Исключение (The Exception)

      Это был самый обычный день в городе Лос-Сантосе. Психолог Исайя Фридлендер принимал последнего за этот день пациента, бизнесмена Майкла де Санта (в прошлом — Таунли). Майкл был одним из наиболее интересовавших его пациентов: помимо всплесков агрессии, послуживших поводом для начала терапии, в этом человеке скрывалась масса негативных комплексов.       Мистер де Санта долго рассказывал о своих отношениях с женой, после чего воскликнул:  — А впрочем, к чертям Аманду! Тут вот какое дело, док… — он вздохнул. — Есть у меня давний друг, хороший друг, вот только характер у него…гм, специфический. Э, да я нехило так преуменьшил! Он форменный психопат. Назовём его, положим, Тони.  — Вы говорите о Треворе Филипсе? — уточнил психолог.  — О нём самом. Недавно он объявился на пороге моего дома. Я до последнего не верил, что такое может произойти. Да что там! При его образе жизни я давно считал его погибшим. И знаете, что самое странное? Нет, не то, что он жив, не то, что он умудрился меня найти, нет, а то, как этот псих себя повёл. Ни одна из моих гипотез о том, какой будет эта встреча, не оправдалась. Как видите, он не убил меня, не сожрал мою печень, не расстрелял мою семью, не прибил меня и даже не изнасиловал. Он смотрел, смотрел мне в глаза абсолютно молча. И этот взгляд я буду вспоминать на смертном одре, понимаете? Я предал его, а он по-прежнему рад меня видеть. Но обиду затаил.       А потом как ни в чём не бывало начал отпускать язвительные шуточки…пока не узнал, что Трейси, моя дочь, отправилась на прослушивание в «Славу или стыд». Как Вы знаете, я был всячески против этого. Он тоже не хотел, чтобы из неё сделали позорище в масштабе страны.       Когда он увидел, что ведущий домогается Трейси, то среагировал молниеносно. Пока я только соображал, что к чему, он успел и прибить ведущего, и вывести Трейси из спорткомплекса, где проводилось прослушивание, и успокоить её, и растормошить меня. Мы гнались за ним долго, а потом Тревор заставил ведущего серьёзно заплатить за такой поступок. Не бойтесь, обошлось без крови. Мало того, что нас приняли за супругов, так ещё и казалось, что это его дочь, а не моя.  — Ситуация определённо интересная, — ответил психолог. — Но наше время вышло.  — Да, док. Спасибо. Не подскажете, где тут ближайший винный магазин?  — На соседней улице. До свидания.       Отстегнув за сеанс очередную кругленькую сумму и попрощавшись с психологом, Майкл де Санта уселся в свой чёрный «Obey Tailgater». С этого момента можно и начать рассказ о нашем герое.       Он мужчина сорока пяти лет, голубоглазый брюнет среднего роста. Для своих лет он сохранился достаточно недурно, однако излишества давали о себе знать в виде морщин на лбу и в уголках глаз, а также полноты. Впрочем, выглядел он всё ещё привлекательно: его круглое лицо с крупными чертами и широкая улыбка располагали к себе, а привычка носить костюмы выгодно показывала все достоинства тела бывшего спортсмена-любителя. Профиль его был весьма выразителен благодаря орлиному носу, а особый шарм лицу придавала ямочка на всегда идеально выбритом подбородке.       Впрочем, внешностью рассказ о человеке не ограничивается. Как уже известно, Майкл был женат на Аманде, бывшей стриптизёрше, с которой прижил двоих детей: 21-летнего Джима и 19-летнюю Трейси. Жена его была слаба на передок, и дети знали это, как и каждого её любовника. Джим и Трейси росли, точно подзаборная трава: с детства предоставленные сами себе, учившиеся в частных школах-интернатах, они жили в отдельных от родителей мирках. Сын целыми днями играл в компьютерные игры, матеря тиммейтов, а в перерывах между катками смотрел аниме. Трейси, лелея мечту стать звездой, училась танцевать и флиртовала с кем попало, не делая различий между полами.       Несмотря на богатство и особняк в Рокфорд-хиллз, наш герой был несчастен. Вместо друга — психолог, вместо семьи — совместное проживание, вместо жизненной цели — бесплодные мечтания. Он чертовски устал от этой жизни и давно понял, что свернул в тупик, в болото, но не понимал, в какой конкретно момент это произошло. А в последнее время несчастья так и валились на него со всех сторон.       