Shadowtaker

— Госпожа? — массивный скелет выглядит внушительно, угрожающе, даже, но перед тонкой фигурой женщины за столом он только и мог, что дрожать и преклоняться. В конце концов, это она их создательница, повелительница и вершительница их судеб. Её взор был острый и почти что пронизывающий, но опущен разве что в свой бокал вина, который, благо, всегда был при ней, как признак единственной вещи, что может её расслабить. — Он прибыл? — её голос холоден и всеобьятен, но своего взгляда она всё еще не поднимала на слугу, не считая его достойным подобного, как и любого другого, кто смеет сюда входить, в большинстве случаев. Но в этот раз ей всё-таки пришлось сделать исключение, одаряя раба кратким взглядов и чуть хмуря тонкие брови, махнуть рукой, и развернуться к широкому окну, что только и спасало от доносимого шума за ним, — Пропустите его сюда.       Люцифер за долгие свои годы имела честь принять участие во многих событиях. Пересечения с ангелами и тем самым «Богом», схватка с Вельзевулом, что за собой понесло её изгнание, и многие другие вещи, которые навсегда будут забыты в мутных реках времени, и лишь изредка отражаться в сознании Директриссы Ада — в конце концов, он тоже не может помнить их всех, как бы не желала (хотя на деле совершенно желания не имела, больно утомляюще это всё было для нее). Но всё было как-то иначе в этот раз. Восстание демонов, свержение Люцифера как своей королевы просто потому что этим «мужчины» не могли понять, почему они выполняют самую грязную работу, пока демонессы возвышаются над ними, являются чем-то большим, чем просто похотливые существа, что питаются людскими грехами. Но они действительно собрались, почти что как целая армия, армия, что готова в глупости свергнуть её, Княгиню Тьмы. Но она не собирается марать руки в их крови. Это было бы слишком низко, особенно для нее.       Чужая фигура тенью скользнула в дверном проёме, мелькая между слугами и светом, следуя от угла к углу, от точки к точке, ровно пока не застыла ровно в середине, и с его присутствием даже свет в зале медленно потухать начал, а скелеты лишь расступились, хоть и сомкнули после ряды свои. Их беспокоило сохранность их госпожи, и даже неизвестное происхождение существа их не волновало совершенно. Но вот Люцифер лишь щелкает пальцами, и слуги моментально покидают зал, оставляя её наедине со своим гостем. — Наконец-то, — говорит она, и разворачивается к прибывшему, одаряя его сначала лёгкой улыбкой, затем кратким взглядом, и лишь после возвращается к своему напитку, делает небольшой глоток и кончиком языка обводит тонкие губы свои, на языке всё еще стараясь ощутить всю сладость алкоголя., — Для абсолютного демона тьмы тебя приходится иногда слишком долго ждать, ты это знаешь?       Демон перед нею был высок, достаточно, чтобы она чуть голову свою приподнимала, желая заглянуть уже в его глаза и встретить такой же рубиновый взор, которым сама его и одаряет. Его волосы были по привычному были зачёсаны назад и словно возвышались слегка своим тёмным вороньим цветом, а из-за прядей этих можно скоро заметить два не самых больших рожка, признаки того, что он всё еще демон, хотя и признать это в нем не так уж и легко. Одежда его, как ни странно, особо и не отличалась от той, что обычно носили демонессы, ну или большая их часть. Строгие обтягивающие штаны, аккуратная чёрная рубашка, красного цвета жилет, будто глаза подчёркивающий, и плащ, который в этот раз он при себе не имел — предпочёл, похоже, более формальный иметь вид перед Властительницей Ада. Похвально. — Не вы одна в аду занята, Люцифер, — лишь отрезает он, и руки за спиной прячет, как и продолжает стоять лишь выжидающе, в конце концов, не каждый день тебя вызывает сама Директрисса Ада, уж точно не для визита на «поболтать». Так что он ждёт, выжидает, и взором своим продолжает лишь скользить по лицу демонессы перед ним. — Ну да, ну да, времена сейчас очень даже занятые, — издаётся почти что высокомерный смешок, и женщина уже оказывается рядом, обходит этого демона долго, внимательно, осматривает его со всех возможных ракурсов и сторон, и останавливается снова против его лица, всматриваясь в эти тонкие острые черты и жгучие пылающие глаза, которые есть у любого демона. Любого. Но он отличался от своих нагих и глупых собратьев. Иначе бы его здесь не было, — У меня есть для тебя предложение, от которого ты вряд ли отказаться сможешь.       