too little too late

Курортный городок, незнакомый с холодами и во всю сыпавшим на дороги родной Калифорнии мокрым снегом, всё меньше и меньше нравился Хэтфилду. Пускай новые временные коллеги, объединённые одним заданием и ничем больше, не доставляли Джеймсу трудностей своим существованием, — разве что поначалу блондин путался в именах, всё же понимая, что это было лишь вопросом времени, — то старые проблемы, как казалось раньше, оставленные в далёком северо-западном краю, никуда не ушли; словно бы прилетев за Хэтфилдом на следующем самолётном рейсе, они принялись досаждать беднягу с удвоенной силой. Ещё прошлым месяцем он начал замечать, что стал плохо спать — в мертвенной ночной тишине, больше не прерываемой мирным сопением верного четырёхлапого друга, сон наступал всё медленнее и проходил всё хуже и хуже, да так, что Джеймсу порой казалось, что прошлой ночью он не спал совсем, а лишь лежал в опустевшей комнате и думал, долго и много думал, никак не отдыхая. Без собаки было совсем тяжко — как-то слишком одиноко, совершенно непривычно, кровать чувствовалась неприятно большой и холодной, пол и коврик без повсюду разбросанных собачьих игрушек и то и дело оставляемой его мохнатым приятелем шерсти выглядел чужим и пока не прижившимся в интерьере дома, убранные за ненадобностью миски для еды и питья, как выяснилось, раньше добавляли немного незаметного, но чем-то необходимого уюта, и их отсутствие сразу резало глаз. «Заведу новую собаку» — давно уже говорил себе Хэтфилд, но никак не решался воплотить мысль в реальность, всё проходя мимо зоомагазина, косо поглядывая на белые клетки внутри здания. Нельзя было просто так купить приглянувшегося пса, положить в его миску корм и забыть о новом маленьком члене семьи, ожидая, что на следующий день он радостно прибежит к кровати, виляя своим хвостом — с животным тоже требовалось налаживать контакт, общаться, причём как и со взрослой собакой, так и с крошечным щеночком, а как раз это и не хотелось делать всё отдалявшемуся от социума блондину. Без питомца было скучно и грустно, но поменять что-либо Джеймс никак не решался, выбрав вместо этого более пассивный путь, не требовавший с его стороны каких-либо усилий. — Доброго Вам вечера, мистер Хэтфилд, — совершенно неожиданный, звонкий мальчишеский голос прорвался сквозь его мысли, заставляя Джеймса повернуть голову и посмотреть на новоявленного собеседника. Шедший по той же дороге, ведущей к отелю, Ларс был не один — под руку он вёл какую-то откровенно одетую девушку на каблуках; точнее говоря, та, превосходившая подростка в росте сантиметров как минимум на пятнадцать, едва ли не выше самого Хэтфилда, сама возглавляла процессию, в неприличной близости прижимаясь к Ларсу подчёркнутыми короткой юбкой бёдрами. Немало подивившись вкусам подростка, — уж больно высокой была девица, — Джеймс приветливо кивнул, молча слушая завязавшийся между парочкой разговор. — Да, Джесс, — надо же, избранницу Ларса звали Джессикой, это же почти то же, что и Джеймс, — он как раз тот бизнесмен, о ком я говорил, мы живём в соседних номерах. Устало зевнув, Хэтфилд поднял голову, осматривая подростка. В голову ему внезапно пришла идея — такая бредовая и совершенно несвойственная его обычно не выходившим за рамки приличия плана, что, казалось, её ему навязал сам Ларс одним своим присутствием. Заметив задержавшийся на нём взгляд, мальчишка вдруг многозначительно взглянул на свою пассию, отпустил её руку и сам подошёл к Джеймсу, будто бы заранее зная, что от него потребуется. — Ты что-то хотел, Джейми? — с доброжелательной улыбкой на лице спросил он. Теория блондина об этой Джессике разом стала куда обоснованнее — влюбившись и не найдя взаимности, мы ищем подобных; похоже, в жизни это работало, если, конечно, позволять себе думать о том, что то, Ларс в самом деле чувствовал к нему, можно было назвать любовью. — Не называй