PiT: Пой и танцуй одновременно

      Глеб. Девять лет назад.       Я шел тогда в свой любимый двор, чтобы встретиться с остальными пацанами. Сегодня они предложили мне плюнуть в окно и закинуть туда камень из-за сильной неприязни к жительнице. Мне данная идея показалась ну уж очень интересной, поэтому я сразу же согласился.       По пути сорвал тридцать два листочка, десять из них смог оборвать до идеальной ниточки посерединке. Пацаны называют меня «биологом», якобы я единственный так точно обрываю листочки. Еще мама сказала купить хлеб и что-то еще, но я это забыл, если честно.       Ребята стояли в каком-то необоснованном кругу и активно что-то обсуждали. Или кричали. Я по началу не расслышал издалека, но подбежав ближе, увидел, как они толкают какую-то девочку из стороны в сторону, доводя ее до слез обидными словечками. У нее были идеальные каштановые волосы, доходящие до поясницы, но не расчесанные и в какой-то саже, добавляя неопрятный вид. Видимо, из-за издевательств от парней она пару раз упала и покалечила себе локти, также заметил порванную одежду. Также нельзя! Моя мама учила меня, что с девочками нужно вести себя как джентльмен: цветочки там подарить, в кафе свозить, ну что-то такого.       Меня толкнул со спины мой приятель Брэндон. Мы называем его в шутку америкошкой. Его папа нашел что-то особенное в России, вроде бы с нефтью связанное, в общем, закрутил бизнес и поселился в Москве. Брэн уже активно разговаривает на русском, мы даже материться его научили. Ну это первым делом, конечно.  — Чего встал, как вкопанный? — Активно прокричал Брэндон на легком веселье. — Смотри, кого привели!       Я бы не сказал, что мы живем в богатом районе или дворе, но это самый-самый центр Москвы. Здесь только элитные дома и зажравшиеся толстячки-богачи. Мне эти дядьки не нравятся, а их дети — избалованные росточки. Всегда мне песок в глаза сыпали, когда мелкий был. И на футболе не умеют играть, потому что за них папы заплатили, а не талант. В общем, странные они ребята. Я выбрал более-менее адекватных пацанов с этого двора, и то у них тоже есть какие-то богатые приступы. Мой папа не такой бедный, но по его словам и по моим игрушкам, зарабатываем мы хорошо. Я не отстаю от них, однако не понимаю.  — Нищенка! — Кричали хором ребята и смеялись над ней. Бедная девочка вовсю плакала, не зная, как выйти из этого злополучного круга.  — Эй, вы чего ту делаете? Что происходит? — Осмелился я пойти против толпы.  — Привет, Глеб. Смотри, какую нам уродину привели, — сказал один из них.       Девочка повернулась ко мне. Ее карие глаза были еле видны из-за слез и грязи на лице, но я точно разглядел в ней что-то эдакое. Мама говорила, что это называется любовь или когда тебе девочка нравится. Обычно надо в таком случае открытки рисовать с цветочками там всякими, ну что еще девочки любят… Я помню подарил одуванчик однокласснице, так она его растоптала и сказала, что ей такая дешевка не нужна. Ну, элитные девочки, что уж тут поделать.  — Не нужно так, — я просочился в середину круга к ней. — Она же девочка. Девочек не бьют.  — Да ты посмотри на нее, она не мылась неделю походу.       Все парни подхватили их шутку и рассмеялись во весь голос. Только Брэндон нахмурился и тоже влез ко мне.  — Так нэльзя! — Попытался агрессивно сказать Брэндон, как все русские мальчишки. Иногда с акцентом у него плоховато, да и переигрывает с эмоциями, но получается хорошо.  — Дебилы, — выругнулся я и вывел ее за руку из круга. Мама бы наругала меня за такое слово, но сейчас оно уместно. Я не хочу дружить с плохими мальчиками.  — Как тебя зовут? — Спросил Брэн и улыбнулся полуулыбкой, которую принимает только тогда, когда нужно понравиться.  — Маша, — пропищала сквозь слезы девчонка и полностью расплакалась.       Вот же блин.       Маша. Настоящее время.  — Если ты никуда не поступишь, то останешься ни с чем, Маш. У тебя же и ЕГЭ почти под сто баллов, и одиннадцать классов, да и ты не тупенькая. Что тебе мешает пойти на этого долбанного журналиста вместе со мной? — Продолжал вопить Глеб, наливая мне виски.  — Отъебись, — выругнулась я и опустошила стакан. — Я же сказала — музыка и точка. Нахрен мне твоя журналистика?  — А если не получится? Мы не можем протолкнуться, понимаешь? Люди не понимают нас. На меня сразу же такой хейт обрушился, как я только клип выложил.  — Ну и придурки они значит. Глеб, не переживай по этому поводу.       Голубин наконец-то сел на диван и поправил свои длинные волосы. Я облокотилась на его плечо.  — Бест френд, м? — Я вытянула кулачок. Глеб некоторое время помедлил, но стукнулся со мной.  — Сучка. Обещала же — вместе навсегда, поступать вместе, учиться вместе, жить вместе и работать тоже вместе, — Голубин погладил мои пепельные волосы, — новый цвет тебе идеален. И прокол классный, покажи вблизи.       Я подставила личико и вытянула его вперед. Глеб с еле заметной улыбкой потеребил сначала септум, а потом сережку под губой.  — Ну работаем мы вместе, живем в принципе тоже. Кочевание — это, конечно, интереснее с тобой. А поступать и учиться я не хочу. Ну закончим мы универ, и что? Идти работать в какую-нибудь желтую газетку? — Я убрала руки Глеба от проколов. — И жить на копейки? Такую жизнь ты хочешь? Я и так прожила все свое детство в нищете, а теперь и в свои восемнадцать и дальнейший возраст сидеть монетки считать. Нахрен надо. Я люблю музыку и хочу дальше развивать всю Янграшу. Представляешь, что будет, если мы протолкнемся? Да моя мама сама ко мне прибежит с чемоданами, чтобы жить в пентхаусе! Мой папа выскочит из тюряги вперед жопой, чтобы деньги пожевать. Представляешь? — В моих глазах заиграли огоньки. Я почувствовала сразу же прилив сил и вдохновения. — Представь: мы — яркие, красочные, молодые, с микрофоном в руке, перед нами — олимпийский, а на подтанцовке у нас Брэндон со своей командой. Да мы взорвем зал! Люди будут самые первые билеты раскупать, — я энергично расписала руками весь охват концерта.  — Не забывай про нашу цензуру, музыкантка, — усмехнулся Глеб и опрокинул виски. — Меня с потрохами сожрут, когда я еще что-то выпущу.  — Ваш хейт — это мой пиар, — закатила глаза я и рассмеялась. — Забей на них огромный черный член. И тебе напомнить, как ты опрокинул весь футбол и свою семью шоковым заявлением, а? — Я щелкнула его по носу, и тот улыбнулся, показав клычки. Засранец.       Конечно, это все мечты и пожелания, но я уже так давно мечтаю о сцене, как подо мной — тысячу моих фанатов, любящих нашу музыку. Я понимаю, что в России нас очень жестко недооценивают, но уверена, что-то из этого сбудется. До шестнадцати лет я жила с голой задницей и мамой алкоголичкой, без папы, в многодетной семье, где денег даже на хлеб то не хватало. Шестнадцать лет я терпела издевки и моральные унижения в этом доме, и безумно благодарна Глебу, что он вытянул меня из болота повеселиться. Сначала мы решили провести эксперимент и отправиться в США на деньги его папы, но нас так затянуло все эти приключения, что я помахала ручкой своей маме, собрала вещи и теперь уже как два года нахожусь вместе с ним каждую неделю на непонятных квартирах. Видели мы от химозных притонов до богачей, которые постоянно лезли мне в трусы. Не то чтобы мне не нравилось изучать весь этот сброд, наоборот, я яро поддерживаю Глеба каждый раз, когда он тянет меня опять в какой-то неизвестный район и квартиру. Иногда наши чуваки нас поддерживают моральной поддержкой, а иногда пакетиком дури. Последнее любит Панк с Депо, а первое любит Брэндон с его шайкой.       