У него угнали яхту, жена изменила с тренером по теннису, сын оказался наркоманом, а дочь связалась с какими-то мутными типами. Движимый местью за измену, Майкл перешёл дорогу влиятельному мафиози Мартину Мадразо и крупно оному задолжал. Чтобы вернуть долг, ему с командой пришлось ограбить ювелирный магазин. Об этом тут же прознали телевидение и агент ФРБ Дейв Нортон, который 9 лет назад помог Майклу выйти из криминальной среды, инсценировав его смерть. Благодаря телевидению о нём прознал Тревор. Если старый друг был всего лишь обижен, то Нортон шантажом принудил мистера де Санта работать на ФРБ.       Словом, дела шли из рук вон плохо. Зато у Майкла появился шанс вырваться из рутины и ученик — чернокожий юноша Франклин. Мистер де Санта с лёгкой улыбкой вспомнил, как радовался отрыву от полиции, как на пару с Тревором гонялся за обидевшим Трейси телеведущим, и как друг подвергнул этого гада унизительной каре. Вспомнил он и то, как Франклин помог ему выручить сына из связанной с угоном яхты передряги. Определённо, Майклу не хватало адреналина в крови, опасных приключений и друзей.       К слову, о друзьях. Все связанные с Тревором страхи не оправдались. Майкл сам надумал себе всякого рода ужасы, воплощая в них своё чувство вины. Он, без сомнения, виноват в том, что произошло 9 лет назад в Северном Янктоне, но что оставалось делать, когда сил противостоять бандам и продолжать преступную деятельность больше не было, а семью нужно защищать? Пришлось делать выбор между Тревором и Амандой с детьми: классическая дилемма вагонетки. Но этот взгляд чёрных глаз он не забудет никогда…       На днях Майкл также капитально поссорился с женой, да так, что та пригрозила подать на развод. Причина была всё та же: очередной любовник. Как там этого йога-французишку звать? Фредди? Франсуа? Фрэнсис? Феб? Ах да, Фабиан. Ещё и родной сынок подложил свинью. Волей-неволей наш герой вспомнил, как об этом Фабиане отозвался Тревор; тот после одного только взгляда на мышцы йога понял, что к чему.       Словом, жизнь катилась…куда-то не туда. Мистер де Санта остановился у винного магазина, вернувшись оттуда с парой бутылок виски и ящиком пива. В этот вечер он больше всего надеялся просто сесть у телевизора, выпить и забыться.       Забыться не получилось: агент Дейв Нортон вздумал позвонить и уведомить о завтрашней встрече с его начальником. Словом, фортуна Майкла не щадила.       Опустим, впрочем, встречу со Стивом Хейнсом, начальником Нортона. Их с Майклом отношения сразу не заладились. Стив, похожий на своего тёзку по фамилии Роджерс всем, кроме синих, как лёд, глаз, оказался человеком без чувства юмора и склонностью к доминированию при помощи насилия. Самый же ад кромешный явился Майклу в лице Тревора Филипса, его лучшего друга, бывшего подельника, реднека, отмороженного психопата, наркомана, алкоголика и просто хорошего человека. Этот самый «хороший человек» битый час крыл матом на политической почве агента ФРБ низшего звания, ни разу при этом не повторившись.       Что ж, с этого момента можно начать рассказ и о мистере Филипсе, а персона это интересная и в высшей степени заслуживающая внимания. Как сказано выше, он реднек, поэтому ни ухоженностью, ни манерами сроду не отличался. Внешность его также была не ахти какая привлекательная: среднего роста, сутуловатый, мускулистый, но до молодого Шварценеггера — как пешком до мексиканской границы, лысеющий шатен, одетый в серые треники и яркую футболку с логотипом дешёвого пива, из-под рукава которой виднелась татуировка. Другая татуировка была выполнена в форме пунктира на шее с надписью «резать здесь». Лицо его было овальное, несколько испитое, скуластое, с прямым носом и квадратным подбородком, покрытым щетиной. Отдельно стоит сказать о глазах нашего героя: мало того, что у европейцев чёрные глаза встречаются крайне редко, так ещё и невозможно было по взгляду понять, о чём он в данный момент думал. Но в его взгляде точно было что-то звериное, необузданное и хищное.       