меня так, да ещё и на людях, — Хэт немало смутился, особенно когда спутница мальчишки, слышавшая весь разговор, тут же прикрыла лицо рукой, пряча за ней выступившую улыбку, — в общем, Ларс, ты заработать не хочешь? С недолгое время подросток молчал, внезапно удивлённый странным предложением — должно быть, думал, что Джеймс, обидевшись на недавний инцидент, произошедший только по его вине, будет старательно избегать с ним общения, а вместо этого тот аж мало того, что не стал уклоняться от разговора, так ещё высказал такую необычную просьбу! Недолго постояв, что-то раздумывая, Ларс наконец ответил, по своему обыкновению насмешливо улыбаясь: — Я же тебе говорил, проституцией я не занимаюсь, — насладившись разом выступившим на лице блондина стыдливым румянцем, он продолжил, — мне не нужны деньги за секс с тобой, я этим займусь за бесплатно. Во внезапно отнюдь не досадливом, а даже чем-то обрадовавшем его стеснении Хэтфилд отвёл взгляд, едва сдерживаясь, чтобы не хлопнуть рукой по лбу — мальчишка снова всё сводил к этой грязной и пошлой теме! Впрочем, в данной ситуации нельзя было и отругать этого озабоченного — а дело было в том, что просьба самого Джеймса, как ни странно, тоже имела отношение к постели. — Я не хочу, чтобы переспал со мной, — резко высказал отрицание Хэтфилд, ужасно смущаясь от одного лишь слова, в его мыслях несущего за собой и соответствующие представления об этом процессе, о которых вообще думать было в высшей степени грешно и чуть ли не кощунственно — да, в современном мире и не такое не только не порицалось, но и считалось каким-то крутым, но в его голове по-прежнему оставалось чем-то просто немыслимым, — мне действительно нужно, чтобы ты, — вдруг чувствуя себя совсем не взрослым, а маленьким, вечно смущённым мальчишкой младше даже самого Ларса, Джеймс долго мялся и нервничал перед тем, как всё же выговорить это, — ну… да, провёл ночь со мной, но только без этой интимной близости, просто так… — Это как? — неподдельное удивление отразилось на лице подростка. Вглядываясь в его широко открытые глаза, Хэтфилд всё больше убеждался, что зря решился подойти к нему с такой просьбой. — Ляжешь рядом, и всё, — голос его звучал выше, чем обычно, слова вырвались единым торопливым всполохом; бедный Джеймс давно так не стеснялся. Скорее бы всё это закончилось. — О боже, — вместе с новой порцией смеха выдал Ларс, наконец-то понимая, к чему же блондин всё клонил, — для таких целей купи себе мишку Тедди, Джеймс, — озадаченный взгляд обратился в снисходительный. Стоя напротив подростка, из-за своего роста разглядывая его свысока, Хэтфилд чувствовал себя ужасно утомлённым — дело было не только в высасывающей энергию бессоннице и конце рабочего дня; он просто внезапно устал от этого общения, заставляющего ощущать себя настоящим ребёнком. — Ну это не то, — невольно входя в данную ситуацией роль, обиженно протянул Джеймс, — игрушка неживая, плюшевая; она холодная и бесчувственная, у неё не бьётся сердце, она не дышит, да и я слишком взрослый для такого, — запоздало вспомнил блондин, даже не утруждая себя представлением о сне с игрушечным медвежонком. — А у тебя нет собаки или кошки? — поинтересовался Ларс, всё чаще посматривая в сторону поджидавшей его позади Джессики. Всё, он не согласится — это вдруг стало ясно растерявшему остатки надежды Хэтфилду. Зря, зря он вообще заговорил с этим мальчишкой — непонятно было только почему же его всё сильнее тянуло мощным магнитом к этому никогда не воспринимавшему его всерьёз, постоянно потешавшемуся над ним подростку. Днём ранее, ещё не знакомый с Ларсом Джеймс давно бы ушёл, не желая выносить обрушившихся на его голову унижений, а он всё стоял, терпел, а внутри себя даже умолял подростка о согласии. Что же с ним произошло, чёрт возьми? — Моя собака умерла, — мрачно бросил в ответ Хэтфилд. Вот, теперь он ещё больше посвящает мальчишку в