Shadowtaker

Глава 1. Откопанный заживо.       Злость.       Демоны всегда остаются демонами, не важно, с каким демоном ты пытаешься вести дела, даже если этот самый демон — тот, что всем заправляет, что под своей рукой держит весь Ад на собственной цепи, и цепь эта крепка, хоть и коротка теперь. Но его контролировать она не могла, даже если попыталась бы. Он был соткан из тьмы, единственный демон, чьё сердцебиение они почувствовать не могли.       И вот теперь, он был в земле. Настоящий мертвец, что пал сном, ощущает, как его закопали, даже будучи в этой навеянной дрёме, но не мог, совершенно не мог выбраться. Его тело не слушалось, абсолютно и совершенно, и лишь чистота разума, возможно даже его мрачность позволяет ему сохранить рассудок, только вот не знает он, сможет ли он избавиться от этого.       И единственное, что он может сделать — это дать клятву. Клятву самому себе, связанную кровью, что течёт по его тёмным венам. Люцифер заплатит за своё предательство, так или иначе. * * *       Он не знает, сколько времени уже прошло, и лишь сердцебиение собственное, тихо, но ощутимое давало ему еще знать, что он не подох, как все те другие его собратья, если оные вообще остались. Ирония сейчас над ним, наверное даже не улыбалась, а широко и громко смеялась, раз теперь тёмный демон мог полагаться только на самого себя. …или так он думал, ровно пока не ощутил над собой какое-то движение. Как кто-то пытался что-то откопать, но откапывал при этом руками, словно чуял, что под этим слоем грязи есть именно он, Тсукуёми.       Звуки становились громче, и вместе с ними были слышны странные звуки, такие, которые он до этого толком и не слышал, подобно тем животным, которые имеют смертные, их называют, кажется, собаками? Демон мрачный совершенно не знал, что это значило. Его переместили в мир людей? Он теперь труп в чьей-то лужайки, и его решили откопала какая-то псина в качестве сувенира? Чертовский плохая участь. — Эй, эй, слушай, тут кто-то явно есть! — доносится женский голос, что сопровождается топотом еще двух… Людей? Демонов? Тсукуёми всё еще не был уверен, где он находился, в каком положении, состоянии, ведь прямо сейчас из-за земли и даже двинуться не мог, как бы этого не желал. Но с каждым шорохом и скрежетом он слышал, как свобода будто к нему приближался, так близко, что руку протянуть можно. — Смотри, здесь кто-то закопан! — восклицает одна, когда из земли всё-таки показалась чужая рука, и тут же впивается в нее зубками, вызывая резкое вздрагивание, и словно импульс по телу его прошёлся, заставляя резко дёрнуться и самому высвободить себя из плена земли, и нос к носу столкнуться… С девушкой. Одной из трёх, точнее, и все трое они выглядели достаточно необычно, с необычными для демонесс рожками, похожими скорее на уши необычные, да и у самих у них как-то странно двигались хвосты демонические, как у животных каких-то.       И Тсукуёми только и может, что податься телом немного назад, чувствуя, как его тело медленно, но начало приходить в себя, ведь, видимо, одного лишь укуса хватило, чтобы паралич этот спал, да и сам, похоже, даже не верил в то, что смог выбраться. Взгляд его всё еще скользил по особам перед ним, пока те, медленно, но очень даже заинтересованно, но тянулись к нему, в основном, к удивлению его, обнюхивая, возвращаясь к одному и тому же сравнению с назойливыми человеческими питомцами, и воспоминания о них уже приносили некую головную боль. — Живой! — восклицает одна девушка, оказываясь чуть ли у демона не бёдрах, и пальцами тонко так ведёт по плечам его, чуть сжимая те на теперь уже грязной рубашке, даже при том, что это и не увидеть почти что. Почти что. — Ты демон, да? — спрашивает иная, что лезет прямо под руку, и словно так и просит, чтобы её погладили, только вот Тсукуёми этого совсем не понимает, вместо этого лишь сжимая пальцы на самой макушке, заставляя ту резко вздрогнуть и издать внезапный скулёж, протяжный и тихий, но достаточный, что он краткий оскал показал свой. — А почему ты был закопан? — и теперь уже на торс демона сверху опускаются две руки, а его затылок упирается, и голову лишь поднимает чуть, только чтобы встретиться своими глазами с её. Тройняшки. Цербер. Еще лучше.       