Не забывай

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь холодные ледяные ставни окон, переливались всеми цветами и били заклинателя по глазам. Со стоном поднявшись с кровати, мужчина медленными тягучими движениями принялся натягивать на себя одежды, попутно пытаясь сделать из своих растрепанных волос что-то путное. Похоже, он слишком привык к тому, что в последнее время супруг часто перебирал пальцами его длинные локоны, после собирая их в неаккуратный, но этим и прекрасный пучок. Тяжело вздохнув, заклинатель принялся бегать по комнате, хватая свои вещи тут и там. Столь долгий отпуск от работы и школы Цанцюн в принципе позволил ему прийти в себя, провести время с возлюбленным, а главное — придумать идеи для новых книг. Братец Огурец будет в восторге!  — Так, это взял, надо бы не забыть и это. А что это у нас тут? — продолжая запихивать все в мешочек, Цинхуа медленно обернулся к двери и вздрогнул. Недалеко от входа в комнату стоял самый прекрасный и самый горячий демон, которого он когда-либо видел или описывал. Всю картину портили только нахмуренные брови и обычно холодные глаза, которые сейчас сверлили всего бессмертного словно с некой обидой.  — Ты уходишь? — хриплый после долгого молчания, чужой голос показался ему настоящим чудом, мурашками пробегая по позвоночнику.  — М-мой Король, мы ведь уже все обговорили. Я не могу все время быть здесь и игнорировать свою работу, — как маленькому ребенку, в очередной раз принялся объяснять Цинхуа.  — Мобэй. — И снова этот обиженный взгляд.  — Мобэй, — покорно согласился заклинатель, кивая, хотя вариант «мой король» казался ему и гораздо более привычным, и более… изящным, что ли. Под стать его супругу. Последние несколько дней демон только и делал, что ворчал на глупых людей, которые ничего не могут без Цинхуа. С одной стороны это ужасно умиляло, и мужчина потом целый день ходил с улыбкой на лице, однако с другой стороны ему действительно нравилось подписывать отчеты, отдавать адептам указания сходить туда, сюда — это стало своеобразной рутиной. А потому ровно спустя месяц заклинатель, собрав нужные вещи, направился к своему бывшему дому. Ему нужно было столько всего рассказать Юаню.