подробности своей личной жизни. И оно ему надо? «Надо, — сам себе же и ответил блондин, — мне вдруг стало надо, я отчего-то хочу рассказать ему всё, и послушать, что же он скажет о себе. Вряд ли это — хорошая идея, но я никак не могу препятствовать её развитию, потому что сам же не хочу. Что со мной происходит?» — Прости, — маленькая изящная рука легла на плечо Хэтфилда. Пробежавшую по телу дрожь помогла скрыть только плотная ткань делового костюма, — тогда соболезную. Даже не буду спрашивать, что это ты не заводишь новую — тут я тебя понимаю, — он не стал ничего добавлять после, но Джеймс всё равно остался уверен, что сейчас Ларс точно говорил правду, — так, ну что, хочешь, чтобы я… — он выдержал драматичную паузу, вновь подарившую обо всём догадавшемуся Хэтфилду помесь классического разочарования и совершенно чуждого ему восторга, -…побыл ночью твоей сучкой, да, Джейми? «Какой же он ребёнок, — с неожиданным умилением, разом вытеснившим весь гнев, признал блондин, — он чуть не засмеялся на слове «сучка», я видел, как дрогнули его губы, а потом он их так закусил, сжал одну зубами… Нет, Хэт, не думай об этом, тебе не нужен этот мальчишка, ты же не уживёшься с ним, он тебя через год в гроб загонит, если будешь жить с ним вместе… Боже мой, какое «вместе»?! Что я вообще только что представил?» — Хочешь, хочешь, — довольно улыбнулся Ларс, вытесняя своим звонким голоском густым туманом заполнившие голову мысли, — так что, я приду тогда ночью, часа через два, сейчас я буду немного занят… — Занят чем? — неужели в его собственном голосе слышалась ревность? Как же она незаметно подраклась; Джеймс и сам не знал, сколько уже времени он поочерёдно переводил свой взгляд с Ларса на Джессику, строя далеко не самые безоблачные догадки, втайне надеясь, что те всё же окажутся опровергнутыми. — А ты угадай, чем мы будем заниматься с моей подругой, — и опять же те подтвердились, подросток вновь ухмыльнулся ему в ответ, заговорчески переглядываясь с высокой девушкой, — но это займёт не очень много времени, так что можешь на меня рассчитывать. — А разве вы потом не захотите провести время вдвоём? — поинтересовался Хэтфилд. Своим опытом в этих делах он похвастаться, конечно, не мог, но вот всё же успел наслушаться рассказов о подобном от своих коллег. — Ну знаешь, полежать там, телек посмотреть… — У неё для этого парень есть, — авторитет Джессики разом оказался подрублен под корень одной лишь фразой. Она была одной из них, совершенно такой же, не стеснённой никакими рамками представительницей современного общества, — у неё с ним вроде как свободные отношения, это очень удобно. И как они считают это нормальным? Разве ничего не останавливает их от таких поступков, даже банальная совесть? — Жду тебя в одиннадцать, — мрачно бросил Джеймс, сворачивая налево. За следующим домом виднелась аккуратно установленная вывеска магазина, гласившая, что внутри него можно было купить сигареты и их производные вещички наподобие той, что только что соприкоснулась с нежно-розовыми губами Ларса. Расстояние, теперь отделявшее его от мальчишки, приближалось к десяти метрам, а он всё не прекращал рассматривать их, уменьшающихся на глазах, но даже издалека красивых, сто, нет, тысячу раз порочных, но вдруг ставших такими желанными в совсем нехорошем смысле. Хэтфилд уже твёрдо знал, что за то время, пока придётся дожидаться подростка, он успеет выкурить чересчур много, едва ли не отравиться токсичным никотином, чтобы и кашлять весь следующий день. Высокая и тоненькая словно молодая берёзка, Джессика уводила Ларса прочь, намереваясь вскоре уединиться с крайне довольным своим положением мальчишкой. Ничего, это будет длиться недолго — она уйдёт, и настанет очередь Джеймса. Этот расклад, ранее неприятный, порождавший своей непринуждённостью настоящее отвращение, больше не смущал Хэтфилда. На этот вечер он был готов стать одним из них.