Он лишь несколько раз слышал, что на окраинах Ада существует Цербер, мифическое создание, которого даже демона несколько боятся, просто из-за неутолимого голода, который они, кажется, сами контролировать не могут совершенно. Но даже это было лучше, чем продолжать гнить в земле, словно скелет какой-то. — Меня зовут… — он пытается подняться, но ощущает, что тело его лишь совсем немного может двигаться, как минимум пока что, так что после этой же попытки он сразу же вновь упирается затылком во что-то мягкое. Опять. И не понимает, как из этого выбираться, — Тсукуёми. — Тсу, — начинает одна. — Ку, — продолжает вторая. — Ёми, — заканчивает третья, и разом они издают какой-то странный скулёж, понять который демону мрачному не дано совершенно, наверное. — Звучит забавно! — произносит та, что спереди, и на бёдрах начинает активнее ёрзать, правда реакции, пока что, это не даёт абсолютно никакой, ровно до момента, пока её язычок не касается его носа, чем вызывает частое моргание перед тем, как Тсукуёми наконец-таки вспоминает, с кем у смертных ассоциируются Цербер. И насколько они не были далеки от истины, — А ты вкусный, Тсукуёми? Подобные вопросы сейчас могли бы быть слишком странными, но честно говоря, демону плевать, какие вопросы могут быть заданы в данный момент, тем более, когда его, можно сказать, только что спасли эти… Собачки? Так ведь зовут этих грязных созданий у себя люди там, наверху? — Я… Не знаю? — даже голос у него всё еще слабоват, да и сам он двигается с трудом, будто тело его всё еще было в воде, только вот в данном случае он даже и выбраться не знал, как. Всё это напоминало какой-то очень плохой сон, в котором всё перемешалось в одну странную кучу. Даже Цербер перед ним казался выдумкой, бредом сознания, что сейчас находилось на некой грани собственного разрушения. Но Тсукуёми не мог сдаться и поддаться этим чувствам, и потому все равно попытался дёрнуться и может быть даже встать, только чтобы резко оказаться сильнее прижатым чужими телами и наконец-таки раскрыть глаза на то, что они на него поглядывают как-то… Плотоядно. В плохом смысле этого слова. — А как по мне, ты выглядишь очень даже аппетитно, — шепчет голосок почти что на самое ушко, и он ощущает уже, как по коже холодной проходится сначала чужое дыхание, а затем и кончик языка его коснулся, только вот уверенности у него совершенно не было в том, что это какая-то ласка, скорее игра со своей добычей. И ему это чертовски не нравится. Он напрягается, дёргает всем телом и показывает вновь оскал, теперь уже шире и хищнее, будто пытается показать свою опасную сторону, только вот когда всё твоё тело едва ли тебя слушается, подкрепить подобные угрозы хоть каким-то действиями становится крайне трудно. Спасает лишь тот факт, что Цербер, похоже, хочет с ним поступить как с каким-нибудь деликатесом, поедая медленно, пробуя кусочек за кусочком. Даёт хоть какую-то надежду. Даже мерзко немного, что теперь он полагается разве что на шанс, настолько призрачный, что любой человек или демон его бы и не взял. — Подождите, — и он всё-так пытается столкнуть их с себя, вернуть хоть какую-то часть разума и наконец-таки начать бороться за собственную жизнь, а не отдавать всё в руки случая или шанса, не важно, удачного или совершенно нет. Больше допускать этого он не хочет, абсолютно и совершенно точно. Потому, собравшись с мыслями, он всё-таки смог оттолкнуть одну из девушек от себя, чтобы и подняться, и резко выдохнуть, а затем наконец-таки попробовать ощутить своё тело, ощутить себя живым. — Ну нет, ты никуда не уйдешь, — тройняшки хищно так улыбаются и собираются разом вместе, облизываясь и теперь выглядят очень даже опасно, жалко только, что прямо сейчас Тсукуёми совершенно не был готов для схватки с ними, не говоря уже о том, чтобы попытаться от них убежать — нюх у них наверное очень даже чуткий, да и запах парня они уже точно запомнить смогли. Как и пометить, — Ты выглядишь слишком аппетитно, Тсу-ку-ёми.       