Исключение (The Exception)

      В одно прохладное утро, предвещающее огромному ленивому днём и активному ночью городу на Западном побережье Тихого океана жаркий день, на заброшенной заправке в Эль-Бурро Хайтс, за углом одноэтажного деревянного здания, стояли двое мужчин. Один из них курил, а второй вальяжно прислонился к стенке.       Как читатель уже понял, это были Тревор и Майкл. Их опять вызвонило ФРБ, на этот раз уже ранним утром. Что за гадство со стороны правительственных агентов, однако! Стив Хейнс вызвонил этих двоих лично, но в чём состояла суть их задания на этот раз, не сказал ни по телефону, ни лично. Вот и приходилось этим двоим стоять, мучаясь неизвестностью. А неизвестность, знаете ли, пугает больше.  — Хорош курить эту дрянь, — бросил Тревор, глядя, как Майкл выкуривал уже третью сигарету.  — Сказал наркоман, — с улыбкой ответил друг.  — Ты и так разжирел в последние годы, пончик, так ещё и дыхалку себе губишь. А теперь взгляни на меня. Сижу на спидах, и в прекрасной форме, — Филипс встал в позу культуриста.  — Бодибилдер нашёлся, тоже мне. Иди на хер.  — Не первый раз ты это говоришь. Небось, самому захотелось?  — Ти, твою мать! Я это жене своей пару дней тому назад сказал, — де Санта был явно ошарашен.  — Совпадение? — дорогой товарищ приподнял бровь. — Не думаю. К тому же, сигары ты тоже любишь.  — Иногда сигара — это просто сигара.       Внезапно послышался крик Стива Хейнса: «Дамы, вы там долго?». Пришлось зайти в убогое деревянное здание и пройти по длинной металлической лестнице в тёмный подвал с высокими потолками. Посередине подвала стоял стул, к которому был привязан упомянутый в прошлой главе Керимов, молодой загорелый мужчина азиатской наружности. На столе слева от него стояли разводной ключ, плоскогубцы и канистра.  — Я ничего не знаю! Я всего лишь устанавливал домашние кинотеатры! Не надо бить, я готов сотрудничать! — кричал Керимов.  — Это мы ещё посмотрим, — усмехнулся Стив.  — А он, он уже ушёл?  — Ты о Дэвине? Ушёл, не скули.       По лестнице поднимался какой-то тип спортивного телосложения. Судя по костюму, тип был богатый, но не настолько, чтоб хватило на пластическую операцию по исправлению всех уродств его лица. Впрочем, вкуса в одежде у него не было, что Майкл и подметил:  — А это что ещё за тип? Как и ты, светит рожей по телику, но в рекламе таблеток от простатита?  — Это Дэвин Уэстон, мой хороший друг. Не в пример тебе, тёлок у него больше, чем у пастуха. И если ты, грязный ворюга, посмеешь хоть что-нибудь о нём вякнуть, — Хейнс схватил мистера де Санта за шею, — тебе конец.  — Скорее, конец придёт тебе. В задницу. И это будет заспиртованный конец твоего Дэвина, — Тревор в ту же секунду приставил к голове начальника ФРБ пистолет. — И не смей даже к нему прикоснуться. Всё понял?  — Сукин сын! — Стиву пришлось отступить.  — Между прочим, игры с асфиксией я не люблю. А в БДСМ предпочитаю доминировать. Да и хватка у тебя слабая, — бросил Майкл. — Что на этот раз?       К троице подошёл Дейв Нортон. Если не знать, где он работал на самом деле, его можно было принять за бухгалтера или страхового агента. Невысокий, коренастый, с самым что ни на есть заурядным лицом, из тех, которые ты даже не запоминаешь, ехавши с ними в одном автобусе каждый день из дома в офис и обратно. Самое примечательное в нём было — каштанового цвета бородка и рыбьи бесцветные глаза. Тревор, увидев его, тут же насторожился. Присмотревшись повнимательнее, он спросил, где же они с агентом могли встретиться. У Майкла ёкнуло сердце. «Помнит, всё помнит!» — с ужасом воскликнул про себя он.       Именно агент Нортон 9 лет назад в городишке Людендорфе, что в Северном Янктоне, убил Майкла Таунли. Событие было масштабное. Дейва не раз показывали в телевизионных новостях, но Тревор видел это лицо за углом коттеджа, около которого завязалась та роковая перестрелка с полицией. Ещё один их подельник, Брэд, тоже был ранен, но Майкл действительно мог не выжить. Последнее, что Тревор слышал от друга, это окрик «Беги!».       