PiT: Пой и танцуй одновременно

Глеб       Пока мне не ясно, что я сделаю с этой девчонкой, но ее рыжие волосы очень даже отлично смотрятся в моей руке. Я сжимал их, пока она очищала желудок.  — Матерь божья, я больше никогда не буду пить с русскими, — жалобно проныла она.       Четыре часа вечера или дня, мы находимся в парке, в руке у Маши бутылочка уже непонятно какого счета пиво, в моей руке волосы Ванессы, а сам рыжик блюет где-то за кустом Парижа. Отлично. Мне нравится данная миниатюра. Я усмехнулся и облизал губы, хоть картина и не столь приятная.  — Слабенькая ты, Ванесса, — Маша хмельно рассмеялась.  — Все, — закончила рыжеволосая девушка и протерла рот, — полегчало.  — Аллилуйя, — я тоже рассмеялся, — может тебе помочь доехать до отеля? Выглядишь не очень.       Ванесса сначала отрицательно помотала головой, но потом взглянула на свои грязные руки и платье. Черт. Мне нравятся девушки в такой одежде. Все же она выдавила слабое «да» и направилась с нами ближе к дороге, прячась за моей спиной.       Стесняется своего вида. Маше было бы наплевать. Точнее, ей и так, но девушка всегда выглядит блистательно: оранжевая майка с рисунком инопланетянина с огнем и широкие джинсы клише более темно-коричневого цвета, а ее пепельные строго подстриженные волосы еле закрывали уши. Вау. Даже после такого количества алкоголя она ослепительна. Я вновь облизал губы, в попытках убрать все воображения с ней и Ванессой.       Маша прищурила глаза, догадавшись о моем плане. Просто подыграй мне, малышка, и наш вечер будет точно заряжен на все остальные дни, чтобы провести этот сдуреть какой тур.       Мы добрались, слава богу, без происшествий, Ванесса только иногда убирала свои позывы рвотного рефлекса, чем я очень ей благодарен. Ее идеально чистый люкс-номер встретил достаточно радужно: на столе стоял поднос с бутылкой дорогого шампанского и двумя бокалами.       Она что, подготавливалась к продолжению вечера со мной? Если это так, то я очень сильно ее расстрою, потому что я не один.  — Ванесса… — Начал я и облизал губы, в попытках найти подходящие слова, — ты когда-нибудь хотела экстремальных ощущений… в сексе?       Девушка выпучилась на меня, но все же ответила:  — Ну… было дело, — призналась она. Маша усмехнулась и отвела от нее взгляд.  — Понимаешь… — Я начал напутывать ее прядь волос на палец, — парочки, вроде нас, иногда хотят развлечься, а, как худо, многие девушки или парни отказываются или бегут сразу же, как мы сообщаем о своих намерениях.       Ванесса задышала чаще. Отлично. Мои флюиды действует на нее как надо. Я делаю все правильно и моя речь подобрана очень даже к месту.  — Поэтому мы тебе сразу заявляем, что вытворить мы можем все что угодно. Ты готова к этому, рыжик?       Я знал, что Ванессе нравится, когда ее так называют. Это заметно по еле заметной скрытной улыбке и блеску глаз. Я оглядел ее еще раз.  — Сними платье, деточка, — прошептал я, а Маша приблизилась к нам, нежно положив свою руку ей на плечо.       Ванесса сразу же послушалась. Ее обычное черное платье полетело вниз, и она осталась только в нижнем белье. Достаточно дорогом, кстати. Я улыбнулся краешком рта.  — Второстепенная роль, — напомнил я будто себе, и Маша кивнула. Она понимает меня с пару слов.       Схватив за горло, я кинул на кровать американку. Маша громко усмехнулась и развернулась ко мне. Я начал целовать ее шею, ключицы, грудь, приспускал майку для вида оголенных плечиков и тоже расцеловывал их, покусывая, как яблочко. Мария выгнулась, чтобы я мог сделать с ней все что угодно.       Моя майка полетела вниз, и мы уединились в поцелуе. Ванесса смотрела на нас с ожиданием, чтобы очередь дошла до нее как можно быстрее.       О нет. Дело то как раз в дразнении. Я не собираюсь идти на уступки рыжику, поэтому сначала полакомлюсь своей звездочкой вечера. Маша сама сняла с себя майку, и я сразу приметил, что она как всегда не надела бюстгальтер, поэтому ее пышные формы уткнулись мне в голую грудь. Черт. Как же мне нравится ее самостоятельность. Но это пока. Со связанными руками она так не делает.       Маша громко простонала, когда я залез своей рукой в трусики. Ванесса тоже приблизилась к своему клитору, наблюдая за нами.       Правильно все делаешь, малышка. Я недооценивал ее.       