***

Открыв глаза следующим утром, Шэнь Цинцю со слегка приподнятыми уголками губ потянулся, разминая затекшие мышцы. Тело привычно хрустнуло в некоторых местах, но в этом не было ничего удивительного. Слегка приподнявшись, он наконец открыл глаза и увидел, что за ночь успел почти спихнуть протагониста с кровати, и тот теперь лежал почти на самом краю противоположной стороны кровати. С улыбкой он осторожно заправил выбившуюся прядь за ухо и супругу и собирался было направиться на легкую прогулку, как случайно заглянул в зеркало. Оттуда на него смотрел мужчина холодной внешности с равнодушным взглядом и полуухмылкой. И этим человеком теперь был он? Скорее вовсе не был. Оригинальный Шэнь Цинцю являлся почти полной противоположностью Шэнь Юаня, к тому же был любителем побить своих близких колкими фразами. От этого улыбка, как и все счастливое настроение, вмиг спали с его лица. Ему нужно рассказать правду. Через час или два проснувшегося неожиданно поздно Ло Бинхэ ждали готовый стол с несколькими простыми блюдами и Шэнь Цинцю, который продолжал нервно теребить длинный рукав. С чего стоит начать? Сразу признаться, что он вовсе не тот, за кого его принимают? Или начать издалека, чтобы Бинхэ в приступе гнева или ненависти, не попытался убить его? Или заплакать. Шэнь Юань не вынесет его слез. Только не после того, как он получил столько заботы и любви, которыми протагонист одаривал его каждую секунду своего времени, совершенно не зная, что супруг-то его уже почти месяц мертв, а место его занимает глупый критик, возомнивший себя прекрасным актером, которые не смог отделить себя от роли. И влюбился. Влюбился до зажмуренных до потемнения глаз, до горьких слез, которые порой начинали ожогами капать на щеки и руки, от мысли, что все это не его.  — Бинхэ… — В горле моментально пересохло, отчего ему пришлось сделать небольшую паузу, нервно смачивая горло. Думать о еде или чае даже не хотелось. Ком продолжал нарастать в груди, сжимая в тисках бешено бьющееся сердце.  — Бинхэ, я хочу тебе кое в чем признаться. На самом деле в тот день, когда ты и Му-шиди, нет, Му Цинфан нашли тело Шэнь Цинцю, там был уже не я. — Недоумение в глазах юноши все нарастало, пока тот пытался осознать сказанное Цинцю.  — То есть, не я, а Шэнь Цинцю. Я так боялся тебе рассказать, но… — В душе скреблись кошки, однако он чувствовал, что нужно продолжать. Или сейчас, или никогда. Никогда? Нет, он должен во всем признаться. Рассказать. Ло Бинхэ явно этого заслуживал, потому что был самым прекрасным человеком, которого он когда-либо знал или встречал. Потому что был… просто был Бинхэ. Сейчас.  — Послушай, Бинхэ, Ло Бинхэ, я вовсе не Шэнь Цинцю, я не твой супруг. Не тот, кого ты любишь. Я совершенно другой человек и попал в это тело совершенно случайно. Я не знаю, что случилось с твоим возлюбленным, но я — не он. С каждым словом Ло Бинхэ становился все более и более потерянным. На него было жалко смотреть. Озарявшая прекрасное лицо прежде улыбка теперь погасла, а прекрасные глаза, отдающие красными искорками, теперь потухли, уставившись куда-то в одну точку.  — Тогда… Учитель? Или вы не Учитель? Где он? — словно потеряв рассудок, юноша прижал ладони к голове, начиная бормотать что-то непонятное. Замерев, Шэнь Юань поднялся из-за стола и подошел к Бинхэ, начиная опускаться на колени. Чувства, прежде сидевшие внутри под железным замком, внезапно вырвались в непрерывный поток слов.  — Прости. Прости. Прости, — безостановочно шептал он, не зная, куда деть руки. — Мне так жаль. Я так виноват перед тобой. Прости, Бинхэ. Прости, мой белый лотос. Потянувшись, он хотел обнять юношу, когда почувствовал сопротивление. Слабое и мимолетное, но сопротивление, которое ударной волной отдалось в груди. Верно, вовсе не ему обнимать этого человека. Так и замерев с протянутой рукой и слегка приоткрытым ртом, сидя на коленях, Шэнь Юань с нежностью посмотрел на Ученика, супруга, лучшего человека, что он когда-либо встречал. Ло Бинхэ же словно в прострации продолжал смотреть куда-то в окно, после чего перевел взгляд потерянного щенка на заклинателя и внезапно расплакался. Обжигающе горячие слезы падали на руки Юаня, которые тот положил на ноги полудемона. С каждой новой каплей ему было все тяжелее сдерживать себя, не выплескивая все бушующие внутри чувства.  — Учитель… скажите, что вы просто пошутили. Мне это снится? Шэнь Цинцю, ты сводишь меня с ума. Я люблю тебя, Учитель. Я так люблю тебя, что готов простить все, что угодно. Любые шутки, любые удары. Я все готов снести ради тебя, только скажи, это ведь еще ты? Черные, словно омут мрака, глаза уставились на него с требованием дать ответ. Положительный ответ. Ответ, который он, Шэнь Юань, дать не мог. Обычный литературный критик, зарабатывающий на жизнь своим глупым мнением и рецензиями на разные сянься новеллы, вроде этой, он никогда даже не думал, что сможет столь сильно влюбиться, что будет похож на глупых девушек из любовных романов, страдающих от любви. Не думал, что будет, но теперь, похоже, стал.  — Учитель, почему ты молчишь? Ответь. Скажи же что-нибудь. Ему нечего сказать, Бинхэ. Глупый-глупый ребенок, который ждет счастливого финала, что Шэнь Цинцю сейчас улыбнется ему и взъерошит кудрявые волосы, а после стукнет веером по голове за то, что снова поверил столь безумным бредням, что вновь стал слишком доверчивым. А Бинхэ в ответ улыбнется слегка смущенно, утирая влажные дорожки с щек, и бросится переделывать еду для Учителя, ведь все уже остыло. А потом будет довольно доедать холодные блюда, потому что их приготовил именно его супруг. Но Шэнь Юань — не он. Не он, ясно?  — Я… — Так и не вырвавшееся «Я люблю тебя» застревает в горле, когда дверь внезапно с громким хлопком распахивается, с силой ударяясь о стену. Незнакомец лучезарно улыбается, а после застывает, удивленный, после чего начинает бормотать что-то смутно знакомое.  — Опять свои па-па-па с обрезанными рукавами устраивают. Ах, Братец Огурец, как не стыдно! А ты еще жаловался, что таких сцен в моей новелле много! — начиная прикрывать за собой дверь, мужчина внезапно показал ему язык и почти скрылся, но в последний момент был остановлен.  — Постой! Что ты там сказал про свою новеллу?! — почти закричал Юань, вцепившись в плечи заклинателя. Ему срочно нужен был ответ. Неужто он тут не один такой, попавший не в свое тело? Что, если тут это в порядке вещей? Что, если Ло Бинхэ сможет принять его?  — О-огурец, братец! Пощади, я вовсе не то имел в виду! — принялся отнекиваться мужчина. — Подумаешь, «Путь Гордого Бессмертного Демона» ведь не так плохо, чтобы так злиться на него?  — Не так плох? Не так плох?! Да в нем же одни сцены этого па-па-па, полное отсутствие нормального сюжета, множество дыр, а еще все эти сестрицы, одна картоннее другой! И что еще за Огурец?  — Цзюэши Хуангуа! Непревзойденный Огурец! Я все еще не забыл твой ник, ты что же, уже мой припомнить не можешь? — с ухмылкой воззрился на него незнакомец, однако его тут же прервали:  — Шан-шишу пришел очень и очень не вовремя. Возможно, ему стоит прийти как-нибудь позже, когда будет подходящее время? Например, никогда, — процедил протагонист сквозь зубы, сейчас походя на злодея больше, чем Юань когда-либо будет.  — П-пожалуй, ты прав. Я пойду, у меня там это, дела еще есть. Много дел, — нервно хмыкнул Шан Цинхуа, как оказалось, и попытался сбежать, но Шэнь Цинцю вцепился в его руку.  — Бинхэ, нам с твоим шишу нужно поговорить. Ты не мог бы принести нам чай? — улыбнулся он, с удивлением глядя на вмиг засиявшего юношу. Тот заблестел как начищенный чайник, после чего скрылся в другой комнате.  — А теперь, Цинхуа, будь добр, объясни, что тут происходит, — прошептал Цинцю, грозно глядя на незнакомца. Что-то уж больно сильно не нравился ему новый поворот событий. А Шан Цинхуа почувствовал, что, возможно, не переживет очередные удары веером по его бедной головушке. С того раза еще полностью не восстановился. Спасите.