Брэндон.       Этот парень напоминает мне Джонни Деппа на минималках или Лео Ди Каприо в молодости. Американские гены сыграли в нем отличную роль, добавив необъятную красоту. Глеб даже иногда подначивал меня на эту тему, якобы я влюблена в него или что-то такое. Хрен их знает, этих парней, не завожу отношения и не пытаюсь заводить. Мне вообще кажется, что я асексуал, хотя не прочь снова научиться целоваться с Глебом или пройти теорию в лишении девственности с Брэндоном, когда он напивается в стельку после своих тренировок и дебильного америкошки Джастина. Нахрен он привез их сюда и пытается протолкнуть в танцах — без понятия… Это последняя страна, куда бы я поехала «развиваться». Хотя ребята талантливые и отлично трясут своими голыми задницами и торсами на тренировках.       В общем, это моя дебильная история жизни, как я превращаюсь из засранки в портянках без местожительства в знаменитую рэпершу со своим лучшим друганом Фараоном и бабником Брэндоном. Называйте нас Фьюзи и дурачки. Шучу!

***

      Ничего нового: я как всегда зависаю на какой-то квартире, пока не приедут родаки хозяина, рядом Глеб с блондиночкой, а слева от меня Брэндон. Один, на удивление. Обычно он любитель кого-нибудь взять на вечер, но в этот раз решил разделить вечер с русскими ребятами и водочкой за 150 рублей. Панк сидел у меня в ногах, время от времени передавая мне косяк. Все так безмятежно, что с очередным приходом я провалилась в размышления.       А правильно ли я все делаю? Нравится ли мне моя жизнь? Алкоголь, наркотики, сомнительные компании и ноль внимания к себе из-за моего вычурного характера? Нужно ли мне это? Каждый раз, когда я дуну с Данилом, вхожу в какой-то особенный транс, проваливаясь в себя по несколько раз за час. Глеб заинтересован трусиками сексуальной блондиночки, Брэндон выглядит достаточно обеспокоенным, поэтому мне больше не с кем поговорить на тему страданий в моей голове. Мысли только об одном: надо записать трек.  — Пойду навалю что-нибудь, — оповестила я всех и пошла наугад к микрофону.       Не знаю, что сейчас придет в голову, но бит могу у кого-нибудь позаимствовать на свой вкус. «Здесь всё вокруг в растениях Смотри я не растеряна Мы с ними в одной теме Я выдыхаю зелень»       Я не стала заморачиваться под травкой с бэками и прочей ересью, с помощью которой сделаю свой трек лучше. Потом как-нибудь, когда отпустит, да и не когда так сильно руки ломает. Единственное, что сейчас хочется — уложиться спать где-нибудь в уютной и одноместной кровати. Я зашла в комнату и сразу же с огромным головокружением прилегла спать.  — Ты спишь? — прошептал мне слишком тихий и манящий голос из темноты на ушко. Я не понимаю это чувство… Мне сказали это сейчас или разбудили?       Еле как отрыв глаза, я попыталась пошевелить руками, но не смогла. Черт, похоже, это сонный паралич. Может быть этот шепот мне кажется, а может быть никакого паралича нет, и я просто не могу пошевелиться из-за трипа.  — Не сплю, — ответила я.       Голосовые связки работают, хоть и очень хрипло. Значит, я все-таки полностью проснулась.  — Почему ушла так рано? Мы с тобой сегодня даже не провели время вместе.       Я узнала этот голос и американский акцент.  — Брээндон, — протянула я и еле как перевернулась на другой бок, — уж думала, что ты так и не будешь разговаривать со мной.  — С чего бы мне не разговаривать с тобой? — Я увидела его улыбку в темноте. Брэндон смотрел на меня с присущей насмешкой в глазах, которую не контролирует в принципе никогда. Я заметила его голубые глазки еще тогда, в том дворе, и тот огонек, переливающийся в глазах вместе с усмешками. Не то чтобы Брэндон над всеми насмехался или манипулировал, однако что-то из рода бесячего в нем есть. Слава богу, что меня это не задевает.  — Ты выглядел расстроенным, — ответила я честно.  — Я разругался с Джастином уже в который раз и ушел из команды. Бесит.       Это слово мелькает ну уж очень часто в его лексиконе. Я не удивлена. Брэн — очень раздражительный и крайне вспыльчивый человек, но что-то в этом есть. Если бы какой-нибудь Джастин вел себя также, я бы к нему даже на метр не подошла бы, хоть и я и так его недолюбливаю. Все-таки внешность решает все.  — И что ты будешь делать? А как же танцы?       Я понимаю, что он через некоторое время вернется и в какой раз помирится, но в этот раз случилось что-то наиболее грандиознее.  — Я смогу и один добиться всего, чего я хочу. Танцы не отменились, — объяснился Брэндон и перевернулся на спину, разглядывая потолок.  — Что случилось то? — Спросила я.  — Меня достал Джастин, и я слил его идейку с подставой на договор. Мишель их тоже послала куда подальше.  — Жестко, — удивилась я. — А Мишель куда?  — Мне это неинтересно, если честно. Она меня тоже бесит.  — Мистер Бесяка, — усмехнулась я и толкнула его в плечо. Легкое помутнение разнеслось по телу, — как там Глеб? Не напился как он обычно это делает?  — Похоже, сейчас долбит какую-то Настю. Если хочешь, можешь к ним присоединиться.       Я рассмеялась.  — Нет, спасибо. Останусь лучше здесь, — сквозь смех проговорила я.  — Со мной, да? — Брэндон снова усмехнулся.  — Не мечтай, Ромео, — я немного помолчала. — Брэн, а у тебя были иногда такие мысли, что у тебя ничего не получится в танцах?  — С чего такие вопросы? Я не задумываюсь о плохом.  — Мне кажется, что я ничего не смогу в музыке, — грустно вздохнула я и растянулась по всей кровати. — И с каждым разом осознаю, что не хочу так жить, хоть и ежедневные бесплатные тусовки — это классно.  — Пора все менять, — неожиданно сказал Брэндон. — Слышала, что Глеб готовит что-то новенькое? Он мне проболтался.  — Я верю в это, — сказала я напоследок и прикрыла глаза, — спокойной ночи, америкошка.  — Айм гоинг дринк рашен водка, — изобразил русский акцент Брэндон и вышел из комнаты.

***

      На студии сегодня достаточно не пусто: все только и хотят поглазеть на новинку Глеба. Голубин все уши мне по дороге прожжужал, что под травой лучше шедевра не сочинял. Я села поудобнее на диванчике с сигареткой и взглянула на блондина в кабинке. Он подмигнул мне и попросил включить бит. Все парни отмечали торжество и его новый трек, придумывая идею для клипа. Я поправила широкие штаны и накинула капюшон, дабы чуть скрыть шум.       Глеб с диким огоньком в глазах присел рядом и потряс меня за плечо.  — Слышала? Это пушка! — Восклицательно рассказал Голубин.  — Слышала-слышала, — я затянулась уже фильтром дешевых сигарет и ткнула в пепельницу рядом, — когда клип снимать поедем?  — Думаю завтра-послезавтра. Не слышала ничего от Брэндона? Тот до сих пор с похмелья походу валяется.  — Пусть отдыхает. Вчера, видимо, он пил до последнего. А ты как провел эту ночь, самец? — Подначила его я и сделала легкий дружеский удар в грудь.  — Оттрахал какую-то Настю. Или Алину. Хер ее помнит, — рассмеялся Глеб, — думаешь, пора завязать с такими девушками на ночь?  — Думаю, пора завязать со всем. Закончим это дерьмо в нашей жизни.