***

Сливовый закат за окном постепенно пеоеходил в синеватые сумерки, вскоре сменившиеся плотной, практически чёрной ночной мглой, готовой показаться абсолютно мрачной и безрадостной, если бы россыпь серебристых звёзд, тускло освещавших каменистую дорожку за окном. Три часа назад её касались маленькие изящные ножки Ларса; об эти же потёртые временем камни звонко стучали высокие каблуки не менее высокой Джессики — вдвоём они ушли, скрывшись в соседней комнате отеля, забыв обо всём на свете, в том числе и данном Ларсом обещании. Давно уже наступила ночь, а Джеймс всё прогонял подступавшее к горлу совершенно неожиданное для него отчаяние, в ожидании бродил кругами, иногда выходил на балкон, выпуская дым очередной истлевшей сигареты прямиком к звёздному небу. Что-то всё равно продолжало его беспокоить; конечно же, дело было в Ларсе, только отнюдь не в том, что мальчишка изволил задержаться, — ещё придёт, куда денется, ему же самому наверняка это было надо, — нет, причиной являлось его присутствие в целом — то, что подросток жил через дверь от его номера, то, чем он занимался, о чём же он думал в этот момент — все эти мелочи, воедино собравшиеся в целую картину, не давали Хэтфилду покоя. Как он там говорил — пока не поздно, нужно уезжать? Может, есть в его словах определенный резон — что-то уже начало развиваться между ними двумя; что-то в корне неправильное, грешное и несовместимое с мировоззрением блондина, так разве не стоит как можно быстрее прервать рост этого нечто, пока всё не зашло слишком далеко? Новая идея уже была готова перерасти в какие-то исходившие из неё поступки и решения, пока всё не прервал настойчивый стук в дверь. Ларс должно быть, как-то учуял, что Джеймс собрался от него сбежать и разом нарисовался на месте, не желая никуда отпускать блондина. Бежать было поздно. — Извини, что опоздал, — вежливо, с какой-то печальной ноткой в голосе попросил прощения Ларс. Глаза его отражали противоположное — они снова смеялись, Хэтфилд мог разглядеть полнейший спектр всех положительных эмоций в этих больших зелёных изумрудах; смотреть он мог только на них, и никуда ещё — из одежды на подростке были одни лишь чёрные кожаные штаны, один вид которых уже вызывал ассоциации с чем-то крайне похабным, а торчавшие во все стороны намокшие и оттого потемневшие волосы, эта чем-то умиляющая чёлка, прилипшая ко лбу, да ещё и капли пота, стекавшие по его полуобнажённому молодому телу, лишь дополняли образ, — я могу сходить в душ у тебя? Думаю, если бы я решил помыться в своём номере, это бы затянулось надолго — у себя дома я могу часами намываться, а тут знаю, что время поджимает, за дверью стоит Джеймс, ждёт, когда я лягу с ним спать… — Да мойся уже, — перебил его Хэтфилд. Принесённой не одной сигаретой душевное равновесие разом пошатнулось — от мальчишки потребовалась всего одна фраза, чтобы вновь заставить Джеймса краснеть и смущаться. Недовольный и своей моментальной, оттого и неконтролируемой реакцией, и по его понятиям непристойным поведением Ларса, он немного грубовато бросил вдогонку уже подошедшему к двери подростку, — и больше не надевай при мне этот разврат; я достану тебе что-то из чемодана, переоденешься — ходишь тут как проститутка, самому не стыдно? — У кого что болит, Джеймс, — привлечённый не самым приличным словом, Ларс остановился, напоследок легонько шлёпнув босой ступнёй по плитке. Обуться, что ли, не мог? Гадая, являлось ли это ещё одной модой или своеобразным фетишем самого подростка, Хэтфилд слушал его оправдания по поводу вульгарного вида леггинсов. — Обычные штаны, даже, прошу заметить, не женские, вечно модные — разве ты в таких не ходил, когда тебе было как мне лет? — Всё возможно, — задумчиво