Об этих событиях оба друга вспоминать не любили: у одного дата того дела в Людендорфе отзывалась болью в сердце, а у другого — муками совести. Майкл и до этого чувствовал себя мерзко, понимая, что стал предателем, но сейчас ему было ещё хуже, чем когда-либо прежде. Он понимал, что все эти манипуляции были зазря. Он хотел лучшего для семьи, в которой от семьи — одно название.Да, переезд в Лос-Сантос — штука отличная, но разве особняк, дорогая машина и пальмы на участке около бассейна заменят понимание того, кто ты и зачем пришёл в этот мир? К тому же, то, что Тревор успел выручить его дважды, тоже не добавляло душевного спокойствия.       Задание было на этот раз простецкое. Ещё и от объяснений с Тревором избавили: он должен был добывать из Керимова информацию, пока Майкл с Дейвом приезжали в указанную точку, где де Санта снимал из винтовки указанного человека.       Сначала азиат указал не то место и лишь спустя час рассказал, что некто Тахир Джаван, азербайджанец, живёт в элитном районе под названием Чумаш.  — И кого мне искать? — посетовал Майкл, заняв позицию. — Там народу тьма, что-то вроде вечеринки.  — Азербайджанца ищи, — буркнул в рацию Нортон.  — Да как они выглядят-то? Может, ты и есть азербайджанец?  — Они восточной внешности. Смуглые, глаза раскосые, носы крючком. Видел кого-нибудь похожего?  — Ты врубаешься? У нас полгорода азиатов. Двести лет назад шаха свергли, не в курсе?  — Мне придётся позвонить Хейнсу.       Прошла четверть часа.  — Он среднего роста, среднего возраста и бородат, — добавил Нортон.  — На секундочку, Чумаш — среда обитания хипстеров. Тут бородат каждый второй. И какая борода? Как у гнома или щетины хватит?  — А просто кого-нибудь подстрелить не вариант?  — Стрелять буду в того, в кого надо. Не имеет смысла зря тратить пули.  — Чёрт бы побрал этого Керимова!       Спустя полчаса получен ответ.  — А ещё он левша и курит «Redwood». Наш товарищ говорит, что аж смолит.  — И я должен убить человека только потому, что он леворукий бородатый азербайджанец, курящий«Redwood»?  — Делай, что сказано! — Дейв чуть не перешёл на визг.  — И этого-то человека я почитал за нормального… — Майкл со вздохом прицелился и выстрелил. Пуля попала прямо в голову.       Нортон отвёз мистера де Санта в Эль-Бурро Хайтс. Там агент отчитался, и друзей отпустили.  — Что как? — спросил Майкл.  — Нормально, — небрежно бросил Тревор, сделав неопределённый жест рукой. — Они меня совсем за животное считают. Думают, мол, раз я псих, то насилие мне в кайф. Как бы не так! Да эти чинуши — сами садюги побольше меня. И пытки — штука бессмысленная. Ну, сам посуди, чего мы от него добились? А сколько на это времени убили? Только судьбу парню искалечили. Больше-то он им не нужен.  — И что же с ним сделали?  — Велели мне избавиться. У этого начальника ещё такая мерзкая улыбочка была, типа знает он, как я избавляюсь. А потом валить приказал.  — Ты его пристрелил?  — Ещё ты туда же… Отвёз в аэропорт, велел уносить ноги. Вот и всё. Ты как?  — Пристрелил. Устал указаний ждать. И что же ты тут стоишь, раз мог бы и свалить?  — Угадай с трёх раз.  — Подвезти лучшего друга?  — Всё ты о себе думаешь… Эгоист треклятый, что с тебя взять! И ты же вчера сам приехал, верно?  — Джим забрал тачку. Сюда добрался на автобусе.  — Залезай, красавчик, — перед тем как залезть в машину, Тревор потрепал Майкла по щеке, — в любовь с первого взгляда веришь?  — Ну, верю. Харэ прикалываться. Я женат вообще-то!  — Ой, да ну! — он завёл красный пикап по прозвищу Бетти. — Если бы ты захотел, это бы тебя не остановило. Да и жена не стена, подвинется. Так что, ко мне или к тебе?  — Ко мне, само собой. Как насчёт пропустить по пивчанскому?  — Лучше выпить пива литр, чем не выпить пива литр.  — С каких это пор ты ударился в софизмы?  — А это вообще что такое?  — Рассуждения, короче.  — Да так, оно само. Но вообще, философствовать я начал с тех самых пор, когда ты сделался де Санта из Рокфорд-хиллз.       Больше говорить не хотелось: старые раны порой заживают долго, особливо раны душевные. Майкл за время молчания успел подметить кое-что интересное. Во-первых, Тревор, как и прежде, не любил включать кондиционер, а открывал окно. Во-вторых, его музыкальный вкус также не претерпел изменений. Панк-рок всё так же резал мистеру де Санта уши, и лишь некоторые песни были исключением.       Пустой двухэтажный особняк, построенный, «как замки строиться должны», казался непривычно огромным, когда его покинула жена и дети Майкла. Но главное, что его поразило, так это тишина; когда Аманда была дома, ни о какой тишине речь пойти и не могла. Теперь же тишина стояла чистая и звенящая, такая, что можно было слышать звук собственного дыхания. Непривычно было и без ругани Джима. Мистер де Санта тишину вообще плохо переносил, как, впрочем, и одиночество. Друга он пригласил, чтобы хоть как-то заполнить эту тишину. Да и разговор надо было начать рано или поздно. По крайней мере, если он начнёт этот разговор, то существенно снизит риск того, что Тревор припрётся с дробовиком, требуя объяснений. Как же начать тот сложный разговор, он не знал.  — Хорошо устроился. Как-то я поначалу не оценил, — улыбнулся Тревор.  — Ты что-то говорил? Ах да, я что-то туплю. Не привык к тишине, — бросил Майкл.  — Оно и видно. Телик так и не выключил. Что это с тобой? Обычно ты редкостный педант.  — Из-за этого мы с тобой и ссорились.  — Молодые были, неуступчивые.       Взяв по бутылке пива, друзья проследовали к обширной гостиной, звездой которой был огромный телевизор, и развалились на обитом яркой тканью диване. Пощёлкав пультом, они наткнулись на какое-то реалити-шоу, где тупые развратные бабищи поливали дерьмом друг друга и таких же мужланов.  — Я такое же каждый день из окна вижу, — прыснул Тревор. — Разве что ругани побольше и тёлки не такие ухоженные. Переключай.  — И где же ты поселился? — поинтересовался Майкл.  — Сэнди-Шорс. Городок в округе Блэйн. Знаешь такой?  — Ну, слышал. Палето ведь рядом, да?  — Так и есть. И всё же, чем ты занимался эти девять лет?  — За один вечер и не расскажешь.  — Есть ещё ночь, она длинная. Пива ведь много?  — На днях купил ящик.  — Тогда точно хватит. Валяй.  — Я побывал на своих похоронах. Затем мы переехали в Лос-Сантос. Дом уже был построен: ты знаешь, на что. Сплавил Трейси с Джимом в частную школу. Начал общаться с соседями, создавать себе имидж. Изучил город вдоль и поперёк, теперь знаю его как свои пять пальцев. Купил яхту, назвал «Жаклин». Ездил на пляж почти каждый день, проводил там по несколько часов, мечтая и выкуривая сигару. Люблю я это дело, как бы часто ты ни говорил мне, что курить вредно. Потом, считай, пару недель назад «Жаклин» украли. Джим заварил эту галиматью: продать её хотел, мол, на травку не хватало, а покупатели решили её задарма забрать. До этого он же взял тачку в кредит, которую конфисковал Франклин. Из-за меня Фрэнк лишился работы, так что пришлось посодействовать. Про Трейси ты знаешь.  — Она толковая девушка, но в жизни не разбирается. Мозги у неё есть, только пользоваться ими она не любит, вот и прикидывается дурочкой. У неё будто розовая блестящая пелена гламура перед глазами.  — Ловко ты!  — Я её вместе с тобой растил, на минуточку. Думаешь, мне не знать её характера?  — Проехали.  — Лады. И как тебе Лос-Сантос?  — Здесь тепло. И рядом Вайнвуд, фабрика грёз. Идеальное место.  — Да, не то что наш родной Северный Янктон!  — Мне этого давно не хватало: ты знаешь, я всегда мечтал быть белым воротничком. Жизнь нормального человека более чем неплоха. Разве что никакие деньги не заменят тебе смысла жизни. Ты-то как жил?  — Скрывался от федералов пару лет, скитался туда-сюда по стране. Колол лёд и спиды, расслаблялся так. Потом поселился в трейлер-парке этого городка. Построил лабораторию небольшую, прикрытие устроил под алкомаркет. Нанял Шефа и скорешился с Роном, моим нынешним ассистентом и заместителем. Потом подобрал год назад ещё одного парня, Уэйда. Он, конечно, говнарь и раздолбай, но неплохо стреляет и отлично добывает инфу. Есть у него ещё пара весьма полезных навыков, но это личное. Ещё с бандой байкеров воевал. Эти твари могли бы стать моими клиентами, но уж слишком грубы и любят крышевать. А потом я замутил с девушкой их лидера, Джонни Клебица. В общем, ничего от «Пропащих» не осталось. Разве что от Джонни; ошмёток его мозгов прилип к моему ботинку. После байкеров ликвидировал «Ацтеков»: мексиканскую банду, они оборот оружия контролировали. У меня мог бы быть контракт с китайской мафией, семейством Чен, но их у меня отбило семейство О ’Нилов. Давно надо было проредить этих выродков-хиллбилли. И лабораторию их сжёг. В общем, не скучаю.  — Ссориться ты умеешь профессионально, нечего сказать.  — Чего тебя-то побудило поднять задницу с дивана и вернуться?  — Аманда, точнее, очередной её любовник.  — Йог, что ли?  — Нет, тренер по теннису. Неделю назад это произошло.  — Часто же она их меняет! Даже не как перчатки, хуже. А я тебя предупреждал…  — Спасибо за уместное замечание. Так вот, я отправился за ним, узнав об измене. Знал, что он живёт где-то около каньона, нашёл и разрушил дом. Он на сваях был, я сваи эти железобетонные лебёдкой к тачке подцепил, и дело с концом. Оказалось, это не его дом был, а любовницы Мартина Мадрасо.  — Ну даёшь! И этот человек ещё смеет говорить, что я ссорюсь с кем ни попадя…  — Ты прикинь, что я поначалу вообще не знал, кто это такой.  — Чёрт возьми, ты совсем оторвался от мира!  — Фрэнк мне объяснил. В общем, психованный мужик оказался. Ну, я ему задолжал. Пришлось выпутываться. Связался с Лестером, а дальше — сам знаешь. Мы с тобой таких дел не один десяток проворачивали.  — Геракл долбаный. Ты там от подвигов не утомился?  — Я только начал. Знал бы ты, каково это — вернуться в родную стезю после всех этих мытарств. Чувствуешь себя блудным сыном. После этого вся «нормальность» скукой смертной покажется.  — С возвращением. За возвращение! — они чокнулись.  — За него, родимое!  — Так что у тебя за мутки с ФРБ?  — Из нашего ремесла так просто не выходят, сам понимаешь. После той истории в Северном Янктоне я вступил в программу защиты свидетелей. Дейв Нортон был моим куратором. Он продумал переезд, мою новую личность и рассказал, как стать своими в Лос-Сантосе. С той поры я платил ему на счёт пятизначные суммы за неразглашение моей тайны. Как он говорил, мои проблемы — его проблемы. Как выяснилось, правило работало в обе стороны. У него появился новый начальник, плюс проблемы с финансированием, в результате чего начальник (это Хейнс) мог бы заподозрить, откуда у Дейва деньги. В общем, старые тайны стало накладно хранить. Шантажировали меня, короче.  — Размяк ты, пончик. Размяк. И мужественности ты потерял порядочно. Как мы будем из этого всего выбираться?  — Мы?!  — Меня тоже впутали, если ты не в курсе. Кстати, как насчёт попросить освобождения Брэда, когда всё это закончится?  — Лучше просто не лезть. Сам знаешь, федералы сволочи. Ещё и припекут в лишний раз.  — Может быть. Как бы то ни было, жить стало чуточку насыщенней.  — Совсем немного, да. Будто бы новое хобби нашёл.       Поговорив о недавнем прошлом, друзья мысленно переместились в давнее. Весь остаток вечера они вспоминали молодость и проказы минувших дней, когда они жили в трейлер-парке северного городка. Вспомнили первое совместное ограбление, мечты, надежды, свои представления о будущем, которое казалось далёким и блистательным. И в этом будущем они были вдвоём. А сейчас? Реальное будущее ожиданий не оправдало. Поэтому-то Майкл каждую неделю ездил к Фридлендеру, а Тревор плотно подсел на первитин с фенамином.       