***

Спустя полчаса объяснений и ругани Шэнь Юаня, оба заклинателя-попаданца наконец-то разобрались что к чему и наконец облегченно вздохнули.  — Так ты просто потерял память? Попробуй обратиться к Системе, наверняка она что-то знает, потому что совсем недавно была ошибка. А я-то думал, почему эта стервочка в последнее время молчит и ничего не отвечает. [Я все слышу, Хост. (ಥ﹏ಥ) Те несколько баллов наверняка были лишними для вас. Может, стоит остановить загрузку новой функции.]  — Ч-что? Я пошутил, не так выразился. Прости меня, пожалуйста! — принялся извиняться Цинхуа, слегка выпятив губу.  — Какую такую функцию? — с подозрением уставился на нового-старого друга критик. Кое-какие сомнения стали закрадываться ему в голову определенные сомнения. Особенно после того, как он узнал, что Система банально перегружена.  — Интернет. Вполне лаконичный ответ, который одновременно вознес Цинцю на самые Небеса, а одновременно опустил в самые пучины ада. И злости.  — Так это из-за тебя, Самолет-онанист, программа почти рухнула?! Значит, именно из-за тебя я потерял память, мудак! Вернувшийся с почти остывшим чаем Бинхэ застал очень интересную картину. Его Учитель гонялся за Шан Цинхуа, попутно стукая того веером по голове. Внутренний ревнивый собственник Ученика был утолен. Особенно после того, как юноша в течение очень долгого время стоял, почти прилипнув ухом к двери, и подслушивал.  — Ай-ай, прости! Мне жаль, я не думал, что все так выйдет! — пытался уклоняться бедняга, но безуспешно.  — Тебе жаль, но память потерял именно я! — угрожающе надвигался на друга Цинцю. Это же было просто нечестно, интернетом пользоваться вскоре смогут они оба, однако платить за это большую цену — и это он сейчас не про баллы — придется именно Юаню. Несправедливость! Определенно она.  — Учитель? — окликнул заклинателя наконец Бинхэ, решив не тянуть более время. — Так сказанное тобой ранее… ты просто потерял память? — Огонек надежды вновь зажегся в душе парня, который доверчиво уставился на супруга.  — Это…  — Именно! И я могу помочь вернуть ее! — вклинился в разговор Цинхуа, заслужив гневный взгляд от протагониста и недовольный от «главного злодея». Буквально через несколько мгновений три заклинателя расположились в гостиной: Шан Цинхуа обнял одну из подушек и изредка бросал взгляды на парочку, которая сидела близко к нему, обнявшись.  — Готов? — две пары глаз уставились на Шэнь Юаня. Как только он скажет «да», Система запустит все его воспоминания, которые сохранились в базе данных, и он сможет все вспомнить.  — Учитель, я не знаю, что ты и Шан-шишу делаете, однако я поддержу тебя в любом случае, — улыбнулся Ло Бинхэ, переплетя их пальцы.  — Готов, — выдохнул Цинцю, и запустил загрузку. [Пакет данных загружен. Желаете открыть?] Новое окно перед глазами вспыхнуло почти моментально, но Шэнь Юань еще некоторое время вчитывался в строки.  — Я… смогу все вспомнить? — мысленно задал терзающий его вопрос критик. [Нет. Воспоминания будут показаны в виде фильма, включая в себя звуки и почти все мысли Пользователя.]  — Хорошо. — Теснее сжав пальцы Ло Бинхэ в своих, он уверенно кликнул иконку с положительным данным.

[Подождите, обработка данных…]

[Через 5. 4. 3. 2. 1.]

[Запуск!]

***

Вот только Шэнь Юаня никто не предупредил, что фильм будет включать в себя и воспоминания па-па-па сцен со всевозможными ракурсами. Ло Бинхэ, все это время рассматривающий то алеющее, то белеющее лицо супруга, лишь тихо хихикал, улыбаясь, и крепче сжимал возлюбленного в тисках.