Не забывай

Стоя посреди спальни в нижних одеждах, Шэнь Юань с отвращением глядел в зеркало. Там, в серебряной глади, отображалось самое ненавистное ему лицо. Тот, кто всего этого не заслужил. Не заслужил своего мужа, к которому относился как к слуге, если не хуже. Тот, кому он страшно завидовал. Тот, у кого было все: супруг, готовый умереть за него, друзья и близкие, ворчащие, но любящие и заботящиеся о нем, ученики, готовые хоть воздвигнуть храм ради учителя. Иногда Юань завидует и боится, что однажды ему придется отдать это тело, эту жизнь, этих людей прежнему владельцу. Он до сих пор с ужасом вспоминает, как однажды, случайно проснувшись в промежуток между поздней ночью и ранним утром, отправился на прогулку, чтобы проветриться и остудить голову после ночных кошмаров. Они преследовали его уже которую неделю. Чем больше времени идет, тем больше его надежд разрушается. Каждый раз сон был разным. В одном из них критик случайно говорит какую-то не ту фразу, и Юэ Цинъюань тут же раскрывает его истинную личность, запирая в тюрьме и проводя ритуалы по изгнанию демонов из тела. Снова и снова, пока его новое тело, истерзанное и слишком измученное, наконец не сдается в руки смерти, трупом оседая на землю. В другом Ло Бинхэ счастливо улыбается ему, а уже через секунду подрагивающими от гнева и ненависти руками сжимает его шею, что-то крича ему в лицо. Слова звучат как через толщу воды, ничего не слышно, но каждый полный боли и отчаяния взгляд, который Ученик бросает на его лицо снова и снова, ища что-то лишь ему ведомое, причиняет Цинцю невероятные страдания. Он дергается, пытаясь ослабить хватку, пока не чувствует пробирающий до костей холод. А после пустота. В следующем сне он уже оказывается у себя в Хижине, но рядом никого не находит. Ни Бинхэ, который обычно вьется рядом, желая ласки, ни даже некоторых особо настырных учеников, просящих его о новых заданиях. Тишина. И так пусто становится. Мягко ступая по каменным плитам в виде ступеней, Юань спускается с пика, намереваясь направиться к Му Цинфану: стоило взять у целителя несколько пакетиков чая для успокоения нервов и снотворных. Чем дольше он идет, тем сильнее сомнения закрадываются ему в сознание. Слишком тихо, слишком спокойно. Молчание неприятным осадком оседает в душе, но он продолжает путь. Пока позади не раздается смешок. Сглотнув, заклинатель немедленно оборачивается, попутно ставя руку на меч, к наличию которого он уже очень привык.  — Кто ты? — бросает он, оглядывая фигуру в длинном сером плаще.  — Я? Какая разница, кто я? Большее значение имеет, кто ты! — хмыкает существо, подходя ближе к нему. Еще несколько мгновений, и оно стоит так близко, что он чувствует чужое дыхание на своей щеке. От неизвестного пахнет бамбуком, чернилами и странным уютом, напомнившим ему жизнь в старшей школе. Догадка оказывается слишком невероятной. Ему хочется отступить подальше, броситься бежать так долго, как только сможет, сбежать, как трус. Но тело замирает, не двигается, словно натянутое на нить кукловода, который отбросил прежние игры. Когда существо снимает с головы капюшон, Шэнь Цинцю теряет последнюю надежду. Побелевшими от напряжения и страха пальцами сжимает собственные одежды, которые даже ему не принадлежат. Кусает губу до крови, которая ему тоже не принадлежит. В этом мире у него ничего нет, и существо подтверждает это яркой ухмылкой, украшающей ставшее слишком знакомым ему лицо. И требовательно просит:  — Верни мое тело. После этой фразы Шэнь Юань обычно просыпался в холодном поту, нервно сжимая руками свои плечи. Вставал, накидывая на себя лишь любое попавшееся на глаза ханьфу и выходил на улицу, правда, перед этим ему приходилось успокаивать своего мужа, что он не собирается того бросать. От чужого жалобного тона и едва не появляющихся слез сжималось сердце. До какой же степени нужно так наплевательски и равнодушно относиться к своему мужу, что Бинхэ чуть ли не плачет от любого нежного жеста Цинцю и падает на колени, не желая разделяться даже на несколько секунд. Что-то здесь определенно было не так. Впрочем, с сожалением подумал Юань, это больше не его дело. Он уже решил, что скоро, а именно сегодня же признается Ло Бинхэ во всем, не утаивая ни капли правды. Расскажет все, начиная от своего первого дня в новом теле и заканчивая своим притворством. Будь, что будет.