бросил в ответ Джеймс, невольно вспоминая, как горячая искусственная кожа обтягивала его собственные на тот момент худенькие подростковые ноги. Да, один раз он в самом деле был вынужден облачиться в подобное одеяние, за которое впоследствии сам же и угрожал избить тех, кто его носил постоянно — всё было так давно, вроде бы произошло на спор, но факт оставался фактом; его репутация тоже была запятнана этими отвратительными штанами, не выходившими из моды у как минимум трёх поколений, — тем не менее, зря ты такое носишь — могут остановить на улице и как следует побить за такой прикид, ты же не девчонка, чтобы так одеваться. — Я сам решу, что мне носить, — покачал головой Ларс, обиженно поджимая губы, — сходи лучше на ресепшн и попроси там фен для волос. Не дождавшись ответной реакции Хэтфилда, уже, видимо, ожидавший его согласия Ларс без капли стеснения ловко подцепил пальцами резинку своих непристойных штанов, оголяя бледную кожу узких бёдер. Джеймс тут же отвернулся и поспешил исполнять просьбу. Ещё не хватало ему увидеть, как мальчишка так бесстыдно раздевался — грань допустимого он и так уже перешагнул, куда дальше?

***

— То есть ты их реально слушаешь? — невзначай спросил Ларс, разглядывая логотип на белой футболке, на время отданной ему Джеймсом. Сидевшая в обтяжку на его собственных широких плечах и с годами становившейся всё шире талией, на маленьком тельце подростка она висела мешком, что, судя по всему, даже порадовало того — мода на огромную одежду не по размеру брала своё. — Кого? Led Zeppelin что ли? — усмехнулся Хэтфилд, вдруг оказавшийся довольным тем, что кто-то ещё знал группу его юности. Надо же, а не так уж и мало у них общего. — А что не так? Хорошая у них музыка. — Только не удивляйся, но я с тобой согласен, — кивнул головой Ларс. Вспомнив про до сих пор включённый свет в ванной, он проворно подбежал к выключателю, торопливо ударил пальцами по кнопке, а после вновь обратил свой взгляд на Джеймса, подсаживаясь к нему на противоположный край кровати. В отличие от ощутимого прогнувшегося с его собственной стороны матраса, место, занятое подростком, никак не изменило своего облика — должно быть, весил он слишком мало даже для своего роста, оно и было видно, — по мне незаметно, но я просто терпеть не могу современный кал, ты не представляешь, как он меня бесит. Да уж, верно он подметил — Хэтфилд и предполагать не мог, что этот подросток, душа любой компании, само воплощение гнусной современной культуры, на самом деле ненавидит всё, что сам же и включает через свою колонку, утверждая, что гремящая через неё музыка является проявлением высшего сорта искусства. Какой же он загадочный, даже, можно признать, интересный — блондину вдруг захотелось ещё расспросить мальчишку и послушать, что же он скажет в ответ, вновь опровергая очередные неверные догадки. — Только вот меня больше волнует другое, — всё же снова взял на себя инициативу Ларс, очевидно желавший так же закидать вопросами своего не менее привлекавшего его собеседника, — а как ты сам слушаешь Led Zeppelin, тебе вообще нормально? Ты же слышал, о чём они поют, да? — Ну… мне всё равно приятна их музыка, — да, известнейшая группа из семидесятых действительно отличалась отборной похабщиной в своих песнях, но даже это вполне себе устраивало Джеймса — то, что он выбрал для себя такой путь, не делало его неприступным скучным занудой, да и многочисленные намёки на инстинктивную потребность по-прежнему казались ему красивыми по звучанию; всячески завуалированные и бьющие по мозгам прямым текстом, не то, что в новомодных помоях, они не вызывали явного отвращения, а качественное инструментальное сопровождение воспринималось куда яснее и насыщеннее, чем