В пальцах вновь оказывается тонкий бокал, наполненный наполовину вином, а взгляд её теперь весело плясал по телу чужому, изучающе каждую реакцию, каждую деталь, в конце концов, это, возможно, их первая и последняя встреча, а она любит запоминать всех, кто оказался в её обители, тем более по её же приглашению. — Зависит от самого предложения, — лишь доносится его тихий голос, и девушка тут же самодовольно улыбается, отпивая из бокала чуть больше положенного. План уже, кажется, приведён в действие. — Конечно-конечно, сразу к делу, — даже деловито присаживается за стол свой, доставая надоедливые пачки бумаг, чтобы среди её купы найти парочку договоров, пустяковых, но подходящих, чтобы с демоном скрепить их узами магическими, да и не задерживать его попусту, — Как ты, вероятнее всего, знаешь, у нас в аду сейчас происходят… Изменения. Он продолжает смотреть холодно и безжизненно, словно и нет его здесь, но голова его дёрнулась, он кивнул, соглашаясь со словами, и, считай, безмолвно подтверждая их. Такие изменения очень трудно не заметить, даже демону, которому никто и найти при желании не сможет. — И как ты знаешь, у меня есть репутация, которую я, несомненно, должна сохранять. В конце концов, я Люцифер, Повелительница Ада, я не могу просто выйти к этим демонам и дать им свободу, а уж тем более — так просто их всех перебить, да и лишний раз прибегать к помощи Справедливости, даже для нее эта работа была бы слишком… Трудозатратная. А ты, насколько мне известно, очень даже хорош в подобной области, — она улыбается, уверенно, заманчиво, как хищница, что в свои лапы поймала самую лакомую из добыч, и отпускать её так просто совершенно не собирается. Ни за что. — И прежде чем ты спросишь, какое тебе до этого дело, я просто отвечу, что сделав для меня эту услугу, я дам тебе возможность… — она протягивает аккуратный сверток, пустой внутри, но с печатью от самой Повелительницы снаружи, как подтверждение её намерений, — …попросить у меня любую услугу. В своих пальцах он оценивающе так вертит этот сверток, но в его наличие верит, верит, что это не ощущается какой-то гнусной ловушкой или развлечением, которыми Княгиня Тьмы была очень давно известна, не зря же все этажи Ада уже давно под лабиринты переделывают. — И что же тогда от меня требуется, раз ты готова идти на такие сделки? — лишь спрашивает он, и на лице его впервые, кажется, можно изменить новый взгляд — чуть хмурый, привычно мрачноватый и совершенно ледяной, будто иглы тело пронизывающий, так что даже Люцифер кратко дёрнула всем телом — с непривычки. — От тебя? Совершенно простая вещь, — и в мгновение ока она оказывается у самого его уха, чтобы сладко прошептать, тонкими ноготками ведя около шеи тёмного, останавливаясь где-то у подбородка, мягко почёсывая в попытках лукавой ласки, — Убить. Всех. Демонов. И сразу к месту своему возвращается, делая вид, что ничего этого и не было, сохраняя как можно более деловой вид, так и говоря и считая, что сделка, можно сказать, состоялась. Она слишком хорошо наслышана была об этом демоне, чтобы ожидать от него какого-либо другого решения, особенно, когда в твои руки может попасть возможность договора с самой Люцифер, на безвозмездной основе. Все равно у демонов нет души, это и так всем известно было.       Он хмыкает, даже уголки его губ даже кратко дёргаются, но сам он лишь аккуратно сворачивает договор обратно, в карман жилета прячет, поправляя собственный наряд, что сопровождается всё еще внимательным взглядом Люцифер. — Если понял, то приступай, — и делает краткий жест, чтобы он действительно теперь покинул её, — Повесели меня, Тсукуёми. На её губах застыла лёгкая улыбка, и в следующий момент демон пропал точно также, как и появился, и тенью обитель Повелительницы Ада и покинул. * * * — Ты же… Такой же как мы… Зачем… — спрашивает один из демонов, что за свою жизнь так крепко цепляется, только чтобы легким движением руки Тсукуёми она легко слетела с его плеч, да скатилась к общей горе трупов. Восставшие и подозревать не могли, что их накроет такой тёмной волной, что среди них в одной мгновение появится тень, и что их ряды резко начнут редеть, не давая и какого-либо шанса на ответ или даже сказать что-то. Для Тсукуёми жизнь демонов не имела никакого значения, он считал их глупцами, что отвергали свою судьбу, даже если они сами не могли её выбрать. Это Ад, место греха и нечестивости, тут ты либо играешь по правилам, которые устанавливает Повелительница, либо миришься с последствиями, что рано или поздно тебя настигают. — Мы же могли бы вместе свергнуть её, и вместе править Пекл… — и новая жертва уже умирает от когтей, тонких, острых, что кожу демоническую режут как нож бумагу, и даже зажить тем ранам шанса не даёт — тьма проклинает, заставляя тебя навсегда гореть тёмным пламенем, никому неподвластным.       