Телевизор всё гремел, а за окном темнело. Дело шло к закуске. Пиво постепенно мешалось с водкой и чем покрепче. А темы для разговора всё не переводились… Так нередко бывает между старыми друзьями или бывшими любовниками: большую часть в разговоре играет интонация, мимика, фирменные словечки, свои шутки и прочее. Поэтому такие диалоги крайне тяжело передать в прозе. Но в тот вечер мужчины общались так свободно и непринуждённо, точно не было всех этих лет, а если они и разлучались, то максимум на месяц.       Остаток вечера и часть ночи пролетели незаметно, поэтому друзья даже не заметили, как уснули. Солнечный луч, пробившийся через штору где-то в полдень, почти разбудил Тревора. Впрочем, встать у него вряд ли бы получилось: похмелье, как и ещё одно обстоятельство, давали о себе знать. «Ещё одним обстоятельством» оказалась рука Майкла на его крестце. Будить друга не хотелось, как, впрочем, и пытаться сдвинуть руку. Досыпать хотелось больше, к тому же, голова после вчерашней попойки кружилась так, что мама не горюй.       Идиллию прервал звук выключаемого телевизора. Оба друга хотели бы встать, но тут же поняли, что ноги их не удержат. Пульт выключила пришедшая домработница Луиза, дородная латиноамериканка средних лет, плохо говорившая по-английски. Луиза всплеснула руками и воскликнула:  — Безобразие! Мистер де Санта, как же так?! Вот жена узнать, нагоняй устроить! На развод подать! А ведь такой хороший женщин Ваша жена…  — А что такого? — спросонья протянул Майкл. — Твою мать…  — Чёрт возьми… — протянул Тревор.  — Луиза, надеюсь, Вы не расскажете Аманде? — вкрадчиво протянул мистер де Санта.  — Ещё чего! Она мне за это премия платить! Да и срамота какая! Мужик с мужиком… Фу, куда мир катится?  — Ну, мисс, Вы не так всё поняли. Мы не любовники, — Тревор перешёл на испанский.  — Ещё чего! Я сама всё видела, не надо оправдываться, — женщина фыркнула.  — Подумаешь, перебрали. Не заметили, как уснули. Это непроизвольно так.  — Он ещё и заливает. Сказочки это всё. Я тут же звоню миссис де Санта!  — Майк, нам хана, — Филипс скорбно взглянул на друга.  — Так, отвлеки её. Включи свой животный магнетизм, а я её уговорю, — Майкл, пошатываясь, отправился в свой кабинет на втором этаже.  — Давай только без нажима. Она не виновата.  — Замётано.       Аманда не отвечала. Этого Луизе хватило, чтобы понять простой факт: звонить бесполезно. Тревор молчал, не зная, что и сказать этой женщине. Мысленно он умолял друга поскорее разобраться с ней.  — И вот Вам-то, мистер, так надо было мужчину из семьи увести? — укоризненно произнесла она.  — Да я же говорил… Мы не любовники.  — А как тогда это объяснить.  — Совпадением.  — Развелось вас тут всяких. Нет чтоб нормально жить, напридумывают себе всяких извращений. С жиру вы все беситесь, вот что! Срамота! — Луиза повторяла что-то подобное достаточно долго, так что мужчине даже не пришлось как-либо её отвлекать.  — Луиза, можно Вас на минуточку? — Майкл наконец-то вернулся, и Тревор вздохнул с облегчением. — Послушайте, нам проблемы не нужны. Вам тоже. Вы пришли не в то время и не в ту комнату. Это всего лишь неудачное совпадение. Мы не геи и не любовники. Давайте так: я даю Вам 100 долларов в обмен на Ваше молчание. Не слова Аманде.  — 100 долларов… — женщина поджала губы. — Этого мало.  — Сто пятьдесят и Аманде ни слова.  — Допустим. И зарплату тоже?  — Верно.  — Тогда я согласна.       Впрочем, Майклу стоило бы лучше формулировать свои желания. Да, жена ничего не узнала, но сплетня разнеслась по городу со скоростью света и звука вместе взятых. Иногда быть джентльменом вредно.