непристойные словечки. — А Роберт Плант красивый? — вдруг спросил Ларс, сам немного смущаясь такого прямолинейного вопроса. — У него же светлые волосы, тебе такое нравится… — Да, он симпатичный, — с лёгкой улыбкой ответил Джеймс. Его отчего-то рассмешил и чем-то порадовал этот вопрос, а появившийся в голове ностальгический образ рок-звезды даже принёс некое облегчение и чувство спокойствия. Забавно выходило — ещё недавно Хэтфилд полагал, что выдуманная им затея окажется бесполезной, и он, вечно напряжённый и взвинченный от компании Ларса, совсем не сможет уснуть, находясь по соседству с вечно взбалмошным, постоянно заставляющим его краснеть мальчишкой. Теперь же они так мило беседовали — даже не верилось, что это было возможно. — Моей маме он очень нравится, — вежливо прикрыв рот рукой, Ларс украдкой зевнул, словно стесняясь накатившего на него желания спать, тоже обычно приходящего к Джеймсу после душа. Полуприкрытые в лёгкой усталости зелёные глаза отражали спокойствие и умиротворение — весь вид подростка говорил, что тому сейчас было донельзя хорошо и комфортно. Странное совпадение, но Хэтфилд чувствовал то же самое. — А твоя мама, да и папа тоже, знают, чем ты занимаешься? — конечно же, ему нужно было всё испортить — слишком уж было интересно, что же ещё таил внутри этот загадочный мальчик, поначалу считавшийся совершенно чужим и непонятным, но в итоге оказавшийся вполне себе близким по мировоззрению с превосходящим его на двадцать лет в возрасте блондином. Впрочем, вопрос о родителях, к облегчению уже успевшего влиться в общение Джеймса, ничуть не задел Ларса — напротив, тот довольно усмехнулся в ответ, уверенно кивнув головой. — Конечно знают, — на всё ещё довольном личике подростка не выразилось ни капли недовольства, должно быть, с семьёй он был действительно в хороших отношениях, что уже считалось за редкость в нынешние времена, — ну, не в деталях, естественно — незачем мне их пугать лишний раз, но всё-таки они понимают, что у меня сейчас идут лучшие годы жизни, студенчество, всё такое… Они же сами были такими, нам всем даётся молодость, и глупо ей не пользоваться, — Хэтфилда это вдруг чем-то опечалило; Ларс ни разу не посмотрел в его глаза, осуждая или делая какие-то намёки, но блондина всё не отпускала догадка, что это мальчишка обращался к нему. То, что он сказал под конец, порадовало только было поникшего Джеймса — вместо того, чтобы по своему обыкновению насмехаться над ошибками юности Хэтфилда, Ларс поделился новыми деталями своей жизни, благосклонно уклоняя разговор в лучшую сторону, — ну вообще, если бы я так развлекался на из средства, не делая при этом ничего хорошего, они бы точно старались меня как-то ограничить в этом плане, но так как мой отдых вполне заслуженный, они особо не против. Не знаю насчёт балбесов, с которыми я курю и бухаю, но лично я всё заработал сам, на стипендию от колледжа. На стипендию отличника, стоит заметить, — не мог не похвастаться Ларс. Джеймсу это показалось даже милым и приятно удивило — а ведь он мог вести себя куда более высокомерно и раздражающе, как и было положено всем ребятам из хороших богатых семей, учившихся на «отлично» в проплаченных их состоятельными родителями колледжах. Да, скромным человеком назвать его язык не поворачивался, но ведь всё могло быть куда хуже. Хэтфилд, поначалу было так и не перестававший осуждать мальчишку за его неподобающее рамкам приличия поведение, вдруг разом перестал пытать к нему ранее пылкое осуждение — он сам оказался неправ, что так думал о нём; что плохого в том, чтобы старательно работать и трудиться весь год, а на каникулах отрываться по полной, таким образом набираясь новых сил? Всё Ларс делал правильно и даже