Не удержавшись, я все-таки снял с нее эти сложные джинсы и лег на кровать, опершись на колени. Ванесса раздвинула ноги, приготавливаясь к дальнейшим ласкам. На ней уже отсутствовали трусики; девчонка сама позаботилась об удовлетворении и предварительных ласк себе. Я расстегнул ремень и свел их ноги вместе, чтобы Маша и Ванесса сплотились вместе. Девушки не стали слушаться меня, что мне чертовски нравилось, и сами встали на колени передо мной, начав расцеловывать мое тело. Член уже болезненно пульсировал, готовившись выйти наружу.       Эта картина мне даже напоминала обычный отрывок из какого-нибудь клипа шоу-бизнеса: толпа горячих полуголых девушек гладят певца. Я приподнял голову и простонал, когда Маша незаметно сняла с меня джинсы с боксерами, взяв в руки орган. Ее умелый влажный язычок прошелся по основанию, но и Ванесса тоже не отставала, помогая ей ручками.       Мне иногда кажется в таких сумасшедших моментах, что я самый счастливый мужчина на планете, и выбрал себе самую прекрасную девушку, готовая на все, лишь бы привести меня в экстаз. Девушки старательно облизывали снизу, но я приостановил их. Такими темпами я быстрее кончу, чем мы приступим к самому главному.       Первая легла Ванесса, широко раздвинув свои худые ножки. Маша тоже не отставала, но пока оставалась в стороне, наблюдав за нами.       Я знаю, что она повернутая на куколд-экспериментах. И это меня заводит. Вроде бы такая закрытая и жестокая девчонка, а на самом деле еще та чертовка. Но только для меня.       Я не я, если сделаю все так легко и приятно для других. На опережение Ванессе я пододвинулся к Маше, сняв с нее трусики. Обе девушки теперь полностью голые передо мной, что меня радовало. Но я знал, что Маша сейчас самая красивая, сравнить хотя бы их размер бюста.       Рыжеволосая не стала отставать и заключилась в поцелуе с рэпершей, гладив ее щечки. Пока они заняты друг другом, я вошел в свою девушку, из-за чего она тихо простонала в губы Ванессе и раздвинула ноги шире. Я двигался в ней резко и отрывисто, чтобы ей было сложнее упиваться рыженькой.       Господи, да я реально счастливчик. Брэндон       Я шел по пустому вечернему переулку, не в силах даже разглядеть название улицы. Да и плевать. Мне нужно очиститься от накопившихся эмоций. Чертова Мишель и ее шайка. Мой бизнес будет куда круче, чем их танцульки на сцене. Мне плевать на выигрыш. Я не стремился к этому, я просто занимался танцами, потому что мне это нравилось, а не потому что хотел сорвать денег. Конечно, по юности детской я так раздумывал, но сейчас я смотрю на ситуацию куда взрослее.       Хотелось набрать маме и сообщить ей уже свои окончательные планы, но я держался не звонить в такое время. Мама ложится рано. Я взглянул на небо и хрустнул пальцами.       Хватит киснуть. Пора отправляться на самолёт.       Маша написала мне сообщение, что уже отправляется вместе с Глебом в аэропорт. Я теперь не знаю, зачем мне с ними таскаться. Смысл? Я не участвую в конкурсе, мой бизнес в Москве и США, значит, я тут бесполезен. Именно чувство безысходности и неизвестности дальше пугает меня, ведь я ничего не понимаю в бизнесе.       От слова ничего.       Надеюсь, мама поможет мне, ибо я не справлюсь сам. Большая часть принадлежит маме, а остальной руковожу я, но, зная ее, она попрощается с бизнесом и фактически отдаст мне, хотя по бумагам ей это не получится из-за моего семейного положения.       Я никогда в жизни не женюсь. Последнее, чего я хочу — это семью в свои девятнадцать лет. Женщины сейчас не интересуют меня в плане серьезных отношений.       Хотя… Все-таки из-за одной такой особы я бы бросил свой привычный образ жизни.       Значит так, мое отправление в Варшаву отменяется. Я улетаю в Москву. К черту эту суку. Она счастлива с другим, чему я рад. Маша       Я разглядывала свой новый макияж, крутясь у зеркала. Ноги до сих пор подкашивались, а глаза блестели от сегодняшнего дня.       Господи. Глеб был прекрасен.       Его тёплые руки легли мне на голую талию, расцеловывая шею. Я наклонила голову вбок и улыбнулась ему в зеркало.  — Мы обязательно сходим на пляж или улетим после тура на Мальдивы, — прошептал он мне на ухо, и я покрылась мурашками.  — Романтик, — подшутила я.       Не отказываюсь, что я стала более женственной после того, как начала отношения с Глебом. Мой стиль одежды сменился на более женский, чем раньше, разум стал чище, многие страхи пропали, а агрессия осталась только пассивной и вербальной. И то это даже придаёт мне шарма, плюс Глебу это безумно нравится.       