История Тревора тёмная и во многом непонятная. Сам он рассказчиком был не очень надёжным, да и секреты хранить умел, так что известно о его прошлом крайне мало. Родился он в городке близ канадской границы у алкоголички от неизвестного отца, с детства был замешан в различных неприятных историях. Служил в армии, даже каким-то образом умудрился поступить в лётное училище и оное окончить, но был признан комиссией неуравновешенным. Впрочем, навыки пилота он реализовал, сделавшись контрабандистом. На этой почве и снюхался с Майклом, да так они и не разлучались с той самой поры.       После «смерти» Майкла Тревор пустился во все тяжкие. Наркотики, месячные запои, ссоры, убийства, беспорядочные связи — вот что представляла из себя его жизнь. Мистер Филипс заполнял жизнь чем угодно, заставляя прогрессировать давнюю неуравновешенность.       В последние годы он поселился в городке Сэнди-Шорс, торгуя «льдом» и сидя на собственном товаре. Помимо этого, важной частью его жизни были свары с окрестными дилерами и бандами. На момент встречи с Майклом, Тревор мог похвастаться разгромом трёх картелей: байкеров «Пропащих», мексиканцев «Ацтеков» и семейства О ’Нилов. Устраивать кровавые бани он умел и в какой-то степени любил.       Завидев Майкла, он послал агента и подошёл к другу:  — Во что ты меня впутал? Сам сукой сделался, а я-то тут при чём?  — Здравствуй. Рад тебя видеть, — ответствовал де Санта.  — На меня твой фирменный сарказм не действует. Так какого чёрта до меня дозваниваются долбаные федералы в семь, мать его, утра? Нет, я, конечно, рад послужить родной стране, но в семь утра…  — Можно подумать, ты размышлял о всеобщем благе в эти семь утра, принцеска.  — Вот я тебя сейчас… — прорычал он не то в шутку, не то всерьёз. — Да ну, потом прикончу. Что до всеобщего блага, если мысли об опохмеле таковыми считаются, то у меня для этой планеты плохие новости. И да, я всё ещё жду объяснений, как, впрочем, и ответа на вопрос, что ты делал эти десять лет.  — Девять, а не десять.  — Плевать!       Разговор явно должен был быть не из лёгких, и Майкл тщетно пытался его избежать. То-то он искренне поблагодарил судьбу за Стива Хейнса, объяснявшего этим двоим и Франклину суть задания. Надо было вызволить какого-то Керимова из здания ЦУР (в просторечии — Управления). Но Стив так долго разглагольствовал, что волей-неволей хотелось уснуть.       После этого так называемого «инструктажа» Майкл успел улизнуть в подсобку, чтоб переодеться: его задачей было найти заложника. И таки да, Тревор был его напарником. К тому же, угадайте кому было поручено доставить его на вертолёте? Да, возможно, судьба дала шанс отдалить разговор, но никак не избежать оного.  — А вот и он, раб правительства во всей своей красе, — Тревор осклабился, увидев друга в чёрном костюме. — Совсем как в этих твоих фильмах. Ей-богу, я бы сейчас взял тебя, сорвал этот прикид и отымел бы во все дыры.  — Мечтай-мечтай, де Сад колхозный, — Майкл хлопнул его по плечу. — Не твой, вот ты и бесишься.  — Вижу, жизнь с Амандой плохо на тебя повлияла, — друг заводил вертолёт. — Залезай, пончик.  — Кстати, об Аманде. Ты был прав насчёт Фабиана.  — Ты думаешь, я так легко забуду всё, что с тобой связано? — Ну, склероз не дремлет.  — Кризис среднего возраста тоже. Балабол тебе хоть чем-нибудь помогает?  — Да. Большей частью тем, что хоть кто-то меня выслушивает.  — Потому что ты ему платишь. Так-то всем плевать, что ты ноешь, как девка.  — Ну-ну, кто-то месяцами на спидах после моей «смерти» сидит.  — Я оплакивал тебя! Все девять чёртовых лет. Ни к кому старался не привязываться. Горевал. Заполнял жизнь чем попало. Впрочем, тебе не понять, змея!       На этом разговор закончился. Старые раны бередить не хотелось ни тому, ни другому. Майкл долгое время думал над последними фразами друга и понимал, что виноват перед ним. Оправдания Тревору были не нужны, он всё понимал. Но вот как загладить вину, мистер де Санта не знал.       