Ноябрьский север

      Вдвоём они просидели почти до самого утра, уже даже первые лучики рассвета тронули угрюмое тёмное небо. Пришло время расходиться по домам. Ян, конечно же, провёл Женю до его дома и помог хромому залезть через окно в комнату, а сам потом уже медленно пошёл домой. Ему нравилось гулять, когда на улицах не было никого, когда ещё петухи не драли себе горло и когда пахло росой. На лице была блаженная улыбка: наконец-то, ощущение такого уютного счастья, которое очень сложно передать словами. Уютное счастье — это когда в груди больше нет тревоги и очень-очень тепло, наверное, это совсем скудное объяснение, но понять уютное счастье можно только если сам испытаешь его на себе.       Вскоре Северов дошёл до дома и забрался туда также через окно. Конечно, есть двери, да, но ведь так можно разбудить отца, да и через окно намного интереснее. Пробравшись в свою комнату, парень быстро скинул с себя одежду и ушёл в душ. Там тоже проводя довольно много времени, стоя под напором прохладной воды, которая спускалась быстрыми ручейками по его стройному телу. Вскоре он вышел из душа и переоделся в чистую одежду, дома он обычно ходил в трениках и какой-нибудь длинной, растянутой футболке, которая когда-то принадлежала его отцу. Ян лёг на кровать и довольно быстро заснул с улыбкой на лице.       Из-за того, что парень лёг так поздно, то проспал почти до обеда. Хорошо, что сейчас были ещё весенние каникулы. Проснулся он ближе к обеду и, умывшись, спустился вниз. Северов-старший готовил на кухне ризотто по рецепту супруги. Он, конечно, не мог сделать как она, но всегда старался.       — Доброе утро, пап, — поздоровался он, когда подошёл совсем близко, и мужчина вздрогнул, потому что был очень сосредоточен на готовке.       — Ты чего творишь, негодяй! А если бы я тебя лопаткой треснул? — возмутился слегка Северов-старший, но потом улыбнулся и потрепал сына по голове, тоже желая ему доброго утра.       — Пахнет очень вкусно, — заметил парень, смотря в сковородку, где слегка скворчала будущая вкусность. Владимир сразу же заулыбался и стал рассказывать о том, что очень боялся, что выйдет плохо или подгорело бы как в прошлый раз. Ян же на это чуть усмехнулся и стал расставлять тарелки, а также делать кофе для них с отцом. Такие завтраки он очень любил: никуда не нужно торопиться, можно спокойно поговорить с дорогим тебе человеком и насладиться едой. Вскоре ризотто было готово, и поскольку его лучше всего кушать горячим, то на завтрак они ели именно его.       — Очень вкусно, ты молодец, — похвалил отца Ян и отодвинул тарелку от себя, взяв кофе и обхватывая его двумя руками, просунув несколько пальцев в ушко.       — Спасибо большое, я очень рад, что тебе понравилось, — улыбнулся Северов-старший и забрал тарелки, загрузив их в посудомоечную машину. После этого, возвращаясь к столу, тоже взял в руки кофе, сначала нюхая его, а потом слегка отпивая. Мужчина любил наливать кофе под завязку и потом сёрбать до состояния невыливания.       — Папа, слушай, я хотел с тобой очень серьёзно поговорить, — начал Ян, смотря в глаза отца, на что Владимир удивлённо распахнул зенки и почесал затылок в некой неловкости. Почему-то в его голове было только одно: «Лишь бы не про половое созревание, лишь бы не про половое созревание». Но его опасения были напрасны, потому что Ян выдал:       — Я очень сильно привязался к Жене… Я впервые чувствую что-то такое, переполняющее меня в груди. Когда я рядом с ним, я боюсь совершить ошибку, отпугнуть или обидеть его; мне хочется его касаться, и я люблю смотреть на него, словно художник смотрит на музу и рисует её, не имея возможности коснуться. Вчера ночью мы бегали на поле, чтобы посмотреть на звездопад, и он сказал, что ночь пахнет звёздами. Я в тот момент понял, что это мой человек и поцеловал его. А он даже не оттолкнул меня… И я предложил ему начать встречаться со мной. Я хотел, чтобы ты узнал об этом первый, потому что это для меня самое важное, такое важное, что я даже словами передать не могу.       Владимир слушал это всё с нескрываемым удивлением, но потом на его лице появилась улыбка, хотя парень ждал нахмуренных бровей и, возможно, вздохов. Мужчина положил свою руку на руку сына и слегка сжал, как бы подбадривая.       — Я очень рад, что ты смог найти своего человека. И что ты будешь счастлив, для меня это самое важное. Мне совсем не важен пол твоего избранника, его внешность, его привычки, самое важное — его личность, а Женя замечательный, несмотря на тяжёлую судьбу не обозлился на мир, а просто закрылся от него, но хорошие люди тоже имеют право закрыться от других, — проговорил он, смотря на своего любимого сына. У Яна даже в носу защипало слегка из-за такой реакции.       — Я очень люблю тебя, папа.       — И я тебя, Янян, — улыбнулся мужчина, все так же поглаживая его руку и сжимая ее.       — А ещё, он сказал, что хочет уехать подальше отсюда… Я думаю, его продолжают задирать. И я подумал, что было бы здорово после конца десятого класса уехать учиться в Питер, я же все равно туда хотел поступать, да и Женя там сможет начать с чистого листа. Если ты откажешься, то я пойму… Всё же это сложное решение… Да и ты там переживать будешь… — в конце он совсем перешёл на шёпот, потому что становилось как-то неловко и страшно, что ли?       — Эй, ну чего ты сразу нос повесил-то, я в целом не против, готовишь ты хорошо, с голоду точно не умрете, и деньги есть, так что, думаю, это не проблема, — ответил Владимир и встал, подходя к сыну, крепко-крепко обнимая его.       — Как-то я проморгал этот момент, когда ты успел так сильно вырасти, — рассмеялся мужчина, а сам потом слегка потёр глаза, потому что они слезились. Всё же он был очень сентиментальным.       — Эй, пап, ты чего? Плачешь что ли? — спросил Ян, немного отстраняясь, но потом снова обнимая своего отца и прижимаясь ближе к нему.       — Вовсе я не плачу, — ответил мужчина и потаскал Яна за щёчку, потом усмехнувшись и поправляя свои волосы, что были еще прошлой ночью собраны в беспорядочный пучок.       — Тогда я скажу нынешним жителям, чтобы они освободили квартиру ближе к июню, чтобы мы смогли всё перевести туда. Позаботься о Жене, хорошо? А то если с ним что-то случится, Иван меня убьёт, — сказал Северов-старший и погладил сына по голове, после этого забирая чашки, чтобы загрузить их в посудомойку.       — Спасибо большое, пап, это очень важно для меня, — сказал Ян, повторно проводя рукой по волосам и улыбаясь из-за касаний своего отца.       — Не за что, я всё понимаю, сам же был подростком, — ответил Владимир и потом потянулся, смачно так зевая и хрустя старой спиной. — Я тогда пойду дальше писать, хорошего дня, иди уже обрадуй Женю.       Сказал мужчина и потом позвал Юга, последнее время мужчина даже спал в обнимку с этим подросшим кабанчиком и писал тоже. Вот сидит он за рукописями, а пёс голову на его колени и наблюдает или наоборот дремлет, находясь рядом со своим хозяином. Ян последовал совету отца и почти тут же написал своему возлюбленному, что всё получилось, и уже этим летом они смогут уехать. На другом конце телефона Женя плакал, прижимая телефон к груди — наконец-то дал волю эмоциям и просто плакал: то ли от счастья, то ли от накопившейся боли.       Прошла неделя и, договорившись с Василисой и Славой о встрече, Женя с Яном пошли туда вместе. За руки они пока не держались, хотя младшему очень хотелось, потому что он жутко переживал, вдруг они не примут их отношения. Встретиться договорились у той дороги, где обычно играли в карты Ноябрь и Север. Первыми пришли Слава с Василисой, потому что им было ближе. Они посмеивались о чём-то своём и держались за руки. По приходу, как это обычно бывает, Слава утянул её в поцелуй, обнимая за талию, слегка сжимая. Василиса же после этого стукнула его по голове.       — Не целуй так неожиданно, нечего тут прямо на людях лобызаться, — пробурчал она, а Славик лишь посмеялся, положив голову на её плечо и зевая. Вскоре подошла и наша новоиспечённая пара. Василиса замахала им рукой и подбежала ближе, обнимая обоих парней.       — Ну и о чём же вы ходили поговорить?       Тут же усмехнулся Славик, прищурив глаза и смотря на Яна, который от этого взгляда только глаза закатил.       — Эй! Ты чего, а поздороваться, — возмутилась Вася, смотря с осуждением на Бутусова, поэтому, по итогу, все поздоровались. Ян для себя решил, что он будет говорить, потому что понимал, что Бестужев очень сильно стесняется, но тут случилось удивительное: Женя взял его уверенно за руку и сделал шаг вперед, говоря как можно спокойнее:       — Мы с Яном теперь встречаемся.       И всё же на последнем слове его голос слегка дрогнул. Глаза Славы и Василисы округлились до состояния пятирублёвой монеты, но потом девушка радостно взвизгнула и вновь кинулась обнимать парней.       — Какая прелесть! Я так за вас рада! Господи, Женя, ты такой милашка, — Василиса потрясла его за плечи, пока её не оттащил Слава.       — Я очень рад за вас, хоть у меня капец какие смешанные чувства. Это вроде бы и мило, но трендец. Но я рад, — почесал он голову в итоге и неловко посмеялся, Ян же на это лишь улыбнулся, а вот синеглазый стоял весь красный, но зато он был рад, что сделал это первый и сделал это уверенно. Вот они — маленькие шажки на пути уверенности в себе.       — Слушайте, а давайте в карты сыграем. Ты ведь всегда тут играешь, да, Жень? Мы не идиоты, честно, — сразу же сказала девушка, потому что слышала один раз от Яна: «Он не играет в карты с идиотами». Ноябрь на слова девушки улыбнулся и согласно кивнул.       — Хорошо, я не против.       После этого все сели на дорогу. Славик, как настоящий джентльмен, кинул свою кофту на асфальт, чтобы Василиса смогла сесть, всё же девушка была в милом платьице и кардигане, это, пожалуй, её любимый стиль — бабушкинский. После этого карты отдали Жене, чтобы он их раздал. Играли тихо и почти всё время молчали, только смеялись иногда из-за ходов, или если кто-то забывал что-то кинуть. Ноябрю впервые понравилось играть такой большой компанией, ему было очень комфортно не только рядом с Яном, но и этими двумя рыжиками. Для себя он решил, что рыжие люди просто чудесные и их поцеловало солнце, поэтому от них веет теплом. После двух партий они разошлись по домам и теперь уже обе пары держали друг друга за руки.