***

Холодный ночной ветер обдувал лицо заклинателя. Выбившаяся прядка длинных волос колыхалась на ветру, явно мешая своему хозяину. Стоящему неподалеку мужчине оставалось лишь сжимать руки, не желая тревожить своего возлюбленного. В последнее время Учитель совсем перестал обращать на него внимание. Постоянно куда-то уходил, возвращаясь лишь для трапезы, снова уходил, проводя больше времени с другими учениками. О Ло Бинхэ он полностью позабыл. Ни вкусные обеды, ни попытки предложить помощь, ни даже послушание не помогали. Да даже от его слез мужчина теперь как-то странно отмахивался, пустым взглядом окидывая Ученика. Такой же пустой взгляд был у Шэнь Цинцю, когда тот был мертв. От этого сравнения глаза еще сильнее обожгло, а сердце сжалось от фантомной боли. Воспоминания прошлого даже спустя столько лет приносили невыносимую боль, и, как бы Учитель не пытался его утешить или отвлечь, Бинхэ все еще чувствовал свою вину за все произошедшее. Однако теперь ситуация могла повториться или произойти как-то похоже, потому что ему ужасно не нравился этот пустой взгляд. В нем было ни капли эмоций, словно мыслями заклинатель был не здесь, а где-то далеко. В прошлом подобные моменты в итоге привели к тому, что ни один из них не смог поговорить с другим, высказаться о правде и тревожащих чувствах. А еще к Бесконечной Бездне и тому, что Учитель был уверен, что его скоро убьют. И не кто-нибудь, а собственный Ученик. Сплошное недопонимание, которого Бинхэ отныне боялся как огня. Так что целью его было расспросить Учителя обо всем сегодня же. Или завтра. Возможно, послезавтра. Наверняка на следующей неделе точно получится. А может, и нет. День за днем проходил, но вопрос все никак не решался. А ведь с каждым часом внешний вид Шэнь Цинцю как-то изменялся. Первой появилась привычка покусывать губы, но не как обычно, а до крови. В такие моменты он тут же подбегал к заклинателю, начиная суетиться над ранкой и прося больше так не делать. Его супруг соглашался и… снова это делал, сам того не осознавая. Вторым изменением оказались потемневшие круги под глазами. Красивыми зелеными глазами, которые обычно сияли безмолвной улыбкой и которые всегда смотрели только на Ло Бинхэ. Да, Учитель изредка отводил взгляд, поглядывая и на остальных, но, стоило его позвать, как мужчина снова все свое внимание обращал именно на него. Теперь же Цинцю избегал смотреть на него. Или глядел сквозь Бинхэ. И это удручало.