Майкл всегда любил наблюдать за тем, как Тревор вёл самолёт или вертолёт. В такие минуты он был на удивление спокоен и сосредоточен. Даже осанка становилась прямее и горделивее. Де Санта украдкой любовался другом, а особенно его жилистыми руками и точно высеченным из камня лицом. За много лет успеваешь позабыть все эти мелочи, а потом открываешь их, точно в первый раз. Снова и снова.  — Чего пялишься, извращенец? — хмуро буркнул Филипс.  — Я? Пялился? Прости, задумался, — де Санта пытался придумать любую отмазку.  — Задумался он, как же! Когда задумываешься, ты в одну точку не пялишься, ты мечешься туда-сюда, как долбаный маятник. Думаешь, я забыл?  — Твою мать…  — Уж кто-кто, а я все твои штуки знаю. У тебя могут быть новые друзья, новое окружение, новые привычки, новые словечки, но в глубине души ты всё равно будешьтем же Майклом Таунли, саркастичным любителем вайнвудской классики, который её ни к месту цитирует. Это тебя и выдало. Я узнал, что ты жив по одной только фразе, — Тревор на мгновение повернулся к другу.  — Скажи, какой, — Майкл пристально взглянул ему в глаза.  — «Ты каждый день забываешь тысячи мелочей. Пусть это будет одна из них».  — До сих пор помнишь, каналья!  — А то! Дружбу в четверть века забыть нелегко.  — Это сейчас четверть века, с учётом того времени, когда меня не было рядом.  — Ты всё ещё жив, так ведь?  — Да.  — Остальное неважно. Я нашёл тебя, а что с тобой делать — решу потом.  — Это «потом» наступит после того, как ты узнаешь, с какого момента я начал работать на ФРБ?  — Не обязательно.  — Почему же?  — Иди ты…       Разговор снова не задался. Лишь когда здание Управления показалось чуть ближе, Тревор съязвил:  — Ссышь? По лицу ведь видно. Ну, что стало с мечтой умереть с пушкой в руке?  — Жизнь случилась. Надоедливая жена, двое детей. Помнишь их? — вздохнул Майкл.  — Помню, конечно помню. Трейси вымахала в такую красотку. Но ты размяк, пончик.  — Может, я и размяк, но надрать твою наглую задницу у меня, пожалуй, хватит духу.  — Я бы посмотрел на это.  — Как ты увидишь, если я сзади подойду?  — Обернусь.  — Так, ты меня задрал, — Майкл подошёл к краю вертолёта, когда они подлетели к зданию. — Если ты сейчас будешь творить дичь, я поднимусь и задушу тебя этой самой верёвкой, по которой сейчас буду спускаться.  — Не секундочку, это не верёвка, а железный трос. Меньше надо жрать.       Больше ничего примечательного не происходило. Разве что Майклу довелось увидеть, как пытают в Управлении (зрелище не для слабонервных; изнасилование 18-дюймовым фонариком — это вам не шутка), а Франклин сбил свой первый в жизни вертолёт выстрелом в пилота из винтовки. Словом, нормально так всё прошло, средненько.       Кстати, о вертолётах. После спасения Керимова за ними началась погоня. Несмотря на то, что Франклин действительно сбил вертолёт, ещё два неслись вслед за Тревором и Майклом. Де Санта сидел почти у самого края, тщетно целясь в агентов Управления, пока друг проворачивал сложные манёвры над городом. Но всё было тщетно: преследователи не отстали и на миллиметр, а пули тратились зря.       Дела приобретали отчаянный оборот. Майкл встал на край вертолёта, чуточку прислонившись к двери и продолжая отстрел. Он попал в какого-то снайпера, но всё равно не сбил. Внезапно вертолёт предательски наклонился, и чья-то сильная рука оттащила мужчину назад за шкирку.  — Ты дебил?! Чтоб ты, да при мне, во второй раз сдох! Не позволю! — гаркнул Тревор, после чего продолжил управление. Отбиться всё же удалось. Мистер де Санта ещё долго не мог понять, что к чему.       Дошло до него только тогда, когда они приземлились на территории заброшенной заправки в Эль-Бурро Хайтс. Агенты Бюро затолкали заложника в фургон, и трио была дана команда расходиться по своим делам.       Сменив чёрный костюм на джинсы с курткой, Майкл подошёл к собиравшемуся уехать Тревору и сказал:  — Спасибо, братан. Где я живу, ты знаешь. Я ещё всё объясню. Мой новый номер ты тоже узнал, как я понял. В общем, позвони мне, окей?