Вино и устрицы

      Вельзевул была в бешенстве. С одной стороны, она была готова убить его, бросить самого в вулкан за такое своеволие, но, кроме как месячного наказания, не предприняла ничего более. Впрочем, все равно ее попытки приручить ангела не кончились бы хорошо, а так никаких доказательств, что она вообще проводила какие-либо эксперименты. Вельзевул рассудила так, если к ней все еще не пришли ангельские дружочки, значит, душа ангела не вернулась на небо и не нажаловалась на злых демонов, держащих ее взаперти и пытающих ее, так что проблема решена. Какое-то время она тщательно следила за Кроули, вызывавшим у нее подозрение, но вскоре ослабила хватку видя, что вокруг него и без того хватает женского внимания Вив. После того, как он вернулся, демонесса не отступала от него ни на шаг. Она нашептывала ему одно и тоже каждый раз.       — Тебе нельзя возвращаться к ней, ты думаешь я не знаю, что стало с бедным ангелом? Только представь, какой опасности ты подвергнешь ее и себя, если кто-то решится проследить за тобой! Они обнаружат ее и все выйдет наружу, я не могу себе представить, что с вами тогда будет. А она? Ты подумал о ней? Она до конца своей земной жизни будет ждать встречи с тобой, если ты придешь хоть раз. Кроули, ты не дашь ей спокойной жизни, а ведь она ее заслужила.       И в чем-то демон была права. Кроули ждал конца месяца, когда истечет наказание и он сможет вернуться на землю. Но и после его «освобождения» он долгие месяцы метался из угла в угол не зная, как поступать и что делать. Любовь тянула его на землю, когда как страх приковывал его к глубинам Ада.       Так, мучась и страдая, он появлялся близь дома, в котором Азирафаэль дали укрытие, приняв ее в служанки. Он долго сидел, незримый, на огромном раскидистом дубе, росшем в саду того дома и наблюдал за Азирафаэль, за ее трудами и заботами, и все более приходил к мысли, что Вивьен была права. Если она увидит его хоть раз, если Кроули позволит ей захватить себя хоть на одну ночь на земле, если он сдастся этой женщине однажды, обратно он не захочет возвращаться никогда. Он более не сможет спокойно существовать в своем мире хауса и вечно будет стремиться к ней, а она к нему, что вскоре могло вызвать подозрения и однажды вся эта придуманная только что счастливая жизнь рухнула бы, не оставив никого из них в живых. Потому он оставил попытки, но все так же изредка появлялся у ее дома лишь убеждаясь, что она жива, здорова и счастлива. Он старался делать это как можно реже, понимая, что чем дольше он смотрит на нее, тем сильнее его тянет вновь к ней.       В конце концов демон начал приходить к Азирафаэль лишь в минуты сильнейшего отчаяния и одиночества. Наблюдение за ней стало самым сладостным наркотиком, что он мог позволять себе так редко из-за сиюминутного порыва.       Не выдерживая постоянных метаний души, он отчитался перед начальством и взял отпуск на ближайшие сто лет, чтобы «отдохнуть и набраться сил».       Перед длительной спячкой Кроули в очередной раз появился у дома Азирафаэль, стиравшую простыни в реке. Она была невероятно красива в этот момент. Даже прекраснее, чем в обличии ангела. Может потому, что ее красота стала сейчас мимолетна и так хрупка. Она жила лишь настоящим мгновением и потому наполняла атмосферу вокруг себя неосязаемым смирением и поклонением силам природы. Ее серебристые волосы были убраны в пучок, некогда пухлые щечки опали, обнажая скулы. На их фоне глаза засверкали еще ярче и Кроули обронил скупую слезу, всматриваясь в глаза, которым не суждено было его видеть. Уходя, Кроули услышал слова прощания, сорванные с девичьих губ. Это прощание на многие тысячелетия застряло в его мыслях. Не проходило и дня, как бы он не вспоминал о нем, с единственным вопросом:       «Видела ли она меня все это время, чувствовала ли мое присутствие или все это лишь обстоятельства и совпадение?».       