***

Пока Ученик убивался своими несчастными мыслями и догадками, одна безумнее другой, сам Шэнь Цинцю глупо пялился в окно. Солнце скрылось за облаками, поэтому над пиком словно развернулась тень, делая мир тусклее. Хотя хуже уже некуда. Одно только солнышко освещало его в этот обычный день, но, к сожалению, оно даже не принадлежало ему. Ло Бинхэ, как маленький щенок, крутился вокруг него, предлагая все свои услуги. Начиная от искусных деликатесов, который Юаню никогда бы не довелось попробовать в своей прошлой жизни, и заканчивая большим выбором занятий. Ученик рассказывал ему о лучших книгах, которые прочитал, однако каждую героиню или героя непременно сравнивал со своим Учителем, находя все новые и новые недостатки в характере и внешности первых. От этого в горле сворачивался тугой ком. Это ведь вовсе не его тело и даже не его характер описывался Учеником. Все это не принадлежало Шэнь Юаню, оно было и будет Шэнь Цинцю, Шэнь Цзю. В попытке поскорее остановить этот мучительный поток слов, заклинатель даже согласился на какую-то просьбу супруга, о чем вскоре пожалел.  — Учитель, я хочу, чтобы ты лег на живот и приоткрыл спину, — начал Ло Бинхэ, пока сам доставал из кармана флакон с маслом. Неужто уже приготовился? Какой… продуманный ход.  — Эм, а мы можем сделать это позже? Сейчас я чувствую усталость, эм… к тому же плечи что-то побаливают, — нервно пробормотал Юань, планируя как-нибудь выкрутиться из этой ситуации и сбежать.  — Именно об этом я и говорю, Учитель. В последнее время ты такой усталый, а это поможет снять напряжение, — с улыбкой проговорил тот, подбираясь все ближе к кровати, на край которой слегка присел заклинатель. Снять напряжение?! Да что ты говоришь! Знаю я это твое «снять напряжение». Небось, па-па-па, да? Ну уж нет, как бы сильно ты мне не понравился, и как бы крепко я тебя не полюбил, ложиться под тебя не намерен! Ни. За. Что.  — Бинхэ, послушай, этот учитель сегодня не в настроении для этого. Возможно… сегодня тебе стоит обуздать свои желания, и мы можем заняться всем попозже, — схватив в руки веер и прикрыв им лицо, гнул свое Шэнь Цинцю, попутно размышляя, что же делать дальше. Ответом ему послужил расстроенный взгляд и опущенная голова Ученика, который замер, перестав выдавливать масло на свои пальцы. Он был похож на потерянного ребенка, которого хотелось тут же пожалеть и выполнить все его желания. Но на это он соглашаться не хотел, ведь…  — Учитель… Неужто вам так противна мысль о массаже от меня, вашего супруга? М-массаже?! Почувствовав невероятный стыд от своих мыслей, Шэнь Цинцю с силой захлопнул веер, отложив его подальше, и повернулся к возлюбленному спиной, лишь бы тот не видел его сейчас. А ведь загляни Ученик в лицо мужчины, то заметил бы и вспыхнувшие алым щеки и слегка укушенную, словно от досады, губу. Очаровательно.  — Т-тогда можешь приступить. Этот мастер… вовсе не против, — прокашлявшись, спокойным голосом выдал Цинцю, мысленно пытаясь остудить свой пыл.  — Конечно, спасибо большое, Учитель! — лучезарно улыбнулся Ло Бинхэ, мигом оказываясь возле кровати и уже потирая пальцы, измазанные маслом. Первое касание к плечам заставило слегка вздрогнуть, поскольку его новое тело не особо любило прикосновения, а сам Юань в прошлой жизни был скорее примером затворника, нежели действительно общительной личностью, так что физический контакт не был ему привычен. Когда Бинхэ положил обе ладони ему на спину, принимаясь аккуратно разминать кожу, заклинатель издал неопределенный звук, хмуря брови. Ощущения были слишком странными. Назвать их неприятными было нельзя, поскольку боли он не чувствовал, однако и удовольствия они не приносили. Размеренные мягкие движения Ученика ни на миг не прекращались, он то пощипывал кожу, то намеренно растирал масло по всей спине, заставляя кожу нагреваться. Тихие вздохи вырывались из Цинцю, поскольку изредка ловкие пальцы Бинхэ все же успешно задевали чувствительные точки, расслабляя уставшие мышцы. Пока руки мужчины не спустились ниже, в область поясницы, где кожа была какой-то слишком чувствительной.  — Хнн… — выдал Шэнь Юань, внезапно дернувшись. Сладкая дрожь, прошедшая по телу, была слишком внезапной, отчего он и не сумел сдержать свою реакцию.  — Я сделал вам больно, Учитель? — отпрыгнув на добрые несколько метров, всхлипнул Ло Бинхэ, опустив вниз руки, на которые теперь злобно уставился.  — Вовсе нет. Все в порядке, — слегка сонно пробормотал заклинатель, с сожалением думая, что сегодня уже ничего не сможет сделать. Ибо расслабляющий массаж оказался слишком действенным. Какая-то мысль о нужном незавершенном деле билась в голове, но Цинцю отмахнулся от нее, наконец засыпая блаженным сном. Ло Бинхэ с улыбкой взглянул на расслабленное выражение лица Учителя и осторожно лег рядом, прижимая чужое тело к себе. Обычно заклинатель не любил подобные объятия, поэтому Ученик старался не делать этого, но сегодня ему это было нужно. Прижавшись губами к шее возлюбленного, он закрыл в глаза. В эту ночь Шэнь Цинцю ничего не снилось.