он сухо. — У меня с ней ничего нет. И да, под недопониманием я имею в виду пачку презервативов, — напряжённо ответил мужчина. Разговор принимал немного не тот оборот, который бы ему хотелось. — Если эти презервативы не для той женщины, тогда зачем они тебе? — Саша понимал, что вопрос риторический, но до последнего не хотел видеть очевиднейшую уродливую правду. — На всякий случай, — попытался выйти из сложившейся ситуации мужчина, — ладно, хочешь я их выкину? Это просто вещь. — Ты всё равно купишь ещё, — сказал парень омертвевшим голосом. — Если того потребует ситуация. Но это не случится, если ты сам того не захочешь. — Не захочу, — парень ненадолго замолчал, словно сомневаясь в своих же собственных словах, — Это мерзко! Я не хочу так! Только не так! — «Чёртовы слёзы! Ну почему я только и делаю что плачу? Что со мной не так?» — Понимаю, — натянуто улыбнулся дядя Володя. Печальной, но всё же доброй улыбкой. — Я хочу, чтобы ты любил меня. Но не так, — Саша сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и сдержать слёзы, — Чтобы ты любил меня как отец. Не как мой отец, а так как отцу полагается любить своего ребёнка.       Парень не верил, что озвучил то, о чём ещё вчера боялся подумать. Он верил, что ему всё равно. Он верил, что жаждал внимания Марины, а не отца, когда те начали жить вместе. Он с радостью мог поверить во что угодно, но только не в то, что страдал всю свою жизнь. Не в то, что он был всего лишь нелюбимым ребёнком. Не вызывал никаких чувств. Даже ненависти. Словно пустое место.       Мужчина сжал его в своих объятиях. Он не сопротивлялся. Его подняли на руки без всяких усилий. И вот он уже на бежевых простынях. Под одеялом. — Дядя Володя, — неуверенно прошептал Саша. — Да? — А можно звать тебя папой?       В комнате повисло неловкое молчание. За несколько бесконечно долгих секунд парень раз тысячу пожалел о сказанном. И поспешил исправить ситуацию как можно скорее: — Прости, это, наверное, странно, да? Если не хочешь, то- — Хочу, — мужчина схватил Сашину руку и едва-едва, но всё же прикоснулся к ней губами. Парень не отдёрнул её. Только улыбнулся. Как улыбаются любимые дети. — Но ты был шокирован, да? — неловко спросил он и уткнулся лицом в подушку. — Совсем нет, — улыбнулся Владимир и поднявшись с пола, залез на кровать, — Я всегда это знал. И, наверное, пользовался этим. Так что прошу за это прощение. — Я же говорил, что кровать тесная, — недовольно пробурчал парень, но подвинулся, уступая место, — и да, я тебя прощаю. Так уж и быть. Но если ты- — Саш, — перебил его мужчина, уже забираясь к нему под одеяло, — я буду твоим папой. Я хочу быть самым лучшим отцом. — Но ведь совсем недавно ты хотел- хотел использовать те резинки со мной, — последние два слова Саша сказал максимально не членораздельно. — Ты ещё маленький, и не понимаешь, что есть вещи поважнее, чем сексуальная близость. Хотя бы просто близость между близкими людьми. — Что-то ты витиевато объясняешь, — недоверчиво спросил парень, чувствуя, как ему на бок ложится горячая громоздкая рука. В месте чуть выше пупка что-то сжалось и потянуло, — А ещё ты тяжёлый. — Прости, я просто хочу тебя согреть, — сказал он и обхватил тощее тело мальчика ещё крепче, — Я очень счастлив быть твоим отцом, поэтому никогда не сделаю ничего, выходящего за рамки отцовско-сыновьих отношений. Это для меня намного важнее, чем плотские желания. — Даже если я попрошу? — спросил Саша, ёрзая, чтобы принять удобное положение на тесной кровати и подальше отодвинуть бёдра от названого отца. — Да, даже если ты попросишь, — ответил мужчина и поцеловал Сашу в макушку, — Спокойной ночи, сынок.