Да, он точно действует на меня положительно. С ним я… сучка. В хорошем смысле, раньше я была просто быдло с района. В этом есть разница. Я улыбнулась таким мыслям.  — Почему улыбаешься?  — Потому что люблю тебя, — я развернулась к нему и положила свои руки на шею. Раньше эти слова давались мне с трудом, но сейчас я говорю их с таким наслаждением, что я бы повторяла эту фразу по несколько раз в секунду.       Нам пора отлетать. Я написала Брэндону, чтобы он уже подъезжал к аэропорту. В ответ мне показался только «прочитано».       Ну и ладно. Наверное, он опять чем-то расстроен или нагружен тренировками, все как всегда.       Вся команда Брэндона стояла с чемоданами. Но только самого главного блондинчика не было. Я звонила ему около десяти раз, а до перелёта осталось тридцать минут.       Где его черти носят?!       Эмоции внутри меня разразились огромным вихрем, но я держала себя, чтобы не сорваться на тупенькой Мишели. Её руки нервно дергались у держателя чемоданчика.       Похоже, они что-то знают. Ванесса тоже была не очень радостная, но менее расстроенная, чем остальные.       Он что, умер, черт возьми?       Отогнать все мысли.  — Где Брэндон?! — Резко спросила я у танцоров.  — Вы не в курсе? — Изогнула бровь Мишель, будто издеваясь надо мной.       То есть, Брэндон все рассказал долбанным отбросам с Америки, а нам, лучшим друзьям, ничего? Это как понимать?  — Поясни, — огрызнулась я.  — Он кинул нас и променял на бизнес. Хотя, как мне казалось, он сделал это ради вас. Как оказывается, Брэндон предал не только свою команду, но и лучших друзей? — Мишель открыто издевалась.       Что?!       Почему он ничего не сказал? Что, нахрен, происходит? Я пнула чемодан Мишели в поисках освобождения от агрессии.  — Он не мог. — Попыталась я, — Брэндон бы нам сообщил.  — Как жаль, что Брэндон убежал как крыска с борта. Мусор очищает себя сам, — Мишель подняла свой чемодан, — успокойся.  — Заткни свой рот, — я приблизилась к ней.       Глеб тронул меня за плечо, чтобы я успокоилась и не принимала насилие.  — Мы разберёмся с этим позже.       Да какой позже? Наш лучший друг ничего не сказал нам и просто кинул посреди Европы, а ты говоришь «успокойся»?       Я решила промолчать. Черт с вами.  — Пожалуйста, не расстраивайся, малышка, — начал тихо говорить Глеб, поддерживая меня, — мы разберёмся с этим. Он мог просто не отвечать на звонки, потому что в перелёте, плюс мы были в курсе, что он кинет танцы и свою команду. Не ставь себя в проигрышную позицию сразу, это не круто.  — А что круто? — На эмоциях спросила я.  — Быть собой.

***

      Варшава встретила слишком жаркой погоды, из-за чего мне хотелось раздеться прям в аэропорту до гола. Глеб стёр с себя седьмой пот и взял мою сумку в руки.       Настроения даже выступать нет. Что происходит?       Брэндон уже должен прилететь. Если он вылетел раньше, то уже в Москве. Я судорожно достала телефон и стала звонить.       Раз гудок. Два.  — Только не кричи! — Сразу предупредил меня Брэндон.       Я мысленно просчитала до десяти и глухо вздохнула.  — Какого, мать твою, хрена, ты улетел, ничего не сказав нам. Что за молчанку ты решил устроить? Брэндон, я все-таки вырву твои стриптизерские ножки, — прорычала я.  — Прости, так нужно было, — послышались какие-то суматошные звуки на другом конце провода, — я позже объяснюсь. Пока.       И он сбросил трубку. Вот так. Я хотела кинуть телефон об землю, но сдержалась.       Черт-черт-черт, как же все раздражает и бесит, я хочу вырвать кому-нибудь волосы, лишь бы успокоить психи. Глеб оставался непроницаем, хоть уже и догадался суть разговора.  — Пошёл он нахрен, — я достала сигарету из кармана дрожащими руками.       Что я там говорила про изменения? Моя агрессия неконтролируемая как была, так и осталась, а никотиновая зависимость не пропала. Зажегся огонь, подпалив мою сигарету чуть ли не до середины. Вот бы забить ее чем-нибудь…  — Концерт в восемь, — констатировал Глеб.  — Отлично, — отрывисто ответила я. — Хрен с этим концертом. Где ребята?  — Ты про танцоров или наших?  — Наших, ясен пень. Мне эти америкашки нахрен не сдались.       Мат через мат, но мне плевать.  — Волочатся сзади.  — Пни им под зад, а, — я хотела пошутить, но тон выдал свои серьёзные намерения.  — Я помогу тебе дотащить вещи до отеля и пойду прогуляюсь, — уверил Глеб.  — Почему не вместе? — Возникла я.  — Хочу побыть один.       Отлично, просто отлично. Скатертью дорожка.