Теперь демон проклинает тот момент, когда вообще назвал имя, потому что от того, как это подобие собаки в кубе тянет опять его имя на три слога, что становится и немного неуютно, и почему-то странно смешно где-то там, внизу. Хорошо лишь то, что каждая секунда прямо сейчас — это шанс на собственное спасение. И этими шансами демон постарается воспользоваться. — Голодны, значит, — и он медленно пятится назад, руки чуть вытягивая вперёд, пока эти псинки начинают с разных сторон его обходить. Путей отхода больше, идей пока что точно никаких, как минимум, не в такой ситуации и не в таком состоянии. Взгляд самым краем зацепился за торчащую из земли кость какого-то неудачливого демона.       Кости. Он совершенно не уверен, слышал ли это давно или недавно, но говорили где-то, что лучший подарок для пушистых существ там, наверху — это кость, что они могут обглодать. Он старается быть как можно более аккуратным и неспешным, потому что каждый шаг может приблизить его как к спасению, так и погибели, и стройные пожирающие взгляды «собачек» не внушали какой-либо уверенности в том, что они синхронно не набросятся на него прямо сейчас. Но этого почему-то до сих пор не происходит, что очень сыграло на руку, особенно когда он ощутил, что нога столкнулась прямо с большой такой костью позади, и в один момент он всё-таки успевает внезапно, но вынуть ту из земли, почти что в одно время, как все три собако-демонесс ринулись на него, и все трое зубами столкнулись с толстой костью и даже замерли, и хвосты у всех троих резко стали трубой. Их взгляды скользили всё еще по мужчине, не совсем даже понимая, что он сейчас сделал, и затем лишь опускают глаза ниже, осознать, что сейчас их острые зубы впиваются в кости и неожиданно воскликнуть в странном удовольствии. — Вкусно! — восклицает одна из беловолосых, и сразу же тянет как-то на себя, пытаясь отобрать первенство над новым лакомством. И темный демон перед ними просто на пару мгновений замирает, а затем медленно так разжимает пальцы, давая возможность тем забрать себе новую игрушку-обед и начать пятится куда-то назад, ровно пока не спотыкается о новую кость и теперь сам уже падает на землю и даже глаза от этого раскрывает удивлённо, равно как и демонессы, которые услышали его фиаско и все свои три пары глаз обратили на него разом, совершенно забывая про недавний подарок. — Эй, мистер, — они вновь идут навстречу, только вот теперь у Тсукуёми и пути назад почти что нет — даже если он сможет встать на ноги, то побег приведёт его ровно никуда, особенно где-то на окраинах Ада, месте, в котором он почти что никогда не был до этого, и не думал, что будет, на самом деле, — А почему ты был закопан?       На пару мгновений тёмный демон даже застывает — угроза, кажется, теперь уже миновала его, и он может, например, задуматься о том, чтобы собраться с силами и отправиться обратно к Люцифер, потребовать свою плату, совершить свою месть, о которой Директрисса уже должна была подозревать, несомненно, но неизвестно лишь то, что она могла с этим сделать. Никаких слуг не хватит ей, чтобы так просто удержать его, особенно когда его силы, кажется, ограничены и не были, и только её магия и могущество стоит на пути между ним и обещанным договором. И теперь он действительно поднимается, медленно, наконец, ощущая, как тело его чувствует всё целиком и полностью, и даже приближение Цербера уже так не настораживало, скорее, кое-как интересовало, но не более — в конце концов, ему давно не было дела до других демонесс, что обитают на всех уровнях Ада. — Потому что от меня хотели избавиться, — лишь тихо отвечает он, и хочет уже пойти мимо этих собачек, мимо вообще всего, сразу в сторону обители Люцифер, но после первых шагов внезапно закашлялся и остановился, стоило только на губах ощутить странный металлический привкус, и даже не вытирает эти мелкие капли, слизывает, и чувствует странную слабость в теле всём своём. Последствия? Еще что-то, что Люцифер оставила, чтобы освобождение не было таким лёгким?       Он всё еще пытается сделать пару шагов вперёд, но Цербер опережает его, сразу обхватывая почти что со всех сторон и не давая толком и двинуться, заставляет лишь в глаза им заглянуть поочередно и выдохнуть как-то очень даже болезненно. — Избавиться за ненадобностью, — и только он пытается уже вырваться из чужого плена, как ощущает, что и взгляд его расплывается, да и сам и двинуться толком не может. И теряет сознание в руках чужих, даже и не зная, что его может ждать после подобного.