характер у него оказался не настолько скверный, как заранее уже успел решить неспособный смотреть вдаль блондин. — Джеймс, — не дождавшись ответа, позвал его Ларс. Маленькая изящная рука вновь потянулась к открывшимся губам; осторожно и практически незаметно зевнув, подросток потёр уставшие глаза рукой, не без усилия оставляя их открытыми, — пошли спать, тебе на работу завтра, а я просто устал уже. Хэтфилд робко кивнув, снимая с кровати покрывало. Ему вновь стало стыдно — что вообще творилось в его голове, раз недавно он всерьёз предполагал, что Ларс его изнасилует во сне? — Совсем забыл, — запоздало спохватился Джеймс, тепло посматривая на уже успевшего забраться на кровать подростка. Слегка вьющиеся тёмные волосы разметались по светло-голубой подушке, обрамлённые длинными ресницами веки прикрыли зелёные глаза; действуя как можно осторожнее, блондин лёг рядом, не желая прерывать подступавший к Ларсу сон. Он всё собирался напомнить тому о забытой детали их просьбы, но никак не решался беспокоить так расслабленного лежавшего мальчика. — Ты вроде хотел меня обнять во сне, — сам вдруг произнёс тот, неохотно приподнимаясь и поворачиваясь боком. Заметив, как Хэтфилд нерешительно посмотрел на него, Ларс мягко, но настойчиво добавил, — давай, не стесняйся, я не знаю, как это воспримешь ты, но для меня тут нет ничего такого, просто сон и всё. — Для меня тоже, — вновь немного сердито отозвался Джеймс, не желая, чтобы мальчишка услышал ложь в его дрогнувшем в сомнении голосе. Возможно, тот всё понял, но, к счастью, не стал никак реагировать — глубоко вздохнув, когда Хэтфилд с непривычной для него самого нежностью прижал его к себе, он слабо повернул голову в его сторону, поощряюще улыбаясь. — Тебе удобно? — заботливо спросил Джеймс, уже надеясь, что подросток даст положительный ответ — ему самому давно не удавалось найти столь комфортной позы для сна, как та, в которой он находился сейчас; ощущение тёплого тела в его руках и ровное дыхание кого-то рядом с ним неожиданно оказалось тем, чего ему так давно не доставало — эта и была та самая когда-то утерянная деталь огромной мозаики, вроде бы совсем крохотная, но так необходимая для обретения хоть какого-то счастья. — Удобно, — согласился Ларс. Сквозь его губы вырвался короткий смешок; многозначительно подмигнув Хэтфилду, он добавил, — мягко так, — тот разом смутился, но всё же не стал отстраняться, — а если бы ты ещё снял футболку, было бы, наверное, и пушисто. Ну не мог он обойтись без этого, просто не мог! Скорее всего, такое спокойное окончание дня казалось подростку слишком скучным — надо было под конец так неожиданно бросить нечто, заставившее Джеймса снова краснеть; такова уж была его природа. — Не настолько там и пушисто, — посматривая на Ларса, умудрившегося превзойти его и в этом очень странном аспекте, отрицательно ответил Джеймс, — тебя вообще не должно это волновать, — строго добавил он, выключая свет стоявшего рядом ночника, до этого являвшегося единственным источником освещения, такого мягкого и не очень яркого, оказавшегося комфортных для них обоих, — давай спать. — Конечно, — согласился подросток, всё же оставляя последнее слово не за собой любимым, за что блондин вновь почувствовал к нему благодарность, — спокойной ночи, Джеймс. — Тебе тоже, — тихо пожелал в ответ Хэтфилд, вдыхая запах шампуня, шлейфом оставшийся на длинных волосах Ларса. Ему вдруг захотелось внезапно взять и поцеловать мальчишку в висок или хотя бы в макушку, — на этот момент большее, что диктовал совершить этот неожиданный порыв чувств, — он бы точно разрешил, Джеймс был в этом уверен, но его самого что-то останавливало. Пока что останавливало — кто знал, до чего это доведёт вскоре?