За ним никто никогда не волновался. Никто не волновался, когда он только явился, никто не волновался, когда пошли слухи о единственном в своём роде демоне, и абсолютно никто не задумался над тем, чтобы попытаться его принять. Для тех, кто называют друг друга братьями, они действительно не принимают тех, кто не был на них похож. Тсукуёми всегда будет это помнить, но никогда — таить злобу на это. Бессмысленно. А Люцифер наблюдала издалека за этой бойней, с наслаждением и удовольствием запомнила каждое движение, каждый удар, что наносил этот тёмный демон, и мысленно даже почти что хлопала ему — всё-таки не каждый демон может с такой одновременной лёгкостью и грацией изничтожать не просто каких-то грешников или неверных, что вырвались по чьей-то ошибки из цепей. Но вот убивать собственный род, и при этом даже не сожалеть об этом — это нечто, что Люцифер ценила в тех, кого знала в подобном. Так жаль, что ей придется и от него избавиться. * * * — Браво, — она действительно хлопает в ладони, оценивая размеры разрухи, что мрачному демону пришлось устроить в потасовке, и даже не гнет недовольно брови — не было ничего такого, что не могли переделать её слуги, особенно когда сейчас их количество увеличится, кажется, в десятки, если не сотни раз. Это ли не прекрасно? Тсукуёми стоял почти что по локоть в демонической крови, и его это даже не смущало, наоборот, для него, что всё своё нахождение в Аду пришлось бороться, это было слишком знакомым. Борьба за то, чтобы ты дожил до завтра. Борьба за то, что ты получил свою часть пищи. Борьба за то, чтобы тебя не считали слабаком. Говорят, и Рай, и Ад — места лучше, чем Земля, откуда грешники сюда и попадают, но глядя сейчас, он действительно не находит что-либо вообще хорошее, что могло бы даже самого обычного демона отличить от здешнего грешника. Разве что размеры рогов и послужной список. — Секунду, — говорит она, стоя уже прямо перед своим «знакомым», только чтобы развернуться к этой куче трупов, мяса и остатков демонов и щелкнуть пальцами, чтобы они разом обернулись в пыль, а затем медленно вернулись, только уже в качестве скелетов, больших, как все те слуги, и в строгий ряд перед ней выстроились, все как один готовые беспрекословно ей служить.       И снова улыбка, уже направленная в сторону вершителя всей этой потасовки, и в пальцах её вновь оказывается уже знакомый бокал, а с губ вновь слизывается сладкий алкоголь, что сейчас казался особенно вкусным и приятным. Она чувствовала себя чуть ли не гением, даже если на деле любой даже человек мог до такого додуматься. Но вслух об этом не говорилось. — Теперь мы можем поговорить о нашей сделке, — и в его руках уже оказывается сверток, только вот метки Люцифер на ней уже не было. Подделка, что и стоило на самом деле ожидать, так что он даже не удивлён этому, разве что раздражён, и за спиной его уже даже тени плясать начинают, быстрые, юркие, прямо как он сам. — Понимаешь, я поняла, что больше не могу допустить таких вольностей, тем более от собственного… Народа, если можно так выразиться, — он обходит его по кругу, ведя этот монолог, и словно испытывает его конечное терпение, ждет момента, когда демон всё-таки захочет допустить себе вольность и может быть даже замахнуться на Королеву Ада, — Моя репутация очень важна, если не забыл. И это, к сожалению… Включает и тебя. И прежде чем он успевает что-либо даже возразить, он лишь ощущает, как губы её касаются его лба, и всё его тело уже и не принадлежит ему. И взор свой лишь может на женщину перед ним устремить, гневный и жгучий. — Поэтому я выполню свою часть сделки тем, что не убью тебя здесь и сейчас. Наслаждайся своим вечным сном, Тсу-куё-ми, — и прежде чем он может ощутить, как тяжелеют его веки, он ощущает, слуги уже начинают тело его куда-то тащить.