Не найдя ответа, он вернулся к себе и спал беспробудным сном без сновидений всю сотню лет, что выпросил у начальства. Это был совершенно небольшой отпуск по меркам демона, но огромный в человеческой жизни.       Когда он проснулся, все изменилось. Вивьен не обратила внимания на возвращение демона, у нее были уже другие интересы и планы. Начальство холодно поприветствовало отсутствующего демона и сразу дало пинок под зад на землю для изучения мира и устроение хауса, но уже по установленному нормативу.       Кроули был в недоумении, с чего демонам возиться с бумагами и долгие годы протестовал против этой глупой суматохи с документами. И, все же вернувшись на землю, он не спешил идти к ее дому. Интересуясь людьми, новыми идеями, взглядами и вещами, что придумывали люди, Кроули мог долгими часами отвлекать себя от мыслей о ней.       Древнегреческие тоги ему были больше по душе, чем то, что он носил в свое время. И все же он не мог больше избегать назойливого взгляда в сторону белесого дома, в котором когда-то служила его любовь. Он знал, что она мертва. Кроули был готов к этому уже тогда, когда смотрел на нее в последний раз, там на реке. И все же невыносимая грусть терзала его сердце каждый раз, когда его взгляд натыкался на черепицу крыши дома, с раскидистым дубом.       Через неделю он возложил белые лилии на ее могилу, через две вновь приступил к работе. Прошло уже больше года с его возвращения. Понемногу он втянулся в земную жизнь и с удовольствием вместе с людьми засиживался в греческих театрах, судах, галереях, небольших лавках с вином и оливками. Устраивал мелкие неурядицы, отчитываясь перед начальством за каждое сделанное им деяние и в пьяном бреду жалуясь собравшимся мужчинам на жестокость судьбы и бога.       Однажды, затевая драку на главной площади с большим количеством народа для собственного веселья из-за какой-то мелочи, вроде, это была женщина, а может, монетка, Кроули услышал чей-то настойчивый и ласковый голос, окликнувший, как показалось демону, его из собравшейся толпы зевак. Затем он почувствовал чью-то мягкую руку на своем плече.       — Зачем вы их столкнули друг с другом из-за такой мелочи? — мягко спросил мужчина. Кроули в пол-оборота начал фразу, еще не видя лица своего незваного собеседника.       — А вы что, ангел милосердия? — голос Кроули оборвался на высокой ноте, повернувшись он увидел ее, уже его. Мужчина, стоявший напротив него, был копией его некогда умершей возлюбленной. Такие же мягкие черты лица, тот же подернутый нос и волшебно голубые глаза, смотрящие на него с лаской и любовью. Мужчина улыбнулся и ответил.       — Может быть, смотря, кто вы такой? Кстати, я не представился, Азирафаэль, — Мужчина протянул руку ошарашенному Кроули.       — В честь мамы, как я понимаю? — спросил, с пересохшим от волнения горлом, демон.       — Нет, бабушки. Она умерла слишком рано, еще до моего появления. Отец не устает говорить, как я на неё похож. А мы уже где-то встречались? Мне кажется, я бы запомнил кого-то вроде вас, — Азирафаэль еще раз одарил Кроули улыбкой, не сомневаясь в том, что его новый знакомый окажется экстраординарной личностью, с которой ему будет легко подружиться.       — Называй меня Кроули, — протягивая руку, сказал он.       — Я бы искусил тебя бокалом вина и устрицами, вот только эта драка портит прекрасный вид на площадь, — Азирафаэль кивнул на мужчин, покрытых испаринами и первой кровью.       — Конечно, я уверен, что в скором времени все уладится, а мы пока можем идти, — ответил Кроули, направляясь за ангелом, в то время как толпа расходилась, а драка в мгновение закончилась ничем.